Текст книги "Надежда для князя: переписать судьбу (СИ)"

Автор книги: Наталья Нежданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 40

Украшенный цветами и драпировками зал готов к приёму высокого гостя. Я жутко волнуюсь с самого утра. Но стараюсь не подавать вида. Кажется, получается.

А вот Верочка выглядит совершенно равнодушной и безучастной. Сидит с приклеенной улыбкой. Как кукла какая-то.

Мне откровенно страшно. Потому что я улучила момент и обыскала её сумку и карманы пальто в передней. Никакого пистолета там не нашлось. Да и с собой у неё, похоже, ничего такого нет.

Может, спрятан под платьем? Или же она должна взять его в каком-нибудь условленном месте?

Большинство стульев в зале оказываются занятыми, когда к нам подскакивает чопорная дама-распорядительница:

– Вера Петровна, он уже подъехал! Вы должны приготовиться! Помните же, что сначала выступит наш попечитель, потом председательница, потом пойдёте вы!

Она утаскивает Верочку в расположенную неподалёку комнату. Я тихонько выскальзываю из зала.

Верочка выходит в коридор, с трудом удерживая двумя руками подарок. Это бюст древнегреческого политика Клисфена, родоначальника Афинской демократии. Он перевит лентой с поздравительной надписью.

У меня в голове словно перещёлкивает что-то. А что, если никакого пистолета и правда нет? А есть бомба? Я преграждаю Верочке путь и протягиваю руки к статуэтке.

– Ух ты! Дай посмотреть! – изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо, произношу я.

Верочка отшатывается прочь, едва не теряя равновесие. Я подхватываю тяжеленный бюст и тяну к себе. Она не отпускает!

Знает ли она? Или её используют вслепую?

– Я просто посмотрю, только и всего! Скульптор – настоящий мастер! – продолжаю уговаривать её я.

– Нашла время, Надежда! – сердито говорит Верочка. – Меня ждут!

– Я быстро!

Решительно вырываю у неё статуэтку и ныряю в ближайшую комнату. Хорошо, вход в зал с лестницы с другой стороны.

Возмущённая Верочка несётся за мной и хватает меня за платье.

– Что ты делаешь! – яростно шипит она. – Совсем рехнулась, что ли?

Я переворачиваю бюст вниз головой. Мне кажется, или он правда слишком тяжёлый? Вообще-то литые из металла вещи обычно делают полыми внутри!

Верочка пытается вырвать подарок из моих рук. С него даже лента слетает. Однако я успеваю заметить, что в основание статуэтки вделана кое-как зашлифованная по краям пластина.

А ну-ка... Я закрываю глаза и концентрируюсь. Ведь мой огненный дар позволяет ощущать присутствие сродственных этой стихии веществ – всяких там легковоспламеняющихся и даже взрывчатых. Игорь Васильевич и это успел объяснить. Хоть и довольно поверхностно.

Кажется, что-то такое отзывается даже. Но тут Верочке, наконец, удаётся перетянуть статуэтку на себя.

Теперь уже я хватаю её за платье.

– Подожди! – шепчу я. – Здесь что-то нечисто! Ты ведь знаешь, что на Строганова недавно было покушение!

Верочка обращает ко мне полный недоумения взгляд:

– Причём тут это? Надя, ты совсем с ума сошла! Пусти меня сейчас же!

Похоже, её всё-таки используют втёмную. Как бы ещё не в качестве смертницы.

Вдобавок ко всему я не имею ни малейшего представления, какие технологии используют здешние народовольцы-бомбисты. Часовой механизм? Управление с помощью радиоволн? Или такое ещё не изобрели?

Ну, не разбираюсь я в этом ни капельки! Господи, как же быть-то?

Взгляд упирается в окно. Я решительно выхватываю злополучный бюст и подбегаю к нему. Прижимая к себе статуэтку, дёргаю ручку, открывающую створку рамы.

Верочка возмущённо верещит и вцепляется в несчастного Клисфена. Я бесцеремонно отпихиваю её локтем. Выглядываю в окно. Внизу никого. Оно выходит на задний двор, мощёный камнем. Если там что-то есть, возможно, удар будет достаточно сильным, чтобы это сработало.

– Нет! – истошно вопит Верочка, когда я швыряю статуэтку вниз.

Я успеваю схватить её за платье и оттащить в межоконный проём. Одновременно с этим снизу раздаётся грохот.

Хорошо хоть стекло не вылетает. Просто трескается. Откуда-то издалека доносятся крики.

Ошарашенная Верочка замирает на месте. В лице – ни кровинки.

Не успеваю ничего сообразить толком, как в комнату врываются двое мужчин в форме. Вот не разбираюсь я во всех этих прибамбасах! То ли полиция, то ли охрана какая-то.

– Вот они, голубушки! – кричит бегущий следом за ними тип в фуражке, указывая на нас с Верочкой.

Я в полной растерянности. Кажется, нас сейчас арестуют!

Но ведь я ни в чём не виновата! Да и Верочка тоже. Этот Благовольский просто задурил ей голову. Однозначно с помощью магии. Что теперь будет?

Сопротивляться с помощью дара? Тотчас отметаю эту идею. В конце концов, эти люди – не враги!

Всё это бешеным галопом проносится в голове, пока я, наконец, не ощущаю, как двое полицейских крепко держат меня за локти. Откуда их столько понабежало-то? Ну да, Строганов же...

С ужасом замечаю, как Верочка дёргается в руках полицейских, а потом беспомощно обмякает. Упала в обморок? Или что-то хуже?

– Помогите ей! – прошу я, невольно вырываясь из цепких рук.

– Не трепыхайтесь, дамочка! – возмущённо произносит полицейский. – Раньше надо было думать!

– Да сделайте же что-нибудь! – отчаянно кричу я. – Позовите доктора! Она ни в чём не виновата!

– Вот они, эти нигилистки! – высокопарно произносит один из полицейских, обращаясь к вошедшему в комнату офицеру. – Что-то у них, видать, не так пошло! Не попустил Господь!

Впериваю в вошедшего молящий взгляд:

– Я всё объясню! Просто это долго рассказывать! Давайте сядем и спокойно обо всём поговорим!

– Да уж сядете теперь, можете не беспокоиться на этот счёт! – ехидно приговаривает всё ещё удерживающий меня за локоть полицейский.

Глава 41

Это кошмар какой-то! Я, Надежда Баратынская, дворянка, сижу в полицейском участке, как самая настоящая преступница! Просто стыд и ужас! Что будет с мамой, когда она узнает? Получится ли разрулить ситуацию до вечера? Очень сомневаюсь.

Хорошо хоть с Верочкой всё более-менее в порядке. К ней всё-таки позвали доктора. Просто удивительный гуманизм даже по меркам XXI века, учитывая, за кого нас принимают.

Впрочем, с Верочкой всё действительно сложно. И мне за неё реально страшно. В таких делах даже связи её семьи не помогут.

Я надеюсь лишь на то, что следствие примет во внимание её состояние. Она ведь не по доброй воле в это влезла. Да ещё и погибла бы вместе со Строгановым, если бы у меня не получилось отнять и выкинуть ту статуэтку.

Кажется, мне действительно удалось изменить ход истории! – осеняет вдруг меня.

Или всё-таки нет? Кто помешает организовать ещё одно покушение на графа, желающего разрешить рабочий вопрос безо всяких революций?

Уже в третий раз рассказываю про своё знакомство с Благовольским и последовавший затем конфликт. Кое о чём умалчиваю, конечно. Наши с ним поцелуи и его печальная семейная история точно не имеют никакого отношения к делу о покушении на Строганова!

Внезапно дверь с грохотом распахивается. Я аж подскакиваю на своём жёстком стуле.

Князь Вяземский! А следом за ним какой-то усатый незнакомец в дорогом костюме.

– Это ещё что такое? Кто вас сюда пустил? – возмущённо произносит хозяин кабинета.

– Я настоятельно требую допустить к Надежде Павловне Баратынской присяжного поверенного! – безапелляционно заявляет Борис.

Поднимаю на него совершенно растерянный взгляд. Присяжной поверенный – это же адвокат, – соображаю я. Именно так их называли до революции. Но почему вдруг? Или это Натали подсуетилась?

Я поднимаюсь со стула и бросаюсь навстречу князю.

– Моя мама! Вы не могли бы навестить и успокоить её? Я очень за неё переживаю!

– Не волнуйтесь, Надежда, я обязательно это сделаю! – отвечает Борис.

– И Верочка! Она ни в чём не виновата! – принимаюсь объяснять я. – Это всё Благовольский! Задурил ей голову! Не только ей, впрочем. Я вообще подозреваю, что он – ментальный маг!

Борис прикладывает руку к груди и произносит:

– Можете быть уверены, я этого так не оставлю! Главное, ни о чём не беспокойтесь! Я сделаю всё, чтобы вы оказались дома сегодня же! Вас покормили, кстати?

– Я не голодна! – уверяю его.

Он обращает негодующий взгляд на офицера за столом.

– Я закажу вам обед! – решительно произносит князь.

Перед тем, как уйти, он представляет поверенного. Тот усаживается рядом со мной.

– Так что же побудило вас выбросить статуэтку в окно? – спрашивает офицер.

– Мой дар огня позволяет ощущать присутствие рядом некоторых веществ! – отвечаю я.

– У вас имеется магический дар?

– Да, даже официальный сертификат есть!

Офицер взглядывает на меня с некоторой опаской. Потом переводит глаза на адвоката.

– Вы, главное, не волнуйтесь! – стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и непринуждённо, говорю я. – Я ведь уже сто раз могла его применить. Но у меня и в мыслях этого нет!

По спине пробегает лёгкий холодок страха. Не хватало ещё, чтобы мой дар заблокировали. Игорь Васильевич объяснял же...

– Мне ни к чему вас обманывать! – продолжаю я. – Главное – граф Строганов не пострадал. И Вера Новосельцева жива осталась. Она даже не подозревала, что со статуэткой что-то не так!

Посыльный из трактира приносит мне обед. После этого я вновь отвечаю на кучу вопросов и подписываю всякие протоколы. Правда, перед этим их прочитывает адвокат.

Ближе к вечеру опять появляется Борис. Чтобы отвезти меня домой.

С облегчением вздыхаю, оказавшись на свежем воздухе. Даже в машину садиться не хочется. Но предложить князю пройтись пешком было бы слишком нагло с моей стороны. Он и так столько для меня сделал. Неудобно перед ним просто до жути.

– А Верочка? – спрашиваю я.

– К сожалению, пока не дома, – отвечает Борис. – Впрочем, и не в камере. Её отвезли в больницу. Будут обследовать на предмет ментального воздействия. Она ведёт себя... скажем так, не совсем адекватно.

– Но вы же верите, что она – не виновата? – настойчиво переспрашиваю я.

– Расскажите мне, как это случилось! – просит князь.

– Я... с удовольствием бы! Только это слишком долго будет. И потом, у меня уже язык заплетается! Я сегодня всё это столько раз повторила! Но если вы настаиваете...

– Что вы, я понимаю! – улыбается он. – Как-нибудь в другой раз.

Борис заводит двигатель и автомобиль трогается. Князь высаживает меня у дома и тоже выходит.

– Вот, Елизавета Петровна! Доставил в целости и сохранности!

Мама всхлипывает и бросается мне на шею. Я растерянно лепечу слова утешения. Понимая, что это бесполезно. Обнимаю её и поворачиваюсь к Борису:

– Не знаю, как мне благодарить вас!

– Что вы, Надежда Павловна! – отвечает он. – Это всего лишь мой долг! Ах да, я совсем забыл! Это от моей кузины!

Он протягивает мне свёрнутый листочек. Я отцепляюсь от мамы и разворачиваю его. Записка от Натали!

Не падайте духом, Надежда! Я за вас молюсь! И девочки вас ждут!

На сердце становится тепло. Я даже улыбаюсь.

Борис прощается и уходит. Я накидываю засов и иду ставить чайник. Надо приводить маму в чувство. Придётся рассказывать о случившемся. Аккуратно, выбирая выражения. А у меня правда язык заплетается. Но ведь она не уснёт, если я её не успокою.

– Князь Вяземский сказал, меня вызовут, как свидетеля! – горестно всхлипывает мама.

– Там не чудовища сидят! – спокойно произношу я. – Самые обычные люди. Просто надо будет ответить на вопросы, вот и всё!

Я реально удивлена, кстати. Мне никто не тыкал, не угрожал. Всё было предельно вежливо. Это потому, что я дворянка? Или здесь в принципе принято такое обращение даже с подозреваемыми в тяжких преступлениях?

Глава 42

Я ложусь в постель и понимаю, что попала! То, что случилось сегодня – практически уничтожило всякую дистанцию между мной и Борисом.

Он ведь и без того вызывал у меня всё большую симпатию. Теперь же...

Вновь и вновь воспроизвожу в памяти его решительное вторжение в полицейский участок. Его воинственный вид, свидетельствующий, что он будет биться за меня до конца. И ведь получилось же!

Я здорово опасалась, что меня отправят к ментальному магу. Чтобы выяснить, говорю ли я правду. Дело всё-таки далеко не рядовое.

И тогда вскрылся бы мой ментальный дар! Меня внесли бы в специальный реестр. Ещё и контролировали бы регулярно. И наверняка попытались бы привлечь к какой-нибудь государственной службе. Могли бы и надавить, и бесплатное образование посулить.

Я, конечно, понимаю, что бумажный архив – более надёжен, чем электронная база данных, которыми в моём родном мире торгуют направо и налево. Но даже так – это возможность утечки информации о моём даре. С последующими печальными последствиями, о которых предупреждал Порфирий Андреевич.

А я всё-таки рассчитываю жить, как все нормальные люди. Свободно и без страха ходить и ездить, куда хочу.

Вот только Благовольский... Он ведь уже меня подозревает! Но реальных доказательств у него всё равно нет. Да, может, его арестуют всё-таки. Наверняка уже в розыск объявили.

Надо будет Ольгу навестить. Хоть бы только к ней из полиции не заявились. А ведь могут вполне.

Я просыпаюсь на удивление рано. И мама уже встала. Ну да, ведь уже почти что белые ночи наступили. Надо будет завесить окна другими шторами, поплотнее.

Иду растапливать печь. Чтобы вскипятить чай и разогреть пирожки на сковородке под крышкой. Жаль, духовки нет. Я бы сама иногда пекла что-нибудь вкусненькое.

Вот только мама... Всё ещё выглядит испуганной и обеспокоенной.

– Пойми, ладушка моя, кроме тебя у меня никого нет! – тихо и горестно произносит она.

Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время увещевать её выйти, наконец, из своей чудовищной изоляции. Но и оставлять этого так нельзя!

– Вы напрасно упрекаете меня! – произношу я. – Что же мне, надо было бросить Верочку в беде? И графа Строганова пусть бы убили, да?

– Но ведь можно же было как-то иначе! Не самой туда идти! – отчаянно взывает мама.

– И кто бы мне поверил? У меня ведь никаких доказательств не было! – принимаюсь объяснять я. – Так, туманные догадки!

– Наденька, милая, ты так изменилась в последнее время! – вздыхает мама.

Я едва не вздрагиваю. Неужели она что-то заподозрила?

Заставляю себя успокоиться. Отвлечься. Мы правда одна семья. Должны понимать и поддерживать друг друга. Я обнимаю её и кладу голову ей на плечо.

А в следующее мгновение на меня обрушивается целая буря эмоций. Страх. Желание защитить. Растерянность и недоумение.

Да что со мной творится-то? Аж в глазах темнеет. И тут до меня доходит, что это – не мои чувства!

Мне стоит огромных усилий сдержаться и не издать восклицание ужаса. Это что, и есть тот самый ментальный дар? Я что, буду вот так чувствовать других людей? Я же не выдержу просто!

А Борис? А если с ним это? А если он... Я что, и его чувства тоже буду воспринимать?

Нет, только не это! Надо срочно бежать к Порфирию Андреевичу!

Надеюсь, он поймёт. И не рассердится, что я свалюсь, как снег на голову, в неурочное время.

Иду переворачивать пирожки. Мама сидит с опущенной головой. И дрожит. Вот как я её оставлю?

– Мама, вы ведь видите, что происходит! – принимаюсь увещевать её я. – Это как самая настоящая война! Только здесь не получится остаться в стороне. Даже если ты – слабая девушка.

Мама ничего не отвечает. Только вздыхает и всхлипывает.

– Вот смотрите, ещё зимой я просто вышла подышать воздухом. И что же? Прямо в центре города что-то взорвали! Потом Натали позвала меня в театр, где стреляли в графа Строганова и смертельно ранили его секретаря! Теперь вот это. Они не остановятся, поймите! А когда придут к власти – зальют страну реками крови! И нас с вами – тоже не пощадят!

Я с трудом осекаюсь, чтобы не сказать большего. Того, что знаю из родного XXI века.

Наконец, собираюсь с мыслями и привожу ей крылатую фразу из латыни:

– Делай, что должно, и будь, что будет! Понимаете, мама, главное – чтобы моя совесть была чиста! А остальное – как Господь управит!

Вот как я заговорила, надо же! Как здесь принято, в общем. Хотя сама всё ещё ощущаю себя скорее агностиком.

Мне нравится идея Бога. Она правда светлая и красивая. А ещё даёт надежду. Но однозначно утверждать, что я верю, да ещё именно так, как учит Православная Церковь – я всё-таки не могу.

Мама обнимает меня. Крепко прижимает к себе исхудавшими руками и опять плачет.

Но как иначе-то? Не могу же я её обманывать, что стану сидеть тихо и всё такое. Потому что не стану! После того, что вчера случилось – уж точно!

Сижу в кабинете у Порфирия Андреевича и размазываю по лицу слёзы. Целитель подносит мне стакан воды. Даже лекарство какое-то туда капает.

– Успокойтесь, Надежда! – ласково, почти как ребёнку, внушает он. – В первый раз всегда так. Вы же сами хотели... Впрочем, есть разновидность ментального щита, которая действует, как плотная завеса. Дать вам схему?

– Да! – не задумываясь, выпаливаю я.

Порфирий Андреевич тянется за листом бумаги.

Выслушав его объяснения, я принимаюсь рассказывать о покушении и о полиции. И о своих подозрениях относительно Благовольского.

Целитель застывает в глубокой задумчивости. Потом произносит:

– Вы справитесь, Надежда! Обязательно справитесь!

Я опускаю взгляд.

– Кроме всего прочего, вы должны знать: восприятие ментального поля – в принципе нельзя заблокировать, – добавляет он. – Это с вами уже навсегда!

Лёгкий стук в дверь прерывает нашу беседу. Это оказывается ассистент целителя.

– У вас пациентка записана! Уже через десять минут приёмный час!

– Простите! – ахаю я.

– Всё в порядке, Надежда! Вы правильно сделали, что пришли!

Глава 43

Ближайшие две недели хожу в полицию, как на работу. Ну, сколько можно повторять одно и то же? – откровенно недоумеваю я. Однако приходится терпеть.

Хорошо хоть, Натали поддерживает. Прямо восхищается даже. Говорит, я очень умная и отважная.

Правда, я сама так не считаю. Любой на моём месте додумался бы. И, может, сделал бы всё гораздо умнее. А не так коряво и рискованно, как вышло у меня.

Но, главное, все остались живы. И Верочку, наконец, отпустили. Родители немедленно увезли её за границу. Так быстро, что мы с ней даже повидаться не успели. Впрочем, Натали сказала, что моей подруге в принципе не до этого.

Верочка совершенно подавлена происшедшим. Ей надо восстанавливаться. Мать даже записала её на приём к какому-то европейскому светилу, специалисту по душевным расстройствам.

Ольга тоже благополучно пережила визиты в полицию. Говорит, взяла себя в руки ради ребёнка. Материнство вообще преобразило её самым удивительным образом! Она даже курить бросила. Потихоньку сдаёт экзамены на своих курсах. А её подарок на окончание и получение диплома уже стоит в кладовой на первом этаже особняка Закревских!

Я боялась, как буду после всего этого общаться с Борисом. Однако он уехал по службе в Москву. Как же я этому рада! Потому что в душе страшный раздрай.

То, как он на меня смотрел в последний раз – не идёт из головы. И я понимаю, если он сделает ещё шаг навстречу – я просто не смогу устоять.

Нет, я борюсь, конечно. Увещеваю себя, что мы не должны быть вместе. Привожу на ум и тот пророческий сон, и массу других аргументов.

Но такое чувство, что все мои усилия – напрасны. Он просто развеет мои мыслительные конструкции одной фразой. Или даже взглядом.

Ну, что он во мне нашёл такого, не понимаю!

Вот что я в нём нашла – это можно чуть ли не до бесконечности перечислять! Во-первых, его глаза! Во-вторых, голос! В третьих, то, как он себя ведёт по отношению ко мне! Да и к другим тоже. Натали много чего порассказывала.

Вот что такое – настоящий мужчина! Я даже не надеялась, что подобные на самом деле в реальной жизни бывают! А уж чтоб самой встретить...

Хотя, если уж на то пошло, из памяти прежней Наденьки вырисовывается именно такой образ её отца. Значит, бывают они всё-таки! Не только в фантазиях несчастных одиноких женщин обитают, но и в бренном мире.

Только от этого даже больнее становится. Потому что я ужасно боюсь, что наши отношения добром не кончатся!

А что, если рассказать ему всё? – осеняет вдруг меня. Разделить с ним этот груз?

Тут же отбрасываю эту идею. Потому что это слишком даже для такого человека, как Борис! Он будет меня жалеть, да. Наверняка не отвернётся с презрением.

Но чтобы поверить? Спишет на мою богатую фантазию, которой он так восхищался, прочитав мою фантастическую повесть.

Да, кстати, меня прямо зуд охватывает, что бы ещё такое написать? Так хочется осмыслить, отразить в очередной захватывающей истории все терзающие меня недоумения! Может, как раз что-нибудь про попаданку написать?

Точно, это идея! И станет для меня самой настоящей психотерапией! То, что надо сейчас. Потому что я правда с трудом справляюсь со всем, что обрушилось на меня в последнее время.

Спасибо Порфирию Андреевичу! Если бы не он, я наверняка надломилась бы. Как Верочка. А так благодаря его технике я пока поставила на паузу восприятие чужого ментального поля. Ну, не совладать мне с этим на данном этапе своего развития, как ни крути!

Хотя вещь, конечно, ценная. По-настоящему понимая людей – можно очень эффективно им помогать. Вот только страшно всё равно. Это такая ответственность!

Натали, по которой уже здорово заметно её положение, радуется скорому переезду на дачу. Загородный особняк Закревских расположен на Каменном острове. На рубеже XIX и XX веков он был тихим дачным районом, где проводили лето многие петербургские дворяне и просто обеспеченные люди.

Красивое, кстати, место: уютные дома, построенные модными архитекторами, пейзажный парк в английском стиле.

Незадолго до переезда она приглашает меня на чай. По её словам, в узком кругу знакомых семьи.

Да если бы я только знала, кто там будет! Граф Строганов собственной персоной!

– В высшей степени приятно с вами познакомиться! – произносит он после того, как Натали меня представляет.

Я отвечаю и улыбаюсь ему, внутренне содрогаясь в ожидании тяжёлого для меня разговора о недавно происшедшем.

Так оно и случается. Я бойко оттараториваю свой рассказ. Наверное, ночью меня разбуди – и то воспроизведу. После многократного повторения всего этого в полиции.

– Я вам искренне благодарен! – произносит Строганов.

Я опускаю взгляд. И вдруг меня словно торкает что-то. Я выпрямляюсь и решительно взглядываю ему в глаза. А потом принимаюсь рассказывать о своём отце. И о его проекте по регулированию трудовых отношений, аналогичному тому, что продвигает сейчас граф.

– Понимаете, я не верю, что мой отец – преступник! И уж тем более, что самоубийца! – с жаром произношу я. – Полагаю, с ним расправились те силы, что сейчас ополчились против вас!

Повисает молчание. Я не отвожу взгляда. Это мой долг, в конце концов!

– Скажу откровенно – этой версии придерживаетесь не только вы! – слегка напряжённо произносит высокопоставленный визитёр. – Однако всё не так просто, как кажется. Вы даже не представляете, какая борьба совершается наверху!

Я и правда не представляю. Разве что абстрактно. Ну, не знаю я их расстановки сил! Неужели ещё и в это теперь вникать придётся?