Текст книги "Надежда для князя: переписать судьбу (СИ)"

Автор книги: Наталья Нежданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 56

Последние несколько дней я усердно ищу новую квартиру. Желательно поближе к университету. И хотя бы из двух комнат и кухни.

Как мы только за неё платить будем? Боюсь, учёба вряд ли оставит мне много возможностей для подработки. Впрочем, этот вопрос встанет позже. На ближайшие месяцы у нас хватит накопленных денег. А дальше видно будет.

В конце концов, Борис обещает опубликовать в своём журнале мою книгу. Значит, будет гонорар. Может, ещё статьи какие-нибудь стану писать.

Да и мама после лета свободной дачной жизни выглядит бодрее. Похоже, общение с Закревскими всё-таки вытащило её из той тёмной пропасти, в которой она заточила себя после смерти папы. Она говорит, что будет давать уроки музыки.

В общем, смотрю в будущее с некоторым оптимизмом. Правда, всё равно не расслабиться. Одни отношения с Борисом чего стоят!

Он ведёт себя так, как будто я – уже его! Разве что ничего откровенно сексуализированного не допускает. И это хорошо. Потому что не время сейчас. Надо сохранять трезвую голову. Вот только как долго я продержусь?

Я шагаю по улицам, сверяясь с выписанными на бумажку адресами. Но лишь на третий день нахожу то, что меня устраивает.

Небольшая уютная квартирка из двух комнат с кухней. Просто идеально для нас с мамой. Даже гостей принимать можно.

Я тотчас договариваюсь насчёт перевозки мебели со старой квартиры. Ещё и Галины детишки помогают. Федя с Генькой и Маша. И вещи перетаскать, и порядок навести. Пока они моют полы и протапливают плиту на кухне, я еду за мамой.

В особняке Закревских меня встречает Борис. Он опять на своей службе и мы встречаемся не так часто. Однако сегодня – выходной.

– Как это вы так быстро всё успели? – удивляется он. – Даже не сказали, что переезжаете!

Наши с мамой вещи уже собраны, и слуга относит их в автомобиль. После чего Борис везёт нас с мамой на новую квартиру.

Там уже всё сияет чистотой, а на плите закипает чайник. Мы с Борисом спешим в лавочку за сладостями и пирогами.

Галины дети просто очарованы князем! Да и он сам с явным удовольствием общается с ними. Я уже заметила, что он вообще обожает детей. Как, впрочем, и они его. Даже у сумрачного обычно Геньки на лице проскальзывает улыбка.

Он всё-таки прижился у Гали. Тяжело ему, конечно. Его старший брат оказался боевиком ячейки народовольцев и замешан в нескольких серьёзных преступлениях. Хорошо хоть, младшего не успел вовлечь.

И Галя с мужем молодцы. Не побрезговали, не побоялись принять Геньку в семью. Теперь у мальчишки есть все шансы не свернуть на кривую дорожку.

Что мне особенно нравится в моём новом мире – так это гораздо меньшая бюрократическая регламентированность жизни. В самом деле – в моём прежнем мире Геньку ждал бы приют и детдом. А если бы даже кто-то и захотел ему помочь – ему бы пришлось пройти самый настоящий бюрократический ад по сбору справок, оформлению документов и прохождению курсов приёмных родителей. Да ещё доказать, что имеется подходящее жильё и доходы.

Сижу за столом и радуюсь. Настоящее новоселье получилось!

Наконец, Борис вызывается отвезти моих верных помощников домой. Дети с восторгом залезают в автомобиль. Особенно мальчишки. Никогда в жизни на таком чуде не катались!

– А трудно на нём ездить? – спрашивает Генька.

– Да нет, не очень! – отвечает Борис. – Сколько лет в школе учился?

– Четыре! – отвечает мальчик.

– И аттестат получил?

– Ага! – кивает он.

– Стукнет четырнадцать – могу замолвить за тебя словечко в школе шофёров, – улыбается князь.

– А мне можно? – влезает молчавший до этого Федя. – Я тоже аттестат получил!

– Договорились!

В первый день учёбы Борис отвозит меня в университет на своём автомобиле. И встречает с цветами, когда я выхожу после окончания лекций.

У меня голова идёт кругом. Не знаю даже, отчего. То ли от беспощадно вываленных на мою бедную голову сведений по философии, то ли от аромата роскошных лилий и ещё каких-то более мелких растений, собранных в большущий букет.

– Первый день учёбы надо обязательно отметить! – улыбается князь и везёт меня в ресторан.

В последний раз я, точнее, Наденька Баратынская, была в ресторане подростком. Когда грозная буря ещё не обрушилась на семью.

Борис расспрашивает, как прошёл мой первый день в университете. Я с удовольствием рассказываю.

Потом мы принимаемся обсуждать приём по случаю выхода первого номера нашего журнала. Уже совсем скоро. И в нём будет печататься моя фантастика!

– Вы, кажется, пишете следующую книгу?

– Да, только это совсем иной жанр! – объясняю я. – Не знаю даже, получится ли её вообще хоть когда-нибудь опубликовать.

– Дадите почитать?

– Надо дописать сначала!

– Пожалуйста, не тяните! Я ужасно заинтригован и с нетерпением жду!

– Ах, вы просто шутите!

– В каждой шутке есть доля правды! У вас замечательный слог!

– А вы замечательно умеете придумывать комплименты!

– В отношении вас их вовсе не приходится придумывать!

Я слегка напрягаюсь, но Борис и тут не переходит той самой грани. Словно ждёт, когда я окончательно созрею и упаду ему в руки, как спелый плод с дерева.

Я украдкой вглядываюсь в его лицо. А что, если снять ментальный щит?

Ну уж нет! Сначала надо рассказать ему, кто я на самом деле. Иначе будет нечестно.

Может, прямо сейчас? Нет, это точно выше моих сил!

В который уже раз обещаю себе, что обязательно подготовлюсь, настроюсь, и – скажу! А дальше – как Бог даст.

Глава 57

Опять пишу свою книгу. Терзаюсь и даже плачу. Потому что моя героиня понимает, что не может ничего изменить. И неумолимая поступь жестокого рока стремительно приближает её мир к страшной развязке.

Что будет дальше? Я не знаю. Сижу перед чистым листом и даже не представляю, что на нём написать. Что ж, придётся пока отложить.

Тем более, я ведь теперь студентка. И на моём столе лежит обширный список книг, которые я должна прочитать. Причём на русском из них меньше половины.

К тому же я – единственная девушка на курсе. И очень боюсь, что отношение ко мне будет несколько предвзятым. Я уже успела заметить косые взгляды.

Вспоминаю, что уже почти две недели не навещала Ольгу. Надо бы заглянуть, как там она.

Один из чувствительных недостатков этого мира – отсутствие связи. Даже проводные телефоны здесь редки. Они имеются лишь в учреждениях или домах очень богатых людей.

Впрочем, Борис рассказывал, что уже разработаны проекты полной телефонизации крупных городов. Но когда это ещё будет?

Эх, если бы здесь имелись пусть даже не телефоны, но что-то вроде пейджеров, позволяющих принимать короткие текстовые сообщения! Как бы это облегчило жизнь.

Ведь пешком не особо набегаешься. А общественный транспорт тут пока не сильно развит. Разве что конка – что-то типа трамвая, который двигают запряжённые лошади. Правда, вот-вот обещают открыть первую электрифицированную линию, которая будет скоростной.

Поэтому говорю маме, что иду к знакомой и шагаю к дому Ольги.

– Как ты? – спрашиваю её.

– Как видишь, пока не родила! – улыбается она. – Заказ вот большой получила на перепечатку, так не даёт работать нормально! Как усядусь – толкаться начинает!

Она поглаживает рукой свой живот и мечтательно улыбается, словно вглядываясь в какую-то неведомую манящую даль. Какая же она красивая сейчас, несмотря на простое домашнее платье! И отросшие волосы в виде каре ей здорово идут.

Какой же всё-таки придурок этот Благовольский! Мог бы быть счастливым мужем и отцом. А вместо этого выбрал разрушение и смерть. Жалко его. Но гораздо больше жаль тех, кого он успел погубить. Ольге и Верочке Новосельцевой повезло вырваться из его паутины буквально в последний момент.

А ведь он такой – не один. Да, их вылавливают. Спецслужбы империи работают на совесть. Но на место арестованных тут же встают другие. Либо обманутые в своих лучших побуждениях, искренне желающие принести народу благоденствие и справедливость. Либо, наоборот, ведомые тёмными страстями – жаждой власти, мести и разрушения. А то и просто банальной похотью. Как Благовольский, который собирал целую «коллекцию» из обманутых им девушек. Впрочем, с ним всё сложнее...

– Живот вот только потягивает в последнее время, – произносит Ольга. – Акушерка говорит – значит, скоро!

Она ставит на плиту чайник. И спрашивает, как у меня дела.

Я рассказываю про университет. И про то, что скоро начнёт выходить новый журнал и в нём будет печататься моя книга.

– Знаешь, вся эта ситуация, – Ольга широким жестом обводит рукой вокруг, – заставила меня многое переосмыслить! Представляешь, кое-кто из моих прежних друзей сказал, что я – предатель! Выбрала быть самкой вместо борца за светлое будущее, представляешь? Но для кого оно тогда, это светлое будущее, если не для наших детей?

– Конечно, для них! – соглашаюсь я.

– Мне даже заявили, что там – ещё не человек! Просто личинка. Якобы есть такой немецкий натуралист Геккель, который открыл, что в процессе внутриутробного развития ребёнок сначала проходит предшествующие эволюционные стадии. Сначала рыба, потом – земноводное, рептилия, хвостатое млекопитающее. Но я в это не верю! Особенно, после того, как он в первый раз толкнулся изнутри! Ты даже не представляешь...

Она улыбается и продолжает:

– Это такое чудо!

Мне действительно трудно это представить. Да что там, невозможно. Пока самой не придётся испытать. Придётся ли?

Но что касается этого Геккеля... Был такой и в моём прежнем мире. Правда, его разоблачили за фальсификации рисунков эмбрионов. Он просто подрисовывал недостающие детали и искажал пропорции, чтобы подогнать факты под свою теорию о повторении в эмбриогенезе этапов эволюционного развития.

Теорию Геккеля в конце концов опровергли. Вот только ею успели воспользоваться, чтобы хоть чем-то подпереть эволюционизм, а заодно оправдать и законодательно разрешить аборты.

– Надо же, живот прямо каменным становится, – задумчиво произносит Ольга. – И в поясницу отдаёт. Потом отпускает.

– Может, это оно? – слегка обеспокоенно спрашиваю я.

– Да ну! – Ольга мотает головой. – Мне же не больно!

А ведь это по всякому бывает, – соображаю я. Мне вспоминается моя тётя из прежнего мира, которая родила дома из-за того, что проспала свои роды. Просто проснулась утром в мокрой от отошедших вод постели. Только успела скорую вызвать, как уже потуги начались. В итоге встретила врачей с младенцем на руках, бодро посасывающим грудь.

– Я хотела у тебя про магию спросить, – говорит Ольга. – Это ведь правда по наследству передаётся?

Я пожимаю плечами.

– Считается, что да. Но это нельзя назвать правилом. Потому что из него очень много исключений как в одну, так и в другую сторону.

– Значит, у него тоже может быть! Как у отца. Поможешь разобраться, если что? Я никогда не сталкивалась. Ведь это только у дворян обычно.

– Мне кажется, что не обязательно! – не соглашаюсь я. – Просто люди других сословий часто не знают о своём даре. Особенно, если он не слишком сильный и не проявляется сам по себе. А детей дворян обычно проверяют специалисты и подсказывают, как развить дремлющие способности.

– Может быть, – печально произносит Ольга. – Как знать, вдруг он оставил ему хоть что-то?

Грустно всё это. Ребёнок ещё не родился, а его отца уже нет. Впрочем, стоит ли горевать, если этот самый отец хотел его убить?

Глава 58

Ольга замирает вдруг. Её лицо застывает в крайнем недоумении. Я испуганно напрягаюсь:

– Ты чего?

Она не отвечает.

– Тебе плохо, да?

– Кажется, это всё-таки оно! – шепчет, наконец, она.

– Я сбегаю за акушеркой! – тотчас выпаливаю в ответ.

Ольга диктует адрес и я лечу вниз, перепрыгивая через ступеньки. Никогда не имела дело с такими вещами!

Несусь по улице, пару раз едва не сбивая с ног прохожих. Нелепо одетая тётка, которую я нечаянно толкнула, даже кричит мне вслед нехорошее слово.

Вот и нужный дом. Я яростно трясу дверной звонок. Ну, что ж они так долго-то там?

Наконец, слышу звук шагов и дверь открывает сухонькая пожилая женщина в простом ситцевом платье.

Взволнованно объясняю, в чём дело и умоляю скорее идти к Ольге.

– Да-да, конечно! – уверяет акушерка. – Сейчас соберусь и пойду!

Такое чувство, что она совсем не торопится. Копается где-то там, медлит.

– Пожалуйста, поспешите! – с мольбой взываю я.

– Да ведь это просто роды! В срок и без осложнений!

Мне бы её спокойствие. Хотя, может, и правильно именно так к этому и относиться. В самом деле: беременность и роды – не болезнь и не экстрим.

Здесь это – самая обычная рутинная часть семейной жизни. Может, именно поэтому тут столько детей, а не постепенное старение и вымирание населения, как в моём прежнем мире.

Однако я всё равно жутко волнуюсь. Как там Ольга?

– Вы же знаете адрес? – спрашиваю я. – Я побегу тогда, а то она там совсем одна!

На всякий случай повторяю номер дома, этаж и квартиру Ольги и несусь назад.

– Как ты себя чувствуешь?

– Да ничего вроде, – растерянно отвечает Ольга. – То схватит, то отпустит! Надеюсь, скоро. Надоело уже! А говорят, что это может и сутки, и больше длиться!

– Сейчас акушерка придёт, посмотрит, что и как!

– Ну вот, опять! – со стоном произносит Ольга.

Такое чувство, что она меня вообще не слышит.

– Может, тебе что-нибудь нужно? Попить, поесть? – спрашиваю я.

– Ах, ничего! У меня всё готово давно!

Стук двери возвещает о приходе акушерки. Ну, наконец-то!

Она велит Ольге улечься и достаёт деревянную полированную трубочку. Я отворачиваюсь, но краем глаза вижу, как она прикладывает её к животу.

– Всё хорошо, милая! Сердечко бьётся, как часики! – ласково произносит она.

Акушерка уверяет, что уже скоро. Я в этом не разбираюсь, но мне хочется ей поверить.

Наконец, она велит растопить плиту. Говорит, надо прокипятить какие-то инструменты.

Я соображаю, что в доме ни дров, ни воды. Несколько раз спускаюсь во двор за всем этим.

– Водички бы побольше! – просит акушерка. – Надо будет ребёночка искупать!

В очередной раз досадую, что тут в домах даже холодная вода встречается редко, не говоря уже о горячей. Нахожу на кухне самую большую кастрюлю, наливаю почти до краёв и ставлю на плиту.

Тем временем приходит Ольгина соседка. Осознав происходящее, просит, чтоб позвали, если понадобится помощь, и идёт в свою комнату.

Видно, что она очень устала. Ольга рассказывала, что она работает в какой-то конторе, и её постоянно задерживают допоздна.

Я замечаю вдруг, что за окном совсем темно. Ольга же выглядит совсем отрешённой от реальности.

– Что с ней? – испуганно спрашиваю я.

– Всё хорошо! – отвечает акушерка. – Вот-вот уже... Вы-то домой бы шли, а то время совсем позднее!

Я опять выхожу на кухню. Чувствую, что меня аж потряхивает. Ни за что не усну ведь! Лучше уж тут дождусь. Мама будет волноваться. Правда, она уже привыкла к моим поздним возвращениям. Как же жаль, что телефона нет.

Я опускаюсь на стул. Из комнаты доносятся стоны. С ума сойти!

А ведь когда-то и мне... Страшно, если честно. С другой стороны, когда это случится, я, наверное, буду воспринимать всё совсем иначе, чем сейчас. Ольга же рассказывала, что ожидание ребёнка – это на самом деле здорово.

Ах, о чём я думаю? У меня и жениха-то нет.

Борис? Я не должна... Правда, всё к тому идёт и я никак не могу этому воспрепятствовать. Или могу? Да просто рассказать, кто я и откуда! Наверное, этого будет достаточно, чтобы любой мужчина сбежал прочь, роняя тапки!

Я горько усмехаюсь. Да нет, скорее всего, он просто не поверит. Подумает, что я заигралась в свои фантазии. Или что у меня крыша поехала.

Из комнаты доносится странный звук, напоминающий рычание. Я вскакиваю и прислушиваюсь. И тут раздаётся тоненький, словно писк, плач! Как, уже?

Я замираю около двери. Войти? Или нельзя?

Всё-таки решаюсь и тихонько стучу.

– Вы ещё не ушли, Надежда? – удивлённо спрашивает акушерка. – Сделайте, пожалуйста, чаю!

Я несусь к плите. Наконец, вхожу в комнату с маленьким подносом. Ольга горделиво восседает на кровати, опираясь спиной на подушки. У её груди – младенец! У меня чуть поднос из рук не выскальзывает! Это настоящее чудо!

– Девочка! – восторженно шепчет она.

Я смотрю на её усталое и такое счастливое лицо. На миг меня окатывает ужасом, что всего этого могло просто не быть, если бы не наша случайная встреча тогда, зимой.

Акушерка суетится, собирая в узел бельё.

– Надо будет в прачечную отнести! – бормочет она.

Я возвращаюсь домой лишь под утро. Бедная мама... К счастью, она спит! Тихонько проскальзываю в свою кровать.

Прежде чем заснуть, успеваю подумать об Ольгиной дочке. Я не хочу, чтобы её юность была жестоко разрушена воцарившимся в стране кровавым хаосом! Я должна это изменить!

Отчётливо осознаю, что давно пора поделиться своим знанием с тем, кто сможет это воспринять и дать разумный совет. И я знаю, кто этот человек!

Завтра... Ну, сколько можно откладывать, в конце концов?

Глава 59

Я просыпаюсь и понимаю, что безнадёжно опоздала на учёбу. На две лекции точно!

Наскоро собираюсь и бегу в университет. Вот ведь незадача, одна из пропущенных лекций – у того самого декана, который не хотел принимать меня на свой факультет! На него-то я и натыкаюсь, когда тороплюсь вверх по лестнице, чтобы не опоздать на третью лекцию.

– Если вы, сударыня, полагаете, что ваши... хм, связи помогут вам успешно сдать экзамены – то вы глубоко ошибаетесь! – многозначительно произносит он.

– Простите, я правда виновата! Постараюсь не допускать такого впредь, – спокойно отвечаю ему.

Не рассказывать же, из-за чего опоздала. Этого он точно не поймёт!

Я изо всех сил заставляю себя слушать профессора и даже пытаюсь конспектировать. Вот только мне совсем не до античной философии. Вместо этого я думаю о том, как пойду к Порфирию Андреевичу и расскажу ему всё. Вообще всё.

Про свой прежний мир без магии и двадцать первый век. Про революцию и расправу с царской семьёй. Про две мировые войны. Про чудовищную деградацию человечества, связанную с целенаправленным уничтожением нравственности, веры и семьи.

Что он мне скажет на это? Он точно поймёт, что мои слова – не ложь! А если сочтёт меня сумасшедшей? Искренне верящей в свои безумные фантазии?

Риск, конечно, есть. Но я должна хотя бы попытаться. Должна сделать всё, вообще всё, что в моих силах. Ведь не просто же так меня сюда забросило!

И потом, я ведь просто изнемогаю под тяжким грузом непростых мыслей и сомнений. Ещё и учёба на философском факультете свою лепту внесла. И конфронтация с материалистическими идеями народовольцев.

В чём смысл существования человечества? И каждого отдельного человека? И что есть истина? Если это христианство, то как оно сочетается со множественностью миров? Это что же, получается, Христос воплотился и пострадал в каждом из них?

В общем, голова кругом идёт. И я не могу больше разбираться с этим в одиночку. Эдак ведь и на самом деле поехавшей крышей обзавестись можно!

С трудом досидев до конца учебного дня, беру извозчика и еду к Порфирию Андреевичу. Как раз к концу приёма успею. Только бы он не оказался занят и смог уделить мне время!

– Простите, но мне очень надо с вами поговорить! – срывающимся от волнения голосом произношу я, вбежав в приёмную.

– Что случилось, Надежда? – спрашивает целитель.

– Пока ничего, но скоро... В общем, долго рассказывать! И не знаю, поверите ли вы вообще!

– Идёмте! – произносит Порфирий Андреевич, открывая дверь своего кабинета.

Он молчит всё время, пока я рассказываю. Даже не спрашивает ничего. И не произносит ни слова после того, как я заканчиваю.

Давящая тишина заставляет меня ёрзать на стуле. Я больше не могу!

– Я вам верю, – тихо произносит он. – И не считаю вас сумасшедшей.

Смысл его слов не сразу доходит до меня. Но когда я, наконец, его осознаю, мне становится легче дышать.

– Я всегда был уверен, что мир устроен сложнее, чем мы думаем, – продолжает целитель. – Более того, наш разум на данном этапе нашего существования слишком слаб, чтобы вместить то, что далеко выходит за границы нашей обыденной реальности. Да что там, зачастую у нас просто нет нужных для выражения этих смыслов понятий!

Я перебиваю его и задаю тот самый вопрос про христианство и множественность миров.

– Исторический процесс существования нашего мира обычно воспринимают как линию. Кто-то полагает, что она – прямая. Кто-то видит её закрученной в спираль. Да-да, та самая история, которая повторяется! Но есть ли основания полагать, что нет других линий, кроме нашей? Или развилок?

– Вы имеете в виду другие миры? – уточняю я.

– Да! Представьте себе вариант развития мира, в котором не случилось катастрофы грехопадения! Каким был бы мир, если бы наши прародители не сделали того скверного выбора послушать не Бога, но Его врага? Мир, полный первозданной гармонии и совершенства! Без смерти, горя и боли. Мир, где люди развивались бы иным путём, не уничтожая друг друга и не уродуя творение.

– Это... слишком сложно! – заворожённо шепчу я.

– Конечно! Мы все деформированы существованием в искажённой, огрубевшей природе. Жизнью среди поруганного творения, общением с подобными нам искорёженными и страдающими существами. Но я уверен, что где-то существует совсем другая реальность! Светлая и прекрасная!

– Хотелось бы в это верить, – отвечаю я. – Вот только что нам с нашей-то делать?

– Возделывать и хранить! – восклицает целитель. – Как, собственно, и заповедал Творец. Менять мир к лучшему, начиная, естественно, с самих себя!

– Народовольцы тоже полагают, что меняют мир к лучшему, убивая и разрушая! – возбуждённо выпаливаю я. – Они считают, что светлое будущее можно построить исключительно на расчищенной до голой земли площадке!

– Чтобы не наломать дров, у нас есть надёжный ориентир – Откровение, данное самим Творцом!

– А почему там нет ничего про множественность миров?

– Там есть то, что даёт нам возможность ориентироваться в любом мире и в любой ситуации! Делать правильный выбор. Уж вы-то точно должны понимать, что даже самое рациональное и эффективное решение какой-либо проблемы может не быть правильным, если оно нарушает нравственный абсолют! И сиюминутная выгода здесь и сейчас может стать причиной страшной катастрофы в будущем!

То, что он только что сказал... Получается, СССР просто не мог не рухнуть, потому что был построен на крови и слезах? Да что там СССР, все империи, все проекты, вообще всё, что основано на лжи и насилии – заведомо обречено!

– Впрочем, мы ушли в сторону от столь беспокоящего вас вопроса о множественности миров и того, как этот факт согласуется с христианством, – продолжает Порфирий Андреевич.

– Вот именно: как? – взволнованно переспрашиваю я.