Текст книги "Надежда для князя: переписать судьбу (СИ)"

Автор книги: Наталья Нежданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 44

На следующий день я опять у Закревских. Любочка и Катя наперебой рассказывают о скором переезде на дачу. Предвкушают, как будут играть в саду. И очень радуются, что Натали пригласила меня провести у них лето.

Я заканчиваю занятия и собираюсь уйти. Не тут-то было! Мне навстречу выходит князь Вяземский.

– Очень кстати, Надежда Павловна! – говорит он. – Я как раз хотел кое-что с вами обсудить! Если вы, конечно, не торопитесь!

Лихорадочно соображаю, что же ему ответить. Сказать, что занята? Или лучше всё-таки поговорить? Всё равно ведь не отстанет! Да и мне самой хочется, если честно.

И время у меня есть. Моя ученица Варя благополучно сдала почти все экзамены. Только немецкий остался. И завтра – наше последнее занятие.

– Нет, сегодня никуда не тороплюсь! – отвечаю я.

– Это просто замечательно! – улыбается Борис. – Вот только Натали, к сожалению, не составит нам компанию. Ей сегодня к доктору. Поэтому предлагаю просто пройтись. Погода сегодня чудесная!

У меня отлегает от сердца. Раз он надеялся на присутствие Натали, значит, не собирается обсуждать ничего личного!

Мы выходим на улицу и идём в сторону Невы. Погода действительно как летом. А редкая в центре зелень, такая свежая, ещё не успевшая ни запылиться, ни поблёкнуть – радует глаз.

– Я поговорил насчёт вашей повести, – начинает Борис. – И не с одним человеком. Знаете ли, вырисовывается совершенно парадоксальная картина! Те журналы, что посвящены естественным наукам и при этом охотно публикуют фантастику, смущает наличие в вашей книге христианских мотивов. Они требуют редактуры в этом плане. А более консервативные издания смущает сам жанр. И некоторые моменты вроде участия в экспедиции женщин на равных с мужчинами.

– То есть мне ничего не светит? – спрашиваю я.

– Я с этим категорически не согласен! – произносит Борис. – И хочу поделиться с вами одной идеей! Именно вы, кстати, меня на это и вдохновили!

Надо же, – недоумеваю я. Чем же я могла его вдохновить?

– Ваша мысль о том, что христианство и естественные науки не должны друг с другом конфликтовать, засела во мне, как заноза! Я всю свою поездку об этом размышлял! И пришёл к выводу, что это может стать действенным средством, которое способно предотвратить намечающееся противостояние между теми, кто искренне увлечён научным познанием, и теми, кто считает своим долгом сохранение вековых устоев, доставшихся нам от предков!

– Знаете, а ведь мы с вами, получается, единомышленники! – не в силах сдержать своей радости, произношу я. – Я так много думала об этом! У меня даже есть мечта – создать христианское общество, покровительствующее самым смелым научным исследованиям. Чтобы никто не мог упрекнуть, что вера в Бога ставит палки в колёса научному прогрессу. На самом деле она всего лишь требует, чтобы таковой соответствовал прогрессу духовному и нравственному. Ведь чем более мощные сил природы покоряются людям, тем большая ответственность на нас ложится!

Борис берёт меня за руку, опережает немного и взглядывает в глаза. Я останавливаюсь.

– Вы даже не представляете, как я счастлив, что встретил вас! – произносит он.

Мне становится не по себе. Я ощущаю, как вспыхивает лицо. Боже, какое счастье, что я поставила себе тот щит и не могу считывать его эмоции! Иначе не знаю, что со мной случилось бы. Наверное, бежала бы сейчас прочь, не разбирая дороги!

Его рука всё ещё сжимает мою. От этого одновременно и сладко, и страшно. Я точно играю с огнём!

Но ведь огонь – моя стихия! Покорная и подвластная моей воле!

Ах, это другое... А прямо сейчас я боюсь посмотреть Борису в глаза. Потому что... искры! Пылающие и воспламеняющие до полной потери разума и всякого контроля!

Но ведь я знаю: если поддамся – мы оба сгорим в беспощадном костре безжалостной истории. Для которой люди – всего лишь щепки.

Я не должна! Нельзя допустить... Но где взять силы?

– Простите, я, кажется, смутил вас! – произносит Борис.

Я не сразу нахожу, что ответить.

– Всё хорошо! – шепчу я. – Я правда рада, что вы меня понимаете!

Мы шагаем дальше. Вот и набережная Невы. Порыв ветра едва не сбрасывает лёгкую летнюю шляпку с моей головы. Я придерживаю её рукой.

Здесь очень красиво. Стрелка Васильевского острова – одно из моих любимых мест. Так было и там, в моём прежнем мире. Я гуляла здесь с друзьями. Потом с Игорем...

Больно вспоминать. Впрочем, чего уж там? Ведь это было в другой жизни. С которой давно покончено. Я сама стала другим человеком.

Быстро, однако, влилась в новый мир. Ещё и полгода не прошло. А кажется, будто целая жизнь. Ну да, Наденькина же...

Смогу ли я когда-нибудь разделить и это? Хоть с кем-нибудь? Рассказать всё, без утайки? Задать всё ещё мучающие меня вопросы о тайнах мироздания?

– В общем, я тут подумал и решил издавать журнал, посвящённый естественным наукам! – решительно произносит Борис. – Но при этом категорически не приемлющий атеизма, отрицания семьи и любви к родине, и вообще попрания достоинства человека в плане сведения его к мыслящему животному! Есть и другие, кто заинтересовался и готов сотрудничать. Немногие, конечно. Я хотел бы пригласить и вас!

– С удовольствием! – восклицаю я. – Вот только смогу ли я принести пользу? У меня ведь ни образования, ничего. Только гимназия. И множество совершенно бессистемно прочитанных книг.

– У вас – живой и ясный ум! Доброе и неравнодушное сердце! А остальное – приложится, поверьте!

– Спасибо, мне, право, неловко такое слышать! – откровенно смущённо произношу я.

Опять этот жар на щеках! Ну, зачем он так меня идеализирует-то? Я же знаю, какая я на самом деле!

Глава 45

Ох уж этот Борис! Казалось бы, он до ужаса деликатный и безукоризненно вежливый. И в то же время я совершенно явственно ощущаю, что он заявил на меня свои права. Такой – не отступится! И что мне теперь делать?

Он провожает меня до самого дома. Прощаясь, сжимает мою руку и смотрит в глаза. Не пытается поцеловать. Не переходит ту грань, которую я могла бы использовать как повод для дистанцирования от него. Как будто интуитивно чувствует что-то.

Но как быть с тем сном? Я не должна! А я никак не могу этому воспрепятствовать!

А ведь я... кажется, всё-таки его уже люблю! И ничего не могу с этим поделать!

– Мы скоро увидимся, – тихо произносит он. – Впереди – дачный сезон. Обещаю показать вам множество красивейших мест!

Хорошо, – чуть слышно отвечаю я и несусь вверх по лестнице.

В голове полный сумбур. А я вообще-то новую книгу начать планировала. Вот как теперь, если мысли о другом совершенно?

Это просто весна голову вскружила! – увещеваю себя я и заставляю думать о насущных делах.

Даю последний урок Варе. Игорь Васильевич уже наслышан о моих приключениях с полицией. Выспрашивает подробности и одновременно подбадривает, мол, не зря меня учил.

А ведь точно не зря! Я даже мыслить стала немного по-другому. Больше не воспринимаю себя беспомощной и беззащитной. Мой наставник приглашает меня вместе с мамой отпраздновать окончание учебного года. Я с удовольствием соглашаюсь.

Однако дело едва не срывается. Потому что уговорить маму пойти со мной оказывается совершено неподъёмной задачей!

Я понимаю, что у неё тяжёлая травма. Знаю кое-что из памяти Наденьки.

Родители поженились вопреки воле своих родных. Однако жили счастливо, пока не случилось то страшное. Вот только вместо поддержки в горе мама пережила предательство. От неё отвернулись те, кого она считала хорошими знакомыми и подругами.

В конце концов мама расплакалась даже. И что мне делать? Как её уговаривать?

Ах, бесполезно это сейчас! Я просто обнимаю её. И сижу рядом весь вечер. Господи, неужели она так и не сможет выбраться из этого кошмара?

Да что там, она даже на дачу к Закревским ехать не хочет! Говорит, лучше останется в городе.

Ну уж нет! Тут я точно костьми лягу, но её не оставлю.

– Хорошо! Тогда я останусь с тобой! – заявляю я. – Ты сама всё время говоришь, что кроме меня у тебя никого нет! Так вот – мне совесть не позволит отдыхать без тебя! Лучше уж буду сидеть в душном и пыльном городе!

Мама взглядывает на меня в полной растерянности. И опять плачет. Ох, плохой из меня психолог!

Я ворочаюсь всю ночь, размышляя, как на неё повлиять. Но в голову так ничего и не приходит.

Однако наутро мама говорит вдруг, что поедет на дачу к Закревским. И пойдёт со мной к Варе и Игорю Васильевичу! Я крепко обнимаю её и расцеловываю в обе щеки.

Тем временем Ольга сдаёт экзамены. Завтра ей выдадут диплом учительницы! Вот только в её положении от него немного толку.

Хоть мне в целом и нравится мой новый мир, есть в нём и то, что вызывает сильнейшее отторжение. И это – лицемерие! Внебрачный ребёнок считается стыдом и позором. А репутация учительницы должна быть приличной.

Никто не спорит – лучше, когда дети рождаются в семье. Но ведь всякое может в жизни случиться! Мы все не без греха. Все делаем ошибки. Только одни за них расплачиваются по полной программе, а другие – нет!

И это возмущает меня до глубины души. Почему мужчины могут посещать существующие здесь вполне официально дома терпимости и продолжать считаться порядочными людьми? А несчастные женщины, удовлетворяющие их вожделения, считаются падшими грешницами, навсегда потерянными для общества?

Почему такие, как Благовольский, могут спокойно бросать детей, зачатых в результате отношений с обманутыми ими девушками и не нести за это никакой ответственности? Общество осудит вовсе не их, но ту несчастную, что доверилась обманщику!

Достанется и ни в чём не повинному ребёнку. Он вырастет с клеймом незаконнорожденного. Его будут дразнить и презирать. Вот хоть убей, не понимаю, как всё это согласовывается с христианской любовью!

Взбудораженная этими мыслями, тем же вечером я вываливаю их на Натали и Бориса. Ну, не могу я больше держать такое в себе! И не хочу. В конце концов, первый шаг к решению проблемы – хотя бы её озвучить!

Натали горестно вздыхает и молчит. Борис тоже не сразу находит слова. Однако соглашается со мной.

– Вы говорите, завтра у них вручение дипломов? – переспрашивает он.

– Именно!

Я сижу в зале и слушаю, как поздравляют выпускниц и желают им успехов на ниве народного просвещения. Слегка смущённая Ольга выходит и получает свой диплом. Дабы не вызвать к себе недоброжелательного внимания, ей приходится носить поверх платья длинную мешковатую кофту, скрывающую округлившийся животик.

По окончании церемонии я беру её под руку и веду на улицу. Прямо к автомобилю Бориса.

У Ольги аж глаза расширяются от удивления, когда князь выходит и открывает ей дверцу.

– А это – твой подарок на окончание учёбы! – говорю я, указывая на стоящую на сиденье большую коробку, к которой Натали даже прикрепила пышный розовый бант.

– Ундервуд! – растерянно читает Ольга, словно не веря своим глазам.

Борис выбрал хорошую модель. Надёжную и удобную. Ольга дотрагивается до коробки и всхлипывает.

Борис везёт нас к ней на квартиру. Я уже успела уговориться с её соседкой. И не только с ней!

– Поздравляем! – звучит громкий хор голосов, как только мы с Ольгой входим в квартиру.

Накрытый стол буквально ломится от всяких вкусностей. Катя Валуева крепко обнимает Ольгу. А её брат вместе с другими юношами бросается к Борису помогать распаковывать драгоценный подарок.

Где-то в глубине души брезжит озарение, что судьбу действительно можно переписать. В лучшую сторону!

Глава 46

Вечером Борис отвозит меня домой.

– Какие светлые люди! – восхищённо произносит он. – С такими друзьями Ольга точно не пропадёт!

– Конечно! – отвечаю я. – Вот только сдаётся мне, что именно на подобных им ведут охоту такие, как Благовольский. Как будто хотят направить их жажду справедливости и живую юную силу в совершенно разрушительном направлении.

– Вы правы, – кивает Борис. – И с этим надо что-то делать! Причём явно нетривиальное. Потому что никакие охранительские запреты тут не помогут.

Я поднимаюсь по лестнице и опять думаю о проклятом сне. А что, если его тоже можно переписать?

Я рискую, конечно. Имею ли право? Ведь не только собой. Борис точно заслуживает счастья! А не трагической смерти в самом расцвете лет.

Господи, поговорить бы с кем-нибудь! С мудрым и рассудительным. И обязательно добрым.

Может, всё-таки рискнуть с Порфирием Андреевичем? Ах, нет! Нельзя никому рассказывать такие вещи. Или можно? Не знаю я. Запуталась совсем.

Но Борис же... Если мы с ним... Мне ведь придётся ему всё рассказать. Иначе это будет нечестно! Он должен знать, кто я и откуда! Но как решиться?

А если это всё испортит? Ведь у нас такие грандиозные планы! Если выйдет с журналом и с обществом, вдруг у нас и правда получится разрушить тёмные козни?

Ах, если бы... Вот только они сильны. Боюсь, мы даже не представляем, насколько. Я вспоминаю того странного человека с лицом, которое невозможно запомнить. Банкир из Европы. И Благовольский каким-то образом с ним связан.

Где он сейчас, кстати? Знаю, что в розыске. Прячется в городе? Или сбежал за границу?

А ведь он реально опасен! – соображаю я. Вдруг решит отомстить? Ведь есть за что. Я развалила его кружок. Вытащила Ольгу из-под его влияния. Сорвала покушение на Строганова.

Мне становится откровенно не по себе. Боюсь, я к такому всё-таки не готова.

Принимаюсь успокаивать себя, что Благовольский в бегах. За ним сейчас охотятся и жандармы, и полиция. В такой ситуации ему явно не до личной мести. Самому бы спастись.

Вот только всё не так просто. Я ведь знаю, что на том заседании, где собирались убить Строганова, должен был находиться человек с огненным даром, который инициировал бы бомбу. Но его не то, что не арестовали, но даже не вычислили. А охрана и полиция не сообразили немедленно заблокировать помещение и никого не выпускать. Это случайность, или...?

Ох, как бы успокоиться, а? Ну, что толку сейчас об этом думать? Я стучусь в нашу дверь и обнимаю маму. Мы принимаемся готовиться к завтрашнему визиту к Игорю Васильевичу.

– Надо обязательно что-нибудь подарить этой девочке! – говорит мама.

Я перебираю немногие оставшиеся у нас книги и нахожу подходящую для подарка. Красиво упаковываю и перевязываю ленточкой.

Игорь Васильевич и Варя приветствуют нас и ведут в гостиную. Мой наставник осыпает меня комплиментами. Так, что мне даже неловко становится.

– Что вы, – протестую я. – Это не моя заслуга! Это всё Варя! Если бы она не трудилась столь усердно – ничего бы у меня не вышло!

Взгляд мамы падает на стоящий в гостиной рояль. Я вспоминаю вдруг, что раньше она много играла. Папа очень любил её слушать.

А вот у Наденьки с музыкой не заладилось. Как и у меня, впрочем. Мне даже музыкальная школа в родном мире впрок не пошла. Максимум, что в итоге освоила – пару аккордов на гитаре.

Но мама...

– Игорь Васильевич, вы не позволите моей маме что-нибудь сыграть? – спрашиваю я, кивая на сияющий чёрным лаком рояль.

– Буду очень рад!

Мама поднимается с дивана и шагает к инструменту. Замирает вдруг, не доходя пары шагов. Словно наткнувшись на невидимый барьер.

– Я не музицировала... несколько лет, – напряжённо произносит она.

Но всё-таки садится. Опускает руки на клавиши и опять замирает. А потом начинает играть.

Как же здорово у неё получается! – искренне восхищаюсь я. Даже не сбивается нисколько.

В голове всплывают детские песенки, которые она когда-то разучивала со мной. Точнее, с Наденькой. До сих пор не могу полность привыкнуть, что мы теперь – одно.

– Как красиво! – заворожённо шепчет Варя, когда мама заканчивает играть.

Я замечаю, как вздрагивают мамины плечи. Она отворачивает лицо, но я успеваю заметить блеснувшие на глазах слёзы.

Тотчас подскакиваю к ней с платком. И шепчу:

– Мама, это просто великолепно!

Кое-как совладав с собой, мама поднимается.

– Я тоже учусь! – бойко произносит Варя и подскакивает к инструменту. – Позвольте и мне!

– Вы – настоящий талант! – одобрительно кивает мама, когда моя ученица останавливает руки на завершающем аккорде.

– А хотите, я вам покажу... – бойко тараторит Варя. – Папа недавно выписал новинки! Из Италии, представляете! Я сейчас... Или нет! Пойдёмте лучше ко мне!

Игорь Васильевич произносит с улыбкой:

– Ну вот, нашла себе компанию! Теперь до вечера Елизавету Петровну не отпустит!

Я тоже улыбаюсь в ответ. Знал бы он, как я этому рада!

– Ещё раз хочу поблагодарить вас за всё, что вы сделали для моей дочери! – продолжает он. – Не только за учёбу. Не столько даже. Главным образом за то, что вы ей мозги на место вправили!

– Ну, что вы! Куда уж мне? – развожу руками я.

– Нет-нет, не отрицайте! После общения с вами Варя опять начала обсуждать со мной свои душевные искания и сомнения. Вы даже не представляете, как опасно сейчас быть молодым!

– Да это во все времена так было!

– Лишь отчасти. Сейчас же... Взять хоть вашу историю с юной Новосельцевой... Я очень переживаю за дочь. Особенно учитывая то, что она лишена материнской ласки и наставничества.

– Я вас понимаю...

– Ах да, я ведь вам подарок приготовил! – спохватывается вдруг Игорь Васильевич. – Он несколько необычный, но я рассудил, что от него будет спокойнее и вам, и мне!

Он приносит небольшую коробочку. С удивлением ощущаю, что она – довольно тяжёлая.

– Откройте! – улыбается он.

Я повинуюсь и обнаруживаю внутри маленький пистолет.

– Дамская модель! – комментирует Игорь Васильевич. – Ну, а пользоваться я вас уже научил в достаточной мере!

Ничего себе, как здесь всё просто! – откровенно недоумеваю я. Никаких тебе разрешений, оформлений. И при этом никто друг в друга не стреляет почему-то. Ну, разве что бандиты да народовольцы. Но подобные личности и при самых строгих запретах оружие раздобудут.

– Спасибо!

– Искренне надеюсь, что вам никогда не пригодится! Но пусть будет!

Глава 47

Я долго и упорно торгуюсь с домовладельцем по поводу скидки на лето по квартплате. Ведь у нас всё ещё остаётся довольно много вещей, которые надо где-то хранить. А новую квартиру я собираюсь искать ближе к осени.

В конце концов мне удаётся договориться, и мы с мамой переезжаем в особняк Закревских на Каменном острове. Натали селит нас в маленьких уютных комнатках во флигеле с отдельным входом.

Можно отдохнуть и расслабиться? Не тут-то было!

Во-первых, я продолжаю заниматься с девочками. Ради каникул не напрягаю их чем-то сложным. Мы просто читаем книжки и играем в развивающие игры.

Во-вторых, я всё-таки начинаю свою следующую книгу. Фэнтези про попаданку в прошлое. Выплёскиваю туда все свои мучительные переживания. Знание, что скоро случится страшное. Понимание, что многие из тех, с кем ты сейчас так мило общаешься, этого не переживут.

И осознание невозможности открыться кому бы то ни было. Ведь в лучшем случае тебя сочтут перебравшей с бурным воображением фантазёркой. Но скорее всего – просто сумасшедшей. Со всеми вытекающими последствиями.

Я пишу свою историю в отчаянной надежде найти, откопать, нащупать то, что поможет мне в реальной жизни. Получится ли у меня на самом деле переписать судьбу?

Но и это ещё не всё! Отношения с Борисом – вот то, что отнимает у меня больше всего душевных сил. Я всё ещё не могу решиться позволить себе испытывать к нему те самые чувства. Они есть, да. Но я упорно отказываюсь дать им свободу.

Держусь слегка отстранённо. Немного холодно даже. Хотя где-то внутри бушует огонь, жаждущий вырваться и разгореться.

Но я же огненный маг! Значит, могу это контролировать! – с каждым днём всё горше усмехаюсь я.

Тихое очарование спокойной дачной жизни греет душу. Покоя вот только нет. Я часто сижу на террасе в плетёном кресле. С чашкой душистого чая. Завернувшись в уютный плед. Но даже это не помогает обрести мир в душе.

Да и окружающая реальность постоянно вторгается и сюда. Хотя бы через газеты, которые заменяют здесь привычный по родному миру интернет.

Против законопроекта графа Строганова развернули оголтелую кампанию. И лобби крупных промышленников-заводовладельцев, и вполне себе благонамеренные и даже довольно либерально настроенные круги. А уж некоторые консерваторы и вовсе доходят до истерики.

Обвиняют графа чуть ли не в злонамеренном подрыве экономики и тайных сношениях с враждебными России зарубежными организациями. Бред, конечно. Но ведь многие верят!

Пробегаю глазами очередную мерзкую статейку:

Как вы думаете, чем эти люди будут заниматься в случае сокращения рабочего дня? Пьянствовать и буянить! Тиранить жён и детей! Возможно, предаваться и иным, более тяжким порокам! Наши города захлестнёт волна самых возмутительных бесчинств и криминальных деяний!

Грустно всё это. Но ведь надо признать, что отчасти они правы. В родном мире мама рассказывала про так называемую «лимиту» позднесоветского времени – переселенцев из деревень, переехавших в города для работы на заводах. Расставшись с деревенской жизнью, полной трудов от зари до зари, они реально не знали, чем себя занять. Пьянствовали, хулиганили.

Надо будет обсудить это за нашим вечерним чаем. Почти каждый день мы собираемся в малой гостиной Закревских. Натали, Мария Семёновна Балашова – её подруга и единомышленница, ещё две дамы, что активно участвуют в благотворительных проектах по народному образованию. Довольно часто приезжает и Борис. Порой не один, а с кем-нибудь из знакомых.

– Читали? – спрашиваю я. – Что думаете? На мой взгляд, зерно истины в этих опасениях всё-таки есть!

– Увы, это так! – кивает Натали.

– В любом случае, это далеко не ближайшая перспектива! – произносит Борис. – Кое-кто в нашем департаменте как раз просчитывает некоторые вещи по данному законопроекту. Даже если его и примут – его реализация будет поэтапной. Но проблема озвучена верно. И её надо решать!

– Как решать? – взволнованно произносит Мария Семёновна. – Мы даже детям в этом плане помочь не можем! Наша музыкальная школа, летние лагеря, мастерские народных промыслов – капля в море! А уж со взрослыми... На весь огромный город – лишь горстка разрозненных вечерних школ самого начального уровня!

– Самое печальное, что инициативу здесь весьма активно перехватывают народовольцы! – встреваю в разговор я.

И рассказываю про своё общение с семьёй Гали:

– Муж и сын этой женщины работают на судостроительном заводе. И сообщают, что у них там постоянно крутятся всякие агитаторы. Распространяют просветительские листки с атеистической пропагандой. Организуют вечерние занятия для рабочих. В итоге привлекают к себе самых активных, думающих, ищущих людей.

– Мы должны это изменить! – решительно произносит Натали.

– Где же мы деньги-то возьмём? – с сомнением произносит Мария Семёновна.

– Самое печальное, что там, наверху, большинству нет до этого никакого дела! – произносит сидящий рядом с Борисом его коллега.

– Их можно как-то расшевелить? – спрашиваю я.

– Боюсь, по-хорошему никак! Разве что дождаться, когда случится очередная крупная стачка с беспорядками и жертвами!

– Но ведь другого пути нет! – продолжаю настаивать я. – Разрозненные инициативы отдельных частных лиц на местах погоды не сделают! Может, церковь попробовать к этому привлечь?

– Ну, что вы, Надежда Павловна! – машет рукой Мария Семёновна. – С ними бесполезно! Есть, конечно, отдельные неравнодушные священники. Так их своё же начальство, знаете ли, по головке не гладит за энтузиазм!

– Прогнило всё, напрочь прогнило! – печально сетует коллега Бориса. – Всякая здравая инициатива словно в болоте тонет!