Текст книги "Надежда для князя: переписать судьбу (СИ)"

Автор книги: Наталья Нежданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 36

Я иду домой от Закревских. И замечаю вдруг плетущуюся по улице женщину. Такое чувство, что она сейчас упадёт!

Да ведь это Ольга! Хотя она должна быть у себя на занятиях. Но нет, точно она!

Я тотчас подбегаю. Такое чувство, что она вообще ничего вокруг не замечает! Ввалившиеся глаза горят каким-то безумным огнём. Я тормошу её за рукав.

– Ольга, Ольга, что с вами? Что происходит? – пытаюсь достучаться до неё я.

– Пусти меня! – яростно вскрикивает она и стряхивает мою руку.

– Я помогу вам, скажите только, чем! – говорю я.

– Мне уже никто не поможет! – отчаянно шепчет она и делает шаг вперёд.

Внезапно её поводит в сторону и она едва не падает. Хорошо, успеваю подхватить.

– Да что случилось? Скажите же, наконец! Вы же не одна! Ваши друзья готовы вам помочь!

– Готовы помочь? – криво усмехается она. – Да стоит им узнать, куда я иду, они отвернутся с презрением! Сделают вид, что никогда меня не знали!

– Напрасно вы так! Ведь друзья как раз и познаются в беде!

– Друзья? В беде? – переспрашивает она. – Ну и пусть! Эксперимент, да! Проверю, как оно будет! Так вот: я иду на аборт!

Она принимается хохотать. Этот безумный смех леденит душу.

Тогда я делаю шаг вперёд и крепко сжимаю её в объятиях. Она дёргается пару раз и затихает.

Мы застываем прямо посреди улицы. Но тут она начинает говорить:

– Благовольский обо всём договорился! У него знакомый один, студент-медик. Вот иду к нему на квартиру!

– Благовольский? Отец? – недоумённо переспрашиваю я.

– Да какой он, к чёрту, отец! – яростно взвивается Ольга. – Он не давал никаких обещаний. Так прямо и сказал, вот!

– Ольга, вы же тут неподалёку живёте. Пойдёмте к вам. Спокойно сядем, поговорим.

– О чём?

– О том, что вы – заслуживаете счастья! А не вот этого всего.

Ольга всхлипывает, а я прикидываю, где её дом. Верочка же показывала. Потихоньку тяну её за собой. Она даже не сопротивляется.

Мы заходим в убогую квартиру и я помогаю ей раздеться. Усаживаю на диван. Потом бегу на крошечную кухню, раздуваю угли в плите и ставлю чайник.

Я не хочу, чтобы она это сделала! Криминальный аборт в эпоху до изобретения антибиотиков – считай, что смертный приговор!

А ребёнок? Жестокая расправа с беззащитным существом – это то, мимо чего я точно не смогу пройти!

Мне было десять лет, когда я отобрала кота у подростков-живодёров. Налетела на них, как фурия. Одному чуть ухо не оторвала. После этого кое-кто обходил меня стороной, считая бешеной психопаткой. Но мне было по барабану, потому что кот всё-таки сбежал!

А тут ведь – человек! Крошечный, не способный даже закричать и позвать на помощь.

– Вы напрасно думаете, что от вас отвернутся! – увещеваю я. – Поверьте, настоящие, достойные – останутся с вами! И не просто останутся, а помогут и поддержат! Вы ведь почти закончили курсы! Ещё два месяца – и получите диплом учителя!

– Надо же, какая ты оптимистка! – ехидно парирует Ольга. – Вот увидишь...

– Увижу! Как все тебе помогают! – отвечаю я. – И я первая начну!

– Этот ребёнок... Он никому не нужен, пойми! Даже собственному отцу.

– Это сейчас не нужен! – отвечаю я. – Но погоди, этот Благовольский ещё поболтается, а потом человеческое естество всё равно возьмёт своё и он захочет близкого человека рядом. А тут – ребёнок! Тот, кто любит тебя любым. Любит бескорыстно и беззаветно!

– Он сказал, что я должна принести жертву делу освобождения!

– С какой это стати он распоряжается твоим телом? – недоумеваю я. – Помнишь, на кружке говорили, что только женщина имеет право распоряжаться собой! И вообще, как он смеет заставлять тебя рисковать жизнью? Ладно бы ради чьего-то спасения или какой-то великой цели. Но ради убийства беззащитного существа? Ради того, чтобы самому ни за что не отвечать? Не нести никаких расходов и хлопот?

Ольга содрогается от рыданий. Я обнимаю её за плечи и притягиваю к себе.

– Всё будет хорошо, правда! Дети – это счастье! – шепчу я.

– На что я буду жить? – произносит Ольга, прорыдавшись. – Ещё и его... или её кормить...

– С твоим образованием – это вообще не проблема! Давай, знаешь, что сделаем? Соберём тебе денег на печатную машинку! Знаешь, сколько они зарабатывают? И заказов всегда полно! И ходить никуда не придётся. Ещё уроки давать можно. Договориться, чтобы ученики к тебе приходили, и всё!

– Но ведь это дорого же очень! – с сомнением произносит Ольга.

– А друзья на что? – отвечаю я.

И тут понимаю, что Благовольский этого так не оставит. А если он и правда маг, то всё равно заставит свою несчастную жертву убить ребёнка, отцом которого он не хочет быть.

Стакан воды выпил, надо же! – возмущённо думаю я. Тоже мне, борец за народное счастье! Ну уж нет, не отдам я тебе Ольгу!

Вот только как это провернуть? Нельзя же в открытую сказать, мол, давай-ка я поставлю тебе ментальный щит! Но ведь и лгать тоже нехорошо. Наконец, в голове начинает кое-что вырисовываться.

Я иду на кухню и наливаю чай. Приношу и ставлю перед Ольгой. Себе тоже беру чашку. Ещё и вазочку с печеньем на кухне обнаруживаю.

– Ты слышала когда-нибудь о загадках человеческой психики? – спрашиваю я.

И принимаюсь рассказывать о разных интересных штуках типа гипноза, аутогенной тренировки и т.п.

Ольга с интересом слушает.

– Если хочешь, я могу сделать одну вещь! – предлагаю, наконец, я. – Которая поможет тебе успокоиться и обрести душевное равновесие. Немного странные ощущения, но это – совершенно не опасно!

Ольга молча кивает. И тогда я устанавливаю ей ментальный щит. Она даже не сопротивляется нисколько. При контакте с её сознанием на меня накатывает ощущение какой-то... подавленности, что ли.

Неужели это тоже сотворил Благовольский? Или просто тяжёлые переживания так подкосили?

Глава 37

Верочка Новосельцева явно меня избегает. Вплоть до того, что сказалась больной, когда я пришла её навестить.

Мне реально страшно за неё. Из-за Благовольского, конечно же. Я боюсь, он вовлечёт её во что-то сильно нехорошее.

Но как быть? Рассказать её маме? И что? Верочка совершеннолетняя. Просто уйдёт из дома, вот и всё. Порвёт единственную нить, связывающую с теми, кто её любит и может поддержать.

Ох уж этот Благовольский... И, главное, сделать ничего нельзя. Потому что никаких фактов, свидетельствующих о его причастности к чему-то противозаконному, у меня нет. Ну, а то, что он девушку обманул и бросил – так дело житейское.

Я не питаю иллюзий – найдётся целая куча лицемеров, которые именно Ольгу во всём и обвинят. Скажут, сама виновата, нечего было уши развешивать.

Неправильно это. Для нормальных людей нормально друг другу доверять. А не искать везде подвох и обман. Вот только как отличить этих самых нормальных от всяких там проходимцев?

Впрочем, скоро у меня начнёт с этим получаться. Порфирий Андреевич обещал. Тем более, я старательно занимаюсь каждый день.

Следующее заседание нашего кружка проходит у Валуевых. По пути к ним захожу за Ольгой. С трудом, но уговариваю её пойти со мной. Не хочу, чтобы она сидела одна в своей квартирке наедине с грустными мыслями.

Всю дорогу увещеваю её не беспокоиться ни о чём. Думать о ребёнке. Просто жить, беречь себя и его. И, конечно же, получить диплом. Совсем немного осталось. Уже в мае начнутся экзамены.

– Главное, знай: нужна будет помощь – сразу зови! – уговариваю её.

Я уже поговорила о её ситуации с графиней Закревской. Та даже пообещала помочь материально. Совсем скоро думаю объявить среди всех знакомых сбор на подарок для Ольги по случаю окончания курсов.

Думаю, наберём ей на печатную машинку. Если что, в свои накопления залезу. Когда речь идёт о человеческой жизни – деньги отходят на второй план. В конце концов, мы с мамой не голодаем. Да и крыша над головой вполне себе приемлемая у нас.

Ольга задумчиво произносит:

– Спасибо тебе! Знаешь, я просто недоумеваю, что на меня нашло тогда. Втюрилась без оглядки. В кого? Теперь поняла. Как будто розовые очки упали.

Я слегка напрягаюсь.

– Этот Благовольский – просто ничтожество! – продолжает она – Как, ну как я могла на него повестись? Корю себя, не знаю как!

– Не надо, Оля! – мягко отвечаю я. – Просто мы, женщины, хотим верить в лучшее. В чистые, добрые намерения. А кое-кто этим беззастенчиво пользуется. Ты ни в чём не виновата, пойми!

– Представляешь, он ещё посмел недовольство выражать, что я не пошла потрошиться к его приятелю! – с обидой отвечает Ольга. – Тогда я ему сказала коротко и ясно: моё тело – моё дело!

– Ты просто молодец! – отвечаю я. – Так и надо с подобными!

На кружке Дима сообщает с ехидной усмешкой, что видел Благовольского с покоцаной рожей. Вся щека расцарапана пятернёй. Ольга вспыхивает.

Я кладу ей руку на плечо. Неужели она к этому причастна? Ну и правильно! Так и надо мерзавцу!

Приглашаю Ольгу в гости. Ещё и Маша заявляется. Как всегда, неожиданно. Приходит, когда мать отпускает.

Галя почему-то думает, что её дочь нам надоедает. Беспокоит, отвлекает от дел. Как будто не верит, что мы с мамой всегда рады видеть Машу. Тем более, девочка ещё и помогать по хозяйству всё время пытается. То пол вымоет, то печку почистит. И не желает слушать никаких возражений!

Знакомлю Ольгу с маленькой гостьей. Совсем скоро они мило щебечут над книжкой с картинками.

Это выглядит как самый настоящий урок! Я уже показала девочке некоторые буквы, и теперь она хвастается своими знаниями. Ольга же подсказывает, как сливать их в слоги и даже читает с ней коротенькие слова. Настоящая учительница, в общем!

Наконец, мы прощаемся. В кои-то веки у Ольги светлое и радостное лицо. Она крепко обнимает меня и шепчет:

– Спасибо тебе за всё!

Я почти уверена теперь, что Благовольский – действительно маг. Надо как-то спасать Верочку! Вот только что я могу сделать, если она совершенно не желает со мной общаться?

Спрашиваю совета у Натали. Она находит выход:

– Я приглашу её к нам на чай! Ты, конечно же, тоже придёшь. Вот и поговорите!

В назначенный день я остаюсь у неё после занятий с девочками. Только всё идёт совершенно не по плану.

Я и думать не могла, что на чай заявится её кузен! Вот уж кого я меньше всего желала бы видеть.

Нет, не потому, что он какой-то там нехороший. Наоборот. Совсем наоборот. Я уже не раз ловила себя на том, что он вызывает у меня явный интерес.

Борис – очень светлый человек. Как будто антипод Благовольского. И внешне, и вообще.

Настоящий мужчина. Защитник. После того страшного инцидента в театре я постоянно ловлю себя на том, что желала бы видеть рядом с собой именно такого человека. Смелого, надёжного, решительного.

Нельзя! Даже думать об этом ни к чему. Держаться от него подальше – вот и всё.

Верочка выглядит смущённой и ведёт себя крайне скованно. Разговаривает со мной очень сухо. Почему? Ведь у нас с ней не было ни малейшей размолвки!

Это всё Благовольский, – уныло констатирую я. – Задурил ей голову своей магией!

Но ведь сказать ей об этом – не поверит. И даже если я решусь открыть свою тайну и предложу ей поставить ментальный щит – не согласится.

Вообще здесь многие относятся с опаской к таким вещам. Даже Церковь менталов недолюбливает.

Удивительно, как с Ольгой прокатило. Впрочем, это не моя заслуга. Просто несчастная была совершенно сломлена и обессилена.

Глава 38

Конечно же, я не оставляю Верочку в покое. Пытаюсь её расшевелить, расспрашивая, чем она сейчас занимается.

Она рассказывает, что вступила в благотворительное общество, которое помогает потерявшим трудоспособность рабочим. И тут же жалуется, что оно ужасно косное и состоит преимущественно из пожилых унылых дам, которые совершенно не желают знать о новых общественных веяниях.

– Но это же здорово! – восхищаюсь я. – Может, у тебя получится как-то донести до них то, чем живёт молодёжь. Чтобы не было этой чудовищной пропасти между поколениями.

Верочка окидывает меня почти равнодушным взглядом и переводит разговор на другую тему. Ох, не нравится мне всё это! Господи, как же ей помочь-то? Ведь она совершенно на саму себя прежнюю не похожа!

И тут Натали достаёт вдруг рукопись моей фантастической повести.

– Ты отдала её мне вместе с нотами! – улыбается она. – И, знаешь, я так зачиталась, что очнулась уже сильно за полночь! По-моему, это просто великолепно! Тебе обязательно надо печататься!

– Однозначно! – кивает Борис.

Она что, и ему дала почитать? – слегка возмущённо недоумеваю я.

– Искренне восхищён вашим талантом! – продолжает князь.

Мне становится откровенно неловко. В конце концов, хоть и частично, но это всё-таки плагиат! Ведь некоторые сюжетные ходы я откровенно надёргала из произведений фантастов моего родного мира.

Впрочем, моего тут тоже много, – утешаю себя я. – Особенно та светлая идея о том, что наука, прогресс и вера не должны противоречить друг другу.

– Очень необычная книга! – улыбается Борис. – Вроде и жанр совершенно прогрессивный и футуристический, и при этом нет ощущения разрыва и конфликта с вековыми устоями, в своё время сформировавшими наш народ и нашу страну. Скорее – дерзкая попытка смахнуть пыль с древних драгоценных святынь и заставить их засиять новыми гранями!

– А мне посоветовали «вычистить поповщину»! – произношу я.

– Смею полагать, тот, кто это сказал – не обладает большим умом, – решительно отвечает Борис. – А вот нехорошими намерениями – вполне возможно!

– Вынуждена с вами согласиться, – отвечаю я. – Как бы то ни было, с тем самым журналом, куда я хотела пристроить свою повесть, ничего не вышло. Потому что я отказалась убирать то, к чему пришла после нелёгких раздумий!

– Это и к лучшему! – замечает Натали. – С подобными людьми лучше не иметь никаких дел.

– Я поспрашиваю своих знакомых, – произносит Борис. – Только надо бы сделать печатные копии.

– Очень кстати напомнил, – отвечает Натали. – Есть девушка в весьма затруднительном положении, знакомая Надежды. Ей нужна печатная машинка! Я могу попросить тебя это организовать?

– Конечно! – кивает Борис.

– Тогда я начну собирать деньги! – говорю я. – Хорошо было бы сделать ей подарок к окончанию курсов!

Князь развозит нас с Верочкой по домам на своём автомобиле. Мы с подругой сидим сзади и я пытаюсь её разговорить. Увы, безуспешно. Она ведёт себя, как... зомби! Вот такое страшное впечатление у меня складывается. И что с этим делать – ума не приложу.

Даже если я кому-то об этом сообщу – где доказательства? Некоторые и вовсе могут подумать, что я просто не поделила с Верочкой ухажёра и теперь выдумываю Бог знает что.

Вот и особняк Новосельцевых. Борис останавливает машину, выходит и открывает Верочке дверь. Мне становится не по себе, ведь дальше мы поедем наедине.

– Вы не могли бы представить меня своей матери? – спрашивает вдруг Борис.

– Только не сейчас! – обеспокоенно отвечаю я. – Она будет очень смущена столь неожиданным визитом!

– Да-да, конечно! – соглашается он. – Как-нибудь в другой раз.

Повисает молчание.

– Я хочу сказать ей, – неожиданно произносит Борис, – кое-что о вашем покойном отце. Простите, если всколыхнул болезненное. Просто и вы, и она должны знать, что есть те, кто считает происшедшее с ним чудовищной ошибкой!

Такое чувство, что сердце пропускает удар. Я не сразу прихожу в себя, чтобы ответить:

– Я уверена, он не мог этого сделать! Даже если бы и был виноват, что тоже абсолютно невозможно, он точно не наложил бы на себя руки! Он был искренне верующим человеком, поймите!

– Я... наслышан, – кивает князь.

– Я всё время думаю, что он стал жертвой! – продолжаю я. – Только как доказать?

– Трудный вопрос, – задумчиво произносит Борис.

Надо же, как быстро мы приехали. Даже жалко. Хотя, может, и к лучшему. Теперь всю ночь не засну после этого разговора. И Верочка ещё.

Князь распахивает дверцу и поддерживает меня своей твёрдой рукой.

– Я провожу вас до квартиры! – настаивает он.

– Здесь не опасно! – улыбаюсь я. – И потом, у меня всё-таки дар! Когда на меня Ерошка напал...

– Как?! На вас напали?

Боже, зачем я это ляпнула? Разволновалась совсем. Понесло.

– Это так, пустяки! Просто один придурошный купеческий сынок.

– Расскажите!

– Уже поздно! Да и зачем? Право, это совершенно не заслуживает внимания!

– Если вам кто-то угрожает, я настоятельно прошу немедленно сообщить об этом мне! – твёрдо произносит Борис. – И даже не думайте ни о каком стеснении и неудобстве!

– Ну вот, я вас расстроила! Наговорила всякой ерунды! Не обращайте внимания!

Мы поднимаемся по лестнице.

– Берегите себя, Надежда! – просит Борис, прежде чем попрощаться.

Я накидываю засов и раздеваюсь в крошечной выгородке. Мама всё ещё сидит над своими нотами. Я уже даже грозилась, что не буду ей вообще их больше приносить. Бесполезно. Она говорит, что ей так легче.

Передать слова Бориса про отца? Нет, не могу сейчас. Да и знаю, что она точно начнёт плакать. Потом. Завтра. А сейчас – спать! Если получится, конечно.

Глава 39

Передо мной вновь и вновь встаёт светлое и радостное лицо Бориса. Он – просто замечательный!

Мне становится горько оттого, что у нас нет никакого будущего. А ведь меня к нему тянет! Правда тянет! И с этим надо что-то делать. А что – непонятно. Как не дать себе влюбиться и потерять голову?

Вновь и вновь прокручиваю в памяти тот кошмарный сон. Увещеваю себя, что именно это будет итогом наших отношений. А я должна всё изменить! Мне ведь ясно сказали, что это – возможно! Да и отец Иоанн...

Может, мне вообще ни к чему замуж выходить? Ведь это очень трудно – совместить общественную деятельность с семейной жизнью. А я уже наметила для себя кое-что!

Надо каким-то образом соединить людей, увлечённых наукой. Создать некое общество, которое в том числе будет помогать тем, у кого нет средств на исследования. При этом оно однозначно должно позиционировать себя, как христианское!

Ещё в прежнем мире я наткнулась на высказывание, что мир – это своего рода книга, свидетельствующая о его Творце. Следовательно, изучение Вселенной – тоже своего рода служение Богу.

Мы дадим бой эволюционистам! Тем, кто полагает, что человек – всего лишь разновидность животного. Ничтожный, одержимый низкими инстинктами примат. Мы не позволим этому учению породить ГУЛАГ и фашизм!

Ох, кем я себя возомнила? Может, у меня самая настоящая мания величия? Но не могу я равнодушно смотреть на то, что происходит! Потому что знаю, к чему всё идёт.

Наутро я рассказываю маме про Бориса. И про то, что он говорил об отце. Ещё не дослушав до конца, она тянется за платком. Прикладывает к глазам.

Я ощущаю вдруг, что она изо всех сил делает вид, что с ней всё в порядке. А на самом деле ощущает себя летящей в бездну.

Я обнимаю её крепко-крепко. И шепчу на ухо, что она – самая лучшая и я её люблю.

Что это было? Неужели и правда тот самый ментальный дар? Но ведь это здорово даже! Почему Порфирий Андреевич меня пугал? Ведь наоборот – хорошо же! Понимая, что люди на самом деле чувствуют – можно им помочь!

Я возвращаюсь мыслями в родной мир. Именно это и было, пожалуй, основным мотивом моего выбора стать психологом. Значит, я правильно иду!

Я обегаю знакомых по кружку и собираю деньги для Ольги. Передаю их Натали. Она обещает добавить недостающее и раздобыть через Бориса печатную машинку. Скоро у Ольги будет верный кусок хлеба для себя и ребёнка!

На очередной встрече нашего кружка я спрашиваю Валуевых про Верочку Новосельцеву. Они всё-таки хоть как-то общаются.

Катя Валуева, которая учится вместе с моей несчастной подругой, тоже здорово за неё переживает. Говорит, в последнее время она регулярно пропускает занятия.

– Благовольский? – спрашиваю я.

– Он самый! – грустно кивает Катя. – И ещё она в своём благотворительном обществе готовится к какому-то важному заседанию. Туда должен прибыть сам граф Строганов! Тот самый, что выдвинул весьма прогрессивный проект, защищающий права наёмных рабочих!

Я аж холодею. Потому что вспоминаю покушение в театре. А что, если...?

Кажется, я становлюсь параноиком! Но что-то непонятное внутри тревожно вопит об опасности.

– С тобой всё в порядке, Надя? – участливо спрашивает Катя. – Ты как будто не здесь! И словно испугалась чего-то.

– Прости, задумалась! – улыбаюсь я. – За Верочку переживаю. Особенно после истории с Ольгой.

– С Ольгой да, – кивает Катя. – Просто чудовищно вышло! Я ведь помню, какой она была в начале. Такой светлой и искренней. Полной энергии. Этот Благовольский – как вампир какой-то! Да я и сама, чего уж греха таить, едва не повелась...

Я узнаю про общество, в котором состоит Верочка, и иду туда вступать. Даже пожертвование вношу.

Полезная организация, кстати. Даже несмотря на то, что и правда состоит в основном из унылых пожилых дам. Зато они делают много полезного! Устраивают на лечение тяжело заболевших рабочих. Покупают им лекарства. Посещают в больницах и поддерживают их семьи.

Я регулярно пересекаюсь с Верочкой, но она демонстративно меня игнорирует. Однако я всё-таки рядом. И буду присутствовать на том самом заседании, куда приедет Строганов.

Вскоре я узнаю, что именно Верочка должна будет поздравить его от лица общества и даже вручить какой-то подарок. Мне становится откровенно не по себе. Ведь это – очень удачная ситуация для организации покушения!

Я прикидываю, не стоит ли мне обсудить это хотя бы с Игорем Васильевичем. Но быстро отметаю этот вариант. С чего вдруг он мне поверит? Скажет, просто фантазирую. Ещё, чего доброго, перестанет воспринимать всерьёз.

В конце концов, у меня есть дар огня! И Игорь Васильевич неплохо натренировал меня противостоять с его помощью даже вооружённому человеку.

Так что если Благовольский, допустим, вручит Верочке пистолет, чтобы убить Строганова, я точно смогу этому помешать.

Вот со временем у меня теперь просто чудовищно плохо! Я буквально разрываюсь между своей работой, благотворительным обществом и учёбой у Порфирия Андреевича и Игоря Васильевича. Ни о каком написании книг больше и речи не идёт.

Мама тоже покоя не даёт. Говорит, нельзя так много работать и учиться. Ещё утверждает, что я выгляжу уставшей и даже похудела. Мне так не кажется. Но, может, со стороны виднее.

Я отговариваюсь, что скоро лето и мы с ней отправимся на дачу к Закревским, где сможем вволю наотдыхаться. И вообще, она тоже хороша со своим корпением над нотами!