Текст книги "Надежда для князя: переписать судьбу (СИ)"

Автор книги: Наталья Нежданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Это, конечно, здорово, вот только в комнате теперь жуткая грязища. Хорошо хоть мы с мамой тщательно накрыли простынями кровати со сложенными на них вещами.

Делать нечего, после обеда иду убираться. Галя даже Машу свою мне в помощь отправляет.

С бойкой малышкой работа действительно спорится быстрее. Она – просто прелесть!

Я придумываю игру в рычащих зверей. Чтобы научить её выговаривать звук «р». Маша старается изо всех сил, подражая тиграм и львам. Надеюсь, это поможет. Ей в школу на следующий год, не хотелось бы, чтобы дразнили за неправильную речь.

Со школами здесь, кстати, вовсе не так уж плохо. При желании родителей отправить ребёнка учиться это совсем несложно осуществить. Даже самым бедным. По крайней мере, в городах и на уровне начального обучения.

Помимо церковно-приходских школ здесь имеются и частные, причём порой абсолютно бесплатные. Очень многие обеспеченные люди охотно жертвуют деньги на народное просвещение. Порой даже владельцы заводов организуют школы для детей рабочих.

Да что там, даже на уровне правительства вовсю обсуждается введение бесплатного и всеобщего четырёхклассного обучения по всей стране. Причём про это я ещё в своём прежнем мире читала в какой-то исторической статье. Так, значит, уверения, что до революции простые люди не имели возможности учиться – просто лживая пропаганда?

Утром следующего дня мы с мамой благополучно перебираемся в нашу новую комнату. Вот только Маша едва не плачет. Не желает расставаться со мной и Карлушей. Я уверяю её, что она сможет приходить к нам в гости.

Одновременно с поисками работы я решаю сходить к Верочке Новосельцевой. Кажется, она сейчас учится в университете на филологическом.

Однако застать её дома оказывается довольно непросто. Она рано уходит и возвращается обычно поздно. Потому что посещает какой-то студенческий кружок.

Лишь на третий день мне улыбается удача. Вот только я не верю своим глазам! В памяти Наденьки Верочка отпечаталась, как милая элегантно одетая девушка с пышной причёской.

Сейчас же я вижу перед собой коротко подстриженную особу в шляпе, похожей на мужскую. И в тёмно-синем пальто мужского же фасона, начисто скрадывающего все изгибы женской фигуры. Это просто уму непостижимо!

– Наденька!

Она всё-таки узнаёт меня.

– Здравствуйте, Верочка!

Мы даже обнимаемся.

– Как вы, учитесь? – спрашивает она. – Совсем пропали! Мы думали, вы за границу уехали!

– Да нет, что вы! У себя, в Коломне. Только квартиру сменили. А насчёт учёбы – нет, не учусь. Работу ищу.

– Может, вам помощь нужна?

– Если только с работой, – отвечаю я.

– У вас совсем всё плохо?

Я молча киваю.

– Зайдите к нам! Я с мамой поговорю. Она с графиней Закревской и ещё кое-кем музыкальную школу для детишек открыла. Там постоянно требуется ноты переписывать. Всё лучше, чем ничего!

Вот это мне счастье привалило! – соображаю я.

Отдаю одежду прислуге и вхожу в гостиную. Мне навстречу буквально выпархивает женщина с высокой причёской и целым ворохом воздушных кружев на платье. Полная противоположность своей дочери.

– Наденька, милая, очень рада тебя видеть! – улыбается она.

Мы садимся пить чай. Верочка принимается объяснять, что мы стеснены в финансах и я ищу работу. В итоге я и правда получаю заказ на переписывание нот! Вот мама обрадуется!

Верочка провожает меня с толстой папкой в руках. А в моём кошельке деньги на покупку нотной бумаги и даже аванс. Это просто чудо!

– Послушайте, Наденька, как насчёт того, чтобы посетить наш студенческий кружок? – спрашивает вдруг она. – Послезавтра у нас намечается интереснейшая лекция по астрономии!

Я с радостью хватаюсь за её предложение и запоминаю время и место.

Лечу домой, как на крыльях. Такое чувство, что душа поёт. Нет, пора что-то делать со своими эмоциями! Они явно зашкаливают. Одна радость, что завтра пойду к Порфирию Андреевичу. Надо будет обязательно спросить совета.

Целитель здорово удивлён моему прогрессу. Он опять осматривает меня и даёт новые упражнения.

Вот только насчёт ментального дара ничем утешить не может. Придётся просто терпеть и стараться себя контролировать.

– Тренируйте силу воли, Наденька! Учитель обуздывать свои порывы. Это вам в любом случае пригодится! Главное – не волнуйтесь! Вы всё-таки девушка, и даже несколько излишняя эмоциональность никого особо не удивит. Вы обязательно справитесь!

Хороший он. Умеет вселять веру в свои силы.

По пути домой захожу в канцелярскую лавку и покупаю пачку нотной бумаги. Сегодня же приступим к работе. Вместе с мамой.

Я рада, что переписывание нот займёт её и отвлечёт от мрачных мыслей. Потому что мы живём совсем не так, как подобает дворянам.

Во-первых, без прислуги. Во-вторых, питаемся в столовой, а дома разве что чай пьём. Потому что я быстро убедилась, что готовить и жить в одной и той же комнате – абсолютно нереально.

Попробуй-ка, потаскай воду на четвёртый этаж! Мы теперь и мыться ходим в общественную баню. В нашей комнате просто нет для этого места. Она и так-то вся мебелью забита.

Через пару часов переписывания нот я начинаю закипать. Жизнь без ксерокса – просто мрак! Над тем, что в моём прежнем мире занимало какую-то жалкую секунду – приходится корпеть чуть ли не по полчаса. Особенно учитывая отсутствие шариковых ручек.

Может, мне их производство тут открыть? Хорошая идея, кстати. Жаль, что я представляю лишь общий принцип их устройства. Откуда я могла знать, что стану попаданкой?

В любом случае, мне явно стоит использовать свои знания о технологиях будущего. Вот бы учиться пойти. Но пока даже не представляю, куда лучше.

Это всё потому, что я не знаю, что мне вообще делать.

Допустим, решу наши насущные проблемы – и что дальше? Может, и правда лучше за границу?

Почему бы и нет, кстати? Наденька владела французским и немецким. Даже книги на них читать могла. Теперь же эти знания принадлежат мне.

Правда, это тоже не гарантия мирной спокойной жизни. Во-первых, неизвестно, насколько история здешнего мира отличается от моего прежнего. Может, здесь революция не только в России случится?

Во-вторых, и в моём родном мире двадцатый век что в Европе, что в Азии был весьма бурным временем. Если только в Америку эмигрировать. Но, если честно, как-то не хочется туда.

Смотрю, у мамы получается с этими нотами гораздо лучше. Она всё-таки большая аккуратистка!

– Ты куда, Наденька? – спрашивает она, когда я собираюсь в студенческий кружок к Верочке.

– Я же рассказывала вам про кружок!

– Ох, не нравится мне это! – обеспокоенно качает головой мама. – Не хочу, чтобы ты общалась со всякими нигилистами, которые отрицают веру в Бога, мораль и даже любовь к собственной стране!

– Ну что вы, маменька! Я с ними нисколечко не согласна! Просто, поймите, нельзя от людей отстраняться! Вот же, я выбралась к Верочке и сразу подработку получила!

– Так-то оно так, но ты всё же будь осторожной!

– Да, конечно!

Я чмокаю её в щёку и выхожу, успев заметить, как она меня перекрестила.

Глава 17

– Позвольте представить мою подругу по гимназии! – произносит Верочка. – Надежда Баратынская! Знаете, у неё имеется огненный дар!

Это-то зачем растрепала? – про себя недоумеваю я, обводя взглядом собравшуюся в гостиной весьма разношёрстную компанию.

В основном молодые люди. Девушек совсем мало. Причём только я выгляжу так, как, в общем-то, и подобает выглядеть девушке по здешним меркам. Элегантное платье, длинные волосы, уложенные в причёску.

Первые дни тяжеловато было к этому привыкать. Но потом втянулась и даже полюбила. Ну, нравится мне себя такой в зеркале видеть!

Верочка представляет собравшихся. Ого, даже пара дворян среди них есть! Брат и сестра Валуевы.

Остальные же – так называемые разночинцы. Но все образованные и явно любознательные. Живые умные глаза не дадут соврать!

Из прихожей доносится шум.

– Благовольский! – разносится по гостиной.

Верочка объясняет мне, что это тот, кто будет сейчас читать лекцию, и вообще очень интересный молодой человек. А зовут его Николай.

Красивая фамилия, – приходит мне в голову.

– Он дворянин? – спрашиваю я и тут же понимаю, что моя ипостась из XXI века сморозила глупость.

Верочка окидывает меня удивлённым взглядом и принимается объяснять:

– Он из духовных, его отец – священник. Только Коля – совсем не такой! Он вообще не верит во все эти древние фантазии!

Какой же лицемерный у них мирок! – соображаю я. Официально все такие православные, во всех учебных заведениях закон Божий изучают, а по факту…

В гостиную входит высокий и весьма симпатичный черноглазый парень в мундире Политехнического института. То-то Верочка о нём с таким придыханием говорит!

Да и не она одна, похоже, к нему неровно дышит. Вон как остальные девушки на него смотрят!

Этот Николай, похоже, пользуется здесь немалым авторитетом. Потому что когда он начинает свою лекцию, все замолкают и даже перестают курить и шаркать ногами.

Проклятое курение меня просто добивает! Здесь ещё не осведомлены о печальных последствиях никотиновой зависимости. Поэтому дымят даже при детях. Мне же остаётся только терпеть.

Как и обещано Верочкой, Благовольский ударяется в астрономию и вещает о планетах Солнечной системы. Правда, здешней науке ещё далеко до того уровня, который имелся в моём мире. И мне порой становится откровенно смешно.

Особенно когда он принимается рассказывать про Марс. Про то, что там якобы есть каналы, видимые в телескоп и наверняка живут разумные существа.

Так вот, значит, чем вдохновлялся Алексей Толстой, когда писал свою «Аэлиту»! Даже жалко немного, что впоследствие наука доказала необитаемость и вообще безжизненность этой планеты.

Я не выдерживаю и поднимаю руку. Благовольский окидывает меня удивлённым взглядом.

– Как вы себе представляете жизнь на Марсе, если там ужасно холодно? – спрашиваю я. – Ведь планета находится намного дальше от Солнца, чем наша Земля!

Зачем я в это влезла вообще? Сама не понимаю! Привлекла к себе внимание только. Вон как на меня теперь все смотрят!

Хотя ничего такого страшного я не сказала. Никаких секретов будущего не раскрыла.

Благовольский рассказывает о каких-то астрономических наблюдениях. Я в таких тонкостях не сильно разбираюсь. Просто побывала когда-то в планетарии и кое-что знаю. Ах да, фантастики ещё начиталась.

Вот, кстати, может, мне тут плагиатом заняться? Пересказывать прочитанные в будущем книги? Это же настоящий фурор может произвести. Ну и прокормит заодно. Народ здесь в массе своей читающий, не то, что мои прежние современники.

Всё это с быстротой молнии проносится в моём сознании, пока Благовольский рассказывает про телескопы.

А ведь он правда симпатичный. И очень увлечённый. Аж глаза горят! Наверняка из него вышел бы очень толковый учёный. Или вообще космонавт. Слишком рано родился, да. И переживёт ли всё то, что скоро начнёт происходить?

Совсем скоро он переводит свою речь на критику косного и мракобесного самодержавия, якобы препятствующего развитию науки. Ещё и Церкви достаётся. Он даже про преследования Галилея и Коперника упоминает.

А потом заявляет откровенный бред! Что якобы Библия учит о Земле, стоящей на трёх китах!

Смешно просто. Даже я из XXI века, никогда не изучавшая закон Божий, знаю, что ничего такого там нет. Я ж Библию читала всё-таки. Для общего культурного развития. А память на тексты у меня хорошая. Я опять поднимаю руку.

– Позвольте не согласиться! Насколько я помню, ещё в Ветхом завете, а именно, в книге Иова чётко и ясно говорится, что Творец «повесил Землю ни на чём»! В общем, в полном соответствии с прекрасной и точной наукой астрономией!

Я даже улыбаюсь, сама не понимая, отчего.

Благовольский вперивает в меня огненный взгляд. Аж мороз по коже. Кажется, в нём есть что-то демоническое.

– Вы уверены? – твёрдо спрашивает он.

– Но ведь это легко проверить! – отвечаю я. – Просто открыть книжку и прочитать!

Нисколько не удивлена, что у хозяев квартиры, где мы собрались, Библии не находится. Однако кружок совершенно взбудоражен моим заявлением. Все возбуждённо спорят и жаждут немедленной проверки.

Наконец, кто-то догадывается спросить у соседей. Простоватый на вид парень в поношенном сюртуке приносит книгу и почему-то вручает мне. Я листаю и нахожу нужное место. Прочитываю вслух. Опять немая сцена!

Нет, не понимаю я своих предков! Я вот вообще агностиком себя считаю. И в церковь не хожу даже. Они же все эти вещи лучше меня знать должны. Так почему?

Или, может, их просто перекормили всем этим и у них отторжение пошло? Короче, чувствую себя в полной растерянности.

Сомневающиеся толпятся вокруг меня, чтобы самолично заглянуть в текст. Молча отходят, изумлённо пожимая плечами.

– Ишь ты! Уела! – шепчет тот простоватый парень, вручивший мне книгу.

Вот зачем я вообще в это ввязалась? – корю себя вновь.

Глава 18

– Папироску не желаете? – предлагает мне Верочкина подруга Ольга после того, как мы пьём чай со вкуснейшими маленькими пирожками.

– Я не курю! – отвечаю ей. – Это не полезно для здоровья!

– Глупости! – усмехается она.

– И внешность портит! – соображаю, наконец, я. – Зубы теряют белый цвет. И даже кожа на пальцах желтеет. И вообще, я читала в одном журнале, что это плохо отражается на детях, особенно если мать вдыхает никотин во время беременности!

Ольга смотрит на меня широко раскрытыми слегка испуганными глазами. И даже отодвигается прочь.

– Какая вы однако правильная! – с усмешкой произносит Благовольский.

Ох, не нравится мне, как он на меня смотрит.

– Боюсь, мы с вами совершенно разные люди, – начинаю я.

– Но нас объединяет интерес к астрономии, не так ли?

– Да, но…

– Я хочу пригласить вас на нашу следующую встречу! Я уеду ненадолго, потом вернусь. И буду рассказывать про звёзды. Вы ведь наверняка любите смотреть на звёздное небо?

– Люблю! – киваю я.

Странный он всё-таки. Я его, можно сказать, в грязь лицом макнула. Подорвала авторитет. А он вот так… Нет, всё-таки есть в нём что-то ужасно привлекательное!

И тут я замечаю скрестившиеся на мне недобрые взгляды Ольги и ещё одной девушки. Похоже, им не очень-то нравится происходящее.

Мы расходимся. Меня отправляются провожать сразу трое молодых людей. Но я этому только рада. Потому что мы действительно засиделись допоздна.

Тот, с простоватым лицом, идёт рядом и молчит. Двое других расспрашивают меня о жизни и учёбе. Мне слегка не по себе. Я не знаю, как рассказывать о семье. Ведь мой отец…

Наконец, речь заходит о нём. Я набираюсь решимости и отвечаю:

– Я не верю, что он – преступник! Мне кажется, он просто стал жертвой грязных интриг. Он не мог, поймите!

Я принимаюсь рассказывать, каким человеком он был. Его даже прислуга до сих пор добром вспоминает!

Не умалчиваю и о том, как бывшая горничная Глаша приняла нас погостить в нашей затруднительной ситуации. И, наконец, говорю про неосуществившиеся планы Павла Григорьевича улучшить жизнь рабочих.

Вот, наконец, и дом. При нашем приближении от стены вдруг отделяется тёмная фигура и скрывается в подворотне.

Меня провожают до самого чердака. Я благодарю и прощаюсь.

– Ах, Наденька, что же ты так поздно? – взволнованно произносит мама. – Я вся извелась, хотела уже на улицу выйти. Опасно ведь девушке в такое время одной!

– Ну что вы, мама, там, на кружке – очень приличные люди! Образованные, порядочные. Меня проводили даже!

Я умываюсь над тазиком. Собираюсь было распустить причёску и улечься, но тут мне приходит в голову одна вещь.

– Мама, я не помешаю, если оставлю лампу и попишу немного?

– Конечно, милая! И я с тобой посижу! Мне всё равно не спится.

Я достаю лист бумаги. Долго думаю, прежде чем начать. Наконец, пишу: «Приключения в дебрях венерианских джунглей». Потом, может, придумаю название поблагозвучней.

Я увлекаюсь сюжетом, сплетённым из множества прочитанных в родном будущем книг и постоянно забываю про то, что нужно макать перо в чернильницу. Мама сидит рядом и смотрит, как я то пишу слишком жирно, то, напротив, царапаю бумагу сухим пером.

– Это же самый настоящий приключенческий роман получается! – восторженно шепчет она.

Я ничего не отвечаю. Мне не до этого вообще. В голове бушует поток фантастических образов.

– Давай ты будешь диктовать, а я записывать! – предлагает вдруг мама.

Я с радостью вручаю ей перо и передвигаю к ней лист с чернильницей. Проходит несколько часов, прежде чем я, наконец, соображаю, что эдак и до утра можно досидеть. Да и мысли уже не такие быстрые.

На следующий день опять садимся переписывать ноты. Завтра отнесу их Новосельцевым и получу остаток денег. Это, конечно, хорошо, но слишком мало.

Свою первую книгу я как минимум месяц буду писать. Потом придётся ещё и на машинке перепечатать. Дальше уже обивать пороги издательств и журналов.

И не факт, что возьмут, кстати. Первый опыт, как тот самый блин – вполне может комом оказаться. Слишком уж это новое и необычное по здешним меркам.

Ну и ладно! Тогда буду писать какое-нибудь фэнтези. Или романтические слезодавилки про сироток в стиле Лидии Чарской. Так даже лучше, чем на дядю работать.

Машинку бы печатную ещё купить. Можно ведь и заказы на перепечатку чужих рукописей принимать.

Всё это мелко, конечно. Лучше бы какое-нибудь изобретение из будущего запатентовать.

Как же жалею теперь, что я – гуманитарий, а не технарь! Потому что я слишком плохо знаю, как устроены даже те вещи, которыми я много и активно пользовалась в своём мире. Разве что в общих чертах. Но для организации производства этого слишком мало.

Верочка Новосельцева восторженно взмахивает руками, когда я вхожу в их дом.

– Ты произвела настоящий фурор! – заявляет она. – А Дима, Сева и Витя, которые тебя провожали – можешь считать, у твоих ног!

Меня это не особо радует. С одной стороны, конечно, хорошо, что у меня появились хоть какие-то знакомые, для которых я – просто человек, а не презираемая дочь преступника и самоубийцы. С другой – любовный интерес к моей скромной персоне мне сейчас точно ни к чему.

Хотя этот Благовольский… Он правда замечательный! Вот только явно благоволит тем самым народовольцам, которых я откровенно боюсь. Поэтому мне однозначно не следует с ним сближаться. Может, даже и на его лекцию идти не стоит. Впрочем, я ещё подумаю.

Мама Верочки приглашает меня остаться к чаю. Говорит, есть ко мне разговор.

– Графиня Натали Закревская ищет учительницу для своих дочурок, – начинает она. – Уже два года, как они воспитываются с гувернанткой-англичанкой, однако мать полагает, что пора давать им русскую грамоту. Когда она это сказала, я сразу вспомнила о тебе!

– Спасибо! – радостно улыбаюсь я.

Уверена, вы найдёте общий язык! – улыбается в ответ Верочкина мама. – Натали – урождённая Вяземская. Умна, добра и щедра. Мы с ней очень много занимаемся благотворительностью. Особенно в деле народного просвещения.

Вяземская? Когда я слышу это имя, у меня аж сердце замирает. Потому что я точно знаю, что мне лучше держаться подальше от этого рода!

Глава 19

– Завтра вечером Натали будет у меня с визитом! – продолжает Верочкина мама. – Ты тоже обязательно приходи!

Мои сомнения, похоже, отражаются у меня на лице.

– Нет-нет, не переживай! – убеждает меня Новосельцева-старшая. – Ты ведь закончила гимназию с отличием!

– Но… – начинаю и тотчас заикаюсь я.

– Если ты о своей семейной истории, – тихо и вкрадчиво произносит она, – так Натали не страдает предрассудками и прекрасно понимает, что дочь не может и не должна отвечать за отца!

Я опускаю взгляд. Мне больно и горько. Она тоже думает…

– Не печалься, Наденька! – ласково говорит Новосельцева. – Ты ведь такая милая! Я очень рада, что ты опять стала общаться с Верочкой! Может, хоть повлияешь на неё. Она меня беспокоит в последнее время. Отец пытался с ней серьёзно поговорить, так она из дома уйти грозилась!

Я её понимаю. Да одна нынешняя внешность Верочки чего стоит! Зачем они так делают вообще? Что и кому хотят доказать? Как дети, ей Богу!

И потом, длинные платья, волосы – это же так красиво! А здешние украшения и причёски! Чувствовать себя женственной, элегантной, немного загадочной – это как раз одна из вещей, которые мне так нравятся в том прошлом, куда меня занесло!

– Я попытаюсь! – тихо отвечаю я.

Вот кто меня за язык тянул? – осекаюсь я. Но сказанного не воротишь. К тому же я не хочу, чтобы Верочку вовлекли во что-то опасное.

Раздаётся лёгкий стук. Моя подруга просит разрешения войти.

– Да-да, мы уже закончили! – отвечает её мама.

Верочка приглашает меня побыть у них ещё. К ней должны прийти друзья. Немного поколебавшись, не стоит ли мне лучше отправиться домой писать свою книгу, я всё-таки решаю остаться.

Узнаю знакомые лица. Валуевы. Ольга. Дима и Сева, которые меня вчера провожали.

Прислуга приносит чай с великолепными пирожными с тающим во рту нежным сливочным кремом. Нет, скоро у меня точно начнутся проблемы с фигурой! Спортом, что ли, каким-нибудь заняться?

Впрочем, я ведь постоянно пешком хожу. Да и магия много сил отнимает. Поэтому пока можно, пожалуй, и не ограничивать себя в здешних гастрономических изысках.

Закончив с чаем, вся компания собирается тесной кучкой вокруг дивана. Мне кажется, или на меня смотрят с некоторым подозрением?

– Наде можно доверять! – уверенно произносит Верочка.

– Я тоже так считаю! – замечает Дима.

– И я! – басит Сева, тот самый парень с простоватым лицом.

Мне становится малость не по себе. О чём таком они собираются говорить?

Верочка принимается рассказывать о каком-то знакомом, которого арестовали жандармы. Ещё и улики у него нашли: прокламации и средства для их печати.

– Объясните мне, пожалуйста, зачем это всё? – не выдерживаю я. – Зачем такой риск? Может, лучше просто делать своё дело на совесть, попутно помогая тем нуждающимся в помощи, с которыми столкнёт жизнь?

Они смотрят на меня, как на дурочку! Ольга кривит губы в презрительной усмешке.

– Вы просто не понимаете, Надежда! – начинает Дима. – Вы, с одной стороны, очень правильная девушка! То, что вы рассказали о вашем отце – говорит о многом. И то, что не гнушаетесь простым народом. Но этого мало! Вы должны осознать, что единственный способ дать всем людям нормальную жизнь – уничтожить самодержавие! Освободить народ от гнёта эксплуататоров, жандармов, церковников, наконец!

Я даже не знаю, что ему ответить. Я ведь понимаю, что множество людей здесь действительно страдают и терпят несправедливость.

Но как донести до него, что на место уничтоженных капиталистов и жандармов немедленно встанет какая-нибудь партийная бюрократия и всякие там чекисты, НКВД и прочие? И последнее будет для многих хуже первого!

Да, в конечном итоге всё более-менее стабилизируется. Будет и победа в страшной войне, и научный прогресс. Но какой ценой?

Да и недолго всё это продержится. Сам же осчастливленный свободой и равенством народ с радостью продаст все достижения социализма за джинсы и колбасу. Там, в XXI веке, мама и бабушка много всего порассказывали…

А на место православия сначала придёт научный коммунизм. Над ним кстати, стебались в последние годы СССР точно также, как многие здесь над верой отцов. Да ведь его и вдалбливали примерно как здесь закон Божий! Заставляли зубрить, оценки ставили.

Потом же… И мама, и бабушка искренне возмущались тупостью людей, которые заряжали воду перед телевизором, внимали всяким кашпировским и чумакам, и несли свои деньги МММам, гадалкам и астрологам.

Но не могу же я всё это рассказать! Мне ведь не поверит никто.

Я печально вздыхаю. Как найти слова? Нет, не смогу я ничего изменить! Это просто не в человеческих силах.

Чувствую, как подступают слёзы. Опускаю глаза.

– Простите, Надежда, я ни в коем случае не хотел вас обидеть! – извиняющимся тоном произносит Дима.

– Нет-нет, вы нисколько не обидели! – заверяю я. – Просто всё это так сложно и страшно!

– Страшно, да! – вступает в разговор Ольга. – Но мы должны побеждать свой страх! Должны бороться за народное дело! Даже если это сопряжено с опасностями и лишениями!

Её глаза горят каким-то фанатичным блеском. Она ведь правда в это верит! И правда готова отдать право распоряжаться своей жизнью тем, кто за всем этим стоит.

Они не ведают, что творят! – всплывают в голове слова из привидевшегося мне кошмара. Они – как марионетки, да. Но те, кто дёргает за ниточки…

Я всё-таки всхлипываю. Сердце разрывается от боли и ужаса. Господи, как же я хочу вернуться домой!

– Ах, мы совсем расстроили Надю! – произносит вдруг Верочка. – Не дело это! Давайте лучше поговорим о планах лекций нашего кружка!

– Женский вопрос надо обязательно! – моментально предлагает Ольга. – Мы – ничуть не хуже, чем мужчины!

Вот тут я с ней полностью согласна. Однако странные у них какие-то методы решения проблемы неравноправия. Курить, стричься, одеваться не пойми как.

– Конечно, ничуть не хуже! – решительно произношу я. – И именно поэтому я считаю, что мы не должны под них подлаживаться! Мне, допустим, нравятся мои платья и причёски. Почему я должна от них отказываться? Я хочу быть самой собой! Я – женщина. Моя женственность для меня – большая ценность! И она ни в коей мере не делает меня хуже и второсортней мужчин!

– Интересная у вас позиция! – произносит Дима. – Знаете, мне тоже нравится, когда у женщин длинные волосы!