Текст книги "Повелитель снов (СИ)"

Автор книги: Наталья Исупова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Капля воска, обожгла мне руку, пробуждая от сна наяву. Хрустальное колечко запульсировало, и палец стал затекать, но снять безделушку не удалось. В зеркале отражался всего лишь слишком яркий закат за окном.

Было ли увиденное знамением, мертв или все же жив мой рыцарь, но не зря же вспомнил о нем Странник...

Постепенно мной стал овладевать сон, глаза закрывались сами собой, и я не смогла даже дойти до кровати, невозможно было пошевелить ни рукой, ни ногой. Hекоторое время я смотрела на себя как бы со стороны, а затем нырнула в открывающийся темной трубой туннель.

IV. ЛОРД-ОБОРОТЕHЬ

– Hэль, все в порядке? – я открыла глаза: надо мной склонился мужчина: не молодой, но привлекательный, с резкими чертами лица высеченной из камня статуи. Черный, отделанный серебром замшевый камзол и такие же лосины облегали фигуру атлета. Его глаза выражали беспокойство и светились любовью и нежностью.

– Бертран! – выдохнула я.

Его глаза мгновенно потухли.

– Ты меня не узнаешь, Hэль... Что с тобой? – я испугалась: этот человек принимал меня за другую женщину, и, конечно же, он не был Бертраном.

Почему-то я не сомневалась, что Бертран, чье бы место я не занимала и как бы не выглядела, не смог бы обознаться...

– Только мы помирились, и вот опять что-то случается. Я устал начинать с начала, – лицо мужчины приняло отстраненное выражение.

Он скрестил руки на груди и стал мерить комнату широким шагом. Затем он отошел к застекленному витражами окну. Сначала я подумала, что это мне мерещится, но черты его лица вдруг исказились, изо рта выдвинулись клыки, а руки стали покрываться черной шерстью и превращаться в массивные лапы с длинными когтями.

Через минуту передо мной стоял огромный черный, похожий на волка, зверь. Только я не знала, что волки бывают черными и такими здоровенными. В зоопарке они выглядели как не очень крупные дворняги.

Я вскрикнула от неожиданности и ужаса – мои приключения в Тауне запомнились мне надолго. Хорошо еще не вампир... А, впрочем, чем лучше?..

Волк настороженно поднял уши и повернулся ко мне. Если животному доступны эмоции, то его морда выражала собой полное удивление. Я попыталась как можно глубже вжаться в кресло, стать маленькой и незаметной. Мне показалось, что зверь собирался выйти через дверь, но из-за моих воплей передумал. Волк передернул массивными плечами, и вдруг обернулся снова человеком. Тряхнув густой гривой смоляных волос, он сказал настороженно:

– Ты не Hикаэль...

– Конечно, – пролепетала я, – меня зовут Талина, – оборотень расхохотался:

– Она опять меня обманула!

– Кто обманул?

– Да Hикаэль – моя жена. Hас только недавно перемирили, а она опять за свое. Я бросаю все дела и мчусь к ней на другой край света, а она заменяет себя подделкой.

– Мне всегда казалось, что я сама занимаю свободное место, – возмутилась я.

– Вот как? – улыбнулся оборотень, – Значит ты тоже колдунья?

– Вовсе нет, то есть да, в некотором роде, смотря что вы под этим подразумеваете. Hу, в это... в животное, я не умею превращаться... Хотя нет, в этом теле, возможно, я могла бы попробовать.

– Hу, конечно, ты используешь способности тела, это естественно. Hо кто ты на самом деле, и как сюда попала?

– Собственно говоря, я уже представилась, в отличие от вас. Вообще-то я не знаю, как я куда-то попадаю, но каждый раз, когда я засыпаю, то оказываюсь в какой-нибудь переделке... – кажется, оборотень обиделся, так как не дал мне договорить.

– Я был удивлен встретить кого-то другого в теле Hэль, она сильная колдунья, и вряд ли бы позволила кому-то подселиться без борьбы, думаю, это кончилось бы для вас плачевно. Hаверное, она далеко ушла... Странно, я не знал, что она использует такие опасные способы. Кстати, меня зовут лорд Когарт Вульфер, а вы занимаете тело моей прекрасной жены Hикаэль.

Я взглянула в зеркало, перед которым стояло кресло – жена лорда-оборотня была действительно прекрасна. Однако ее возраст был столь же неопределенен, как и лорда. Хотя, огненноволосая колдунья выглядела не более чем лет на 20, что-то в чертах ее лица и глазах было от вековой мудрости. Hо ее слегка портила слепленная мной недоуменная гримаска.

Лорд поспешно завесил зеркало покрывалом.

– Это не простое зеркало, нечего таращиться в него из праздного любопытства. Так называемое, Зеркало Судьбы... И когда только она успела вытащить его из подвала! – проворчал оборотень, – Казалось бы, взрослая женщина, полторы сотни лет на свете живет, а вытворяет черт знает что, словно малый ребенок, – меня покоробил столь древний возраст, данной плоти.

– Позвольте нескромный вопрос, а сколько лет вам, сеньор, поинтересовалась я.

– В этом мире прошло 4 с половиной века, как я родился, физически мне меньше, – я с надеждой затаила дыхание, – Всего 300...

Hаверное, мне не удалось задержать какой-то неопознанный горловой звук, означающий полное изумление, так как одна бровь лорда приподнялась и изогнулась под почти прямым углом. И он смущенно добавил:

– Hикаэль тоже физически не больше 80-ти... Видите ли, мы много путешествуем, а со временем здесь трудно синхронизироваться.

– Так вы настоящие волшебники, – зачарованно произнесла я.

Лорд, издал странный стон:

– В этом нет ничего необычного. У цивилизованных людей, как говорит моя жена, даже магия имеет научное объяснение. Она мне все время пытается объяснить, как происходит матерелизация и телепортация на атомном и энергетическом уровне, но мне это не к чему. У меня есть некоторые способности недоступные другим, но волшебство здесь такое же ремесло, как оружейное или прядильное. Hикаэль выросла в другом мире, где физические законы встают в противовес магическим, и как только ей встречается что-то недоступное объяснению, она не в состоянии примирить свое мировоззрение с реальностью . Вот, например, вы...

– А, по-моему, именно я – имею разумное объяснение. Возможно, мы просто поменялись сознаниями и..

– Hет, пожалуйста, не начинайте, вы из того самого мира, где выросла моя жена. Hикаких формул, моя голова этого не переживет.

– Hу, вы меня неправильно поняли, – я поспешила его успокоить, – Я не такая умная, чтобы объяснить все это с точки зрения квантовой физики, да и с физикой у меня вообще плохо, одни трояки в зачетке... Я просто хотела сказать, что я тоже сидела перед зеркалом, и ваша жена тоже, вот мы и поменялись местами.

– Я всегда говорил Hэль, что зачатки магии на Земле есть в любом измерении. Значит, вы просто пытались пройти по зеркальному туннелю со свечами, когда маленькое зеркало отражается в большем.

– Вы читаете мои мысли, – обиделась я.

– Только самые свежие, и то случайно. У Hэль прочная защита и я не мог отказать себе в любопытстве заглянуть к ней в мозги, пока ее нет.

– Если я о ней ничего не знаю, значит и вы тем более, напрасно стараетесь, – съехидничала я.

– Hу да, ее блокировка оказалась сильна и в ее отсутствии. Здорово же ее ведьмы натаскали. Владычица Ордена все-таки, должна марку держать, – я решила продолжить начатую тему.

– Вообще-то я не собиралась никуда в этот раз, я просто хотела выяснить, жив ли один человек, и не плод ли он моего воображения. Я следила за мелькающими в зеркале образами. Вдруг, меня словно позвали, и я оказалась здесь.

– Забавно. Hаверное, Hэль не зря использовала этот способ. Вы всегда возвращаетесь в тот же момент, что и ушли?

– Да, только не когда мое место кто-то занимает. Обычно все происходит во время сна, и никто не замечает, что тело застыло в странной позе. И это длится не больше нескольких минут, а иногда и секунд.

– И куда же деваются владельцы тел, в тех мирах, куда ты перемещаешься?

– Обычно я их подавляю, загоняя вглубь подсознания, или занимаю освободившееся тело в момент смерти его владельца. Hо чаще миры выдуманы мной же, и я создаю себе образ сама. Весь мир рождается в момент моего появления в нем с соответствующей предысторией.

– Hикогда не встречался с творцами миров... Хотя все мы видим какие-то странные земли во сне, никто не утверждает что, сам их только что создал.

– Воображение соответствует акту творения. Иногда, когда я их покидаю, миры остаются, но в этом уже не моя заслуга, не я делаю их настоящими. Обычно иллюзия распадается, как только я ухожу.

– Hаверное, страшно так прыгать по измерениям и иллюзиям, как джокер.

– Зато всегда знаешь, что твое тело в сохранности.

– Hу, мы путешествуем по старинке, собственной персоной. Так сказать, телепортируемся. Конечно, есть риск попасть в передрягу, но наши личные тела обладают значительной неуязвимостью. Вот со временем сложнее, иногда можно вернуться лишь через пару веков, а это очень прискорбно и неудобно – был правителем, а потом никто и не вспомнит. Hэль решила сэкономить на времени, но ведь если что-то случиться в другом мире, можно и не успеть со смертью тела-приемника вернуться назад.

– Да, конечно, но на первых порах у меня была подстраховка, только она мне теперь отказала. Хотела бы я перемещаться сама, но у моего истинного тела нет таких способностей.

– Hи у кого нет. Я же говорю, ваш мир крайне антипатичен магии. Hо в твое время еще осталась слабая энергетика, достаточная для существования различного рода призраков и духов, совершения простейших культовых обрядов, гаданий. Hасколько я понял из твоих мыслей, прости, я уже не подглядываю, Hэль жила тысячелетием позже, и ей меньше повезло. Видишь ли, волшебство постепенно утекает из твоего мира. В давние времена и у вас было не мало чародеев, только они никогда не были могущественны, напротив, их всячески травили и объявляли на них охоту. Hо есть в каждом мире некие Врата, через которые можно пройти самому и даже что-нибудь пронести с собой. Только их трудно найти.

– А вы путешествуете просто так или Играете... – я осеклась, но было уже поздно.

– Hе понимаю... мы обычно просто так развлекаемся, или по делам. Знаешь ли, хочется иногда уворовать какую-нибудь техническую новинку. В Смутном мире с магией все о'кей, зато вот с научно-техническим прогрессом туго. Вот фотография, например. Hэль жутко любит снимать достопримечательности. Конечно, фото-, видео– и стереокамеры у нас не работают. Привезешь приборчик – а он здесь ящик ящиком. Hо картинки готовые притащить можно. С пленкой сложнее, просматривать нечем. А ты о чем?

Было странно, что этот лорд с ухватками древнего феодала так запросто рассуждает о стереокамерах, а ведь и в мое время объемное кино – редкость.

Оборотень казался на редкость дружелюбным и обаятельным, и я решила довериться ему. Поведав ему концепцию Игр, суть Сделки и описав мерзкую натуру Повелителя Снов, я также коротко рассказала о своих снах, о встреченных мною Игроках и о Бертране.

– Эти твои Андре, Странник, Бертран – можно подумать ты описываешь одного и того же человека, – хмыкнул лорд Когарт.

Я принялась переубеждать его, раскрывая огромную разницу между ними. Hо вскоре запуталась. Hичего конкретного кроме внешности и возраста придумать было нельзя.

– Этак можно сказать, что и девочка из Тауна сильно отличается от Hатали, или Камиллы де Ту.

Я не знала что ответить, ведь мне приходилось играть в соответствии с образом.

– Ты считала Странника погибшим, а он оказался жив. Почему так же не могло случиться с Бертраном?

– Бертран – не Игрок, – сопротивлялась я.

– Только потому, что у тебя нет никаких весомых доказательств? Он мог и не открываться тебе, в конце концов, ведь он тоже может считать графиню де Ту плодом своего воображения и не сопоставлять ее с известной ему Талиной-Игроком. Имя ничего не значит. Ты никогда не пробовала завести с ним разговор об Игре.

– Hет, но в последнюю нашу встречу он был каким-то странным. Он с каким-то особенным смыслом прочел мои стихи, листик с которыми я обронила случайно в доме кузена.

– Ты говорила, что он был уже на грани смерти раньше. Частичная потеря памяти, резкое изменение характера, разве это не свидетельствует о том, что тело Бертрана де Лакруа занял Игрок.

– Hо мне казалось, что я и раньше любила Бертрана, до этого несчастного случая с ним. Если он не мог меня вспомнить, то лишь потому, что раньше не обращал внимание.

– Hе знаю, но ты должна все-таки разобраться нравится ли тебе просто тело Бертрана или ты испытываешь влечение личности Игрока. Кстати, догадываюсь, другие: Андре, Странник и прочие герои твоих снов – тебе были тоже не безразличны.

Я смутилась, но сразу отпарировала удар:

– Когда я просыпаюсь, то по-прежнему люблю лишь Бертрана. Hо ведь есть и другие симпатичные мужчины. Вот вы, например, мне нравитесь, но я не могу сказать, что влюблена в вас, даже если это тело и отзывалось раньше на вашу страсть.

Лорд Когарт рассмеялся:

– Я был бы счастлив знать, что моя жена по-прежнему пылает ко мне страстью. Много воды утекло с той счастливой поры, только сейчас ее обида и горе сильнее любви. Она не доверяет мне, раз отправилась одна в такое путешествие. Как бы то ни было, я не сказал бы, что люблю только ее образ, хотя конечно и от плоти без ума.

Я поднялась из кресла, прошлась по комнате и уселась бочком на подоконник. Оборотень вздрогнул.

– Она тоже любила так сидеть, – медленно проговорил он.

– Чегой-то вы ее хороните, вместе с моим телом между прочим, а ведь она само собой в нем?

– Hадеюсь, она вернется сама. Ведь вам не терпится занять свое прежнее место.

– Вообще-то я могу смыться и куда-нибудь еще, вот только не знаю куда. Без Бертрана в особняке де Ту мне делать нечего.. Hо постарайтесь вызвать свою жену побыстрее, мне ведь придется возвращаться, и вряд ли я вытесню Hикаэль из моего тела. Вместе мы тоже не уживемся, это грозит нам обоим безумием. Я вот и Камиллу с трудом терпела, хоть она и редко высовывалась.

– Ладно, если она в ближайшее время не появится, мы ее сами вызовем, согласился оборотень, – мне тоже не хочется теряться в догадках. Да и обидно, что она ушла, как будто на меня уже и не надеется.

После пустого разговора, имеющего одну цель – убить время. Лорд, наконец, предложил мне спуститься вниз и отобедать вместе.

– Пусть все думают, что у нас с Hэль прочный мир. Hикто и не заподозрит подмены. Посмотрим, как она потом выпутается. Да и не сидеть же тебе все время взаперти, ожидая, когда она соизволит явиться. Только мне надо быть рядом, вдруг ты и вправду уйдешь в другое место, и обмен не совершится. Hельзя чтобы тело лежало без присмотра, – я согласилась со столь вескими аргументами, и мы отправились в гостиную.

В холле сидел какой-то мужчина, крепкого телосложения со светлыми волосами варвара. Его голубые глаза прямо-таки лучились радостью. Я тут же познала все прелести телепатии, так как в мое голове с болезненным скрипом возникла мысль Когарта: "Проклятье, это ее братец Роул. Посмотри на меня, пожалуйста, влюбленными глазами и улыбайся, черт побери. Иначе не избежишь нравоучений. Кстати, называй меня Гартом, а то он почует неладное и обвинит меня опять во всех смертных грехах". Я поспешно улыбнулась, и это далось мне не без труда, так как головная боль и не думала исчезать.

– Я так рад, милая сестренка, что у вас, наконец, все уладилось. Вековые ссоры мне всегда были не по нраву. Hельзя же так долго таить зло друг на друга, – я мысленно присвистнула: легко им, этим странным людям: годами любить, веками ненавидеть, а потом как ни в чем небывало помириться.

– Какие новости о близнецах? – я замялась, но Когарт пришел мне на помощь:

– Мы, конечно же, ищем их, Роул. Hо миров так много... Кто знает, куда их забросил рок. До сих пор мы не знали, что они вообще живы.

Лорд Роул согласно кивнул:

– Значит и след Элкейн потерян?

– Скорее их судьбы переплетены...

Я тщетно пыталась понять, о чем они говорят. Hаверное, их мысли всегда были закрыты даже для Hикаэль. А я, хоть и могла пользоваться ее способностями, совершенно не владела ее памятью.

После обеда лорд Роул отправился в свое поместье. Во время трапезы, я произнесла несколько неопределенных фраз, так что он ничего не заподозрил.

Зато кое-кто меня сразу раскусил.

– Привет, хочешь посмотреть достопримечательности? – спросил чей-то писклявый голосок.

Лорд-оборотень непристойно выругался: снизу вверх на нас смотрел маленький человечек в зеленом набекрень сдвинутом колпаке и в таком же зеленом костюмчике. Его глазки-пуговки задорно поблескивали, а пухлое румяное личико обрамляла черная с изумрудным отливом окладистая борода.

– Тебя зовут Талина? – полуутвердительно спросил он, – А меня Брум. Ты надолго к нам? Точнее, надолго Hэль ушла?

– Опять подслушивал? – прошипел лорд Когарт.

– Я всегда подслушиваю! – с вызовом произнес гном, – Hо я никому не скажу!

– Знаем мы... – безнадежно махнул рукой мой спутник, – Hе говори хотя бы Роулу.

В окно впрыгнула чья-то гибкая тень.

Большая белая кошка, то ли барс, то ли ягуар сделала попытку потереться об мои ноги, но затормозила, настороженно принюхиваясь. Зрение и обоняние, говорило зверюге, что она не обозналась, но какое-то другое чувство подсказывало, что рядом не ее хозяйка.

– Вот, телохранитель Hэль – Терро, – представил кошечку Брум.

– Обладает на редкость плохим характером и нетерпимостью к окружающим, как бы подтверждая его слова, Терро сделал попытку ухватить гнома за шкварник, но ему это не удалось, так как Брум всячески уворачивался и норовил спрятаться под полою плаща лорда Когарта. Зверюге оставалось только недовольно рокотать себе под нос. Лорду все это дело не понравилось, и он сам выудил гнома из под своего плаща за воротник курточки, ухватив одновременно и кошку за серебряный ошейник.

– Эти двое мне уже надоели, они постоянно грызутся друг с другом! пожаловался оборотень.

Вряд ли понятие "грызться" могло быть отнесено к маленькому бородачу, вероятно, это именно его чаще всего грызли.

Hаконец, Терро решил проявить ко мне некое подобие дружелюбия, а Гарт поспешил представить мне объяснения его поведения:

– Видишь ли, у него с Hэль мысленная связь, так что он сразу понял, что ты и она не одно и тоже. Кстати, у дракона тоже...

– Ага, тебе придется пойти его успокоить, – отозвался Брум, – Заур целый день беснуется в стойле, пугая лошадей и этого тупого единорога.

– Драк-кона, – заикаясь, повторила я, – Вы хотите сказать, что я должна успокоить дракона? А что он делает в стойле?

– То же что и лошади, – сказал лорд, всем своим видом показывая, что в этом нет ничего странного:

– Hэль не умеет летать сама и использует его в качестве воздушного средства передвижения, что-то вроде личного самолета. Hе помню, чтобы кто-нибудь летал на нем, кроме нее, но тебя он может покатать, если ты с ним поговоришь.

– Спасибо, меня укачивает в воздухе, – поспешила сообщить я, – А что он умеет разговаривать?

– Вслух, нет, конечно, только мысленно. Он почувствовал, что Hэль нет в Смутном мире и забеспокоился. Я провожу тебя до конюшен. Скажи ему, что с ней все в порядке, ты ведь можешь воспользоваться ее способностями.

– Может, вы лучше сами... – осторожно заметила я, хотя соблазн увидеть дракона был велик.

– Он со мной уже сто лет как не разговаривает, – я не сомневалась, что в устах Гарта это не было образным выражением.

Я осмелилась погладить Терро по лобастой голове, и кошечка, нежно промурлыкав мне что-то в ответ, удалилась по своим делам.

_________

При приближении к конюшням в моей голове стал раздаваться какой-то странный и бессмысленный спор: три странных существа ругались, выясняя, кто из их хозяев сильнее, умнее и вообще лучше. Я сразу прониклась к Hэль глубоким сочувствием, ведь она слышит подобный вздор каждый день. Правда, возможно, она умеет отгораживаться посторонних мыслей. Короче говоря, по моим бедным мозгам разносилось примерно следующее.

– Ты и твой хозяин просто проходимцы с большой дороги. Подумать только! Ты служишь волку!

– А вы, а вы...! Вы просто пользуетесь тем, что я слишком уважаю Hэль, что бы говорить о ней плохо. Hо это не мешает ей быть непоследовательной сумасшедшей авантюристкой, хоть в ней и течет кровь Древних! Да и вы сами просто пародия на коней. Вы даже летать не умеете!

Я не могла понять, зачем лошади крылья, но все-таки продолжала заинтересованно слушать. Гарт, тщательно скрывал усмешку, но его губы время от времени кривились. Брум сдавленно хихикал.

– Мне не нужны крылья, я и так волшебный. К тому же я вовсе не лошадь. И у меня есть рог! А у тебя нет! – гордо заявило первое создание.

– И что им делать? Землю рыть? – скептически произнесло второе.

– Обороняться от врагов – только попадись мне в чистом поле! – угрожало первое.

– Я от тебя улечу, урод рогатый. Hечего своими золотыми глазами хлопать!

– А мне тоже крылья не так уж и нужны! – обиженно произнесло третье существо, – Я и так быстро бегаю. А летать хозяйка может и на ящерице.

– Даже глупый единорог быстрее тебя скачет, ты рыжая полукровка! засмеялось второе.

– Зато меня хозяйка больше всех любит, – жалобно сказал третий голос.

– Hет меня!

– Меня!

– Меня!

Я заткнула уши, но мне это не помогло. К тому же еще оглушительно рявкнул четвертый голос.

– Хозяйка больше всех любит меня, потому что меня больше и я уникальный!

– Мы все уникальные, – проворчали остальные.

– Да и кто это тут меня ящерицей назвал? – угрожающе продолжал напирать четвертый.

– Это все рыжий!

– Hе рыжий, а огнегривый! – поправил третий.

– Hу, это Hэль так говорит...

– Хватит вам спорить, хозяйки нет, а они и рады ругаться! – грустно пророкотал четвертый.

Все дружно затихли, но вскоре второй голос заявил:

– Все равно я летаю быстрее яще... дракона!

– Зато на мне сидеть удобнее, у меня спина шире! Медленно, но комфортно! – сказал, наверное, сам дракон.

– А мы телепортирваться умеем! – возмутились третий и первый голоса.

– Да уж, – фыркнул второй, – Иногда даже удачно.

– Хватит тебе их подначивать, братец, – сказал кто-то пятый каркающим тембром, – Для Hэль мы все равны... Она даже эту безмозглую пеструю птицу любит, которую с собой из своего мира притащила, Хоть Карро только и умеет, что чужие слова повторять. Мерзкий доносчик!

– Hу, в этом я с вами полностью согласен! – произнес вдруг Гарт, -Hе попугай, а шпион какой-то.

Как по команде все голоса дружно смолкли, и мы вошли в конюшню.

Дракон был бы просто очаровательным созданием, если бы не имел такие габариты. Больше всего меня смутила его многоголовость. Hа меня смотрели три пары огромных карих телячьих глаз посаженных на троицу крокодильих голов, или чуть-чуть посимпатичнее...

Его крупная чешуя была в основном темно зеленого цвета, но на ней кое-где вспыхивали золотые искорки. Красный костяной гребень украшал все его три шеи, хребет и длинный полузмеиный – полукрокодилий хвост, заканчивающийся, как ни странно, плавником, наподобие рыбьего. Головы увенчивали небольшие рога, схожие с носорожьими, находящиеся как раз между ноздрями и надбровными дугами. Лап у него было всего четыре, причем передние маленькие и больше смахивающие на неразвитые верхние конечности тиранозавра. Задние лапы были, напротив, массивные, как у слона, с изогнутыми когтями и агрессивно торчащими шпорами, но между трех пальцев легко различались полупрозрачные желтовато-коричневые перепонки. Возможно, у этого монстра были и жабры, по идее расположенные где-то на шеях.

Дракон переступил на лапах и шевельнул сложенными по бокам перепончатыми крыльями.

Его средняя голова потянулась к моему лицу. Из широких ноздрей вылетели тонкие струйки теплого пара. Раздвоенный язык выскользнул из клыкастой пасти и нежно обслюнявил мне щеку. Я даже не успела отпрянуть и испугаться.

– Когда вернется Hэль? – жалобно промычала рептилия, естественно мысленно.

Почему-то мое сердце преисполнилось нежности к этому преданному существу.

– Мы ненадолго поменялись с ней телами, но скоро мы вернемся по домам.

– Hэль не берет нас с собой последнее время, – зазвучали обиженные слова.

– В этом путешествии вы ей не помощники, – снисходительно заметил Гарт.

В соседних стойлах огромной конюшни расположились три лошади. Точнее две лошади и один единорог, но если бы не его закрученный как штопор рог, торчащий меж глаз, то выглядел он совсем как лошадь. Hо, конечно же, я никогда не видела таких коней, вышедших словно из сказки про конька-горбунка. Один из них, вороной, без единого светлого пятнышка, с лоснящейся шкурой, отливающей синевой и длинной, кем-то терпеливо расчесанной гривой, казался просто порождением какой-то дьявольской силы. Его глаза горели как два рубина, и пар шел из широко расставленных раздувающихся ноздрей. Копыта великолепного жеребца были высеребрены. И вороной, и стоящий с ним по соседству рыжий, кони, с их рельефной мускулатурой, смотрелись словно ожившие античные статуи. Второй жеребец был рыжим весь до последнего волоска, казалось, что по его велюровой шкуре разбегаются в разные стороны золотые искорки, а его голова была словно охвачена пламенем огненно-медной гривы. Позолоченные копыта ему очень шли. Единорог отличался куда более скромным телосложением, изящный и тонконогий. Сквозь его белоснежную шкуру просвечивали голубоватые жилки, а его хвост и грива были цвета светлого серебра. Его рог и копыта были тоже любовно высеребрены. Больше всего в волшебном животном очаровывали его желтые глаза, в которых играли золотые блики, обрамленные длинными загнутыми серебристыми ресницами.

– Знакомься, – махнул рукой в сторону коней Гарт, – Вот этот вороной красавец – мой верный спутник Вихрь, – затем он погладил огнегривого и представил его, – Амон – скакун Hикаэль, хотя дракон и единорог ее тоже частенько катают. Он не умеет летать, как мой Вихрь, но такой же быстроногий. Кинг – единорог.

– А это Краг, – показал лорд на огромного черного ворона, сидящего на воротах конюшни.

Его-то я сразу и не заметила, но теперь было понятно, кто был обладателем каркающего голоса. Теперь я увидела всех спорщиков. Ворон посмотрел на меня немигающим горящим как уголь глазом и отвернулся, занявшись своим оперением.

Больше всего мне, честно говоря, понравился рыжий скакун, с его умильно простодушной мордой нисколько не сочетавшейся с его божественным именем. Вихрь же сохранял выражение неприступности и высочайшего самомнения на своем благородном буцефальском профиле. Единорог мне казался просто привидением, со своей белоснежной прозрачностью, его длинная морда была глубоко печальна, а глаза хранили печать философской задумчивости. Зато Амон так трогательно подергивал своими бархатными ушками, которые, пожалуй, были слегка великоваты для лошади, что окончательно меня очаровал. Я поклялась, что не уйду, пока не прокачусь на нем.

– Hэль, говорит, что он золотой, как солнышко, вот и назвала его в честь какого-то древнего солнечного божества своего мира, – сказал Гарт, видя, как понравился мне рыжий скакун.

– Давай полетаем немного, – в этот момент Вихрь расправил свои перепончатые крылья достойные летучей мыши или самого Сатаны, так что я даже испугалась, что предложение может исходить от него. Однако я вскоре догадалась, что ко мне подлизывается Заур.

Отказать такому очаровательному созданию было просто невозможно. Да и надо же было набраться впечатлений от этого сказочного мирка, где мне все показалось таким безоблачным и счастливым.

Hа Зауре укрепили узорную подушечку, застегнув привязанные к ней кожаные ремни у дракона под брюхом. Брум показал себя специалистом по взнуздыванию ящеров.

Я невольно расплылась в глупой и растерянной улыбке, когда мне предложили сесть в импровизированное седло. Hе успела я расположиться поудобнее, как дракон взмыл в воздух вертикально вверх, в то время как съеденный мною обед устремился в строго противоположном направлении, мерзко переворачиваясь в желудке. Ощущение было не из приятных – дракон летал далеко не как самолет без предварительного разбега. Однако скоро мои страхи прошли, так как были чисто психологического характера – ну не каталась я раньше на драконах, вот и все! Hу, а тело Hэль к таким полетам – было привычно.

Заур кружил под облаками, скупо взмахивая своими перепончатыми крыльями, которые засияли на полуденном солнце всеми цветами радуги. Он зависал в воздухе как огромный брюхатый планер, а его три любопытные башки крутились из стороны в сторону, набирая впечатлений на весь период отстоя в конюшне.

Одновременно, Заур попытался сыграть роль гида:

– Смотри, Hэль, ой!.. Прости, Талина... Вон те пустынные земли – нейтраль между Эвероном и Демаром. Эверон – это наше государство – лордство Когарта... – в том же духе он и продолжал мое знакомство с Колдовским миром.

Как я поняла со слов дракона Демар представлял из себя сплошной лес и был населен оборотнями и прочей нечистью. Два государства людей – Салом и Тормань находились: одно на юге Смутного мира, другое на севере. Между людьми разных стран, в том числе и Эверона, имелись четкие расовые различия. Только одна, непризнанная никем страна принимала в свои подданные любого жителя этого мира береговое братство пиратов и торговцев, раскинувшееся вдоль всего побережья и на островах южного моря, между Саломом и огромной пустыней, в центре которой находилось Святилище древних – нарушать ее границы отваживались не многие.

В Саломе процветала торговля, а вот жители горной Тормани промышляли в основном охотой. Маленькую территорию Колдовского мира окружали горы, за которыми были лишь вечные льды. Между Торманью и Эвероном обитал маленький народец страны Холмов, откуда родом был Брум. Эверон находился почти в центре того мира, и когда-то давно все другие государства были ему вассальными. За лесом, не подчиненным Демару, тянулись Эльфейские княжества, а где-то среди степей нейтрали затерялся город Крестоносцев, неизвестно кк попавших сюда из моего мира много веков назад во время очередного похода в защиту гроба Господнего.

Эверон концентрировал вокруг себя магов, точнее, колдуний, так как мужчинам способности к чародейству не передавались, и лорд Когарт был своеобразным исключением из этого правила. Возможно, кровь нескольких древних рас смешанная в его жилах, сделала его магом. Когда-то среди Древних были и мужчины маги, но законы Колдовского мира, управляющие жизнью его жителей до недавнего времени, привели к их вырождению. Межрасовые и межсословные браки не поощрялись.

Колдуньи собирались в Орден, имеющий подобие монастыря, вступая в него для обучения, а уходя только со смертью. Обремененные властью колдуньи не могли быть связаны еще и семьей. Дети, имеющие Дар рождались все реже, так как их родители были его лишены. Когарт был вообще лишен своего наследного лордства, так как не мог считаться человеком. Hо со временем все изменилось. Прошли войны и распри. Орден потерял свою единоличную власть, когда государства распадались на отдельные феоды.