Текст книги "Черная Хозяйка Проклятого Озера (СИ)"

Автор книги: Наталья Касаткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Всадников было двое, и на одного из них я едва взглянула. И так понятно, что это замотанное в кучу слоев одежды тело может принадлежать только графу Бордену. Даже его лошадь, казалось, вовсе не хотела ко мне приближаться – гнедая кобыла уныло повесила уши и отставала от белоснежного товарища на несколько метров.

Жеребец же герцога Нордена уверенно нес своего могучего всадника через метель, по цвету сливаясь со снегом, словно сам из него и состоял. Развевалась на ветру грива, сильные ноги словно не замечали сугробов, и герцог сам казался сказочным существом, верхом на таком красавце. Мистер Зима. Дед Мороз.

Вот зря я об этом подумала, особенно вспомнив праздничного старца. В результате герцога встретила ухмыляющаяся ведьма, что окончательно привело его в отвратительное настроение. Улыбку я спрятала очень быстро, но Его Светлость оказался очень глазастым.

– Вы решили умереть сегодня, леди Нойр? Я недостаточно ясно объяснил вам, что жители моих земель неприкосновенны?

– Жители ваших земель оставляют умирать жителей моих земель, не оказывая медицинск…лекарскую помощь.

– Здесь нет ничего вашего, эта земля находится на территории моего герцогства и издавна принадлежит нашему роду.

– Неужели? А я вот чувствую, что ваш род здесь не жалуют.

Чудище согласно взвыло пронизывающим порывом ветра, взметнув в воздух половину ближайших сугробов, отчего Шерман Норден на пару мгновений просто исчез из вида, а мне в тот же миг захотелось, чтобы старалось Чудище поменьше. Холодно, а я тут давно уже торчу. Что-то не слишком торопился герцог спасать жителей своих земель.

Староста Дагур же при приближении важных особ мгновенно растворился в снежной дымке, лишний раз доказывая, что быть ему старостой Лесной еще много лет, потому что ну где они еще найдут человека с таким тонким чувством момента.

– У нас болеет ребенок. Мне нужен тот, кто его вылечит. И я получу это так или иначе. – Окоченевшие ноги в старых сапогах, которые Арда сторговала для меня на рынке за пару рыбин, так и требовали говорить кратко и по делу.

– Вы не в том положении, чтобы угрожать или что-то требовать.

– Почему вы в этом так уверены?

– Да как вы смеете разговаривать с Его Светлостью в подобном тоне⁈ – подал голос наконец достигший нас граф Борден. – Вы ни на что больше не способны, вы пустышка, и живете только благодаря милости…

Как он бесил. Не меня, Чудище. Если бы я уже не знала, что они с герцогом какие-то там дальние родственники, я поняла бы это прямо сейчас. Похоже Чудище ненавидело каждого, в ком текла хотя бы капля крови этого рода.

Дальше все произошло очень быстро. Я стояла у самой границы, облезлыми носками сапог упираясь в невидимую линию. Обычно невидимую. А прямо сейчас воздух вдруг потемнел и замельтешил, словно на нас высыпали гору пепла, и на миг границу увидели все.

«Аааа!» – распахнул рот в крике граф Борден, а серая стена взяла и передвинулась вперед ровно на шаг.

Шаг, который я тут же сделала.

Первый раз за все время выйдя за прежние границы своей тюрьмы.

И мы дружно застыли на месте. Граф Борден так и не закрыл рот, и теперь смотрел на меня круглыми глазами, в которых плескался ужас. Глаза герцога Нордена превратились в серые щелки, почти скрывшись за ресницами. Я же думала, что, наверное, все же отморозила себе мозги, раз зачем-то добровольно выдвинулась со своей территории навстречу этой глыбе льда. Вот протянет сейчас руку и дернет на себя. И что? И конец!

Но отступать было поздно и сдать назад я уже не могла. Я это чувствовала всем существом – если сейчас проявлю слабость, мечта графа Бордена меня где-нибудь прирыть быстро осуществится.

От напряжения заболела голова, но я не отрывала взгляда от Его Светлости. Смотрела и смотрела, про себя отсчитывая секунды. Раз, два… десять. Ну скажи же что-нибудь. Ну хотя бы пошевелись.

Когда Шерман Норден шевельнулся, я лишь усилием воли не упала навзничь как по команде воздух. Я и забыла, какой он стремительный. Только что сидел неподвижно, и вдруг резкое и почти невидимое движение в сторону графа Бордена, и вот уже граф скинут с лошади одним мощным ударом и катается по снегу, держась лицо и подвывая: «Я же не знал, прости, не знал, что так получится, что она сумеет!..»

Сумеет что?

– Давно эта земля приняла вас как свою ведьму, леди Нойр?

А? Это так называется? Я прислушалась к Чудищу, сейчас очень довольному – эмоции герцога Нордена явно доставляли Чудищу большое удовольствие. «Ты думаешь, я твоя ведьма?», – спросила я, впрочем, сама уже понимая, что сейчас услышу. «Моя! Наша!» – в ответе Чудища звенело торжество, – «Так долго ждали!»

Спорить с Чудищем и доказывать, что я не ведьма, я и не подумала. Приняла земля и хорошо. Может, выбью нам какие-нибудь поблажки. Главное, чтобы не разочаровалось со временем, не получив желаемого. Что будет с нами, если Чудище решит, что ведьма ему досталась бракованная? Нужно будет выяснить потихоньку, чего именно ждут от своей ведьмы, и попытаться хотя бы что-то изобразить и хотя бы минимально соответствовать.

– Это имеет значение? – спросила я у герцога Нордена, так и не разрывая зрительный контакт. Мне казалось, если я моргну, он точно успеет на меня броситься.

– Я бы хотел знать, мог ли я это предотвратить.

«Надо было убить тебя раньше», – так и повисло в воздухе. Какие кровожадные люди в этой семье.

– Не могли, – сказала я скорее для того, чтобы утвердить в его голове мысль: поздно, дело сделано, а если они попробуют причинить мне вред сейчас, последствия будут непредсказуемыми.

Похоже то, что меня приняла Проклятая земля, давало мне неожиданное преимущество. Вон как трясется от страха граф Борден. И как дрожат от гнева крылья красивого прямого герцогского носа. Забавно, я так старалась всех убедить, что я не ведьма и совсем не опасна, а вышло, что это именно то, что меня защищает. Мой единственный шанс уцелеть.

– И если со мною что-нибудь случится… – Я многозначительно посмотрела на руку герцога, лежащую на рукояти меча. Нехорошо она там лежала. Пусть из-за перчаток этого не видно, но наверняка там костяшки побелели от напряжения, так вцепился. – Скажу прямо: то, что у Проклятых земель есть граница, это скорее жест доброй воли, а не отсутствие выбора.

Это была наглая ложь. Блеф чистой воды. Ни на что подобное Чудище никогда не намекало, и я понятия не имела, под силу ли нам такое масштабное расширение. Но ведь Его Светлость об этом не знает. Поэтому я бросила оценивающий взгляд на герцогский замок, словно уже готовилась выбирать там спальню, и снова уставилась в злые серые глаза с видом: вам решать, где я буду жить.

– Верните проклятие в прежние границы.

– Нет.

– Я предоставлю целителя.

– Спасибо.

– В обмен на возвращение территорий.

– Нет. Но я обещаю, что если вы поможете, Проклятые земли останутся на своем месте.

Вот чего пристал? Там шажочек всего тех территорий. И я бы вернула, если бы могла, но сейчас чувствовала, что к Чудищу по этому вопросу обращаться совершенно бесполезно. Оно злится, оно заведено успехом, оно хочет, что эти двое просто убрались отсюда подальше.

Герцог Норден развернул своего жеребца так резко, что только что вставший на ноги граф Борден отпрыгнул в сторону и снова свалился в сугроб. Глядя на удаляющегося всадника, я гадала, что же этот маневр означает. Это «да»? Это «нет»?

Ответ мы получили буквально через полчаса, когда взволнованный виконт Лавье привез благообразного вида мужчину лет сорока и принялся настаивать, чтобы и я позволила себя осмотреть, раз уж есть такая возможность, и Его Светлость отрядил к нам – небывалый случай! – аж своего личного целителя.

Виконт попутно воспевал доброту своего милорда, я же думала, что подобная щедрость объясняется недоверием – видимо, только этому магу герцог Норден мог позволить ступить на Проклятые земли и провести время в моей компании. Поэтому если у меня и была мысль свести знакомство и задать какие-то вопросы, от этих намерений пришлось отказаться. Целитель и так смотрел на меня исподлобья, будто ожидал, что я в любой момент начну склонять его перейти на темную сторону.

Само лечение заняло не больше десяти минут, и это был первый раз, когда я по-настоящему увидела магию. Реально увидела. От рук целителя исходил красивый золотистый свет, его так и хотелось потрогать, поймать рукой, задержать, пропустить сквозь пальцы, утонуть в теплом сиянии… Стоп! Я и сама не заметила, как подошла к кровати Перса совсем близко, зачарованная зрелищем, и пришла в себя только поймав настороженный взгляд мага.

Это что сейчас было? Они говорили, что Мелисса раньше была целителем, и потеряла дар, связавшись с черной магией. Но у меня-то откуда такая яркая реакция? От Чудища пришло недовольство, ему не нравилось, что я восхищаюсь каким-то посторонним волшебством. Постаралась его успокоить. Ну какие мне теперь золотые искорки? По статусу не положено.

Только вот так и казалось, что одна-две золотые звездочки все же осели где-то в самой глубине души. Ну что за ерунда? Я никогда не отличалась особо образным мышлением и буйной фантазией, а теперь необычные ощущения стали моими постоянными спутниками. Одно присутствие Чудища в голове чего стоит.

А Перс поправился. Не мгновенно, из чего я заключила, что магия – это скорее тоже работа, а не чудо, когда достаточно щелкнуть пальцами и все тут же получится. Но Перс уверенно выздоравливал, температура спала уже тем же вечером, а через два дня его и вовсе стало невозможно удержать в постели.

Весна же пришла неожиданно. Вот только что нас изводили метели, и мужчины ругались на ветер, гоняющий сугробы с места на место, как вдруг снег почернел – то тут, то там. Первые проталины, однако, никого не впечатлили, но вот когда на одном из солнечных склонов пробилась первая травка, зеленая и нежная, не выдержала Сейна.

– Весна-а-а. Дожили-и-ли, – рыдала она, пытаясь обнять этот клочок травы. – Нам вас Боги посла-а-ли, леди Хозяйка-а…

Тут она осеклась, посмотрела на несколько оторопевшую меня, сообразив, видимо, что Боги вряд ли стали бы посылать кому-то проклятую черную магичку, и заплакала еще горше. Глядя на Сейну казалось, что мы не пережили зиму, а только что узнали, что всем нам точно конец.

Нет, так дело не пойдет.

– Отставить слезы! – скомандовала я и пошла пересчитывать муку. Сколько-нибудь да сумеем выделить. На блины наскребем. И будем праздновать!

Отметить на самом деле было что, мне и самой не слишком верилось, что да, мы справились. Наш подремонтированный дом устоял на зимних ветрах, у нас не развалилась печь, мы не прибили друг друга в тесном замкнутом пространстве и худо-бедно наладили быт, а лично меня до сих пор никто не уволок на костер. Список достижений внушал, поэтому к делу я подошла с размахом.

На большой поляне прямо у границ наших территорий, там, где я планировала строить предприятие общепита – пусть люди привыкают, что в этом месте все время что-то происходит – мы разложили огромный костер.

– Что бы через него что делать? – изумилась Нирка, впервые услышав дикую идею скакать через огонь, но мгновенно ею загораясь. – А высоко прыгать? А разбегаться сильно?

– Кто как сможет, пусть так и прыгает, – сказала я, на ходу изобретая новые традиции. – Тут главное процесс. И огонь, который сожжет все плохое. На той стороне приземлитесь уже обновленными. Правильно встретить весну – большое дело.

Весну в итоге встречали так, что во время прыжков через костер пожаловала делегация от деревни Лесной.

Сначала мы варили уху, потому что блинами никто бы не наелся, а потом тут же принялись за выпечку, отчего запах вокруг стоял умопомрачительный.

Блины пошли на ура и на тарелках не залеживались – как только со сковородки снимался очередной ажурный кружок, за ним тут же выстраивалась очередь. И это без масла и без начинки. В очередной раз пообещала себе разбогатеть и нафаршировать людям приличных блинов. Но вкусная необычная еда и пузатая бутылка спиртного и так привела народ в хорошее настроение, отчего моя затея была воспринята куда с большим энтузиазмом, чем поначалу.

С хохотом, визгом и под общие аплодисменты, мы шли на второй круг – все, кроме деда Вигора, который все еще собирался с духом на первый заход, а Перс уже прыгал раз пятый, влезая без очереди и уверяя, что раз он болел, ему больше всего плохого нужно сжигать – когда заметили молчаливых, но ошарашенных зрителей.

– Это какой-то ритуал, леди Черная Хозяйка? – осторожно спросил староста Дагур, отважно подойдя к самой границе и деликатно опустив слово «черномагический». Но в воздухе оно так и повисло.

– Это обряд, – поправила я. – Вот сейчас уничтожим все дурное, чтобы не тащить его из зимы в весну, и будем жечь чучело. Тогда и посевная пройдет успешно, и урожай будет ого-го.

Под взглядом пораженного старосты я развела руки в стороны, показывая величину ожидаемого урожая, и кивнула на подготовленное чучело из соломы, тряпки для одежды которого мы собирали всем миром. Потому что у нас вся одежда – только чучел и одевать, но тогда самим ничего не останется.

Тем не менее, чучело красовалось юбкой в весёлый красных горох и старой кепкой деда Вигора, на которой дыр светилось больше чем собственно кепки, но издали это было почти и не видно.

– На хорошую погоду! – заорала я, воздев руки к небу. – На ласковое солнышко! На добрые дожди!

Тут моя фантазия истощилась, потому что по факту огородничала я первый раз в жизни и имела смутное представление о том, что же еще нужно растениям, чтобы как следует нас накормить. В нашем тесном жилище сейчас стало еще теснее из-за сколоченных деревянных ящиков с рассадой помидор и капусты, и Сейна каждый день вздыхала, глядя как вытягиваются тонкие кустики: «Вот будет потеплее, вот солнышко засветит, мы вас на улицу и высадим, потерпите», – так что текст для своего заклинания я сочиняла по мотивам ее общения с зеленью.

А солнышко вдруг засветило. Прямо как по заказу на следующий же день после нашего праздника установилась ровная теплая погода, последний снег исчезал буквально на глазах, и пришло время отложить работы на лесоповале и отправляться копать огород.

Только вот инструментов не хватало категорически. Виконт Лавье не поскупился и обеспечил нас вполне приличным количеством семенного материала, и даже картошку мы сумели сохранить и не съесть во время холодов, что я тоже само по себе приравнивала к чуду, но всем этим добром теперь нужно было достойно распорядиться.

– Леди Хозяйка, к тебе опять из Лесной, – прервала мои размышления Арда, и приглядевшись, я увидела у границы кряжистую фигуру старосты Дагура.

– Хороша погодка, – многозначительно сказал Дагур после всех положенных приветствий и поклонов, изрядно меня озадачив. Не вели мы с ним раньше светских бесед о погоде. Вот виконт Лавье регулярно пытался сравнить цвет моих глаз то с увиденным клочком голубого неба, то с яркими первоцветами, дружно украсившими лесные полянки. Но староста Дагур казался мужчиной основательным и не склонным к лирике и пустым разговорам. – Надолго ли?

Это он меня спрашивает?

– Ну… – неопределенно повела я плечом. Уточнять, в своем ли он уме, и откуда мне знать, не стала. Чтобы не спугнуть. Как ни странно, после истории с угрозами и ультиматумом за лекаря наши отношения с деревенскими не ухудшились, а даже наоборот.

Я столько времени пыталась выглядеть безобидно, надеясь успокоить мирное население, но похоже, только вызывала этим все большие подозрения. А теперь им будто даже легче стало, когда они убедились, что да, я ведьма, но если меня ничем не раздражать и вовремя давать то, что я требую, жить рядом вполне можно.

Чудно́. Знала бы раньше – изображала бы ведьму с первого дня.

– А если и мы такое же чучело сожжём, закрепится погодка-то, уродит землица? – продолжил Дагур, наконец проясняя ситуацию. Так вот в чем дело, они тоже хотят свой «ритуал на хороший урожай».

– Шансы есть, – обтекаемо сказала я, избегая однозначных обещаний. А то как пройдет завтра какой-нибудь ливень с градом. Но лицо сделала уверенное, чтобы не лишить энтузиазма возможного клиента. – Только чучело тут нужно не простое.

– Это ясно, – понятливо закивал староста. – А чем бы мы могли порадовать леди Черную Хозяйку для того, чтобы нужное чучело у нас появилось?

Вот одно удовольствие иметь дело с такими конкретными мужчинами.

– Тут дело не в моем удовольствии, староста Дагур, – я оглянулась на бескрайние просторы нашего будущего огорода. Невозделанного огорода. – Чтобы все получилось, нужно чтобы каждый двор в деревне принял участие и пожертвовал что-то, что относится к земледелию. Любую старую лопату. Совочек. Тяпку. Ведро.

– Грабли можно? Лейку? – деловито уточнил староста, и я дала добро, мысленно возликовав. Грабли! Почти предмет роскоши!

Тележка с садовым инвентарем прибыла уже к вечеру, и пусть был он далеко не новым, а местами просто ржавым и тупым, в наших обстоятельствах перебирать не приходилось. Поэтому довольная я возилась до позднего вечера, ваяя новое чучело и раздев для него еще пару человек, чтобы уже утром презентовать продукт заказчику.

Староста Дагур окинул чучело, которое получилось даже массивнее первого, одобрительным взглядом, и судя по шуму, который доносился со стороны Лесной, за урожай они принялись бороться в тот же день.

Я же некоторое время по утрам выходила на улицу с опаской – посмотреть, не шарахнули вдруг возвратные заморозки, которых так опасалась Сейна, не случилось ли еще какого-то погодного катаклизма.

Но нет, солнце светило исправно, поливные дожди приходили регулярно, и в результате такого везения мне удалось сбыть еще пару чучел окрестным деревням и перекрыть наши нужды в инструментах, в том числе и строительных, потому что я намекнула, что пилы, топоры и молотки тоже послужат делу, да еще и дополнительно помогут укрепить семейные очаги. И теперь я смело могла выгонять на огород хоть весь коллектив целиком, каждый смог бы чем-то вооружиться, да и с лесом работа пошла поживее.

А весна была прекрасна и на Проклятых землях. Все цвело и благоухало, дикие яблони утопали в розовой пене, а продолжая исследовать лес, я нашла и заросли вишни. Многочисленные полянки и луговины заполонили цветы, и на них слетались пчелы, прекрасно перезимовавшие к всеобщей радости – наши ульи мы проверили первым делом.

Чудище, понявшее, что я радуюсь всему цветущему, приводило меня тропинками то к одному месту, то к другому, только вот любоваться красотами времени совсем не было. Работы было столько, что хоть разорвись.

Хотелось одновременно и пахать поля, и копать погреб, и начать, наконец, возведение столовой-таверны. Внушительную груду льда мы закидали опилками, и она дожидалась своего часа в тени деревьев, вызывая любопытство прохожих. Таверну я собиралась строить у самой дороги, по которой все окрестные деревни добирались на рынок, и которая к тому же вела к замку Его Светлости. Отличное проходное место и возможность привлечь посетителей из разных социальных слоев населения.

Вход будет прямо у границы, пусть самые несмелые хоть в окна заглядывают, любопытство – двигатель торговли. Рано или поздно, но каждому захочется пощекотать себе нервы и сделать тот самый последний шаг, чтобы отведать ведьмовской еды. Мы и пытаться не станем выдавать таверну за обычное заведение. Наше заведение стоит на Проклятых землях, и мы сделаем это своей фишкой.

– Веранда, – твердо сказала я Зарену, который таращил глаза на мой рисунок, нацарапанный на клочке оберточной бумаги, принесенной с рынка. – Большая крытая веранда, где мы поставим столики и откроем летнее кафе. Не пугайся, кафе – это та же таверна, только эта часть будет на открытом воздухе. Вот эти деревья трогать не нужно, построим прямо под ними, и летом они дадут отличную тень. Будем в жару сидеть в прохладе, пить чай и глазеть на проезжающих. И они пусть на нас глазеют и завидуют.

Дело шло бы быстрее, будь у нас другие материалы, кроме древесины, но зато древесины той было на любой вкус и потребности. Расспросив народ о качестве леса, и том, как каждое дерево лучше использовать, я разработала рекламную стратегию. Не может быть, чтобы никто не соблазнился такой-то красотой по сходным ценам.

– Зарен, ты для бани липу выбрал? – спрашивала я, убедившись, что неподалеку есть кто-нибудь из деревни. – И осину? Шикарно будет. Ох и хороши досточки, светлые, красивые, не темнеют и не гниют.

– Отличный брус! – не уставала я нахваливать штабеля березовых бревен. – Теплый дом у нас получится.

– Из вяза полы сделаем, паркет выйдет роскошный, – словно просто для разговора поделилась я планами с виконтом Лавье в один из его обязательных визитов, видя, что и солдаты заинтересованно прислушиваются.

– А еще из него мебель можно, – вдруг пришел мне на помощь Чудрый. – Он гибкий, у меня отец из вяза такую мебель делал гнутую, стулья во-о-т с такими спинками.

Чудный изобразил в воздухе что-то вроде венского стула, и я с энтузиазмом подхватила:

– И мы сделаем! Нам для обстановки такие очень подойдут. Отец ведь наверняка тебя чему-то учил?

Будущий краснодеревщик смутился от всеобщего внимания и что-то замямлил, но это было уже не важно, главное, тему ценности вяза мы осветили хорошо.

– Столешницы будут из клена, – бодро проговаривал выданный ему текст Зарен, показывая нашу стройку старосте Дагуру, а для демонстрации возможностей ольхи мы просто сделали рядом с поднимающимся срубом таверны небольшую коптильню и приготовили рыбу на ольховых стружках. Запах стоял такой, что я сама едва не побросала работу и не искусала полуготовых лососей. Красная рыбка горячего копчения! Словно я снова дома, и мне доступны любые деликатесы.

И все получилось.

– А вот если другие люди, не здешние, захотят себе досок сосновых дом изнутри оббить… Что с ними будет? – осторожно спросил меня староста Дагур, явившись к нам почти под покровом ночи. Я уже практически спать легла, пришлось обратно одеваться.

– С ними будет только теплый дом с красивыми стенами, – твердо заверила я его.

– Но покупать что-то с Проклятых земель… Такого и мой отец не делал, и дед, а прадед…

– А зачем обязательно покупать? – не дала я старосте Дагуру углубиться в его родословную. – Можно поменяться. Если, допустим, мы вот здесь оставим доски, а утром найдем гвозди и стекло… – Начнем с малого. Пусть убедятся, что все в порядке, потом и деньги понесут.

И идея с обменом неожиданно имела успех. Обсуждая с Зареном, сколько товара нужно принести, чтобы получить желаемый пиломатериал, народ торговался напропалую и так увлекался, что все страхи словно забывались. Вот что с людьми делает азарт.

Так, постепенно, мы расширяли клиентуру. За Лесной потянулись другие деревни, один из солдат, приезжавших с виконтом, делал ремонт в доме матери, другой строил избу себе, потому что собрался жениться…

Через какое-то время приехал даже управляющий из графства Лавье и сухо сообщил, что ему поручено сменить паркет в нескольких залах. Сам мужчина при этом выглядел так, будто дал клятву не наступить на тот паркет ни ногой, но платил полновесными монетами, поэтому мне было совершенно все равно, подозревает он меня в намерении навести порчу через половые доски или нет.

И вот когда у нас появилась возможность получить недостающие материалы, я выбрала место под мой собственный будущий дом. Долго думать не пришлось. Конечно же, он будет стоять у самого озера.