Текст книги "Черная Хозяйка Проклятого Озера (СИ)"

Автор книги: Наталья Касаткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3

Чуть не помчалась к озеру или в лес, чтобы ругаться. Так и хотелось крикнуть: «Это нечестно, мы же договорились! Я тебе кровь давала!». А потом я подумала, повспоминала и поняла, что виновата сама.

Не зря предки придумали мудрость – не зная броду, не суйся в воду. Это точно та трава, озеро в ней буквально утопает, весь берег зарос. Никакие это не камыши, а какая-то жгучая гадость. Вот руками я ее не трогала, они и целы, а ногами отгребала, за что теперь и расплачиваюсь.

Пришлось найти палку потолще, чтобы раздвигать злющие заросли, и устраивать внеплановое купание. Вдруг жгучий сок на коже остался, да и вода в геотермальных источниках считается целебной.

Я уже брела к берегу, когда ноги вдруг коснулось что-то холодное и скользкое. От визга удержалась чудом, подумав, что местные обитатели не заслуживают такой экстремальной побудки. А потом меня осенило: рыба! Еда!

Выбравшись на берег, я немного обсохла и натянула чулки обратно прямо на саднящие раны, потому что травмировать народ таким зрелищем было нельзя. Или я вовек не уговорю их и близко к озеру подойти. И пошла искать рыболовную сеть. Или хотя бы то, что можно вместо этой сети использовать. И ничего не нашла! Никаких хозяйственных построек здесь не было, и если вдруг кто-то и являлся счастливым обладателей снастей, то держал их, видимо, под подушкой.

Но я хотела есть! У платья была двухслойная юбка, и я подумала, что без нижней вполне могу обойтись, она как раз подходящая, марлевая. Сначала ничего не получалось, я бороздила и бороздила мелководье растопыренной в руках тканью, причем рыбу-то я теперь видела, темные тени так и кишели рядом, время от времени издевательски задевая хвостами. Похоже, рыбу здесь никто не ловил, вот и развелась на воле.

Устав и запыхавшись, я принялась укорять озеро, взывая о помощи, ведь если я загнусь от голода прямо в первые дни, наше интригующее знакомство продолжить не удастся.

И дело пошло! Уворачиваясь от острых зубов, мне удалось добыть целых семь крупных упитанных щук и пяток карасей поменьше. По крайней мере, мне они казались именно щуками и карасями, но ручаться я не могла, это была первая рыбалка в моей жизни, а в магазине я обычно покупала не речную, а морскую рыбу.

Рассвет я встретила мокрой, встрепанной, но довольной, предвкушая завтрак. Сейчас как пожарю! Остальное отдам ребятам, может, у них и картошка есть, уху сварят.

Только вот и рыбу брать они отказались.

– Не обессудь, леди Черная Хозяйка, – сипел Зарен, пожирая мой улов голодными глазами, – но рыбу из Проклятого озера есть нельзя!

– А что будет? – уточнила я, поворачивая в котелке почищенную щуку. Масла ни у кого не было, поэтому плеснула немного воды, и рыба выходила тушеной, но с брошенной сверху веточкой мяты запах уже стоял убойный, и я сдерживалась из последних сил, чтобы не искусать ее полусырой.

– Конец, – траурным голосом сообщил Зарен и рубанул рукой себе по шее.

– Как скоро? Вот если к вечеру со мной ничего не случится, завтра вы на рыбу отважитесь?

– Так ты-то, леди Черная Хозяйка, эта… магичка. В озере купаешься, разговариваешь с ним. Рыбу вот тебе дали. Тебе поди и послезавтра ничего не будет. А нам точно хана.

Что рыбу мне дали это очевидно, не поспоришь, сама бы я с этой тряпочкой там до сих пор бродила. Но можно ли ее есть? На всякий случай послала мысленный запрос тому, кого я про себя окрестила Чудищем. В ответ получила какой-то комок раздражения и перевела его как: «Надоели идиоты». «Так ты дави поменьше», – ответила я Чудищу. – «Мы же тут от страха едва дышим».

– Тогда давайте рыбу продадим и купим других продуктов. Хлеба, сыра, картошки. Все, на что хватит.

– Так кто ж рыбу-то проклятую купит? – изумился Зарен.

– На ней ведь не написано. Рыба как рыба, ничем от других не отличается.

Все посмотрели на рыбу, даже дальние женские ряды подкрались, чтобы взглянуть, а какой-то ребенок заплакал, что тоже хочет рыбки, и это наконец сподвигло народ на действия.

– Я возьму грех на душу, – заявил огромный мужчина лет тридцати на вид. Высокий, широкоплечий, он возвышался даже над Зареном, который в свою очередь был совсем не миниатюрным. – Меня и в деревне еще не запомнили. Скажу, что в речке поймал.

– У такой бандитской рожи не купят, – усомнился женский голос.

– У любой рожи купят, дело только в цене. Но продешевить, конечно, бы не хотелось. А удочка есть у вас? – спросила я, думая о маскировке. – Можно взять ее с собой, сапоги намочить, одежду немного, будто вот сразу с рыбалки и на рынок.

– Так-то время подходящее, прямо сейчас вот и пойти к открытию рядов, – загомонил народ и включился в сборы. Мужчине, которого называли Рестом, с чьего-то плеча передали куртку, кто-то стягивал высокие сапоги, чтобы вручить их «рыбаку», а женщина, переживающая о преступной наружности Реста, внезапно вызвалась пойти с ним.

– Ради детей, – твердо сообщила она. – Называй меня тетей Ардой и не мешай. Я бывалоча и подгнившие помидоры быстрее всех девок расторговывала.

Коллега! Обрадовавшись, что народ немного зашевелился, я не стала мешать командной работе и с удовольствием позавтракала. И пусть к этой щуке зверски не хватало хлеба и кофе, жить сразу стало намного легче.

Уходящих на рынок Реста и Арду провожали всей толпой, наперебой давая советы, как себя не выдать, а я принялась за осмотр территории, и начала с дома, в котором, хочешь-не хочешь, а жить придется, под открытым небом долго не протянешь.

И все было еще хуже, чем показалось на первый взгляд.

– Сколько здесь живет людей? – спросила я у молоденькой девушки не старше семнадцати, которая осмелела настолько, что сопровождала меня поодаль, пока я обходила здание по кругу, измеряя его шагами. – И как тебя зовут?

– Нирка, леди Черная Хозяйка. А людей мы не считали. Двадцать? Тридцать? Я здесь всего несколько дней…

Голос девушки звучал осторожно, а глаза так и горели любопытством. Боевая, похоже, деваха, скоро совсем освоится.

Я прикинула, что шаг у меня сантиметров семьдесят, умножила на подсчитанное количество и задумалась – впихнется ли сюда тридцать человек? По всей видимости, придется сколачивать двухэтажные кровати, и вид внутри будет как у дешевой ночлежки. Но все лучше, чем тот ужас, что есть сейчас.

– А месяц сейчас какой, зима скоро? – По ощущениям, стоял самый конец лета. Утро теплое, но сдобренное толикой осенней промозглости. Трава и листья зеленые, но словно в самом последнем шаге от увядания.

– Двадцатый день августа, – вытаращилась на меня Нирка. А я вытаращилась в ответ, совсем не ожидая услышать такое родное и знакомое название месяца. Но удивляться особо было некогда, времени до холодов оставалось совсем мало. Интересно, какие здесь зимы? Минус десять и минус тридцать это две большие разницы.

Пока я изучала местность и прикидывала, за что браться в первую очередь, с рынка с победой вернулись «рыбаки». Деревня и правда была очень близко, сегодня, подойдя к пограничным столбам, я рассмотрела ее во всей красе. Минут пятнадцать идти, не больше.

Наши Проклятые земли располагались на возвышении, а деревня раскинулась в долине прямо под высокими каменными стенами огромного замка. Нирка сказала, что там живет герцог, а я подумала, что его, должно быть, бесит такое близкое соседство с неблагополучной территорией. Меня бы бесило.

Арда просто сияла, выкладывая передо мной три круглых булки хлеба, половину головки сыра и мешочек крупы. Вокруг было столько голодных глаз, что медлить я не стала, попросила принести самый большой котелок, какой у них есть и поставила его на огонь. Пока варилась перловка, решила первым делом всех пересчитать.

– Сейчас будем есть, берите миски, ложки, и давайте выясним, на сколько точно человек нам делить еду.

– Ты на всех будешь делить, Хозяйка? – не веря спросил Зарен, а у Реста так горели его черные глаза, что было понятно – было бы ему куда пойти, не видали бы мы тех денег за рыбу как своих ушей.

Отовсюду подтягивались люди, многих я видела первый раз. Явно не все поспешили вчера познакомиться с внезапной хозяйкой никому доселе не нужных земель.

– Мы все будем делить на всех, – сообщила я новый концепт. – Иначе нам не выжить. Теперь все будет коллективное. Колхоз! Сложим вместе все имущество, деньги, какие есть…

– Что за «кол…коз»? Это черная магия?

– Я не хочу!

– А у тебя что есть, леди Черная Хозяйка?

– Как это отдать деньги⁈

Народ загомонил хором, обступая кострище, и даже немного забыл, что я страшная ведьма.

– А у меня есть светлый ум и темная магия. – А что? Я уже кровью своей делилась, считай, темный ритуал провела. Главное сейчас продать себя как начальника, а уж что-что, а продавать я умела.

– Нам сейчас нужно просто пережить зиму. Тот, кто уверен, что сможет сделать это в одиночку, пусть выйдет вперед и похвастается.

Теперь все отступили назад, мрачно поглядывая друг на друга. Понятно было, что будущее страшит абсолютно всех. Всех, включая меня. Очевидно, что самой мне отсюда не вырваться и домой не вернуться. Я не маг, у меня нет ни знаний, ни способностей. И найти человека, способного мне помочь, я тоже не могу, мне не выйти из этой тюрьмы, а внутри маги не водятся.

Возможно, когда-нибудь у меня будет шанс на нужную встречу, но до этого шанса нужно дожить. Этим я и собиралась заниматься, только одной мне не справиться. Я не срублю дерево и не построю дом, я не смогу пойти в деревню, чтобы купить продукты и другие нужные вещи, и денег у меня тоже не будет, потому что заработать их здесь негде.

Поэтому все эти люди мне нужны.

Торопиться не стоило, и пока варилась каша, я дала всем время, чтобы обдумать ситуацию. Вот поедим и продолжим, на сытый желудок разговаривать точно легче, и настроение будет другим.

Раскладывая кашу по мискам, плошкам и тарелкам с отбитыми краями – у кого что нашлось – я подсчитывала членов нашего нового коллектива, и вместе со мной получилось тридцать четыре человека. Караул! С одной стороны, это много рабочих рук, но с другой – столько же голодных ртов.

Сыр я тоже поделила и подала пример: раскрошила свой кусок прямо в кашу и перемешала. Почти что спагетти с сырным соусом. А хлеб и так вкусный, пусть и темный, ржаной.

Ели молча и быстро, многие доставали тряпицы и заворачивали выданный хлеб про запас. Рядом с Зареном сидели тихая женщина и двое детей, девочка лет семи и подросток лет пятнадцати. Кроме них здесь оказалось еще четверо детей, а женщин было восемь, включая юную Нирку и Арду. Все остальные обитатели Проклятых земель были мужчинами в основном весьма разбойничьего вида, и я подумала, что это должно быть те самые каторжники, которыми пугал меня обвинитель.

– Итак, – продолжила я, увидев, что задние ряды, поев, норовят боком-боком скрыться с моих глаз, – мы объединим ресурсы и усилия, утеплим жилье, решим вопрос с пропитанием и переживем зиму.

– Никто на этих землях зиму не переживал, – угрюмо сказал Рест.

– Все когда-нибудь случается в первый раз. У нас получится.

– А кто не согласится делиться добром, того выгонишь, леди Черная Хозяйка? – с вызовом спросил заросшего вида мужик, больше похожий на медведя. Глядя на его потрепанный вид, никто бы не заподозрил, что хоть какое-то добро у него есть.

– Никого не выгоню. Места достаточно, живите, как хотите. Но вот этот дом теперь для тех, согласен работать сообща.

Все посмотрели на две развалюхи примерно одинакового вида и не нашли, что возразить. Выбирать тут было не из чего. Женщина, сидящая рядом с Зареном, подергала его за рукав и что-то горячо зашептала на ухо наклонившемуся к ней мужчине.

– Я согласна, я с тобой, леди Черная Хозяйка! – сказала Нирка, ничуть меня не удивив, по девушке сразу было видно, что такая охотно ввяжется в любую авантюру. – Только у меня ничего нет, кроме вот…

Чуть смутившись, Нирка достала из кармана зеркальце в красивом обрамлении, расческу, и помедлив, извлекла из-за корсажа полотняной мешочек с длинными серьгами.

– И еще несколько нарядов…

Лучше, бы, конечно, у нее была шуба, но по сравнению со мной Нирка и так богачка. Интересно, почему она сбежала из дома? Ведь явно же сбежала.

За Ниркой потянулись другие, неохотно, с сомнением на лицах, но люди доставали тощие кошельки и горкой выкладывали имущество. А тех, кто все же ушел, пряча взгляд, я не останавливала, для первого дня результат и так был неплохим. По моим прикидкам на мое предложение согласилось порядка двадцати человек.

– Поверю тебе, леди Черная Хозяйка, – с угрозой произнес Рест и вывалил на землю целый арсенал. Несколько ножей, короткий меч, арбалет, кастеты. Полезным из всего этого добра выглядел только небольшой топорик. Сучья рубить подойдет, жаль, сосну не свалишь. Ну и ножи на кухне все же пригодятся.

– Услышала тебя, Рест, – ответила я ему и посмотрела на Зарена, который так и стоял рядом, продолжая колебаться, несмотря на умоляющий взгляд своей спутницы.

– Внесем десять монет, – насупившись наконец решился Зарен, еще раз подтвердив тем самым, что врать не умеет совершенно. Теперь ведь любому понятно, что денег у него больше, чем он озвучил. – Ну и добра немного…

– Я Сейна, жена Барена, то есть…Зарена, – пробормотала женщина и густо покраснела.

– Зареном буду! – отрезал ее муж. – Все, кончился Барен, там, в Солодках остался.

Всхлипывая, Сейна рассказала, что муж ее претендовал на место старосты деревни, но подлый конкурент подставил его перед королевским сборщиком налогов и выдвинул условие: или они в тот же день покидают деревню, бросая все нажитое, или дни свои Зарен закончит на каторге.

Что ж, в Солодках потеря – у меня находка, такими кадрами не разбрасываются, там должен был быть старостой, здесь будет председателем. Зарена, однако, сразу карьерными перспективами я огорошивать не стала и просто осмотрела прилагаемое «добро». Оказалось, что и котелки, которыми я уже пользовалась, и все столовые принадлежности, и кресало, и большой топор, все это принадлежало хозяйственному семейству, которое условия негодяя выполнило, но сумело все же кое-что прихватить с собой.

Слушая историю Зарена, я машинально крутила в руках зеркало Нирки, а потом, поддавшись любопытству, бросила взгляд на блестящую гладкую поверхность. Батюшки! Даже хорошо, что раньше я не знала, как теперь выгляжу, иначе даже у меня наглости могло не хватить, чтобы занять здесь руководящую позицию.

Большие голубые глаза, пухлые губы, длинные чуть вьющиеся темные волосы. Тонкие ключицы, длинные ресницы и нежный румянец на щеках. Мне в этом году исполнилось двадцать девять, но той душечке, что я увидела в зеркале, от силы можно было дать лет двадцать.

Что же такое сотворила Мелисса, что ее настолько боятся с такой-то внешностью? Это же просто невинный цветочек, обнять, защищать, холить и лелеять. Просто чудо, что меня воспринимают всерьез. Вот что черная магия делает, действительно волшебство.

– Что ж, раз мы теперь вместе… – отошла я от шока и решила часто в зеркало не смотреться, чтобы не сбиваться с делового настроя. – Начнем прямо сегодня!

Глава 4

Начали мы с того, что переругались всем своим новым коллективом. Посчитав собранные деньги, я спросила у Зарена сколько это примерно в коровах, чтобы понимать местные цены и прикинуть, на что мы можем рассчитывать. Оказалось, что купить мы как раз можем ровно одну корову, и тут-то спор и разгорелся. Кто-то возмечтал о корове и отстаивал ее покупку до хрипоты, кто-то утверждал, что ни одно домашнее животное жить на Проклятых землях просто не будет.

– Сюда и собаки деревенские не заходят, и охотничьи стороной бегут, даже когда дичь для охоты герцога гонят!

– А прокормишь ты ту корову чем⁈

– А козу прокормим? – вмешалась я, думая, что все имеющиеся средства действительно глупо тратить на одну корову. А еще слова об охоте обнадеживали, раз в округе охотится сам герцог, значит, есть на кого, и мы тоже сможем добыть какое-то пропитание.

– Думаю, да. Если сено прямо сейчас начнем сушить и веток наготовим. Ой!

Говоривший тут же побледнел и закрыл рот обеими руками, и стало понятно, что если я не начну потихоньку побеждать людские страхи, косить то сено и ломать ветки придется мне. Так же, как и рыбачить и охотиться.

В итоге постановили купить одну козу, десять кур-несушек и зерна этим курицам на прокорм. Несколько литров молока на такую ораву – это, конечно, капля в море, но сварить кашу хватит, и детям по полстаканчика выделить. И яйца зимой будут просто роскошью.

Поняв, что прямо сейчас никого ни в лес, ни на озеро мне выгнать не удастся, я потребовала достать мне сеть или изобразить ее из имеющихся огрызков, которыми передо мной тут же потрясли, а потом отправила народ разгребать дом.

– Выносим просто все. Весь тот ужас, что вы называете матрасами, все подстилки, все лежанки, сносим все загородки и выметаем весь мусор. Остаться должны одни стены. А спать мы сегодня будем вот здесь, под звездным небом. И ничего с вами не случится! Я же буду рядом.

Вместе с Зареном мы обошли территорию и определили место под туалеты. Пяти кабинок должно было хватить, но начать нужно хотя бы с одной и срочно, потому что имеющимся узким и щелястым скворечником пользоваться было почти невозможно. Отрядив двоих мужчин копать яму, я пошла взглянуть на реку, о которой мне рассказали. В этой части своей тюрьмы я еще не бывала.

Река была не очень широкой, и по сравнению с заросшим озером, ее берега, лишь немного там-сям прикрытые невысокими ивами, казались лысыми. Зато они были глинистыми! Обрадовавшись, я попробовала поковырять склон палкой и помяла в руке добытый грунт. Очень даже неплохая желтая глина, грязная, конечно, с растительными остатками, но это можно исправить. Итого у нас есть и глина, и песок – штукатурь дом сколько угодно!

На наши земли река заходила лишь одним своим изгибом, а дальше мчала воды к замку местного герцога, и не найдя никаких отметок непосредственно на берегу, я спросила у Зарена:

– А тут как граница пролегает, тот берег еще проклятый или уже нет?

– Где-то посередине реки, леди Черная Хозяйка. Сам я не плавал, но у Чудрого есть челн, и он говорил, что как за середину заплывешь, сразу отпускает.

– Чудрый? – удивилась я забавному имени.

– Кличка такая, – смутился Зарен. – Они ж тут все…

Слово «каторга» повисло недосказанным, а Зарен нервно оглянулся по сторонам. Но никакие злые каторжники к нам не подкрадывались, только на противоположном берегу из-за кустов выглядывали несколько подростков с удочками в руках, и даже отсюда были видны их круглые испуганные глаза. Похоже, информация о поселившейся рядом злой ведьме пошла в народ.

– Знаешь, Зарен, долго мы так рыбу продавать не сможем. Скоро все узнают, что ее приносят с Проклятых земель и покупать, как я понимаю, не захотят. Поэтому я сейчас наловлю еще рыбы, а ты посади своего сына и кого-нибудь еще в лодку, пусть заплывают за середину, возьмут с собой пару рыбин и периодически их «ловят». И кричат при этом порадостнее, нужен хороший спектакль. И так каждый день, хоть и нудно. Пусть видят, что рыбу мы ловим в нейтральных здоровых водах.

– А они от этой рыбы правда не того?..

– Не того, ни этого. Ни они, ни вы. Ну будь ты мужиком, попробуй хоть одну!

Но на лице Зарена желания «быть мужиком» по-прежнему было немного, и я решила попробовать эту тактику с Рестом. Тот явно считает себя очень крутым, его должно зацепить.

После этого пришлось отложить дальнейшую разведку, и ругаясь про себя последними словами, закидывать в озеро сеть. Снять чулки среди белого дня я не могла, раны показывать было нельзя, поэтому пришлось так в воду и лезть, лишь скинув туфли, что настроения не повышало. Лавируя между жгучей травой, кое-как закрепила свой невод и плавала неподалеку, дожидаясь результата, смысла сидеть на берегу в мокрой одежде не было никакого, в горячей воде было гораздо уютнее.

Озеро же просить о поддержке не стала, не стоит дергать Чудище по пустякам. Все, что сможем делать сами, мы будем делать сами. Сегодня с утра и так показалось, что давление на мозги стало поменьше, уже не так хотелось рыдать каждую секунду и бежать сломя голову куда угодно. И на том спасибо.

– Необычная рыба-то, – сказал кто-то, когда я сгрузила на берегу свой улов. Много не брала, часть выпутала и отпустила на волю. Это пока наш единственный источник и пропитания и дохода, нужно использовать рационально и не браконьерствовать. – Про такую могут и не поверить, что в реке поймали, я там таких не видел.

– Значит, отложите их в сторону, сами съедим, на ужин, – сказала я, внутренне ликуя и не обращая внимания на кислые лица вокруг, потому что рыба подозрительно походила на небольших лососей. Не хотят есть мою любимую красную рыбку – мне больше достанется. – А сейчас работать!

Сын Зарена Перси и единственный в нашей компании пожилой человек, которого все звали дед Вигор, отправились на реку играть свои роли. Потом рыбу решили предложить местному трактирщику, ведь рынок был уже закрыт, а постояльцы есть хотят всегда. И только я направилась к дому, из которого уже слышался треск, выносили вещи и вылетали клубы пыли, чтобы занять у Нирки любой из ее нарядов, как ко мне подошел мрачный Рест.

– Там это, леди Черная Хозяйка, приехали к тебе. У границы стоят, кличут. Говорит, сестра.

Так и пошла, чисто русалка, с распущенными волосами – высыхая, они ложились на плечи крупными волнами и доставали почти до талии – и в мокрой одежде, облепившей тело. Ощущения неприятные, зато эффект могучий: так и не отважившаяся подойти к самой границе группка людей завидев меня ахнула и отшатнулась еще дальше.

– Что они с тобой сделали, сестра⁈ – заломила руки девушка, в которой я опознала ту самую рыдающую зрительницу из первого ряда, виденную мною на суде. Значит, сестренка, и помнится, ее зовут Кристин. Теперь – графиня Кристин.

Очевидно, что младшая, больше восемнадцати лет не дашь. Хорошенькая и с виду очень наивная, с такими же, как у Мелиссы огромными голубыми глазами, в которых снова стояли слезы. Верить первому впечатлению, однако, я не спешила, памятуя о том, как обманчива оказалась внешность самой Мелиссы.

– Ну тут все-таки Проклятые земли, сестра, а не курорт. Ты уже за моим телом для усыпальницы?

Сестра Мелиссы застыла, прижимая к губам белоснежный платочек, а мужчина рядом с нею так и взвился от возмущения и даже сделал пару шагов вперед.

– Прекратите оскорблять леди Кристин, графиня Нойр! То есть… прекратите и дальше мучить графиню Нойр, леди Нойр!

– Оливер… – простонала Кристин, протягивая к мужчине руки, а я наконец-то к нему получше присмотрелась, и в принципе, посмотреть было на что. Кавалер моей новой сестры оказался высоким, смазливым и кудрявым, только вот его синие глаза почему-то так и бегали по сторонам, словно он боялся встретиться со мною взглядом. Резонная боязнь черной магии или нечистая совесть?

– Уверены, что именно вы имеете право на подобные замечания? – Для верности я еще и бровь подняла, копируя нашего генерального директора. У Михаила Тарасовича был несомненный талант, стоило ему с определенным выражением лица спросить: «В самом деле?», как люди начинали каяться во всех грехах и ошибках, и тех, что уже совершили, и тех, о которых только подумали.

– Я ничего вам не обещал, леди Нойр, и в любом случае так поступить с собственной сестрой! Проклинайте меня, если хотите, но оставьте ее в покое! – Красавчик пошел красными пятнами и оправдал все мои подозрения. Похоже у нас здесь классический любовный треугольник, в котором Мелиссу оставили за бортом. Могла она из-за этого так взбеситься или баловалась черной магией просто по велению души?

Кристин теперь попеременно стонала то имя своего кавалера, то имя сестры, и было понятно, что сцену пора сворачивать.

– Я вас как раз в покое оставила. Уединилась на природе, начала новую жизнь. Чему обязана визитом?

– Я тебе вещей немного привезла, сестра… – всхлипнула Кристин, протягивая вперед небольшую сумку, которую держала в руках, и не успела я обрадоваться, как она добавила: – Платья твои любимые, шелковые…

Шелковые платья – это, конечно, предмет первой необходимости для человека, который буквально выкинут на улицу без ничего. Подозрительно вгляделась в юное личико – не издевается ли?

– Сестра-то у леди Черной Хозяйки, конечно ума не великого…

– Ну, что осталось то досталось.

Подтянувшийся народ столпился сзади и обменивался впечатлениями. Я их не винила, у нас здесь развлечений никаких, а тут целые гости. Рест же, по-прежнему почему-то злющий на вид, пересек границу, почти вырвал сумку из рук отшатнувшейся Кристин, исподлобья глянул на Оливера, отчего тот тут же передумал разговаривать, и, вытряхнув свертки, тщательно их осмотрел, будто опасался, что под ворохом ткани таится что-то опасное.

Прирожденный начальник охраны. А платья оказались действительно шелковыми, богато украшенными, и насколько я успела разглядеть, довольно открытыми – без рукавов и с приличным декольте. Самое то на рыбалку.

– Вот спасибо тебе, сестра, – сказала я ровным голосом. Ну а что? Это все равно лучше, чем ничего, и продать опять же можно. – И прощай.

На лице Оливера отразилось такое удивление, что я добавила специально для него:

– Узнаю, что обижаете сестру – а я узнаю – действительно прокляну.

Вот не внушает мне доверия этот тип, очень скользкий на вид. Не удивилась бы, узнав, что младшую сестру он выбрал именно потому, что ей легче управлять. Для пущего эффекта сопроводила свои слова зловещим жестом, но переборщила – шарахнулись от меня все, и свои и чужие.

Кристин еще что-то говорила, но я взяла у Реста сумку и пошла переодеваться в шелка, по пути разглядывая вышивку на лифе и прикидывая, как бы ее аккуратно спороть. Общения с родственниками стоит избегать, не хватало еще, чтобы кто-нибудь понял, что я не Мелисса. Как ни смешно, но зловещая репутация черной магички была моей единственной защитой. Пока люди думают, что я способна на любую гадость, они поостерегутся меня обижать.

К вечеру из дома вынесли все, и теперь он стоял, хлопая на ветру распахнутыми окнами, и казался еще более ободранным и страшным, а народ с потерянным видом бродил по поляне. Во второй дом не ушел никто, включая и тех, кто не примкнул к нашему коллективу. Я снова решила, что еда лучший помощник и мотиватор, и принялась за готовку.

С продажи дневного улова я поручила купить три куска мыла и зубной порошок, на остальные деньги взяли гречки и хлеба. Закипятила крупу, бросила оставшийся кусочек масла и оставила напариваться. Рыбу же снова пришлось чистить самой, народ по-прежнему отказывался прикасаться к ней и пальцем.

Да что там рыбу, даже найденные мною днем заросли душицы пришлось прореживать самостоятельно, зато когда по округе поплыл потрясающий запах – я разложила куски на дне котелка, присыпала веточками и немного прижарила, немного притушила – все мои усилия были вознаграждены сполна. Рыба действительно оказалась красной и вышла изумительной!

Сидя в вечернем платье у костра и уплетая рыбу, я чувствовала себя королевой, наслаждающейся яствами, когда подданным вокруг достались только каша и хлеб. Из тех, кто решил жить самостоятельно только пара человек тоже варила что-то неподалеку, причем дрова для своего костра – толстое подгнившее бревно – они явно притащили из-за границы Проклятых земель. Остальные неопределившиеся просто слонялись неподалеку и что-то жевали всухомятку.

– Рест, – позвала я мужчину, приступая к выполнению плана. – Вот смотрю я на тебя и думаю – ты ведь мало чего на этом свете боишься?

– Вообще ничего не боюсь, – предсказуемо насупился Рест.

– Отлично! Тогда ты, конечно, не побоишься съесть кусок вот этой очень вкусной рыбы? А то я много наготовила, одной не справиться, а все остальные точно струсят попробовать.

Вызов в темных глазах Реста сменился страхом напополам с почти ненавистью, ведь понять, что я загнала его в угол было нетрудно. «Ты уж не подведи», – попросила я Чудище, протягивая мужчине рыбу, чтобы у него и времени не было одуматься и решить, что жизнь ему дороже пацанской гордости. «Чтобы выжить мы должны здесь рыбачить и должны здесь охотиться, и лес рубить, и землю копать тоже должны. А иначе все или уйдут, или загнутся, и тебе снова станет скучно».

Рест проглотил кусок рыбы одним махом, едва выбрав кости, словно в омут с головой бросился.

– Вкусно как… – хрипло сказал он, и с жадностью посмотрел на котелок. – Раз уж я все равно…

«Не жилец», – так и читалось в его обвиняющем взгляде, поэтому я отдала ему всю оставшуюся рыбу и отправилась устраиваться на ночлег с чувством выполненного долга. Ноги все еще болели, но украдкой посмотрев на них, спрятавшись за кустами, я убедилась, что открытых ран нет. Значит, все скоро заживет.

А трава эта еще пригодится. Днем я обмотала руку тряпкой, и вырвав несколько кустов, разложила их сушиться. Сделаю порошок и проверю, сохранит ли он свои жгучие свойства. Одинокой девушке на Проклятых землях пригодится любое средство для самообороны.