Текст книги "Черная Хозяйка Проклятого Озера (СИ)"

Автор книги: Наталья Касаткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Он стоял очень близко. Теперь я могла рассмотреть его серые глаза с длинными прямыми ресницами в малейших деталях, но не имела никакого желания это делать. Как бы вернуть его обратно на лошадь? И как бы не взбесить настолько, что ему захочется тащить меня за границу прямо сейчас?

– Шерман! – испуганно крикнул граф Борден, вдруг забыв о субординации. – Не подходи к ней!

Любопытно. Они что, родственники? На друзей точно не похожи.

– Вот что мне интересно, леди Нойр, так это откуда такое красноречие и талант к лицедейству? Мне рассказывали, что на суде вы не проронили ни слова. Отчего же не показали свой спектакль там? Неужели потому, что перед теми, кто видел ваши преступления своими глазами, врать смысла не имеет?

Да уж понятно, почему молчала Мелисса. Она-то лично отвечать за содеянное и не собиралась, а что там будет дальше с ее телом и со мной, ее очевидно не волновало. Еще и выгоднее избавиться от старой оболочки с концами, чтобы никто и никогда точно не узнал, что она избежала наказания.

– Вы когда-нибудь пробовали прервать монолог графа Бордена? – спросила я, вспомнив, как упивался своей ролью обвинитель. – Конечно, для вас это проблем не составит. Но вот всем, кто не герцог…

– Да как вы смеете! – обрывая меня, заорал граф, а я только улыбнулась и развела руками. Мол, вот пожалуйста, смотрите сами.

– Вы лгунья, – отрезал герцог Норден, и еще несколько мгновений посмотрев мне в глаза, обратился к тем, кто так и стоял за моей спиной. – Уходите отсюда. Не ждите зимы, не затягивайте. На этих землях жить нельзя, это место проклято, вы же сами это чувствуете.

Чудище и правда давило, похоже, гости ему не нравились. Показалось, что даже широкие плечи герцога Нордена чуть-чуть поникли с тех пор, как он оказался по нашу сторону границы. А нечего было с коня слезать и устраивать тут свару!

Поняв, что встречу нужно быстренько завершать, пока не случилось еще чего-нибудь – вон уже какие-то подозрительные тучи собираются, а ведь вот только что облака были словно вата, белые и пушистые – я повернулась к визитерам из деревни, которые на наши разбирательства смотрели, открыв рот. И что обидно – совершенно бесплатно.

– Ну хорошо поболтали, познакомились, – сказала я им, помахав рукой. – Увидимся еще. Жду ватник!

И не прощаясь с Его Светлостью направилась к дому. Все эти разговоры о ватниках окончательно заставили меня замерзнуть, пора надеть что-то посущественнее бальных тряпок Мелиссы. Не то чтобы у меня был особый выбор, но одно из платьев я отдала Нирке, получив взамен вязанную кофту.

Нирка была счастлива, хотя в платье влезть и не смогла. Девахой она была, несмотря на юный возраст, высокой, видной, с широкой костью и приличными формами. Кровь с молоком. Я пообещала ей при возможности раздобыть кусок подходящей ткани и сделать в платье вставку.

Граф Борден что-то кричал вслед, со стороны герцога Нордена возражений я не услышала, а оглядываться не пожелала. Мне нужно было думать, как восстановить микроклимат в коллективе. Народ шел назад поникшим, и вид нашего полуразрушенного дома исправить настроение точно не мог. Герцог Норден знал куда бить, все теперь явно переживали за нашу будущую зимовку, и вера в успех испарялась на глазах.

– Два яйца! У нас первые яйца! – выбежала навстречу сияющая Сейна, пропустившая все веселье. – Пеструшка и… еще одна Пеструшка снесли по яйцу!

Куры, протестуя против своего переезда на Проклятые земли, до этого дня нестись решительно отказывались, хотя ячмень, съедающий приличную часть нашего ежедневного бюджета, пополняемого исключительно продажей рыбы, клевали исправно. И в каждый из этих дней, прошедших с покупки несознательных кур, кто-нибудь да подходил ко мне с паническим: «А я говорил, не приживется здесь животина!» Хорошо хоть Милка чихала на все, бодро жевала траву и давала молоко.

– Ура! – рявкнула я во весь голос, постаравшись, чтобы оптимизмом он просто сочился. – Лед тронулся… то есть, процесс пошел, ребята. Сейчас и остальные подтянутся!

И отпустило. Загорелись глаза, расправились плечи, Арда вытерла набежавшие слезы, Рест перестал выглядеть так, словно сейчас порешит всех нас своей лопатой. «А ты-то чего так разволновалось?» – спросила я Чудище, чувствуя, что дышать становится легче. «Подумаешь, герцог». От Чудища вдруг снова пришла волна гнева, и я поспешила замять неприятную тему. Может, у Чудища классовая неприязнь. Все имеют право на свои антипатии.

«Надо эти яйца другим курам показать, чтобы они знали, что нужно делать», – двинул оригинальную мысль Чудрый, и я быстро отправила всех на экскурсию к куриному загону заряжаться позитивом и воспитывать кур, придержав за рукав Перса. Мысли о жертвоприношениях не шли из головы, а мальчишку спросить безопаснее всего, к тому же он не удивится, с чего вдруг такой интерес, так как с самого начала присутствовал при явлении герцога Нордена народу Проклятых земель.

– Послушай, Перс. А что там с теми жертвоприношениями? Про которые Его Светлость говорил?

Я была готова услышать что-то вроде: «Как, ты не знаешь, Хозяйка, ты же сама все это натворила⁈» и уже продумывала оправдания, а Перс вдруг обрадовался. Вот буквально просиял.

– Я так и знал, леди Черная Хозяйка, что не хотела ты убивать слуг в своем имении! У тебя был план, да? Всех должны были спасти!

У меня аж руки похолодели. Убивать слуг в имении. Да что не так с этой Мелиссой? Неудивительно, что герцог Норден так сжимал кулаки, словно боролся с искушением придушить меня прямо на месте. Хорошо хоть справился.

– И?..

– И всех спасли! Солдаты Его Величества успели вовремя. Но если бы и не успели, ты и сама бы всех спасла, леди Хозяйка, ведь так? Я знал!

Ну-у… Но от сердца отлегло, спасибо тем солдатам, что не опоздали. От радости я передумала переодеваться, взяла топор и отправилась рубить деревья. В этом платье я выглядела особенно хрупкой, вот пусть мужчинам станет стыдно, что нежная девушка валит лес вместо них. Хотя они знают, что фея я только снаружи, а внутри ведьма ведьмой – инстинкты никто не отменял.

На Персе мой план точно работал. Мальчишка тут же принялся крутиться вокруг и требовать, чтобы я отдала инструмент в его мужские руки. Вот будто пользы от этого мужчины сильно больше, чем от слабого пола в моем лице. Нет чтобы за реальной подмогой бежать! Но хотя сын Зарена мешался мне как мог и один раз даже получил локтем по уху, свой первый ствол я срубила. Тонкий совсем, но это и к лучшему, потому что свалился он аккурат на Перса.

– Я в порядке, леди Черная Хозяйка, – заорал он из-под веток, а я погладила дерево и обратилась к Чудищу: «Ты ведь не против? Мы тут помидоры посадим».

Помидоров хотелось ужасно. Я выделила несколько монет, и по моей заявке Арда купила три сочных спелых плода. Ярко-красные, мясистые, вот вся моя воля потребовалась, чтобы не съесть их на месте, а распустить на семена. Теперь эти семена сохли на клочках бумаги, а я мечтала, как доживу до следующего года и вот уж там-то оторвусь.

– Быстро зови сюда и отца, и Реста, и остальных, и скажи, что следующим деревом придавит меня, если они не возьмутся наконец помогать! – устав дожидаться пока Перс поймет намеки, я отослала его с прямым поручением и принялась за следующий ствол, живописно расположившись так, чтобы мои попытки действительно выглядели угрожающе. И видимо, у меня получилось, потому что Зарен орать начал прямо издали.

– Леди Черная Хозяйка! Отойди от дерева! Да кто так рубит⁈

Топор у меня отобрали в четыре руки, а дед Вигор, задыхаясь от быстрого бега, укоризненно сказал:

– Ты же черная магичка, леди Хозяйка, как же так…

Но не дровосек же? С чего такие завышенные ожидания от черных магичек? Но спорить я не стала, а тихо, чтобы не спугнуть энтузиазм, отошла в сторонку. Дело пошло, и сейчас оставалось только жалеть, что у нас всего два нормальных топора, да и те есть только потому, что Зарен смекалистый и рукастый мужик, сумевший захватить из дома часть добра. И ни одной пилы! Видимо, пилу запихнуть Зарен или не успел или было некуда.

Так что по всему выходило, что придется запустить руку в неприкосновенный запас и купить пилу, иначе нам ни одно бревно на доски не распустить. Может, у старосты Лесной вместо ватника надо было просить?

Из Лесной же снова пришли уже к вечеру, и не дожидаясь, пока я прибуду к границе для переговоров, вручили первому попавшемуся человеку, коим оказался Чудрый, длинный стеганный ватник серого цвета, на вид действительно поприличнее предыдущего, и почему-то еще один горшок соды.

Общий посыл был ясен – с ведьмой ссориться жители деревни не хотели, но и дел иметь не желали, глаза б их ту ведьму не видели. Ну и ладно, на новом ватнике я отлично провела ночь, наконец-то избавившись от ощущения, что сплю на ежах, а сода вообще золотое вещество, и в хозяйстве всегда пригодится.

На следующий день, прямо с утра, я отправилась резать осоку для наших будущих лежбищ, взяв с собой всех, кто был не занят. Зарен сказал, что спать на обычном сене не получится, оно мгновенно слежится или рассыплется в труху, а вот осока или солома подойдут.

Соломы у нас за неимением хлебных полей не водилось, но осока в низинке у реки росла густо, поэтому разграбив военный арсенал Реста, мы принялись бодро кромсать ее ножами, периодически шипя ругательства. Потому что и осока резалась, и ножи Рест содержал в полном порядке и возмутительно часто точил.

Зато кровожадное Чудище было довольно, на одной мне уже было целых три пореза, а Нирка, сбежавшая сюда чтобы не чистить рыбу вместе с Ардой и Сейной, похоже уже жалела о неправильном выборе.

Кстати о неправильных жизненных выборах.

– Нирка, а почему ты не вернешься домой? – спросила я у девушки, присаживаясь на поваленное бревно. Небольшой перерыв в схватке с осокой мы точно уже заслужили. – Я не могу отсюда выйти. Остальные могут, но им некуда. Но у тебя-то дом точно есть?

Нирка не росла в бедности, это сразу было видно и по достаточно качественным вещам, которые она с собой принесла, и по крепкому телу, говорящему о регулярном и хорошем питании. Работать она тоже умела, из-за чего я мысленно определила ее в средний класс. Дочь зажиточного крестьянина или не очень богатого купца?

Нирка мгновенно насупилась.

– Нет у меня больше дома! Ни за что к ним не вернусь, после того, как они практически продали меня старому уроду!

Из последующего эмоционального рассказа я поняла, что семье Нирки принадлежит хутор на землях какого-то барона, которому девушке и не посчастливилось приглянуться.

– А они мне: подумай о семье, подумай о сестрах! А обо мне кто подумает⁈ Он им денег дал, и еще пообещал добавить, они на все и согласились. Даже не законной женой отдавали, жена у него своя, такая же старая грымза, а сожительницей, чтобы все плевались мне в след, пока они те денежки тратят. Шиш-то!

Нирка потрясла кулаком в воздухе и вдруг добавила, хихикнув:

– Вот будь барон Зельдер хотя бы капельку похож на Его Светлость… Вот кто красавчик!

Красавчик? Воскресив в памяти могучую фигуру герцога Нордена, которая воскресилась подозрительно быстро и в неуместно подробных деталях, я была вынуждена признать, что выглядел тот неплохо. И что совсем обидно – был полностью в моем вкусе. Приторная смазливость ухажера сестры Мелиссы и дома оставила бы меня равнодушной, а вот такие, словно высеченные из камня мужчины, со своими скулами и прямыми носами, всегда были моей слабостью.

– Наверное, тот герцог тоже был таким же красавчиком, потому она его и полюбила. И прокляла это место, когда узнала, что у него к ней чувств никаких и не было, – огорошила меня новой информацией Нирка.

– А? – только и спросила я, выныривая из глубин сравнительного анализа мужчин, встреченных мною в этом мире. Последнее место с большим отрывом занимал граф Борден. Собственно, его вообще хотелось не в список вносить, а вычеркнуть из памяти, на редкость раздражающее сочетание агрессии и нудности. – Какие чувства? Какой другой герцог?

– Так предок нашего нынешнего. Прапрапрадед. Или еще дальше? Это было очень давно, леди Черная Хозяйка. Но неужели ты не знаешь? Это же все знают!

– Расскажи? – попросила я Нирку, чувствуя непонятное волнение Чудища. В груди вдруг сдавило от тоски. Захотелось домой, и не знать ни единого человека с герцогским титулом. Раньше я без этого прекрасно жила.

– Когда-то давным-давно жила на землях этого герцогства молодая ведьма, – торжественно начала Нирка тоном заправского сказителя, и я поняла, что она рассказывает мне историю, которую тут поколениями передают из уст в уста. – Молодая, но уже очень сильная. В одно прекрасное солнечное утро она повстречала красивого юношу, который сказал ей, что красота ее подобна тому солнцу, что им сейчас светит, и покорила его с первого взгляда. Не сразу ведьма поверила тому, кто оказался самим герцогом, хозяином этих земель, но он был настойчивым, пылким, верным. Ни разу с того утра не взглянул на другую женщину. Твердил, что любит. Уверял, что всегда будет любить. И постепенно ведьма открыла ему свое сердце. И вот настал тот день, когда она в первый раз сказала ему: «Я люблю тебя»…

Нирка сделала драматичную паузу, воздела руки к небу и зловеще продолжила:

– И грянул гром! И в тот же миг прекрасный герцог вскочил на своего коня и исчез так быстро, что тот гром еще и отзвучать не успел. Оставив растерянную ведьму смотреть ему вслед.

– И к чему были те спецэффекты? – не выдержала я, удивляясь такой погодной реакции на признания в чувствах. – С чего вдруг гром?

– Проклятие снялось. Оказалось, что на молодом герцоге лежало смертельное проклятие, а снять его можно было только одним способом. Герцог мог спастись, только если какая-то ведьма по-настоящему его полюбит. Вот почему он добивался ее любви, только вот с того мгновения, как проклятие спало, она больше никогда его не видела. Добившись своего, он ушел навсегда.

– Гад какой! – снова прервала я историю, кипя возмущением и ощущая боль Чудища. Наши чувства так смешались, что я уже не совсем понимала, которые из них мои, но в любом случае разделяла неприязнь к коварному соблазнителю всецело.

– Подлецом оказался, – соглашаясь, проявила женскую солидарность Нирка. – Пусть она была ведьма, пусть черная, но все же девушка. А он послал к ней солдат, которые велели ведьме покинуть герцогство и никогда больше здесь не появляться, а сам окружил себя магами, чтобы она не смогла проклясть его заново. И вот тогда она прокляла это место.

– А почему именно это? – спросила я, посмотрев на высокие шпили герцогского замка, видные и отсюда. – Чем ее дворец не устроил, разве не эффективней было бы лишить его дома?

– В город и в замок она не могла пойти, ее бы не пустили. А это было его любимым местом отдыха. Он здесь охотился, купался, рыбу ловить любил. Даже из дальних стран привозил каких-то рыбин и в озеро выпускал.

Так вот кому мы обязаны своим нынешним разнообразным рыбным меню. Прижилась рыбка-то. Ну, с паршивой овцы хоть шерсти клок, хоть какая-то польза от этого предателя.

– Раньше обычным людям на эти земли и заходить запрещено было. А после того, как ведьма наложила проклятие, сюда уже никто не мог войти без ее дозволения. И тут она и поселилась, прямо в доме, что герцог себе у озера строил. Так они и жили, до самой смерти. Она ненавидела его, он ненавидел ее, но сделать ничего не мог. Как ни бились маги – они были бессильны, потому что проклятия на убитой любви самые сильные. А когда ведьма ушла за черту, люди смогли сюда попасть, но долго здесь находиться проклятие никому не позволяло. Я и сама не с первого раза вошла, леди Черная Хозяйка, день топталась у границы. А сколько раз хотела бежать, куда глаза глядят…

– А где дом? – ошарашенная трагической историей, медленно спросила я.

– Снесли они здесь все, леди Хозяйка, сожгли до последней досточки, и землю перекопали. Но ничего не помогло. Проклятие герцогов Норденской крови будет жить вечно.

Нирка произнесла последнюю фразу очень торжественно, а я вдруг ощутила потребность срочно побыть одной. Поблагодарив за красочный рассказ, я отправилась к озеру, рассеянно думая, что теперь понятно, почему вокруг столько кочек. От проклятия они видите ли пытались избавиться. Нарыли ям, а людям теперь не пройти, не проехать.

Сев на берег, я погладила траву вокруг, даже не зная, что сказать. «Ты ведь уже не она, да?» – спросила я Чудище, зная ответ. Не она. Не преданная влюбленная ведьма. А кто? А что? Само проклятие? Долгие годы ненависти так пропитали все вокруг? Черная магия, которой владела ведьма?

Представив, как они год за годом, десятилетие за десятилетием смотрели друг на друга издалека, я поежилась. А потом взяла покрепче нож, который так с собой и притащила, и провела по ладони, позволяя частым каплям крови падать на траву. Нужно успокоить мое Чудище. Ему больно. Пока больно ему, больно и нам.

– Я тебе вот что скажу: забей ты на этого козла. Ну обманул. Ну нам-то что теперь? Нам с тобой жить надо, и есть вещи и поважнее и поинтереснее каких-то лживых мужиков.

А кровь исчезала прямо на глазах. Будто невидимый язык слизывал. Смотреть на это было жутко, и погладив землю еще раз, я встала и пошла искать подорожник. И перчатки. Черная Хозяйка Проклятых земель не может быть ранена.

Глава 7

Пошли дожди, и ночевать на открытом воздухе стало невозможно, поэтому мы набивались в дом, устраиваясь на недоделанном полу прямо поверх толстого слоя хвойного опада. В углу уже лежало несколько новых половиц, но работа шла медленно – распилить бревно на доски или брусья обычной одноручной пилой был тот еще труд. Парни сменяли друг друга и уставали зверски, но дело потихоньку двигалось.

Мы же с женщинами принялись за стены, если их можно было так назвать. Потому что порой мне казалось, что щелей тут куда больше, чем, собственно, стен. Паклю купить было не на что, зато мох на этих землях рос в избытке. Его мы и собирали, и, немного подсушив, заталкивали между тонких бревен, как изнутри, так и снаружи. До наступления холодов дом нужно было еще успеть оштукатурить.

Я понятия не имела, сколько продержится на стенах наша смесь из песка и глины, но на вид штукатурка получалась неплохая, и на какое-то время в доме точно будет теплее. Попробовав на одной из стен, я пришла к выводу, что и смотрится это весьма симпатично, такой светло-коричневый цвет, где-то даже благородный. Если закрыть глаза на некоторую кривизну, конечно – штукатуром я оказалась довольно посредственным. Что поделаешь, первый опыт. Зато вот Арда ляпала так, будто всю жизнь только этим и занималась.

Может и занималась, мы почти не говорили о прошлом, здесь этого не любили, и на сожаления о своем собственном у меня тоже не оставалось ни сил, ни времени. Когда темнело, мы просто падали спать, чтобы, как только ночь сменится на что-то серое, снова начать работать. И опять работать.

Расспросив Зарена, какой была печь в его доме, я узнала, что и кирпичи и огнеупорная глина здесь есть, только для нас это недоступная роскошь. Поэтому теперь в любую свободную минуту я с помощью Перса таскала с реки камни. В одном месте берег был ими просто усыпан, и я старалась выбирать не сильно большие, чтобы хватило сил донести, и подходящей формы, максимально плоские, чтобы прилегали друг к другу.

Я хотела печь! И мечтала о духовке. Как все это получить, имея лишь камни, глину и песок я понятия не имела, поэтому пока только готовила материалы и пытала Зарена, рисуя ему чертежи прямо на земле, каждый раз повергая мужчину в изумление. Мысль, что я собиралась стряпать пироги прямо посреди Проклятых земель в его голове никак не укладывалась.

Как я и надеялась, с дождями пошли грибы, и теперь приходилось выделять время еще и на сбор этого урожая. Правда вот здесь от меня пользы было немного, я могла опознать лишь маслята, потому что они липкие и в них для верности всегда можно было просто потыкать пальцем, и еще опята. И на этом все. Остальные грибы в моих глазах выглядели подозрительными поганками, и тут мы поменялись с народом местами, теперь они убеждали меня, что есть это можно, а я сомневалась. Только вот суп пах так умопомрачительно, что устоять шансов в любом случае не было, и я гоняла всех по лесу, борясь за каждый гриб – зимой они будут на вес золота.

Сушить же грибы на воздухе климат уже не позволял, поэтому мы развешивали их во втором доме, жить в котором отдельно от остальных так никто и не пожелал. Но несколько человек все же ушло. Молча, не прощаясь, не привлекая внимания. Я просто замечала, что нас становится меньше, но ни о чем не спрашивала, на эту тему мы вообще не говорили. Только Рест сверлил всех пронзительно-предупреждающим взглядом, в котором так и читалось: если кто-то захочет уйти – скатертью дорога, но если при этом попробует прихватить с собой какое-то добро – добром для него дело не закончится.

Хотя украсть у нас что-то было той еще задачей по причине отсутствия вещей, на которые стоило бы покуситься. Не тащить же рваные тряпки и кривой котелок. Все мало-мальски ценное, включая Ниркино зеркальце, споротые вышивки и несколько монет я припрятала в небольшом березовом дупле. Недалеко, так, чтобы при необходимости взять вещи можно было быстро и при этом не заблудиться в лесу, но Чудище уже два раза устраивало мне квест: найди дорогу к заветному дереву.

Тропинки путались, я буквально топталась на одном месте, не в силах выбраться из заколдованного круга и честно отыгрывала отчаяние, причитая: «Да что ж такое⁈ Вот точно помню, здесь деньги оставила!» Я ведь обещала Чудищу, что ему будет с нами не скучно, а слово нужно держать. К тому же при таком раскладе можно было совершенно не опасаться, что кто-нибудь другой набредет на наши сокровища.

В целом же сентябрь стоял неплохой, по ощущениям ниже семнадцати градусов тепла температура не опускалась, и я начинала надеяться, что климат здесь все же не очень суровый, и зима будет помягче той, что рисовало мне пессимистичное воображение.

А вот солдаты герцога к нам зачастили. То там, то здесь мелькали разъезды, и синие мундиры стали привычным глазу цветовым пятном.

– Дармоеды, – как-то проворчала Арда, когда мы набирали глину для следующего замеса, а отряд солдат нарочито медленно ехал вдоль противоположного берега. – Нас скрадывают. В это время каждый год народ отсюда уходить начинает. Ну и… куда-то идти-то им? В шайки, бывает, сбиваются, или так, по одиночке воруют. Эти их сразу тепленькими и берут.

Помахав солдатам рукой, я посеяла легкую панику в их рядах, крикнув:

– Ребята, хватит шататься без дела! Ищите нормальных преступников, а у нас все дома, никто никуда не собирается!

Да уж, все дома, двадцать восемь человек, включая меня. В таком составе мы встретили это утро, а пересчитались потому, что стало понятно: даже если мы сколотим всем по кровати, поставить их будет некуда. Хоть вплотную лепи вообще без прохода и потом бегай друг по другу – все равно не войдут, ведь нужно еще было выделить место под печь.

Оставался только вариант кроватей двухъярусных, и мое предложение породило горячее обсуждение. Взбудораженные дети срочно захотели спать наверху, и понять их было легко, от пола мы все уже дико устали. Мнения взрослых разделились, и когда я уходила, они все еще доказывали друг другу, где именно каждому надлежало спать.

Но чертеж согласовали, и это главное. Ткани у нас не было, соответственно, сшить чехол, чтобы потом набить его осокой, мы не могли, поэтому просто решили сделать бортики, которые не дадут траве свалиться с кровати, и так и спать. Осоки насушили прилично, должно было хватить на неплохой слой. Я уже пробовала примериться и полежать на душистом ворохе сухой травы – к осоке я добавила немного зверобоя и чабреца – и после твердого пола, смягченного лишь кофтой Нирки, это лежбище показалось мне пуховой периной. А аромат!

Подушки тоже можно было бы изготовить. Зарен принес мне рогоз, сорвав темно-коричневый початок, подсушив его и показав, как здорово он может распушаться. Отличная бы вышла подушка, но все опять упиралось в отсутствие материала для наволочек. Но кто знает, может мы разбогатеем и осилим пару холстин? Поэтому рогоз мы тоже собирали, веря в лучшее. Вернее, это я верила, а остальные просто не спорили с Черной Хозяйкой, которая гребла и сушила все подряд, как одержимая.

А потом я нашла дикий улей. Совершенно случайно, просто задрав голову, чтобы посмотреть на высокую сосну, с которой на меня свалилась шишка. И тут же заметила нескольких пчел, пропавших из вида где-то на высоте трех метров. Мед! Меда и сладостей захотелось так сильно, что чуть в глазах не потемнело. Эх, знай я о существовании Мелиссы и других миров, разве ограничилась бы я в свой последний день на Земле скромным кусочком тирамису? Съела бы все меню в том кафе, где обедала, как пить дать. Про запас.

Но теперь не до шуток. Тут стоит вопрос о жизни и смерти – так я и сказала очередной пчеле, которая зависла прямо перед моим носом, когда я попыталась чуть подняться на дерево по нижним веткам, чтобы разглядеть леток. И разглядела. Отверстие оказалось совсем маленьким, явно на месте выпавшего сучка, а количество пчел, жужжащих вокруг меня, неприятно увеличилось.

«Придется поделиться», – оповестила я их и сбежала за подмогой. То, что для нас означала возможность получить мед, трудно было переоценить, зимой это был бы практически единственный источник витаминов и прочих полезностей. А иммунитет! Хотя бы по ложечке в день в чай положить, и наши шансы на выживание точно повысятся.

Следующие несколько дней мы проводили разведку и готовили амуницию. Разведка принесла плоды в виде еще четырех ульев, расположенных не так далеко друг от друга. Видимо, пчел привлекли могучие липы, заполонившие тот участок леса.

С амуницией же все обстояло не так радостно. Прежде всего нужен был дым, и мы долго колдовали над прогоревшим чайником, подбирая пропорции сухой травы, листьев и хвои, чтобы эта импровизированная коптилка дымила в нужную сторону и позволила окурить улей. Опилки от нашей домашней пилорамы здесь тоже пригодились, и худо-бедно результат был получен, хотя я и проходила два дня со слезящимися глазами, раздражёнными от такого количества дыма вокруг.

Собрать костюм пчеловода оказалось задачей посложнее. За куртку пошел все тот же ватник, и я уже представляла, как сжарюсь в нем, болтаясь на дереве. Штаны мне выдала Сейна, постирав запасные порты Перса, а Арда презентовала толстые вязанные носки. Но из чего сделать накомарник, не имея ни сетки, ни шляпы?

В конечном итоге на дело пришлось идти в шапке Чудрого, к которой единственная среди нас обладательница ниток и иголки Сейна пришила обрезки от черной юбки, теперь топорщившиеся вокруг моей головы мрачным колоколом. Две прорези для глаз – и я готова грабить банки и ульи.

Идти за медом хотели буквально все, и разгонять желающих посмотреть на мой подвиг пришлось практически силой.

– Работа стоит! Не съедим мы тот мед без вас! Это вообще запас на зиму, так что хватит блестеть глазами и займитесь делом! – Отчитала я население, но пока мы шли к первому улью, сзади то и дело раздавался подозрительный треск, так что какое-то нелегальное сопровождение у нас точно было.

– Может все же я, леди Черная Хозяйка? – в очередной раз спросил Рест, но я снова отказалась, хотя соблазн посмотреть на этот экстрим издали был велик. Но куда ему такому громадному? Ветки подломятся, пчелы примут за медведя. К тому же мне было важно посмотреть самой, как все устроено и насколько реально будет собирать мед на постоянной основе.

Я знала, что все забирать нельзя, нужно обязательно оставить пропитание для пчел на зиму, поэтому тащила в кармане несколько кружек с глиняной замазкой, чтобы исправить все, что собиралась разрушить. По-хорошему, глину бы в какой-то емкости на шею подвесить, но там уже болталось отдраенное содой ведро, предназначенное для меда, на поясе крепился нож, чтобы резать соты, в одной руке я держала пилу и маленький топорик, во второй коптилку. Оставалось понять, как в принципе в таком виде забраться на дерево. Пришлось закинуть инструменты в ведро, а его перекинуть на спину.

Зарен и Рест развели под нужной сосной костер, и дождавшись пока он запылает как следует, устроили дымовую завесу, в которой и планировала прятаться группа поддержки. Да и мне было куда отступить в случае необходимости. Сама я чувствовала себя неповоротливым колобком с ограниченной видимостью – черная тряпка позволяла смотреть исключительно перед собой, что нервировало и доставляло большие неудобства. Для того, чтобы что-то разглядеть, я была вынуждена поворачиваться туда всем телом.

На сосну мужчины подсаживали меня вдвоем, и кое-как запихав на нижнюю ветку, пожелали успехов. Что ж, по деревьям в своей жизни я, конечно, лазила. Только тогда мне было десять, и меня не отягощали слои одежды и куча вещей, которые примерно на второй ветке начали казаться неподъемными.

Но я добралась. Привязав себя веревкой к стволу, надеясь этим хоть немного повысить свои шансы не свалиться, я подымила на подлетающих пчел, чтобы призвать их к порядку, и начала осторожно пилить с противоположной от летка стороны. Хряк! Древесина в этом месте оказалась тонкой, и совсем скоро у меня в руках оказался прямоугольный кусок, который пришлось зажать подмышкой, снизив свою и так невеликую мобильность почти до нуля. А топор даже не понадобился.

Посмотрев на открывшееся богатство, я чуть немедленно не свалилась вниз от запаха и вида меда. «Ну что там, леди Хозяйка⁈» – орал снизу Рест, а я просто таращилась на соты с янтарно-коричневым медом, вдыхала аромат, в котором мне чудились и смолистые нотки, и оттенки трав, и чуть не проворонила нападение пчел. Пришлось срочно контратаковать, проверив дым – не горячий ли? – и сгонять пчел в верхнюю часть гнезда, которое на вид казалось огромным. Сколько же метров занимает это дупло?

В тех огромных верхонках, что были на мне, работать оказалось невозможно, поэтому варежки пришлось снять, несмотря на угрозу покусов, и срезать медовые соты без них. Верхнюю часть я не трогала, взяв лишь несколько вертикальных рядов снизу и аккуратно опустив их в ведро. Топор и пилу с криком: «Поберегись!» я скинула вниз. Сколько же меда удалось добыть? По ощущениям, шею теперь оттягивало не меньше пяти килограмм. Это была победа!

Вернув выпиленный кусок дерева на место, я тщательно замазала трещины глиной и попробовала пошатать – вроде держалось крепко. Нужно будет подумать над дополнительными вариантами утепления и укрепления, да и защита от медведей не помешает. Пчел нужно беречь, эта неожиданная пасека была большой удачей. Ведь не только мед, пчелиный воск тоже для нас на вес золота.