Текст книги "Черная Хозяйка Проклятого Озера (СИ)"

Автор книги: Наталья Касаткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14

А осенью меня накрыло.

В тот день накрапывал мелкий дождик, и возможно его и стоило винить в моем испортившемся настроении, потому что все вокруг стало мокрым и серым, а я вдруг поняла: все. Мы справились. И точно не умрем от голода. И достаточно уверенно переживем приближающуюся зиму. Можно выдохнуть, можно остановиться.

К зиме были готовы оба общежития, а некоторые семьи и отдельные счастливчики планировали вот-вот переехать в свои собственные новые дома. Стадо прижилось, и две коровы ожидали прибавления семейства, а к быку Самсону стояла огромная очередь невест из всех окрестных деревень, что исправно приносило доход.

Внушительный погреб под таверной заполнялся деревянными бочками, ведрами и кадушками. Мы солили, квасили и мочили все: свеклу, морковь, чеснок, кабачки, горох, бруснику, клюкву. Сушили малину, чернику, смородину, черноплодную рябину, яблоки и конечно, грибы. По сравнению с тем, с чем мы встретили свою первую зиму, сейчас мы были сказочно богаты. Но как ни странно, эта оптимистичная мысль оказалась стратегической ошибкой.

Весь год, проведенный в этом мире, я боролась за выживание. Я хотела есть, я хотела спать, дико уставала от тяжелой работы и страха, что завтра мы все умрем от голода. И вот, страх ушел, а вместо него…

Я вдруг поняла, что никогда не вернусь домой.

И даже неважно, сумею ли я найти мага, способного мне помочь. Мне его по сути и искать-то незачем. Проклятой Мелиссы больше просто не существует, а вместе с ней и тела, которое она намеревалась занять. Моего тела. Мелисса не смогла удержаться на украденной территории. Мне просто некуда возвращаться. И как же я разделяла ненависть Его Светлости к черной магии в эти минуты.

Моя хандра вперемешку с приступами злости нашла отклик у Чудища, и мы тосковали вдвоем, в свободное время окапываясь на берегу озера.

Никогда мне больше не пройтись по знакомым улицам, не посидеть в любимом кафе. Не зайти в интернет. Не посмотреть телевизор. В голову лезла всякая ерунда типа патчей для области вокруг глаз, которые я купила, но так и не успела попробовать. Дорогущие, между прочим. Вот кто думает о патчах в момент, когда вся жизнь рушится? Но я думала, и даже попыталась объяснить Чудищу, что это такое. Чудище в ответ скинуло картинку с листьями, подозрительно похожими на подорожник, и на минутку это даже заставило меня улыбнуться.

Свою жизнь там, дома, я выстраивала тщательно. Небольшая квартира – только моя, обставленная по моему вкусу. Любимая работа, на которой я рвала жилы: сначала, чтобы ее получить, потом, чтобы ее удержать, и в конце концов – чтобы на ней царить.

Интересно, что планировала делать Мелисса, оказавшись на моем месте? Ведь наши миры абсолютно разные. Она нашей техники в глаза не видела, она ничего не могла знать о моей профессии. Разыграла бы потерю памяти и училась всему якобы заново? Или у нее была возможность как-то получить информацию? А мои друзья, коллеги? Поняли бы, что это не я?

Друзья, коллеги… Кто-то был мне более близок, кто-то менее. Если я хотела общаться, мне не составляло труда найти, с кем провести время. Но много ли нужно интроверту? А большой любви со мной так и не случилось. И не то, чтобы я ее особо искала. По всему выходило, что к людям я привязывалась не сильно, хотя вот теперь казалось, что те, кто сейчас живет со мной бок о бок, мне стали близки по-особому. Эти мысли тоже приносили некоторое утешение.

Наше с Чудищем уныние сказывалось на всех жителях поселения, хотя я и старалась взбодриться. Но народ держался, я вообще заметила, что общий негативный фон люди начали воспринимать как непогоду, которой не стоит бояться, а нужно только переждать.

– Хватит ныть! – рявкал Рест на кого-то так, что слышала вся округа. – Ну плохое настроение у леди Хозяйки, и что⁈ Не твое дело! Твоя задача, чтобы плохое настроение не появилось у меня.

И даже Сейна больше не хлюпала носом, а лишь бросала на меня сочувственные взгляды, словно давая понять, что все мои чувства полностью разделяет, но что поделать, такова жизнь…

А к концу второй недели от начала моей великой грусти пришла делегация от окрестных деревень с подарками и просьбой прекратить уже дождь, потому что сено пора убирать на хранение, а оно никак не может просохнуть.

– Если кто-то вызвал ваше неудовольствие, леди Черная Хозяйка, так вы только намекните, уж мы ему…

– Наваляем мало не покажется… – пробасил кто-то из толпы.

– Все объясним, – дипломатично поправил староста Дагур, но вид при этом имел решительный и мрачный, так что было понятно – точно наваляют.

– Да некому валять, – вздохнула я. Больше некому. Мелисса исчезла, а я осталась здесь, и с этим фактом нужно как-то жить. И получалось, что даже хандрить в свое удовольствие я не имею права, потому что это напрямую отражается на других людях. Ну что это такое?

Но жить я хотела, и жить хотела хорошо и с удовольствием, поэтому поступила так, как делала всегда в моменты душевных терзаний – снова с головой ушла в работу. Благо работы у нас не переводилось.

Столовая наконец была закончена и заработала в полную мощь. Все наши завтраки, обеды и ужины, а также общие собрания проходили теперь только здесь. Для посетителей тоже вполне можно было бы открыться, но нам до сих пор не хватало посуды и столовых приборов.

Одно дело самим есть разными ложками и вилками с недостающими зубцами, другое – просить за это деньги. Поэтому я решила начать с еды на вынос, тем более, что слух про вкусную лепешку с начинкой, которую уже попробовал сам Его Светлость герцог Норден, широко разошелся по округе.

В конце октября, дождавшись ясного дня, мы расставили столы под бледно-голубым осенним небом, и я презентовала народу гамбургеры, объявив при этом, что с сегодняшнего дня мы начинаем их продавать. А также пиццу и даже простые горячие бутерброды – все то, что проезжающие мимо люди смогут легко забрать с собой, и чем они смогут прямо на ходу перекусить. Промозглой осенью и надвигающейся зимой это должно быть особенно актуально.

Мой народ смотрел с предвкушением, деревенский с некоторой опаской, но большим любопытством, а я разрезала приготовленные заранее булочки, объясняя, что начинка может быть любой. Вот маринованные огурчики, вот обжаренные колечки лука, вот сыр, вот соленые помидоры, а можно и яйцо положить. Котлеты готовила тут же, и они приятно скворчали и румянились над раскаленными углями.

– Манез взять или кечу́п? – волновался Чудрый, втягиваясь в творческий процесс по созданию своей собственной идеальной булочки.

– Попробуй их соединить, – посоветовала я, вогнав Чудрого в ступор на несколько минут – открывающиеся перспективы просто лишили его дара речи.

А проблему посуды я решила просто: за свою тарелку, пакет, любую тару, куда можно положить заказ, была обещана скидка, и первым воспользоваться ей рискнул староста Дагур, не поленившийся сбегать домой за красивым голубым блюдцем.

– Это вот тот самый манез, про который все говорят? – почему-то шепотом спросил он меня после первой пробы, и получив утвердительный ответ решил на одном гамбургере не останавливаться. – А можно мне вторую булку вот с тем, красным соусом? А третью с двумя сразу, как вон у него!

Вот на что способен один единственный герцог, вовремя перекусивший в твоей столовой. Продажи пошли, пусть не валом, но достаточно стойким ручейком, и теперь прилавок с расставленной на нем для декорации посудой стоял у самой дороги с утра до вечера.

Еды на нем, конечно, не было, ее в такой холод не вынесешь, но там лежал небольшой колокольчик, в который можно было позвонить и призвать Арду, готовую принять заказ, а также рядом постоянно крутились дети, стараясь помочь и зазвать покупателей.

Может внутрь таверны и немногие отважились бы войти, несмотря на такого знатного первопроходца, но получить обед, не покидая своей телеги или кареты казалось людям куда более безопасным делом, а солдаты из войска Его Светлости, патрулирующие дороги, так и вовсе не спешивались, вгрызаясь в сочные гамбургеры прямо в седле.

В самом начале ноября я торжественно покинула общагу и переселилась в свой собственный новенький дом. Вечером, закрыв дверь на засов и расположившись прямо на полу у камина, я смотрела на пляшущий огонь и наслаждалась царившей вокруг тишиной. Все же как мне не хватало этой возможности уединится! Я привыкла жить одна, мне самой с собой всегда было хорошо.

Правда, теперь я была не то что бы и одна. Чудище плотно отвоевало себе участок моего сознания, и там постоянно клубились какие-то чувства и образы. А после того, как я потратила несколько дней на объяснение, что такое интернет, и почему мне так этого не хватает, Чудище принялось транслировать мне случайные картинки из наших владений.

То белку, бегущую вверх по стволу высоченной ели. То Чудрого, крадущегося к кухне в надежде разжиться лакомым куском. То Его Светлость герцога Нордена, остановившегося недалеко от наших границ и хмуро взирающего на Проклятые земли.

Картинка была не совсем четкой, потому что находился Шерман Норден не на нашей территории, но сведенные на переносице брови я прекрасно могла видеть и так. Что же ему тут так не нравится? Работа кипит, дома строятся, у таверны то и дело кто-то останавливается – или что-нибудь купить, или просто поболтать, что я тоже всячески поощряла, а Арду дважды просить было не нужно, и к ней теперь стекались женщины со всей округи, чтобы поделиться новостями, сплетнями, и попытаться выведать рецепт майонеза.

Так что же не устраивает Его Светлость в нашем мирном поселении? Что заставляет его раз за разом, проезжая мимо, окидывать наши земли неодобрительным взглядом? Пару раз я даже порывалась пойти и спросить его об этом прямо, но потом отказалась от этой мысли. Установилось у нас хрупкое подобие некоего перемирия, пусть и большее похожее на холодную войну, и хорошо. Открытые конфликты мешают бизнесу, а мне хотелось, чтобы люди чувствовали себя у нас в безопасности.

А еще я пыталась приучить население к мысли, что наша таверна – центр местной жизни. Что здесь не только вкусно, но и интересно. Поэтому Новый Год стоило отметить с размахом, пусть это и потребует вложения средств, и совместить с дегустацией новых блюд. До весны нужно обязательно открыть залы, поэтому неплохо будет продемонстрировать товар лицом в непринужденной обстановке. И что для такого случая подойдет лучше, чем праздничное застолье?

И специально и приглашать никого не нужно, я не сомневалась, что на звуки нашего корпоратива любопытные деревенские подтянутся сами. А уже мы приветим и накормим бесплатно в рамках добрососедских отношений и рекламной акции.

Шиковать, конечно, мы не могли, ведь до весны далеко, еще считай всю зиму жить, но я планировала налепить пельменей, сделать уже традиционную «Селедку под шубой», которую все так полюбили, и приготовить «Оливье», маринованные огурчики для которого ждали своего часа с самого лета. И я не сомневалась, что и этот салат начнет свое триумфальное шествие по столам этого мира. В плане гастрономических пристрастий мы с местными жителями оказались очень похожи, и пока им нравилось все, что я готовила.

А елку и рубить не пришлось. Красивая пушистая елочка, примерно в два раза выше меня самой, росла прямо около таверны в неплотном окружении тонких березок. Я еще раз порадовалась, что запретила вырубать это место и принялась думать, чем же мы будем ее украшать.

Понятное дело, никаких стеклянных шаров и прочих обычных елочных игрушек здесь не было, как собственно, и традиции зачем-то наряжать дерево, что я выяснила из расспросов.

– Но зачем это делать? – с любопытством спросила Нирка, глядя как я, шипя и ругаясь, пытаюсь пришить набитому сеном павлинчику, которого я соорудила из накопившихся обрезков разных тканей, цветастый хвост. Этому злобному существу я пожертвовала кусочек кружева с собственного платья, а меня в ответ искололи иголкой. Все же в шитье я оставалась полным нулем.

Мы сидели в столовой, где в основном и проводили темные зимние вечера. Рабочий день я по-прежнему нормировала, хотя теперь, когда многие переехали в собственное жилье, иногда и среди ночи стук молотков раздавался – свои дома люди воспринимали как чудо и сбывшуюся мечту, так что неудивительно, что на заботу о своем хозяйстве уходила любая свободная минута.

Я бы и сама с удовольствием побыла на своей территории, но, во-первых, у нас не было ни одной книги, а если просто смотреть в огонь, в голову сразу лезут ненужные мысли о прошлом и потерях, а во-вторых, я не чувствовала себя готовой оставить свой коллектив без присмотра. Так и казалось, что неприятности могут грянуть в любой момент, как только я расслаблюсь и отвернусь.

– Нарядим елку и будет отмечать наступление Нового Года. Каждый должен сделать игрушку своими руками, а потом мы их развесим. На счастье, на удачу. И я вижу, как ты крадешься к двери, Рест. Знай, отдельно пересчитаю всю твою дружину по головам, и игрушки при мне вешать будете.

– Не мужицкое это дело, леди Хозяйка, – насупился Рест, неодобрительно глядя на моего павлина. Согласна, павлин больше походил на петуха-мутанта, но все равно в целом был симпатичным.

– А ты мужицкое украшение сделай. Брутальное. Вот хоть топор повесь. Но художественно оформленный.

Самое смешное, что в итоге топор Рест и повесил, выстругав его из дерева. На отполированной рукоятке были выжжены какие-то узоры, так что в принципе получилось неплохо. И все бы ничего, но его дружина отказалась проявить фантазию и в полном составе последовала примеру командира. В результате бедная елка ощетинилась деревянным оружием, как воинственный еж, и я потихоньку пыталась припрятать часть поделок в пышных еловых лапах, чтобы придать ей более мирный вид.

К счастью, наши мастера гончарного дела налепили довольно милых белок и зайцев, женщины нашили мягких игрушек, а Арда напекла больших пряников, которые завернула в бумагу, завязав бантики с обеих сторон, и с этими импровизированными конфетами мужскую любовь к оружию удалось немного сгладить.

Только вот пряники пахли так одуряюще даже на морозе, что немедленно начать праздновать захотелось не только мне, но и многочисленным птицам, атаковавшим елку с намерением начать банкет. Призванное же на помощь Чудище влепило такой отворот, что я сама с трудом к той елке подошла, собрав всю волю в кулак, потому что очень хотелось, подвывая, бежать прочь, а остальные и к таверне не могли приблизиться. И только путем переговоров и многочисленных опытов от наряженной елки были отогнаны только лесные жители, а люди вполне могли водить хороводы.

Последний день года выдался достаточно теплым по зимним меркам. С серого неба тихонько падали снежинки, не заметая дороги, но создавая праздничное настроение. Идеально.

Подарками в этом году выступали наборы посуды, которые наши гончары специально изготовили к нужному дню, отложив все дела, и небольшие денежные премии. Я подумала, что людям будет приятно купить что-то самим, и судя по оживленным лицам, не прогадала.

После торжественной части мы, наконец, перешли к накрытым столам, и тут я пустила ситуацию на самотек. Пусть веселятся как хотят. Люди работали весь год как проклятые и точно заслужили одну хорошую вечеринку.

В результате уже спустя какой-то час на наш шум и гам начали подтягиваться гости, и видя разудалое веселье, а особенно миски с пельменями, которые Арда только и успевала подавать с кухни, оставались сначала боязливыми зрителями, постепенно подбираясь все ближе.

Первыми не выдержали дети.

– А еще у нас будет торт! – стоя на крыльце с куском яркой «Шубы» на тарелке, на которую деревенская ребятня смотрела, открыв рот, сообщил Перс, и дети повалили внутрь всей толпой, не обращая внимания на осторожные окрики родителей.

Еще через два часа от елки пришлось отгонять уже не птиц, а покушавшегося на пряники Чудрого, который в ответ на увещевания, что это для детей, клялся, что в душе он чисто ребенок.

– Я бы на вашем месте не тянула, – сказала я ребятам, глядя, как и другие взрослые с интересом косятся на вкусные украшения. – Так вам ничего не достанется.

Ведомые Персом дети пошли на штурм, а я получше запахнула свой ватник и отправилась гулять. Таверна уютно светилась – свечи для праздничного вечера мы долго собирали – народ шумел, кто-то пел песни, кто-то уже плясал. Нирка в окружении поклонников на бис читала монолог Золушки прямо на крыльце, используя ступени как сцену. Староста Дагур сосредоточенно уничтожал пельмени, сидя у самого окна, его внушительную фигуру хорошо было видно с улицы.

Красота.

Приятное чувство, когда твоя затея удается на все сто.

– Я вижу, вы довольны? – низкий голос раздался совсем близко, и я совершенно неизящно подпрыгнула, чуть не свалившись с дорожки в сугроб. Как он так бесшумно подошел? Где его супер-жеребец? Почему он не на своем собственном балу? Весь вечер я нет-нет, да и бросала взгляд на сияющий огнями замок. Да уж, столько свечей нам и за год не накопить.

– Довольна, – признала я очевидное. А зачем мне отрицать? Может человек в новогоднюю ночь спокойно вкусить плоды своего труда и отпраздновать успех?

В этот момент из таверны послышался взрыв смеха, а на крыльцо вывалилось несколько человек из отряда стражников, прибывших с полчаса назад проверить, что за безобразие здесь творится. Безобразие им, видимо, понравилось, раз уж они так дружно решили остаться и примкнуть к нему всем составом.

Увидев разгул подчиненных, Его Светлость окончательно потемнел лицом.

– Почему вы стоите здесь, а не посреди своей бальной залы в окружении поклонниц? – поспешила я проявить инициативу, пока он не вломился на мой праздник и не принялся разгонять клиентов. Не для того я их здесь прикармливаю.

А поклонницы там точно были, Нирка рассказывала мне, что на Его Светлость уже много лет охотятся самые завидные невесты всего королевства, и даже жительницы соседних государств не оставляют надежд покорить его неприступное сердце. Нирка, конечно, любила романтичные истории и могла преувеличить, но в этом случае я ей верила. Как тут остаться в стороне, когда на свободе гуляет кто-то настолько привлекательный и знатный?

– Почему я здесь? – медленно переспросил он, делая шаг ближе. – Действительно, леди Нойр, почему я не могу спокойно насладиться праздником, не думая о том, чем вы занимаетесь и что задумали?

– А разве не видно, чем я занимаюсь? – махнула я рукой в сторону наших земель, которые теперь со стороны выглядели как вполне обычная деревня. Вот уже законченные дома, из труб которых идет дымок, а карнизы облепили сосульки, вот свежие срубы, как островки надежд тех, кто трудится над ними каждый день, вот расчищенные от снега широкие улицы. Очень мирная картина.

– Вопрос в том, зачем вы этим занимаетесь.

Тут уж я изумилась по-настоящему. Ну нормально. Выкинули меня практически в лес и удивляются, что мне захотелось все же иметь дом и какое-то подобие цивилизации вокруг?

– По-вашему я должна была жить под сосной одна-одинешенька? Ну извините, у меня совсем другие планы на жизнь.

– И как скоро для реализации этих планов начнут умирать люди? – Его серые глаза вдруг вспыхнули такой неприязнью, что теперь и мне захотелось сделать шаг. Назад. – Я ведь беседовал и с вашей сестрой, и с бывшим женихом. Говорил со слугами, работниками в полях, арендаторами. Все в один голос утверждали, что юная графиня Нойр была добра. Что заботилась о людях. Помогала беднякам. Старалась улучшить их жизнь. То есть делала то же самое, что и сейчас.

Ну что тут скажешь? Неудивительно, что он ждет от меня подвоха в любой момент. Похоже, притворяться Мелисса умела хорошо. И преследовать свои цели так, чтобы никто о них не догадался.

Только вот когда он проводил все эти опросы? Если по горячим следам совершенных преступлений, то ладно, а если недавно, то это плохо. Зачем ему расследовать что-то сейчас, когда приговор давно вынесен и обжалованию не полежит? Неужели я вызвала у него ненужные подозрения?

И получается смазливый Оливер был не просто ухажером, а целым женихом? В вопросе выбора мужчин Мелисса только что окончательно упала в моих глазах ниже некуда.

– Так как скоро ваша доброта закончится на этот раз, леди Нойр?

– Не сегодня.

Смысла оправдываться не было, он все равно не поверит. Герцог Норден возвышался сейчас надо мной, и на его хмурое, словно высеченное из камня лицо падали отблески света из окон таверны. Я же стояла к ней спиной, поэтому скорее всего казалась ему темной фигурой без лица. Как символично и решительно к лучшему. Я бы не хотела, чтобы он сейчас мог разглядеть детали. Он меня ненавидел, это точно. А я…

А мне он похоже нравился. И я все чаще ловила себя на том, что думаю о нем.

Что же это за напасть и зачем мне это? Что и когда пошло не так? А ведь обещала ему, что нынешняя ведьма на герцогов заглядываться не будет. Прямо в лицо бросила. Вот кто за язык тянул?

По большей части я валила все на ежедневную рутину и отсутствие ярких впечатлений. И успокаивала себя мыслями, то тут особо и думать-то больше не о чем. Точно, в этом все дело. У меня здесь ни книг, ни интернета, ни социальной жизни, ни личной, в конце-то концов. И тут он, весь такой красивый и необычный, кто бы не обратил внимание? На кого еще его обращать?

Но обидно. Кто из нас тут ведьма? Почему у меня ощущение, что прокляли здесь именно меня, и теперь это я вздрагиваю, увидев любую мощную мужскую фигуру, а взгляд так и норовит скользнуть к башням замка? Как-то это нечестно.

Чудище откликнулось на мои невысказанные вопросы возмущением пополам с тоской, видимо, вспомнив предыдущего герцога и несчастную любовь к нему той самой первой ведьмы, и так полыхнуло чувствами, что на мгновение замерли все, а несколько особо нервных гостей даже рванули в сторону границы.

Нет, так дело не пойдет. Этак мы тут с Чудищем на пару обратим в руины все плоды наших усилий.

– Можете спокойно идти развлекаться. И ни о чем не волнуйтесь хотя бы сегодня.Ничего страшнее уничтожения приличной доли наших запасов этой ночью здесь не произойдет.

Не прощаясь, я натянула улыбку и поспешила назад. Ворвавшись в несколько деморализованную толпу празднующих, я схватила за руки первых попавшихся людей и помчала вскачь вокруг елки, голося:

– Потолок ледяной, дверь скрипучая,

– За шершавой стеной тьма колючая…

Отплясывая и распевая песню, я изо всех сил транслировала Чудищу, что предалась безудержному веселью. Нужно вернуть на наши территории правильный настрой. Но вот что это за жизнь, когда даже страданиям от безответных чувств толком предаться возможности нет?

С другой стороны, когда им предаваться-то? Упомянув про запасы, я немедленно погрузилась в мысленные подсчеты, не размахнулась ли я с гостеприимством. Самим-то есть тоже нужно. Оставалось рассчитывать, что надежды оправдаются, и таверна начнет приносить стабильный доход.

Первыми попавшимися мне людьми, с которыми я возглавила хоровод, оказались Нирка с одним из ее поклонников, которые тут же запомнили припев и теперь горланили его от души, вовлекая в цепочку все больше людей, так, что очень быстро вокруг елки возникла толчея. По-моему, все решили, что это важный ведьмовской ритуал по типу того, когда сжигали чучело, и теперь те, кому не хватило места во флагманском хороводе, скакали возле таверны, сбиваясь в свои кружки.

– А что делаем-то? – пробасил какой-то мужчина, не забывая тщательно отплясывать.

– Тьму разгоняем, – крикнула Нирка, и с удвоенной силой затянула: – Тьма колючая!..

– Годно, – загомонили вокруг, и в этот момент из облаков выплыла огромная сияющая луна, заливая нас своим светом.

Луна была встречена таким дружным воплем, что я понадеялась, что Его Светлость отъехал достаточно далеко. А то ведь опять вернется и предъявит претензии за устроенный шабаш.

«Сработало! Получилось!» – орал народ, будто в жизни своей никакой луны не видел, и никогда еще она не всходила над этим миром, а я почувствовала, как ко мне возвращается спокойствие, которое удалось поколебать герцогу Нордену.

Сработало. Получилось. И на наших Проклятых землях пируют довольные гости.

– Сильна леди Черная Хозяйка! – восхищенного выдохнула одна из женщин, любуясь луной.

– А чего сразу Черная⁈ – вызверился вдруг на нее Рест. – Сама-то больно цветная!

– Эээ… – растерялась женщина, разглядывая подол своей серой юбки, а потом робко сказала: – Леди…Хозяйка?

Так, в эту зиму из Черной Хозяйки я для всех превратилась просто в Хозяйку.