Текст книги "Черная Хозяйка Проклятого Озера (СИ)"

Автор книги: Наталья Касаткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Предчувствие меня не подвело. И пусть я развлекалась, представляя, как Его Светлость вернется хотя бы завтра, и у меня будет маленькая передышка, я прекрасно понимала, что этого не случится. Мой жгучий порошок свое дело знал, и незваные израненные гости неминуемо снова окажутся на нашем пороге. А как иначе? Я бы тоже на их месте поспешила задать определенные вопросы. И они поспешили, мы едва успели пообедать, когда вновь услышали стук копыт.

Эту половину дня я подумывала, где бы спрятаться, отговорившись работой. Ну нет меня дома, ушла по делам. Но достойной идеи так в голову и не пришло. Чем особо займешься в январском лесу? Хворосту набрал и бегом домой.

Поэтому тянуть не стала, и сразу выдвинулась на очередные разбирательства. Раньше начнем – раньше закончим. Если, конечно, меня не собираются линчевать как ведьму, с этим торопиться не хотелось.

По виду прибывших поняла сразу – желание линчевать есть, и оно достаточно горячее.

– Что вы с нами сделали⁈ – горестно выкрикнул один из солдат, но тут же осекся под ледяным взглядом своего герцога. Я же посмотрела на беднягу с сочувствием. Вот зачем было трогать такими руками еще и щеки? Теперь и там краснели яркие полосы.

– Докладываю. После того, как вы ускакали утром, я некоторое время смотрела вам вслед, питая надежды, что это последняя наша встреча. Потом одернула себя – не время предаваться пустым мечтам, и пошла завтракать. После мы с женщинами перемыли гору посуды, разобрали сегодняшний улов, отправили людей на рынок, торговать тем, что выбрали на продажу, попутно я прикинула дневной бюджет, ломая голову, как выкроить хоть монету с выручки от рыбы, чтобы отложить на одежду, написала список покупок, определившись с сегодняшним меню, и снова вернулась к котелкам, ведь первой смене тех, кто работает в лесу, нужно было отнести перекус. С запланированным перекусом вышла засада – ни одного яйца со вчерашнего дня от нервничающих кур, поэтому…

– Что вы делаете? – зло оборвал меня герцог Норден, на которого список моих ежедневных обязанностей не произвел должного впечатления. А мог бы и похвалить за трудолюбие.

– Это не то, что вы хотели узнать? Я расценила ваш визит, как продолжение утреннего допроса.

Про то, что я надеялась его больше не увидеть, я, конечно соврала. Как минимум эстетическое удовольствие мне его вид точно доставлял. Никогда не думала, что серые глаза могут так красиво сверкать.

– Почему все, кто касался ваших вещей, покрылись язвами, леди Нойр?

Прибывшие с герцогом солдаты после этого вопроса возмущенно загудели, мой же народ, напротив, зашелестел вполне одобрительно. «Так им и надо». «Вот молодец, леди Хозяйка!» «Мало им еще, наглецам».

Поддержка была приятна, но все же это не тот случай, когда нужно оказывать ее вслух, можно же и молча одобрить. Поэтому повернувшись, я сделала страшные глаза Арде, надеясь, что она все поймет и наведет порядок. Только вот Арда и сама выглядела слишком довольной. Утром она еще долго кипела, что ее немногочисленную и оттого еще более ценную кухонную утварь «лапали всякие солдафоны», и потом ожесточенно отдраивала все песком и содой, так что мой возмущенный взгляд понимания у нее не нашел.

– На каком основании сделаны такие выводы? – Надо было взять у Нирки пару уроков актерского мастерства, сейчас бы пригодилось. – При чем здесь я? Насколько я успела увидеть, ваши люди довольно неразборчивы в том, что трогают руками. И если у них проблемы с личной гигиеной, то возможно, это недоработка командования? Что ж, я безусловно могу поделиться опытом. Вон там, в сенях, у нас висит умывальник и стоят ведра. После работы и перед каждой едой мы моем там руки самодельным мылом из разведенного щелока и меда. Щелок мы получаем из древесной золы, заливая…

– Молчать! – рявкнул озверевший герцог Норден, не дослушав ни про процесс изготовления щелока, ни про то, что покупное мыло у нас тоже бывает, но редко, его мы бережем для особых случаев. Как выяснилось сегодня опытным путем – мои монологи его чрезвычайно бесят.

Что ж, я замерла и замолчала. Только на расстроенного виконта Лавье бросила грустный взгляд, чтобы он и не сомневался, что нежную деву как всегда понапрасну обвиняют. Виконт должен мне верить, как и деревенские, чтобы мы хоть куда-то продвинулись.

– Вы знаете, что эти раны не могут вылечить даже целители, леди Нойр? – ошарашил меня следующим вопросом герцог Норден.

– Да откуда мне-то об этом знать? – вот теперь я удивилась совершенно искренне. Это что же за чудо-камыши у нас тут растут?

От Чудища пришли довольные и злорадные эмоции, и вопрос снялся сам собой, сразу стало понятно, что за творец у того чуда. «И меня мучаешь, – укорила я садиста. – Уж своих-то можно было бы и побыстрее лечить!»

Реакция Чудища в ответ подозрительно походила на пожимание плечами. Мол, ничего не поделаешь, все так, как есть, а если у кого-то не хватает ума держаться подальше от опасных вещей, то это его проблемы.

– Вы лжете, – подвел итоги нашей очередной встречи герцог Норден.

– Вы обвиняете без доказательств, – резюмировала я со своей стороны.

– Доказательства найдутся, леди Нойр, будьте уверены.

Обещание прозвучало зловеще, и я даже поежилась, но с другой стороны, радовало, что эти доказательства ему вообще в принципе нужны. Если бы во главе герцогства стоял кто-то вроде длинноносого графа Бордена, дела мои были бы куда хуже.

А гости в этот день все не желали заканчиваться. Едва на наши Проклятые земли опустились сумерки, назад, тайком, по одному, потянулись пострадавшие от моего жгучего порошка солдаты.

– Леди Черная Хо… Леди Нойр, неужели ничего нельзя сделать? Я просто выполнял приказ, а сам бы вообще никогда… И в мыслях не имел… Я ведь со всем уважением… – бормотал, посекундно оглядываясь, солдат с красными щеками, так замотавшийся полосатым шарфом, что тех щек почти и видно не было. – Вот, возьмите, умоляю, собрал немного… Только бы на всю жизнь таким не остаться…

Нельзя, нельзя предлагать деньги голодным людям. Мы хлеб едим по разнарядке, кому утром кусок, а кому в обед. А тут монетами перед лицом трясут. Откуда взяться совести в подобных условиях? У меня не нашлось.

– Через три-четыре дня все пройдет, – веско сказала я ему и отсыпала из своих запасов сухого подорожника, чтобы делать отвар для примочек.

На самом деле все бы прошло и так, это я уже тоже давно на себе проверила, хоть лечи, хоть не лечи, а положенные дни с волдырями отходишь. Но человеку так явно было спокойнее, он просто сиял, прижимая к себе сверток с листочками, и благодарил, не умолкая.

Остальным уже выдавала крапиву, ведь запасы подорожника не бесконечны, а вот крапивы у меня полно, от души заготовила. В основном брали охотно и радовались, что срок наказания за нападение на ведьму небольшой и конечный, но один самый хитрый пытался торговаться, намекая, что за три-то монеты волдыри могли бы пройти уже завтра. Я в ответ дала понять, что у самых хитрых все может и за месяц не исчезнуть, и тут же все претензии исчезли без следа.

– Три дня так три дня! И я больше никогда, леди Нойр, вот клянусь!

Учитывая, что каждому пострадавшему еще и Арда кричала вслед: «А что б вам неповадно в другой раз было!», я начала подозревать, что у герцога Нордена могут возникнуть проблемы, когда он в следующий раз решит обыскать наш дом. Правда вспомнив ледяные серые глаза, все же решила, что так льстить себе не стоит. У такого вряд ли кто-то посмеет нарушить прямой приказ, ведьма там или не ведьма.

Мое «лечение» возымело странный эффект – однажды утром к границе наших земель пришла какая-то старуха и долго кричала хриплым голосом, требуя позвать ей Черную Хозяйку.

– Говорят, ты травки даешь особые, любую хворь как рукой снимают? – прищурив блеклые голубые глаза спросила она у меня, всем видом показывая, что сама-то она в такое вранье ни в жизнь не поверит.

– Ну… – протянула я в ответ. Пусть понимает, как хочет. Травки давала, да. Волдыри у всех, разумеется, прошли, мне об этом солдаты по очереди доложились, когда приезжали с виконтом Лавье на плановый пересчет населения.

– Мне давай, – нагло потребовала старуха. – Кашель, зараза, замучил.

На вид старуха была из разряда «всех нас переживет», сухая, жилистая, глаз так и горит. От крапивы с такой точно ничего не случится. За крапивой я и сходила перед тем, как приступить к торгу.

– А ты мне что взамен дашь? – Большой холщовый мешок в руках гостьи я, разумеется, заметила сразу, и теперь гадала, что же в нем лежит. Гадала из чистого любопытства и развлечения ради – я ведь в любом случае возьму, что бы там ни было.

– А я тебе, Черная Хозяйка, мыла черного принесла. И шайку. Глядишь, отмоешь хоть чуть-чуть душу свою темную. – Старуха мерзко захихикала и действительно достала из мешка брусок черного мыла и маленькую деревянную бадейку.

Вот это повезло!

– В другой раз побольше приноси, – сказала я, забирая мыло и с наслаждением вдыхая запах березового дегтя. – Таким кусочком душу разве отстираешь?

И я потащила свое новое богатство в нашу крохотную временную баньку. Скорее бы весна. У меня в планах была постройка таких шикарных общественных купален, что я сама грандиозности тех планов пугалась. Старуха же, как ни удивительно, действительно вернулась через несколько дней и буквально швырнула в меня еще одним куском отличного дегтярного мыла.

– В долгу у ведьмы не останусь! – заявила она мне, а Зарен потом поведал, что к нему на базаре подходили люди и интересовались, правда ли я избавила «матушку Щор» от застарелого кашля, с которым до этого ни у кого не получалось справиться.

Уж не знаю, что именно помогло старухе, но такому совпадению я порадовалась и даже понадеялась, что на мою крапиву еще появятся охотники, но больше смельчаков не находилось. Зато нам удалось наконец начать продавать дрова.

После чудесного «излечения» матушки Щор, которое несколько улучшило мою репутацию среди деревенских жителей, так некстати порушенную волками, я решила закрепить успех и отправила свой театр самодеятельности с представлением на зимнюю ярмарку. Чтобы показать, что мы просто люди. Пусть иногда смешные и нелепые, но обычные. Нужно стать ближе к народу, развеять этот мрачный ореол Проклятых земель.

Принц-Рест, правда, отказывался «кривляться на публике» и сопротивлялся отчаянно, но был побежден превосходящим числом противника. Мачеха-Арда мою задумку поняла хорошо, а Золушка-Нирка и вовсе горела желанием блистать на сцене. С Рестом они составляли видную пару – черноволосый гигант и статная русоволосая дева с толстой косой.

– Только из-за тебя, леди Хозяйка, иду на этот позор, – мрачно заявила мне будущая звезда сцены, и как мне потом рассказывали, Рест нас не подвел. Принц не забыл ни одной реплики, и так убедительно сверкал темными глазами, что успех имел ничуть не меньший, чем Нирка, которая предсказуемо произвела фурор.

Зимой развлечений мало не только у нас, и история Золушки тронула зрителей. Нирка описывала мне в красках, как им хлопали, кричали, набросали мелких монет и даже требовали повторить всю пьесу с самого начала вот прямо сейчас. И все это в зимней одежде, ведь на морозе сценическими костюмами не пощеголяешь, и Золушке пришлось покорять сердца, топая по помосту, замотанной в шаль.

Теперь Нирка мечтала выступить в настоящем платье, у границы наших земель то там то сям стали замечать прогуливающихся якобы мимо молодых людей, а Зарен сумел договориться со старостой Дагуром о показе представления в общем доме – слухи о необычной истории ползли по Лесной, и народ, пропустивший ярмарку, жаждал зрелищ.

Сыграло ли свою роль перешитое под Нирку одно из шелковых платьев Мелиссы – Нирка в нем была великолепна – или цены на дрова посредине зимы так кусались, что и в сторону Проклятых земель посмотришь, но вскоре у нас купили вязанку хвороста. А потом горку чурок. А потом и нарубленные поленья.

К тоненькому ручейку денег за рыбу прибавился еще один источник дохода, и теперь по утрам на рынок от нас отправлялась целая делегация, чтобы дотащить весь товар. Хотелось бы, чтобы за дровами покупатели являлись лично и сами доставляли свои дрова к себе домой, но так далеко отвага наших соседей еще не зашла. Однако начало было положено, и я радовалась каждому крохотному успеху и даже маленькому потеплению в отношениях.

А пока мы морозили лед. К середине января я спохватилась, что с приходом весны вопрос сохранности продуктов снова встанет остро, а холодильников никто не подвезет. И пусть пока нам и хранить-то нечего, кроме рыбы, в будущем я рассчитывала получить все: и молоко, и сыр, и мясо. И все это добро должно было где-то лежать и не портиться. Поэтому прикинув место для будущей столовой, я решила намораживать ледник прямо за ней, с расчетом, что как только оттает земля, мы выроем здесь же хороший просторный погреб.

Парни, сооружающие по моей просьбе опалубку, долго пытали меня вопросами, для чего мне столько льда, и какой от этого будет прок, предлагая, если уже мне так приспичило, хоть сейчас на реке наломать того льда баграми.

Про это и я думала. Заманчиво наколоть и притащить сразу несколько глыб, но страшно. И ноги промочат, и сами вымокнут, и как пить дать простынут. А то еще и в реку свалятся.

Нет уж, пусть у меня все двигается медленно, но верно. Поэтому я утрамбовывала в опалубку снег и заливала водой, ведро за ведром. Воду я получала из того же снега, растапливая его над костром, и потихоньку наша гора льда росла и ширилась.

Дед Вигор, от которого на лесоповале было мало толку, здесь оказался незаменимым помощником, как и Перс, неутомимо мотавшийся с ведром туда-сюда и еще и умудрившийся привлечь на помощь нескольких деревенских мальчишек. Уж не знаю, что он им наговорил, но снег они сгребали с такими торжественно-напуганными лицами, будто участвовали в тайном и запретном ритуале.

И все же я накаркала. Или и правда стала немножко ведьмой с даром предвидения, потому что в конце февраля под неугомонным Персом провалился ставший тонким лед. Вытащили его быстро, только вот он все равно успел и с головой уйти в ледяную речную воду, и с перепугу той воды нахлебаться.

И пусть Перс немедленно был доставлен в тепло, завернут во все наши имеющиеся тряпки и растерт дефицитным, за немалые деньги купленным спиртом, крохотную бутылочку которого я бережно хранила и обычно использовала для дезинфекции многочисленных ссадин и царапин наших работников – под недовольные вздохи этих работников, ведь добро переводилось не по назначению – все это не помогло.

Жар не заставил себя ждать, и теперь раскаленный как печка Перс метался на кровати, Сейна постоянно бегала рыдать в сени, а я выгребла все имеющиеся монеты, чтобы прикинуть, хватит ли этого, чтобы пригласить хотя бы деревенского лекаря. Зарен сказал, что в Лесной такой лекарь есть, и что считается он опытным целителем.

– Отдавай все, – сказала я Зарену, вручая в нагрузку еще и Ниркино красивое зеркальце – остаток роскоши, все остальные вещи за зиму мы уже распродали. – Если мало, скажи, потом доплатим. Или дровами отдадим, лесом, рыбой. Обещай все.

Только вот оказалось, что обещания наши никому не нужны. Зарен вернулся чернее той снеговой тучи, что повисла сейчас над нашими землями, будто отвечая общему настроению. Лекарь даже цену не назвал, наотрез отказавшись приближаться к проклятому месту. А Перс был не в том состоянии, чтобы везти его куда-то даже на санях, которых у нас к тому же все равно не было.

К границе я шла в такой ярости, что не сразу поняла, что начинается настоящая буря. Завыл ветер, заметая все вокруг снегом. Оглянувшись назад, я не увидела нашего дома, скрытого сейчас за белой пеленой, и вообще можно было подумать, что сюда я просто телепортировалась – там, где я прошла, не то, что и цепочки следов не осталось, там уже сугробы поднимались.

Зато вот Лесную я видела хорошо. И герцогский замок. И яркие огни в окнах башен. И там, наверное, тепло, сытно и никто не болеет. Злость снова взвилась до самого неба, пусть сейчас низкого и темного.

– Если ко мне не придет врач, я сама за ним приду! – заорала я, вперив в Лесную пристальный взгляд.

Они ведь считают меня ведьмой. И раз не помогают просьбы и деньги, то страх это единственное, что я сейчас могу использовать. Я будут стоять тут и осыпать деревню проклятиями, пока не получу желаемое. И пусть это разрушит только-только построенные мостики доверия, выбора все равно нет, Перса нужно спасать любой ценой. Вся наша жизнь здесь держится на волоске и отчаянной надежде, что мы сможем, мы справимся. Если хоть с кем-то что-нибудь случится, это разрушит все.

– Врача! – снова крикнула я, и только потом опомнилась – ну какой еще врач? Здесь их так не называют.

– Лекаря! Или не видать вам счастья тридцать лет и три года!

Мой голос прокатился по округе с такой силой, что я сама чуть не присела в сугроб от неожиданности. Будто в гигантский микрофон рявкнула. Что за звуковые эффекты? «Это ты?» – спросила я Чудище, и только сейчас поняла, что у буйства природы, похоже, не особо природное происхождение.

Чудище было зло и довольно одновременно. Зло, потому что какие-то людишки посмели расстроить меня. Довольно, потому что упивалось моим гневом и страхом. Похоже, что измотанная работой, я держала Чудище на голодной пайке в плане эмоций, и сейчас у него случился настоящий пир.

«Валяй, ни в чем себе не отказывай», – сказала я Чудищу, понимая, почему ко мне до сих пор не пришел никто из наших. Ни Рест, ни Зарен. И Арда не добежала, чтобы вместе поорать на трусливую деревню. Они наверняка и из дома выйти не могут.

Это я последнее время давление Чудища практически не ощущала, а остальным вряд ли так же просто. «Только наших пожалей, помягче с ними», – попросила я, и снова принялась выкрикивать угрозы и требования.

И лекаря мне притащили буквально силой. Бледный до синевы староста Лесной Дагур, возглавляющий делегацию от деревни, почти пинком вытолкнул вперед высокого нескладного мужчину лет сорока, который так пучил на меня огромные глаза, что я засомневалась, что от такого профессионала будет какой-то толк.

– Что ж вы так, уважаемый? Я думала, мы добрые соседи. А вы ребенку помочь отказываетесь? – Я укоризненно покачала головой, постаралась, чтобы теперь мой голос звучал ровно, и принялась рассказывать, что именно у нас случилось, надеясь, что услышав о проблемах здоровья, в лекаре пробудится собственно лекарь, и он поможет нам вылечить Перса.

Видеть мальчишку, обычно переполненного кипучей энергией, таким слабым и больным оказалось очень тяжело. И пусть он частенько меня раздражал, стоило признать, что я действительно к нему привязалась.

К ним ко всем привязалась. Что было достаточно удивительно, поскольку в своей прежней жизни я не испытывала особой потребности в сближении с людьми – слушаются, выполняют указания и хорошо. Видимо, когда делишь с кем-то буквально последний кусок хлеба, это налагает свой отпечаток.

Только вот с устрашением мы с Чудищем, наверное, перестарались. В расширенных глазах деревенского лекаря застыл ужас, и никакого проблеска живой мысли и желания кого-то спасать я в них не увидела, как ни вглядывалась. Староста Дагур похоже пришел к тем же выводам, и после пары попыток растолкать застывшего как статуя односельчанина, бросился ко мне и попытался встать на колени.

Я в ответ устремилась его поднимать, потому что это было уже чересчур и неконструктивно, и в результате наших совместных действий в сугробе он завяз по подбородок и с пол минуты отплевывался от снега, прежде чем смог заговорить.

– Не губите нас, леди Черная Хозяйка! Если бы я только узнал сразу. В тот же момент привел бы вам лекаря лично!

Тут мы оба посмотрели на упомянутого лекаря, а потом друг на друга, и я подумала, что обратись мы к Дагуру, результат был бы тем же. Клятву Гиппократа лечить даже на Проклятых землях здесь, видимо, никто не давал.

– Я могу посмотреть на мальчика, помочь советом, – внес предложение староста, видимо, поняв, что от лекаря толку не будет. – Ну простыл ребенок, с кем не бывает? У меня трое таких, вечно попадают в переделки. Перво-наперво редькой растереть, молока горячего дать…

– Мы настой малины делаем, с медом, – включилась я в обсуждение методов лечения. – И растираем им же.

– Тоже хорошо, – одобрил староста Дагур. – А почему вы сами не… говорят, вы травку особую дать можете, любую болячку как рукой снимет, так вот может?..

Да уж, ползут слухи о моей целебной крапиве. Только на себе попробовать что-то никто не торопится. На старосту я поглядела сурово, чтобы и думать забыл лезть в ведьмовские дела, Чудище поучаствовало в процессе особо сильным порывом ветра, и Дагур мгновенно понял меня правильно.

– Значит, я сейчас добегу до дома и соберу…

Он осекся, и я сама уже видела того, у кого теперь собиралась получить настоящую помощь, и кого подсознательно ожидала увидеть каждую секунду с момента предпринятых действий. Собственно, ради этого все и затевалось.

Его Светлость герцог Норден точно не смог бы пропустить такое безобразие: черная ведьма открыла свое истинное лицо и угрожает его верным вассалам.