Текст книги "Призрак из Ауры (СИ)"

Автор книги: Наталья ДеСави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

После католического обряда для гостей был устроен в ресторане торжественный обед, на который пригласили и меня с мужем. Здесь Сеп впервые познакомился лично с этой семьей, и до конца нашего пребывания в стране мы находились с ней в дружеских отношениях. Тот факт, что я стала крестной матерью, еще больше укрепил наше положение. Сегодня, как и в 1957 году, я снова от всей души желаю моей крестнице Вильме большого счастья.

На память приходит еще одна «нештатная ситуация». Как-то в воскресный полдень соседка по площадке мадам Бланк, с которой у нас были хорошие добрососедские отношения, пригласила меня, как случалось и раньше, погулять в сквере, находящемся недалеко от нашей улицы. Она взяла с собой малыша в коляске. Этот сквер был удобным для отдыха и представлял возможность укрыться от городского шума и суеты. Пожилые люди и мамы с детьми спокойно проводили здесь несколько часов в тени пышных крон деревьев. Дети могли вволю набегаться, не опасаясь городского транспорта.

Досыта надышавшись свежим воздухом и обсудив последние новости, мы медленно направились к выходу. Я везла коляску с ребенком и периодически его забавляла. Неожиданно мое ухо уловило оживленную русскую речь. Я невольно оторвала взгляд от ребенка и увидела троих мужчин, идущих нам навстречу. От внезапности сердце дрогнуло, в висках сильно застучало.

Как быть? В этой троице я узнала сотрудников, с которыми в свое время работала в управлении.

«Повернуть обратно, – мелькнуло в голове, – но как объяснить свой поступок мадам Бланк?.. Свернуть с дорожки – некуда…»

А мои бывшие сослуживцы двигались прямо на нас, устремив на меня удивленно-вопросительные взоры. Сделав вид, что их не знаю, я обратила все внимание на малыша, наклонившись к коляске, стала поправлять одеяльце и разговаривать с ним. В груди клокотало: только бы не обратились ко мне по имени. Тогда… не признаваться и утверждать, что они ошиблись. Дорожка была довольно узкая, и обходить друг друга пришлось в тесноте. Мужчины оказались джентльменами и, выстроившись в ряд как солдатики, друг за другом, в полном молчании всматриваясь в меня, уступили нам дорогу. От напряжения стекали по спине струйки пота. Выпрямившись, облегченно вздохнула. «Молодцы, ребята, не подвели…»

Опасная ситуация миновала. К счастью, милая мадам Бланк ничего не заметила. По дороге я все время ловила себя на мысли, что мне хочется оглянуться, чтобы убедиться, не следуют ли они за мной, но удержалась от этого порыва.

Много лет спустя, уже вернувшись из командировки, я случайно встретила одного из них в Москве, в Политехническом музее на филателистической выставке, которую я посетила вместе с Сепом. В первый момент он не признал меня, а когда я представилась, тут же с радостью заключил в объятия, напомнил о встрече в городском сквере. Признался, что тогда был очень удивлен моим присутствием там, да еще с ребенком, порывался подойти ко мне, но вовремя вспомнил о конспирации.

В другом случае поволноваться пришлось основательнее: я находилась на приеме в кабинете хирурга. Неожиданно у врача зазвонил телефон.

– Алло, доктор Гардье слушает… Да, да, мадам… как раз у меня… Что-нибудь случилось? A-а, ее муж у вас в полицейском участке? – при этом он удивленно посмотрел на меня. – Да, да, хорошо… Я уже заканчиваю осмотр… Спасибо, до свидания.

– Что произошло с моим мужем? – взволнованно спросила я, чувствуя, как у меня сильно забилось сердце.

– Успокойтесь мадам, там произошел, видимо, какой-то пустяк, – мягким голосом пояснил доктор.

Я покинула врача и не чуя ног, стремительно помчалась в полицейский участок вокзала, внутренне готовая ко всему и призывая себя к спокойствию.

При входе в вокзал столкнулась с Сепом, на лице которого отражались смешанные чувства: напряжение, а с другой стороны – удовлетворение, что все окончилось благополучно.

Что же произошло за время, пока я была у врача?

В тот день Сеп завез меня к хирургу. Припарковал машину в небольшом переулке, выходящем на привокзальную площадь. Ожидая меня, он решил скоротать время покупкой сигарет на вокзале. Проходящему мимо газетного киоска Сепу бросилось в глаза написанное крупными буквами сенсационное сообщение о том, что 1 мая 1960 года над Советским Союзом был сбит американский самолет-шпион У-2, управляемый пилотом Френсисом Гарри Пауэрсом. Тут же купил английскую газету «Дейли мейл» и углубился в чтение. Возвращаясь к машине, издали заметил мужчину, который как-раз что-то вложил между «дворником» и лобовым стеклом. В возбужденном состоянии от только что прочитанного сообщения Сеп резко обратился к нему с вопросом, что все это значит.

– Вы просрочили время, так как здесь разрешается стоянка только 30 минут, о чем говорит щит, находящийся впереди.

Сеп посмотрел в указанном направлении и, извиняясь, объяснил, что эту надпись не заметил, но тут же вступил в пререкания, утверждая, что отсутствовал не более 30 минут.

Со своей стороны мужчина, а им оказался бывший полицейский, подрабатывающий пенсионер, не уступал:

– Ан нет, молодой человек, я уже здесь второй раз прохожу. Вот видите – на колесе вашей машины штрих мелом, который я поставил при первом обходе полчаса назад. Так что придется вам платить штраф, месье.

– Никакого штрафа я платить не буду, ибо отсутствовал не более 30 минут, – горячился Сеп.

В это время мимо проходил полицейский и вмешался в разговор. После короткой пикировки он, чтобы проучить упрямца, настоятельно пригласил Сепа пройти в полицейский участок при вокзале.

Дежурный начал составлять протокол. Только теперь Сеп понял, что с полицией спорить не следует, тем более ему. Он принял спокойный вид и объяснил, что жена задерживается у врача.

– Это меняет дело, – уже мягче произнес дежурный. – У какого врача она находится?

Узнав фамилию, он набрал номер телефона врача и, убедившись в правильности слов Сепа, вернул ему водительские права, пояснив, что штраф определит судья.

Сеп вызвался оплатить штраф тут же на месте, так как на днях мы должны были выехать в отпуск, а извещение может прийти в наше отсутствие.

Несколько подумав, дежурный добродушно сказал:

– Учитывая, что вы не совершили до сих пор ни одного нарушения правил уличного движения, а также то, что вы являетесь автолюбителем с небольшим стажем, будем считать этот инцидент исчерпанным, – и тут же на глазах Сепа порвал не-дописанный протокол.

– Спасибо, месье, – с легким поклоном сказал Сеп и довольный покинул участок.

Продолжу по поводу непредвиденностей, с которыми нам довелось сталкиваться в обычных житейских обстоятельствах. Когда мне приходилось на фирме участвовать в составлении квартального или годового отчетов, то я обедала обычно в ближайшем ресторане. Однажды, поглощенная мыслями о статистических выкладках, механически расправилась с первым блюдом и принялась за второе, как услышала странный вопрос:

– Извините, вы англичанка? – спросила дама, сидящая слева от меня.

Вопрос удивил. Действительно, меня иногда принимали за иностранку, но из какой-либо восточной страны, а тут – англичанка.

– Почему вы так решили?

– Видите ли, кушая суп, вы наклоняете тарелку от себя, а это свойственно только англичанам.

– О, нет… Я местная.

Дама, видимо, хотела проверить свою прозорливость, а я ее «подвела». Впрочем, до сих пор точно не знаю, справедливо ли высказанное ею предположение.

А вот два совсем курьезных случая.

Поздней осенью я шла по аллее к скамейке, где предстояло изъять контейнер из тайника. День пасмурный, небо затянуто плотными облаками, все предвещало дождь. Смотрю, в районе тайника служащий парка подрезает сухие ветви деревьев, которые с треском падают на землю, покрытую мокрыми желтыми листьями. Делая вид, что прогуливаюсь, прошла мимо. Служащий парка азартно щелкал секатором, видимо, спешил закончить работу до наступления темноты. Только после третьего захода изъяла контейнер. К тому времени опустились густые сумерки, не самая лучшая пора для прогулки одинокой женщины.

Наконец достигла центральной аллеи, как вдруг уловила звуки приближающихся сзади торопливых шагов. Первая мысль: «Захват!» Мозг лихорадочно работал, подбирая варианты: «Бросить контейнер в кусты, бежать? Нет, рано. Возможно, это просто прохожий». По тяжелой поступи поняла, что это мужчина. Обгоняя, он слегка задел меня локтем и назвал какую-то цифру. С удивлением подумала: «Какой невежа! Толкнул и даже не извинился», а на цифру внимания не обратила. Перед выходом из парка, тускло освещенном редкими фонарями, мужчина остановился, подождал меня и вкрадчивым голосом произнес:

– В таком месте и в столь поздний час одной здесь небезопасно. Вы позволите вас проводить?

– Нет, нет, спасибо… мне тут недалеко…

– А вы не спешите… цена ведь неплохая, – пожав плечами, продолжал он, идя в ногу со мной.

Тут только до меня дошло, к чему он клонит, резко остановилась и, смотря ему прямо в лицо, в гневе выпалила:

– Вы ошиблись в выборе, месье.

– Так ли?.. В таком случае назовите сами цену, – оскалив зубы, усмехнулся незнакомец.

– Прошу оставить меня в покое! – и, рассерженная и оскорбленная, направилась к выходу на площадь, к автобусной остановке…

В другой раз и тоже осенним вечером муж подвез меня на автомашине к дому врача. Доктор закончил осмотр, когда на улице уже стемнело и моросил дождь. Вышла из подъезда, открыла дверцу автомобиля, бросила зонтик на заднее сиденье, удобно уселась, как обычно впереди, устремила взгляд перед собой и сказала:

– Теперь можно ехать.

– Куда пожелаете вас доставить? – послышался незнакомый мужской голос.

От неожиданности резко обернулась в сторону водителя и увидела рядом незнакомца, уже протянувшего руку к ключу зажигания, чтобы завести мотор.

– Не смущайтесь, только скажите куда, и я отвезу вас…

– Нет, нет, я села не в ту машину, извините, – пролепетала я в смятении, взяла зонтик и выскочила из автомобиля. Почти рядом увидела мужа, покуривавшего около нашего авто.

– Что же ты не окликнул меня? Спокойно наблюдал, как я направилась к чужой машине? – с досадой упрекнула его.

– Дорогая, хотел понаблюдать, что будет дальше.

То есть пошутил, дескать. Оказывается, случилось непредвиденное. Высадив меня у подъезда, Сеп припарковался чуть в стороне, а в это время к подъезду подкатила другая, как две капли воды похожая на нашу машина. В шутливом тоне объяснились с незнакомым водителем, вместе посмеялись над курьезом и в хорошем настроении разъехались…

Кстати, о шутке, юморе, умении быстро и легко разрядить обстановку острым словцом, вовремя включиться в общий смех, в способности самому рассказать смешную историю, не обижаться на «розыгрыш» или мелкие, но меткие дружеские подкалывания – все это облегчает жизнь разведчика, способствует его нелегкому труду. Удачливее в делах тот, о ком можно сказать – оптимист, жизнелюб. И наоборот, замкнутый в себе, неулыбчивый, хмурый человек, как правило, симпатий не вызывает.

Конечно, в каждой стране имеются свои особенности. В Великобритании возникло даже понятие «английский юмор», предполагающее нечто тонкое, настолько предельно утонченное, изысканное, что не всегда доходит. Но это не совсем так. Свидетельством тому – Конон Трофимович Молодый, легендарный Лонсдейл, разведчик-нелегал, который долгие годы жил и работал среди англичан. Он был всегда душой общества. На редкость общительный, он выгодно отличался широкой эрудицией, даром располагать, притягивать к себе людей и, конечно, находчивостью, остроумием, что действовало даже на англичан, до занудливости чопорных. Во время следствия, находясь уже в тюрьме, он держался бодро, не упускал случая бросить шутку, поиронизировать над собственной судьбой. Даже тюремный персонал и заключенные высоко ценили эти его качества и относились к разведчику с подчеркнутым уважением.

В нашей практике немало случаев, когда мимоходом брошенная шутка, меткая реплика, даже полушутливая пикировка острую ситуацию превращали в несерьезную, забавную и комическую.

Мне предстояло получить водительские права. На одном из практических занятий полагалось сделать левый поворот на оживленном, но нерегулируемом перекрестке. Однако я замешкалась, выжидая подходящий момент.

– Вы что, здесь отпуск намерены провести? – рассердился сидевший рядом инструктор автошколы.

– Нет, нет… Отпуск отпуском. А вот чашечку кофе я бы сейчас с удовольствием выпила. Внутренние часы подали сигнал, – миролюбиво заметила я, удачно завершив поворот.

– Хм, ну тогда едем в кафе, – прежней суровости его как не бывало. – Ну, раз внутренние часы подали сигнал…

От инструктора автошколы многое зависит: он может привередничать и сколь угодно продлевать время занятий, сроки курса, а может и либерально отнестись. Эта мимолетная пикировка произвела на инструктора вполне благоприятное впечатление, и водительские права я получила точно в срок… Нет, что ни говорите, а к месту сказанная меткая шутка без промаха бьет в цель в среде людей остроумных, жизнелюбов.

Уже приходилось говорить, что в повседневной жизни и работе, вообще на людях мы старались ничем особенным не выделяться и таким образом не привлекать к себе излишнего внимания и любопытства. Но однажды, совершенно невольно и весьма своеобразно, это правило оказалось нарушено.

Я приняла участие в коллективном загородном выезде на уик-энд вместе с сослуживцами. Многие владельцы фирм поощряют такие мероприятия, чтобы дать возможность служащим пообщаться в нерабочей обстановке, получше узнать друг друга, вроде бы сплотиться. В программе поездки – совместный обед (за счет фирмы), танцы, игры, другие развлечения, включая самодеятельность. На этот раз проводилась и викторина. Ведущий задавал вопросы по событиям из истории, из области искусства, музыки, литературы и культуры стран Западной Европы. Шумная компания ломала голову над очевидными истинами. На меня вдруг нашло вдохновение. Я была в ударе.

– Великий художник и искусный дипломат первой половины XVII века?

– Питер Пауль Рубенс – отвечаю первой.

– Хорошо. Записываем очко. А теперь, в каком городе сохранился единственный шедевр кафедрального зодчества с пятью колокольными башнями?

– В городе Турне, – кричим хором.

– Прекрасно. Зададим вопрос потруднее. Кто назовет имя и фамилию выдающегося композитора, который с молодых лет страдал глухотой и, несмотря на полную потерю слуха к концу жизни, продолжал творить музыкальные произведения?

– Людвиг ван Бетховен, – не унимаюсь я.

– Отлично! Вам третье очко, мадам. Чтобы сбить ваше везение, зададим более каверзный вопрос: о каком императоре идет речь, который пожертвовал своей любимой женой ради укрепления монархии?

– Император Франции Наполеон Бонапарт, – послышалось несколько голосов, в том числе и мой.

– Ладно, ладно, знаете. А кто назовет один из богатейших музеев Западной Европы, вобравший в себя все, что человечеству удалось изобрести в области мелодии, ритма и гармонии?

– Музей музыкальных инструментов в Брюсселе, – вновь я скромно нарушила тишину.

– Превосходно! Мадам – вам пятое очко. Вы лидируете. А кто мне назовет, господа, фамилию теолога, философа, врача и музыканта, который в начале двадцатого века построил на собственные средства больницу в Ламбарене (Экваториальная Африка) и посвятил всю свою жизнь лечению негров? В 1952 году он получил Нобелевскую премию мира.

– Это Альберт Швейцер, – отвечаю неуверенно.

– Не сомневайтесь, мадам, ответ точен. Мужчины, не слышу ваших голосов. Давайте теперь что-либо полегче. Итак, город именуемый в народе Северной Венецией?

– Это город Брюгге в Бельгии, – отвечаем дружно.

– Правильно. Назовите, пожалуйста, местность на острове Мальорка, в которой французская писательница Жорж Санд и польский композитор и пианист Фридерик Шопен провели незначительную часть своей совместной жизни.

– Эта местность называется Вальдемоза, – поспешила я с ответом.

– Удивительно! Восемь очков – это уже неплохо. Извините, мадам, вам, вероятно, приходилось там бывать?

– Да. Отдыхая на острове Мальорка, мы с мужем совершили экскурсию в эту местность, где и познакомились с домом, в котором провели время Санд и Шопен.

– Итак, господа, кто назовет город, в котором находится всемирно известный Океанографический музей, в аквариумах которого собраны живые коллекции самых экзотических представителей подводного мира?

– Монако. Музей стоит на скалистом обрыве у самого берега моря, – вдохновение у меня не проходит.

– Великолепно! Мадам – девятое очко! Викторина продолжается…

В итоге я ответила почти на все двенадцать вопросов под приветственные возгласы сослуживцев. В глубине души, конечно, взыграло чувство гордости, мол, «знай наших», но применительно к обстановке со смущением приняла первый приз – кожаный саквояж – и скромно влилась в общее веселье.

Однажды поступил сигнал вызова на внеочередную встречу. Мы терялись в догадках: что бы это могло значить? С работой обстояло как будто все нормально: ответы на все вопросы Центра были отправлены, отчеты составлялись своевременно, так что каких-либо претензий к нам быть не должно. Поэтому вызов на встречу мы восприняли довольно спокойно. Кстати сказать, за период нахождения в разработке контрразведки у нас выработалась устойчивая привычка проявлять сдержанность, терпеливость и сохранять выдержку. Предположили, что речь, очевидно, пойдет о каком-то новом задании. Но мы ошиблись.

У разведчиков ожидание всегда полно неопределенности и неизвестности, сопровождается томительным волнением и озабоченностью. Но оказывается, случаются «нештатные ситуации» и позитивного свойства, как бы «подарочные». Именно так получилось на этот раз, ибо произошла встреча с Александром Михайловичем Коротковым, начальником нелегальной разведки, совершавшим в то время поездку по ряду европейских стран.

Эта встреча была приятным и радостным сюрпризом. Она проводилась в малолюдной аллее городского лесопарка. Сеп явился точно в обусловленное время. Огляделся. Кругом было тихо, ничто не нарушало спокойствия того укромного уголка природы, которая, несмотря на раннюю осень, выглядела еще в своем полном величии.

Из-за поворота аллеи появились двое мужчин. Один из них, среднего роста, был временно исполняющий обязанности легального резидента. Другой же – высокий, статный шатен в сером нараспашку плаще покроя реглан. Сепа охватило приятное удивление, ибо в нем он признал Короткова.

После обмена крепкими рукопожатиями Александр Михайлович, окинув Сепа проницательным взглядом, недоуменно спросил:

– Почему пришел один? А где же Галя?

– Я не предполагал, что на встрече будете вы. Для меня это так неожиданно… Естественно, она была бы очень рада повидаться с вами.

– Как она себя здесь чувствует? Удалось ли ей вжиться в местную среду или еще скучает по дому?

– Как вам сказать, – подбирая русские слова, начал Сеп, – ностальгия иногда дает о себе знать. Но Галя держится стойко, виду не показывает. Без сложностей, естественно, не обойтись, но она их терпеливо преодолевает.

– А в работе как она помогает?

– Здесь надо признать, хотя и неудобно мне хвалить свою жену, в работе она упорная, трудолюбивая, всегда готова помочь. Большинство операций мы проводим вместе, иногда она подстраховывает. Более «женские» мероприятия проводит самостоятельно.

– Вот и славно, – заметил Александр Михайлович, и по его лицу скользнула довольная улыбка. А затем уже серьезным тоном добавил: – Нам необходимо поговорить, а времени отпущено мне не так много, – при этом он взял Сепа под локоть и увлек в сторону.

В разговоре он коротко поинтересовался нашей жизнью, работой, настроением. Сообщил о делах дома, о родителях и близких. В заключение непродолжительной беседы Александр Михайлович предложил Сепу прийти на следующий день сюда же, но уже вместе со мной.

Итак, на повторную встречу с Александром Михайловичем мы пришли оба. Сеп был предельно серьезен и спокоен. Я чувствовала внутреннее радостное волнение, хотя старалась не дать ему довлеть над собой. Да и как не волноваться?! Ведь встречаюсь с человеком, которого знала с 1942 года, и так давно не виделись – последний раз это было в 1949 году. Как он сейчас выглядит? Изменился ли внешне? Как нас примет? Последуют ли перемены в нашей дальнейшей судьбе? Такие мысли роились в голове.

В минуты ожидания часто набегают воспоминания, особенно когда этому способствует окружающая обстановка. Вокруг умиротворяющая тишина. Деревья не шелохнутся, кажется, лес о чем-то задумался. Вот уже который день стояла ясная, теплая погода, предвещающая бабье лето.

“ А вот и они, – тихо произнес Сеп, возвращая меня к действительности, взял под руку, и мы медленно пошли навстречу товарищам. Последовали теплые рукопожатия. Мы по-дружески обнялись. Я взволнованно лепетала: «Подумать только, сколько лет не виделись и вдруг встреча… и где, в каких условиях… Прямо как в сказке… Если бы мне раньше предсказали такую встречу, я бы ни за что не поверила…»

Всегда внимательный, Александр Михайлович терпеливо слушал, не перебивал, только смотрел мне в лицо своими умными глазами и едва заметно улыбался. Затем положил нам на плечи свои сильные руки и отвел в сторону, где и состоялся откровенный, деловой разговор.

Цель его встречи с нами – ознакомиться лично на месте, как идут у нас дела. Мы подробно рассказали об обстановке вокруг нас, поделились соображениями в решении некоторых возникших проблем. Он вникал во все детали, особое внимание уделил периоду, когда мы находились «под колпаком» у спецслужб. Предостерегал от благодушия, призывал к соблюдению большей осмотрительности, дал указание немедленно покинуть страну, если вдруг обнаружится серьезная опасность нашей расшифровки. Такая забота взволновала нас до глубины души.

В тот самый момент, когда мы уже заканчивали беседу, на перекрестке аллеи вторично появился человек, которого Сеп заметил несколько раньше, и снова посмотрел в нашу сторону.

– Странно, какой-то подозрительный субьект с русской физиономией прогуливается там, на перекрестке, – настороженно произнес Сеп.

Александр Михайлович добродушно усмехнулся.

– Не обращай внимания. Это наш шофер. Он обеспечивает безопасность.

В нарушение всех принятых правил встреча длилась более часа. Расстались в приподнятом настроении, получив новый заряд бодрости. К сожалению, это была последняя и памятная встреча с дорогим для нас человеком.

Под впечатлением от общения с этим удивительным, редкой души человеком мы не сразу пошли домой, а остались побродить в лесу. Встреча навеяла воспоминания о незабываемой беседе с Александром Михайловичем, состоявшейся поздним вечером в его кабинете за чашкой чая, незадолго до нашего отъезда в страну назначения. Тогда он был в хорошем настроении, что располагало к взаимному откровенному разговору. В доверительной форме он рассказал о себе, как в двадцатилетием возрасте, имея среднее образование, пришел в органы госбезопасности. Сначала был… лифтером, затем его перевели на оперативную работу в разведывательное подразделение.

Действительно, Александр Михайлович имел хорошие природные способности, острый ум, прекрасную память, быстро освоился с новым делом, основательно изучил немецкий язык. В 1936 году его направляют на нелегальную работу за границей, где в течение нескольких лет он успешно выполнял разведывательные задания.

Накануне войны именно он направлял из Берлина наиболее ценную и точную информацию о предстоящем нападении гитлеровцев. А в годы войны руководил отделом по заброске на территорию Германии и других воевавших с нами стран разведгрупп, которые добывали и передавали в Центр важную военную и политическую информацию.

Александр Михайлович Коротков принимал участие в организации процедуры подписания в Карлсхорсте 9 мая 1945 года акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. Ветеранам хорошо запомнились кадры кинохроники, где полковник Коротков в военной форме указывает немецкой делегации, где ставить подпись.

Нам приятно, что такой незаурядный человек, как А.М. Коротков, сыграл большую роль в нашей судьбе. Он первый принял Сепа, когда его перевели из военной разведки в Первое Главное Управление МГБ СССР. Он предложил нам интересный вариант совместной загранкомандировки в Австралию, и только предательство резидента Петрова заставило нас выехать в Западную Европу; лично участвовал в организации нашей подготовки, давал ценнейшие советы и ориентировки, так что мы по праву считаем его нашим «крестным отцом».

Что в нем мы, да и многие другие сотрудники ценили превыше всего? Какие черты его характера нам запомнились? Безусловно, высокий профессионализм, компетентность, ясность мысли, принципиальность, поразительная работоспособность и активность. Как бывший разведчик-нелегал, он единственный из известных нам руководителей такого ранга в практической работе мог опираться на богатый личный опыт. Поэтому его распоряжения, установки, советы всегда являлись убедительными, реальными, точными. Однако А.М. Коротков никогда не «давил» своим авторитетом. Он обладал поразительным чутьем угадывать способности людей и поощрять их, умением внимательно выслушать иную, не совпадающую с его собственной, точку зрения. Больше всего Александр Михайлович боялся подавить в сотруднике инициативу и творческую активность.

Одиннадцать послевоенных лет он успешно и результативно руководил во внешней разведке нелегальной службой. Личный опыт работы с нелегальных позиций, полученная в годы войны закалка, незаурядные организаторские способности позволили ему на основе творческого подхода начать перестройку нелегального управления применительно к условиям послевоенного времени. Руководимый им аппарат добился определенных успехов.

Требовательный к себе, А.М. Коротков ценил в людях преданность порученному делу, абсолютную честность, прямоту, не терпел фальши во взаимоотношениях, не мог выносить подхалимов. При внешней суровости был внимателен и чуток, прост и доброжелателен к работникам, не чурался встреч с рядовыми сотрудниками как в служебной, так и в домашней обстановке. Полный сил, он скоропостижно скончался в возрасте 51 года от сердечного приступа.

Порой происходили и такие случаи, которые невозможно было учесть ни на каких занятиях при подготовке. Как-то поздним весенним пополудни, вернувшись домой после проведения тайниковой операции я приготовила на скорую руку чашку горячего чая и сразу же приступила к обработке полученной из Центра шифровки с тем, чтобы Сеп по возвращении домой мог сразу же ознакомиться с ее содержанием. Мы строго придерживались правила: не хранить секретные материалы у себя дома, а после прочтения и обсуждения уничтожали их.

В квартире, да и вообще кругом (мы жили на окраине города), было безлюдно и спокойно. Усевшись спиной к двери, я с головой ушла в работу – расшифровку пленки и внимательно вникала в содержание сообщения. Как, вдруг, царившую вокруг тишину нарушил громкий выстрел. Он раздался где-то сзади меня… в прихожей, на кухне? в ванной?.. От неожиданности я вздрогнула – что бы это могло быть? Затем встала и осмотрелась, осторожно, как говорится, по-кошачьи, двинулась в сторону, откуда послышался столь таинственный звук. Материал, естественно, я быстро убрала в надежное место. На кухне, в прихожей и ванне – все тихо. Оконные стекла не повреждены. Выглянула в окно на улицу – безмолвие.

– Не галлюцинация ли у меня? – подумала я. – Да, нет, не может этого быть. Я точно слышала выстрел. Вот так загадка?

Когда Сеп вернулся домой, я старалась быть спокойной, рассказала ему со всеми подробностями о результатах проведения тайниковой операции. Он внимательно ознакомился с содержанием сообщения из Центра и только после уничтожения шифровки я посвятила его в случившееся. Он задумался, уточнил уверена ли я, что это действительно был выстрел… Я стояла на своем.

– А может быть это галлюцинация? – и тут же сам ответил. Да, нет, ты этим недугом не страдаешь.

Удрученная пошла на кухню накрывать стол для ужина. Когда я открыла дверку холодильника, в изумлении отпрянула назад, ибо на меня неожиданно брызнула холодная слегка пенистая жидкость (холодильник у нас был тогда маленький, стенной).

– Скорей, скорей, – позвала я Сепа, приходя в себя от неожиданности, – вот тебе и разгадка выстрела.

Мы оба весело рассмеялись и с удовольствием чокнулись бокалами, допивая остатки шампанского.