Текст книги "Зеркальщик. Счастье из осколков (СИ)"
Автор книги: Наталья Мусникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
– И что ты видела? – суховато спросила матушка, пытаясь быстро определить, насколько силён неожиданно пробудившийся у дочери дар.
Эка напасть, в самом деле! Мало того, что Варенька язык животных да птиц понимает, так теперь ещё и предвидение! Пожалуй, с таким-то «приданым» мудрёно будет дочь замуж выдать. Кому охота с ясновидящей жить, от которой ни одного помысла не спрячешь? Если только Зеркальщик какой Вареньку заметит, так у них всё не по-людски, они, вишь, своё отражение, пару, значится, ищут. А где гарантия, что дочка Зеркальщику отражением станет? Да где бы его ещё найти, Зеркальщика-то? Их ведь по всей империи, почитай, раз-два и обчёлся. Надо будет обо всём этом с Алексеем Петровичем потолковать.
Софья Васильевна так погрузилась в невесёлые думы, что рассказа дочери и не слышала, голову подняла, лишь когда в комнате тишина повисла.
– Да что же Вы, право слово, матушка, – обиженно выпалила Варенька, разорвав звенящее от скрытого напряжения молчание. – Я Вам весь сон свой во всех деталях обсказала, а Вы молчите, ровно Вас это и не касается!
– Кабы не касалось, не молчала бы, – вздохнула женщина, мысленно наметив себе спросить у Малуши, о чём Варенька говорила. Надо же матери знать, что у дочери в голове творится! – Вот что, дочка, ты пока к балу начинай готовиться…
– Ах, маменька, я ведь не Аннушка, – нетерпеливо воскликнула Варенька, которая не очень любила многочасовые охорашивания перед зеркалом, – это она часами перед зеркалом вертится, всё красоту наводит! Хотя ей достаточно бывает волосы распустить да розу к поясу приколоть, и сразу станет чудесной красавицей!
Что верно, то верно. Младшая дочь Изюмовых была диво как хороша, грозя к поре своего первого выхода в свет стать самой настоящей грозой для мужских сердец.
– Ну-ну, – Софья Васильевна приподняла дочь за подбородок, посмотрела в глаза, – ты тоже у меня красавица. И не смей в этом сомневаться! Всё, егоза, собирайся, в этот раз мы с отцом никого ждать не будем!
Женщина вышла из спальни дочери и, поколебавшись немного, направилась в ту сторону, где располагалась святая святых: кабинет Алексея Петровича. Все в доме знали, что хозяин сильно гневается, ежели его во время пребывания в кабинете отвлекают, но другого выхода барыня не видела. Нужно было обсудить внезапно пробудившийся у Вареньки дар и срочно решить, что с ним теперь делать. Может, ещё не поздно заблокировать? Виданное ли дело, девица-провидица! Конечно, в истории и такое бывало, Софья Васильевна ещё до замужества прочитала скорбную повесть о девице Кассандре, которая предсказала гибель родного города и множество разных иных ужасов. Так вот, для дочери печальной доли этой иноземной Кассандры женщина точно не хотела. Да и вообще, разум и излишняя проницательность девушку до замужества только портит, уменьшая шансы на счастливый союз.
Перед дверью кабинета Софья Васильевна глубоко вздохнула, пригладила и без того аккуратно уложенные в высокую причёску каштановые волосы и звучно стукнула в дверь. Подождала, слушая, как отмеряет время звучный стук сердца в груди, и постучала опять. В кабинете раздались тяжёлые шаги, потом кованая в форме грифона массивная ручка повернулась, и дверь распахнулась, явив насупленного Алексея Петровича. Впрочем, при виде жены грозовые искры из глаз барина исчезли, гневаться на супругу господин Изюмов не мог и не желал, чем та время от времени и пользовалась, в пределах разумного, конечно же.
– Софьюшка? – Алексей Петрович внимательно посмотрел на жену, убедился, что заплаканной или измученной она не выглядит, и уже спокойнее продолжил. – Надеюсь, причина, по которой ты меня от дел отвлекла, стоящая.
– Ещё какая, – вздохнула женщина, как заправская сплетница озираясь по сторонам, – Алёшенька, сокол мой ясный, поговорить нам надо. Срочно.
Супруг хмыкнул, почесал щёку, но впустил-таки жену в святая святых, свой кабинет. Софья Васильевна особенно вторгаться в пределы мужниных владений не стала, пристроилась на стуле с высокой спинкой, стоящем в уголке. Сиденье было очень неудобным, жёстким и словно бы каким-то кособоким, но женщина знала, что это не случайно, а чтобы посетители нежеланные не задерживались. Барыня лично принимала в доме приведённого супругом мага, который много чего в тот памятный визит зачаровал, призывая удачу, богатство, крепкое здоровье и выплетая охранные заклинания, в том числе и такие, от нежеланных гостей.
– Да что ты в самом деле, – рассердился Алексей Петрович, – сироту-то приблудную изображаешь! В кресло присаживайся, не чужая, чай.
– Отвлекать тебя не хочу, Алёшенька, – вздохнула жена, с огромным удовольствием покидая стул и усаживаясь в роскошное кожаное кресло.
– Уже отвлекла, – пробурчал муж, движением бровей захлопывая массивную книгу на столе и накрывая разложенные по всему столу бумаги саваном невидимости.
«Опять дела тайные, государственные, – вздохнула тихонько Софья Васильевна, – с магами связанные. А значит, опять соколу моему ни днём, ни ночью покоя не будет».
Женщина недовольно поджала губки и покачала головой. В самом деле, нашли бы уж кого-нибудь помоложе! Сколько можно проверенными людьми рисковать, прошлый раз три месяца наложенное на Алёшеньку проклятие снимали, след от него, вон, до сих пор заметен: рука-то левая на непогоду немеет!
– Не тебе, жена, судить дела мужнины, – процитировал Алексей старинную книгу, в которой в деталях было прописано обустройство семейной жизни. – Что стряслось-то?
– У Вареньки нашей дар предвидения открылся, – вздохнула Софья Васильевна и невольно всхлипнула. – Господи, Алёшенька, да за что же нам всё это?!
– Не вой, – строго осадил жену супруг, но тут же подошёл и обнял, прижал к себе, зарывшись лицом в душистые волосы. – Софьюшка, не бойся, ничего страшного не случилось. Для помощника дознавателя дар такой даже во благо.
– А для жены во вред, – не сдавалась барыня. – Кому Варвара с таким, прости господи, талантом нужна будет?
Алексей Петрович помолчал, что-то обдумывая, а потом негромко сказал:
– Есть у меня молодец один, Зеркальщик. Он тоже нынче на балу будет.
Софья Васильевна восторженно ахнула, всплеснула руками, вскинула на мужа сияющие восторгом и восхищением глаза:
– Сокол мой ясный, благодарю тебя!
Супруг смущённо крякнул, на щеках чуть заметно краска выступила:
– Да ладно, не стоит. Может, ещё ничего и не сложится у них.
– Сложится, непременно сложится! – барыня хлопнула в ладоши. – А сами своего счастья не поймут, так мы им разглядеть его поспособствуем! Благодарю тебя, Алёшенька, муж мой!
Женщина поцеловала супруга в щёку и словно на крыльях вылетела из кабинета. Алексей Петрович с усмешкой покачал головой, подошёл было к столу, но потом решительно шагнул к небольшому овальному зеркалу в потемневшей от времени бронзовой раме. Чуткие пальцы пробежались по гладкому стеклу, и то словно бы ожило и задышало от этих прикосновений. Мужчина удовлетворённо хмыкнул и отступил на шаг, глядя, как зеркало стремительно темнеет, а потом постепенно светлеет, и за ним проступают смутные очертания человеческой фигуры.
– Слушаю, – прозвучал из зазеркалья чуть хрипловатый мужской голос, сопровождающийся приглушенным сочным зевком.
– Всеволод? – Алексей Петрович шагнул к зеркалу, пытаясь разглядеть собеседника. – Ты что это, скоро день на дворе, а ты всё не проснулся?
– Да с Вороном пришлось по душам потолковать, – уже бодрее отозвался собеседник, чей облик всё отчётливее проступал в зеркале. – Он всё никак не хотел вспоминать, куда тело жены спрятал, пришлось помочь.
Алексей Петрович сочувственно крякнул. Он, пожалуй, как никто понимал, что магия Зеркальщика, позволяющая видеть насквозь любого человека, очень сильно утомляет своего обладателя. Шутка ли, всю чужую душу, которая, как известно, потёмки, до последнего уголочка осветить!
– Как Ваша супруга, Софья Васильевна, поживает? Надеюсь, простуда прошла?
– Спасибо, жена у меня вполне здорова, – Алексей Петрович расцвёл благодарной улыбкой. Он очень хорошо знал, что Зеркальщики вопросов из вежливости никогда не задают, и если Всеволод спросил о здоровье Софьи Васильевны, то только потому, что ему это по-настоящему интересно.
Между тем отражение в зеркале окончательно прояснилось, явив стройного, пожалуй, даже тонкокостного молодого человека, который находился в той поре, когда называть юношей уже поздно, а мужчиной ещё рано. Для себя лично Алексей Петрович решил, что его друг более всё же соответствует поре мужества по рассуждениям, а особенно по поступкам. Действительно, Всеволод не был склонен к пылким порывам, столь характерным для юношества, предпочитал тщательно взвешивать каждое слово и действие. С чем это было связано: с тяжкими ли испытаниями, выпавшими на его долю и оставившими глубокий шрам на правой щеке, с ранним ли сиротством, в результате которого Всеволод уже неполных шести лет оказался в воспитательном доме под патронажем Сыскного Управления, или с сильным врождённым даром Зеркальщика, Алексей Петрович не знал. Да и знать не хотел, решив для себя, что коли его друг сочтёт когда нужным поведать о себе и о своём прошлом, то обязательно сам и расскажет, обретя в лице господина Изюмова внимательного слушателя.
– Что это Вы, Алексей Петрович, с меня глаз не сводите? – Всеволод озорно блеснул большими серыми глазами, в которых на самом дне плескались крошечные серебристые искорки – признак дара Зеркальщика. – Патрет что ли рисовать затеяли?
– Задумался немного, – не стал лукавить судья и со смущённым смешком добавил. – О тебе, сокол ясный.
Ровные, словно прорисованные опытным художником брови Зеркальщика выразительно взмыли вверх. Алексей Петрович кашлянул, одёрнул песочного цвета сюртук, который неизменно надевал во время работы в кабинете для создания необходимого рабочего состояния, и пояснил:
– Дочка у меня средняя, Варвара, к нам в Сыскное Управление поступить ладится.
Всеволод прикрыл глаза, из-под густых ресниц плеснул тусклый серебристый свет.
– Помню её, хорошая барышня и к делу нашему весьма способная. Ответственна, исполнительна и с людьми хорошо сходится. Письмоводителем…
– Да она помощником дознавателя стать возмечтала, – вдохнул отец, в порыве чувств перебивая друга. – Шутка ли, на криминалиста выучилась, с похвальным листом за подписью самого Императора обучение завершила!
– Вот как? – вежливо удивился Всеволод и покачал головой. – Боюсь огорчить Вас, дражайший Алексей Петрович, но не настолько наше Управление пока новыми веяниями пропитано, чтобы девице, пусть и весьма талантливой, подобную должность доверили. Сами понимаете, барышне она не подобает.
– Да знаю я, – отмахнулся отец, – потому и решил к тебе обратиться. Ты сам говорил, тебе помощник требуется…
Господин Изюмов замолчал, ожидая вполне возможной резкой отповеди от своего молодого друга. Дела, которые поступали к Всеволоду, не были простыми и повседневными, Зеркальщику доверяли то, в чём не могли или не хотели разбираться опытные дознаватели, лишённые магического дара или обладающие лишь универсальной магией. Одним словом, службу Всеволода нельзя было назвать спокойной и безопасной, куда уж при таком раскладе брать девицу в помощники! Однако отказывать Зеркальщик не спешил, лишь глаза опять прикрыл, с помощью своего дара быстро оценивая все возможные варианты развития событий.
– Знаете что, Алексей Петрович, – решительно произнёс Всеволод и привычно улыбнулся одними уголками губ, – позвольте мне увидеться с Вашей дочерью. Для того чтобы понять, подойдём ли мы друг другу по… – Зеркальщик как-то странно усмехнулся, отчего его правая половина лица болезненно дёрнулась, – карахтеру.
Судья не стал задумываться над тем, почему его друг так особенно выделил модное мудрёное словечко, вложив в него явно что-то личное и не очень приятное, лишь довольно крякнул и, стараясь сохранить неспешный солидный тон, приличествующий почтенному отцу семейства, заметил:
– Мы нынче на бал едем в ассамблею, всем семейством. Сказывают, большой праздник затевается, весь город будет.
Всеволод нахмурился:
– Весь город?
Алексей Петрович кивнул:
– Да, весь город. Даже купец Омутов, Михаил Осипович, уж на что затворником слывёт, а и то обещал почтить бал своим присутствием. И супруга его, Анфиса Игнатьевна, тоже быть обещала.
Серые глаза Зеркальщика потемнели, став по цвету подобны угольной пыли:
– Вот как? Добро, в таком случае на бале мы с вами и встретимся. Да, кстати, не маскарад планируется?
Изюмов задумчиво почесал подбородок, припоминая, о чём щебетали супруга и старшая дочь, и огорчённо развёл руками:
– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Может, у Софьюшки спросить?
– Полагаю, не стоит беспокоить Софью Васильевну, у неё сейчас хлопот по подготовке к празднику предостаточно. Если позволите, Алексей Петрович, я откланяюсь, мне ещё нужно подготовиться к вечеру. До встречи на бале!
Всеволод вежливо поклонился и исчез, а Алексей Петрович отчётливо вспомнил, как мальцом стоял зимой на верхушке большой обледенелой горы. И жутковато было, и весело, и как-то томительно щемило сердце за миг до того решающего шага, после которого ничего уже не изменишь и покатишься вниз, задыхаясь и слыша оглушительный свист ветра в ушах. И не знаешь, не ведаешь, что ждёт тебя внизу: пушистый ли сугроб, в который зароешься как в одеяло, или же твёрдая наледь, в кровь разбивающая руки и колени.
Осколок третий. Отражение для Зеркальщика
Хоть семейство Изюмовых и начало подготовку к балу заблаговременно, в дворянскую ассамблею всё же прибыли с изрядным опозданием. А всё из-за младшей дочери, Аннушки, которая трижды требовала причесать себя по-новому, сетуя на то, что ей по младости лет не позволены высокие, открывающие шею и плечи, причёски. Глядя на сестру, и старшая дочь, Юленька, тоже перчатки заменила, потом ожерелье в тон платью решила найти, всех горничных взбудоражив, а как пропажа отыскалась, решила, что на платье в тон украшение совершенно теряется. Одному богу ведомо, сколько бы ещё девицы собирались, доводя до совершенного отчаяния свою среднюю сестрицу, если бы батюшка, огневавшись, в приказном порядке не велел всем сесть в карету. А кто, мол, не успеет, тот дома останется либо же своим ходом добираться будет. Угроза возымела действие, барышни, пища испуганными мышками, застигнутыми в самый разгар пиршества котом, вспорхнули в карету и нахохленно замолчали, обиженно отвернувшись к окнам. Впрочем, Алексей Петрович в карете с дамами ехать не стал, предпочтя мягким бархатным диванам своего верного буланого конька Вихря, Варенька думала про чудный сон, с замиранием сердца вспоминая сероглазого молодца со шрамом на щеке, а на маменьку обижаться и вовсе было неприлично. Да и небезопасно, поскольку Софья Васильевна весь дом держала в строгости и воли много, что своим чадам, что слугам, не давала.
Когда карета подъехала к залитой ярким светом ассамблее, у дам вырвался единодушный вздох восхищения. И было от чего. Массивные кованые ворота были тщательно убраны еловыми ветвями, переплетены золотистыми лентами и чуть припорошены выпавшим днём снежком. На каждой высокой ступени входа стояли высокие напольные вазоны, также с еловыми ветвями, украшенными позолоченными орехами и пёстрыми нитями бус. Встречающие гостей лакеи были в жемчужно-белых ливреях, делающих их подобными сказочным духам, которые, согласно легендам, способны исполнить самое заветное желание в новогоднюю ночь.
Варенька, сбросив изысканную шубку из серебристого беличьего меха на услужливо подставленные руки, расправила нежное, цвета слоновой кости бальное платье и с замирающим от волнения сердцем шагнула в зал. Блеск и великолепие бальной залы, невероятных размеров ель, стоящая в центре и, казалось, упирающаяся в потолок своей верхушкой, на миг ослепили девушку. Варенька застыла, восторженно глядя по сторонам и позабыв о трепетно сохраняемом в глубине души сновидении, ведь реальность превзошла все самые смелые мечтания.
– Дитя, не стой у самого входа, это неприлично, – прошептала Софья Васильевна дочери, незаметно подталкивая её локотком и лучистой улыбкой приветствуя оказавшихся поблизости знакомых и соседей.
– Маменька, как же здесь красиво! – благоговейно прошептала девушка, не отрывая блестящих глаз от симпатичного миниатюрного ангелочка, прячущегося в густых ветвях праздничной ели.
– Рад, что тебе нравится, – прогудел Алексей Петрович, внимательно оглядываясь по сторонам и кивком приветствуя знакомых и коллег.
По залу поплыли звуки вальса. Раскрасневшуюся и не скрывающую торжествующей улыбки Юленьку пригласил стройный юноша в мундире кавалергарда, к трепещущей от волнения Аннушке подошли сразу два кавалера. Варенька, на долю которой партнёра для танца не досталось, отошла поближе к стене, с восхищением глядя на скользящие по паркету блестящие пары. И вот тут-то уже подзабытый сон и стал воплощаться в жизнь. Рядом со столиком, уставленным всевозможными лакомствами, барышня заметила среднего роста русоволосого мужчину в сером военного кроя платье. Варвара Алексеевна приглушённо охнула и во все глаза воззрилась на незнакомца, ведь это был он: мужчина из сна! Барышня с трепещущим от волнения сердцем отмечала всё новые и новые черты, которые успела приметить ещё во сне. Вот горделивый разворот плеч, величественная посадка головы. А вот и глубокий шрам на правой щеке, побелевший от времени, но всё ещё очень даже заметный. Варенька встретилась взглядом с большими, серыми, словно туман над водой, глазами и застыла, заворожённая серебристыми искорками на дне этих бездонных очей.
Стоит ли удивляться тому, что мужчина заприметил беззастенчиво уставившуюся на него девицу, но вместо того, чтобы огневаться либо же надменно вскинуть брови, выражая тем самым неудовольствие от столь грубого нарушения этикета, лишь вежливо кивнул. Варвара же Алексеевна вместо того, чтобы застыдиться и спрятаться в толпе либо же укрыться за веером, почтительно присела, как делала всякий раз, когда в дом приходили папенькины друзья, люди весьма почтенные и, к вящему огорчению барышень, лет преклонных. Уголки чуть надменных, чётко вылепленных губ незнакомца приподнялись, обозначая улыбку, после чего мужчина решительно одёрнул мундир и широким шагом двинулся к окончательно растерявшейся Вареньке.
«Что же делать? Мы же незнакомы!» – вспугнутыми воробьями пронеслось в голове у барышни, и она в растерянности повернулась туда, где, как ей помнилось, остановились её родители.
К счастью, папенька с маменькой по-прежнему оставались у увитой серебристыми лентами колонны, ведя оживлённый разговор с седым гневливого вида генералом, рядом с которым стояла молодая, Варенькина ровесница, барышня. Для дочери девица держалась слишком смело, то что-то шепча генералу на ушко, то тонкой рукой в длинной белой перчатке касаясь его плеча, то переплетая свои нежные пальчики с его толстыми пальцами. Как успела заприметить Варвара Алексеевна, регулярно тренирующая наблюдательность, на безымянном пальчике девицы сверкало золотое кольцо с неприлично крупным бриллиантом. На правой руке генерала также поблёскивала кольцо, хотя, насколько Варенька помнила, мужчина три года назад овдовел. Причём гибель его супруги вызвала всплеск пересудов и кривотолков по всему городу, поскольку дама комплекции была весьма крепкой, на здоровье никогда не жаловалась, всех врачей во всеуслышание называла шарлатанами и коновалами, а зачахла за неделю от неизвестной болезни, сразу лишившей её подвижности и речи. Официальной причиной гибели генеральши назвали апоплексический удар, но по городу долго ходили слухи о том, что супруг просто отравил опостылевшую жену ради молодой и красивой любовницы. И вот сейчас, глядя на генерала и его спутницу, Варенька дерзнула предположить, что слухи об отравлении генеральши не так уж сильно и противоречат действительности.
– Сударыня, – раздался за спиной девушки обволакивающий бархатистый голос, и барышня, испуганно охнув, обернулась так резко, что лёгкие юбки взметнулись вверх, обнажив стройные щиколотки и туфельки на высоком каблучке.
– Вы смотрите на меня с таким ужасом, словно созерцаете привидение, – давешний сероглазый незнакомец в лёгкой улыбке приподнял уголки губ, – позвольте спросить, чем я вызвал подобный страх?
Варвара Алексеевна смешалась, чувствуя, как предательская краска заливает не только щёки, но и лоб, уши и даже шею.
– Сударь, я… Мне… – промямлила барышня, так тиская веер, что он начинал угрожающе потрескивать.
– Будущей помощнице дознавателя не пристало быть столь робкой, – всё тем же бархатистым тоном заметил мужчина.
Варенька распахнула глаза, со смесью восхищения, благоговения и ужаса взирая на своего собеседника.
– Откуда Вам известно, сударь?!
– Известно что, сударыня? – парировал незнакомец. – Ваше желание стать помощником дознавателя? Всё очень просто, – мужчина перешёл на шёпот, коим на сцене говорят замышляющие недоброе злодеи, – я Зеркальщик. Разве Вы не знаете, что таким как я ведомы все самые глубокие тайны сердец?
Варвара Алексеевна приглушённо охнула и опять залилась краской, хотя была уверена, что пуще смутиться уже не получится.
– Кроме того, я имею честь быть другом Вашего батюшки, а Ваш портрет, равно как и портреты Софьи Васильевны и Ваших сестриц, стоит у него на столе в рабочем кабинете Сыскного Управления, где я, равно как и Ваш батюшка, состою на службе.
Вареньке вспомнилось, как её маленькой девочкой толкнули на большую чудесную витрину магазина игрушек, что стоит на пересечении Пряничных рядов и Церковной улицы. Тогда тоже во все стороны брызнули осколки, разрушая чудесное, воистину чародейское великолепие, круша сказку на острые, наносящие кровавые раны куски.
– Я огорчил Вас, – незнакомец мягко взял вялую безвольную руку девушки в свои тёплые и сильные ладони.
– О, а вот и Всеволод, – пророкотал Алексей Петрович, подходя ближе и с лукавым добродушием посматривая на руку дочери, спрятавшуюся в ладонях мужчины. – Вижу, уже успел свести знакомство с моей непоседой?
– Как такового знакомства у нас ещё не состоялось, – опять приподнял в улыбке уголки губ мужчина, – официально нас друг другу пока никто не представлял.
Вареньке показалось, что Зеркальщик как-то особливо выделил короткое слово «пока», но разве можно быть в чём-то твёрдо уверенной, если имеешь дело с подобным опасным, если верить всевозможным энциклопедиям, человеком? Ведь Большая энциклопедия талантов и дарований ставит дар Зеркальщиков рядом с проклятыми способностями Некромантов, с той лишь разницей, что Некромантия запрещена и преследуется властями, а Зеркальщиков, наоборот, усиленно привлекают к службе.
– Варвара, – шикнул на дочь отец, – хватит грезить наяву. Обрати внимание на кавалера, коему я тебя сейчас представлять буду.
Варвара Алексеевна вскинула глаза на Зеркальщика и, без труда прочитав в его глазах улыбку, опять закраснелась и потупилась.
– Всеволод Алёнович, имею честь представить тебе свою дочь, Варвару, – звучно пророкотал Алексей Петрович, изящно, как того требовали правила приличия, указывая на стоящую рядом барышню. – Варенька, а этой мой верный друг Образов Всеволод Алёнович, один из лучших дознавателей Сыскного Управления.
– Право слово, вы мне льстите, Алексей Петрович, – возразил Всеволод, и Варенька ясно поняла, что сказана сия фраза была отнюдь не из вежливости. – Варвара Алексеевна, могу я пригласить Вас на тур вальса?
Веер в руках барышни опять затрещал, девушку раздирали нешуточные сомнения. С одной стороны, Варенька боялась показать себя недостаточно грациозной и интересной, с другой страшно хотелось познакомиться с таинственным Зеркальщиком поближе, а где это лучше сделать, как не в танце?!
– Благодарю Вас, Всеволод Ал… – Варвара Алексеевна споткнулась на причудливом отчестве кавалера, сомневаясь, что расслышала его правильно, но потом всё же решила рискнуть, – Алёнович.
Всеволод, вне всякого сомнения, заминку барышни заметил, но вида не подал. Мягко взял девушку за руку, вывел ближе к центру, а потом повёл в танце так легко и плавно, словно всю жизнь ничем другим, кроме танцев, не занимался.
– Вы прекрасно танцуете, – восхищённо заметила Варенька, уже на первом круге расслабляясь и перестав опасаться, что запутается в ногах или ошибётся в движении.
– С превосходной партнёршей это не трудно, – вернул комплимент Всеволод.
Девушка опять смутилась, отвела взгляд, но потом решила, что танец короток и растрачивать его на молчание не стоит. Ей о многом хотелось спросить, но как это сделать, чтобы не показаться любопытной кумушкой?
– О чём именно Вы хотели меня спросить, Варвара Алексеевна? – неожиданно пришёл на помощь девушке Зеркальщик.
Барышня изумлённо распахнула глаза и округлила ротик, вызвав у Всеволода нестерпимое желание её поцеловать:
– Откуда Вы знаете, что я хочу? Вы мысли читать умеете?
Зеркальщик негромко рассмеялся, чуть плотнее прижимая барышню к себе.
– Нет, мысли я читать не умею. Правильнее будет сказать, что я вижу помыслы и желания людей, особенно таких искренних, как Вы.
Варенька невольно насупилась, безошибочно угадав в словах Всеволода намёк на то, что она излишне наивна. Вот ведь какой! Недаром всё-таки Зеркальщиков по степени опасности приравнивают к Некромантам, с такими ухо востро держать стоит, уж больно проницательные, ничего от них не скрыть!
И опять мужчина всё правильно понял. Погладил ласково девичью руку, в глаза заглянул, молвил почти просительно:
– Не гневайтесь, Варвара Алексеевна. Для меня видеть чувства и помыслы так же естественно, как дышать или ходить. Об искренности же Вашей я упомянул не в укор, а в похвалу, для меня истинное счастье встретить столь цельного и светлого человека.
От нежданных комплиментов Варенька зарделась и сбилась с ритма, чувствительно наступив кавалеру на ногу.
– Ой, простите, – пролепетала девушка, дивясь тому, что и у неё нога заныла от боли, – я нечаянно!
– Мне не больно, – улыбнулся Зеркальщик, продолжая кружить барышню так, словно бы ничего и не произошло.
– Да как же не больно, – живо возразила Варвара Алексеевна, – когда у меня самой нога заныла! Только не правая, как у Вас, а левая.
От этого невинного, с точки зрения барышни, заявления Всеволод вздрогнул, побледнел и замер столбом прямо посреди бальной залы.
– Вы чего? – всполошилась Варенька, тревожно заглядывая в глаза кавалеру. – Вам нехорошо? Давайте постоим, признаюсь, у меня тоже от этого танца всегда голова кружится и дыхание сбивается.
Всеволод машинально приподнял уголки губ в улыбке и будто бы случайно повёл девушку к огромному, от пола до потолка, зеркалу. Конечно, сама Варенька предпочла бы удобные стулья, поставленные у противоположной стены, в крайнем случае, сгодился бы столик с прохладительными напитками и сладостями, поставленный ближе к входу, но не спорить же с кавалером из-за такой мелочи!
– Смотрите, – прошептал Всеволод, останавливаясь у зеркала и становясь за спиной у Варвары Алексеевны, чуть обнимая её за талию.
Барышня с вежливым интересом взглянула на своё отражение (слава богу, не растрепалась и не раскраснелась сильно), а потом присмотрелась внимательнее, да так и ахнула. Её собственное отражение по непонятной и, чего греха таить, пугающей причине колыхалось, изменялось, будто Варенька смотрела не в зеркало, а в воду озера, по которому гуляли мелкие барашки волн, сливаясь со стоящим сзади Всеволодом.
– Как же это? – пролепетала растерянная девушка. – Отчего?
– Так я и думал, – пробормотал Всеволод Алёнович, а потом вдруг, совершенно неожиданно, спросил. – Варвара Алексеевна, надеюсь, Ваше сердце пока свободно? У Вас нет жениха или тайного возлюбленного?
– У меня и явного возлюбленного нет, – фыркнула барышня, всё ещё зачарованно глядя на сливающиеся в одно отражения. – Глупости сии меня не прельщают!
Впервые с момента знакомства лицо Всеволода озарила широкая улыбка, из-за шрама выглядящая несколько пугающей, словно оскал хищника, загнавшего жертву и уверенного, что она никуда не сбежит.
– Отлично, – пробормотал мужчина. – Варвара Алексеевна, я намерен просить Вашей руки!
От неожиданности Варенька растерялась и тоненьким детским голосочком пролепетала первое, что пришло в голову:
– Вам правая или левая рука надобна?
Зеркальщик не удержался, коротко хохотнул, но, приметив досаду в глазах барышни, оборвал смешок и чуть подрагивающим от веселья голосом ответил:
– Варвара Алексеевна, прошу меня великодушно простить, моя мольба была недостаточно вразумительной.
– Всеволод Алёнович, – воскликнула Варенька и даже в порыве чувств притопнула ножкой, чего, разумеется, никогда бы не позволила себе в более спокойном состоянии духа, – Вы смеётесь надо мной! И не смейте это отрицать!
Барышня задохнулась от волной нахлынувшего праведного негодования, а потому и не смогла больше ничего добавить. Колкие слова, подобно рою рассерженных пчёл, вертелись на языке, толкались, никак не желая выстраиваться в ровную стройную фразу. В самом деле, что себе позволяет этот Зеркальщик! Магический дар и служба дознавателем ещё не дают ему права смеяться над бедной девушкой! Варвара Алексеевна совсем уж было решила уйти, оставив невысказанные горькие слова грозовой тучей висеть над головой мужчины, но тут Всеволод Алёнович мягко коснулся кончиками пальцев девичьей руки (тут же резко отдёрнутой) и мягким просящим тоном произнёс, покаянно склонив голову:
– Варвара Алексеевна, я нижайше прошу простить меня, коли мои слова показались Вам обидными либо же непристойными.
Барышня поджала губки, чувствуя, как в душе её, подобно мифическим, описанным в книге о легендарном короле прошлого, драконам сошлись в битве смесь запальчивости и обиды с привитым родителями чувством такта, благоразумием и милосердием. Было в этом вихре чувств какое-то ещё, ранее неизведанное, смутное, мелькающее золотой рыбкой на самом дне. Что-то очень родное и тёплое, расправляющее крылья за спиной и дарящее сияние глазам.
– Хорошо, Всеволод Алёнович, – наконец, соблаговолила вынести свой вердикт Варвара Алексеевна, – я принимаю Ваши извинения, – девушка помялась, разрываясь между благородством и любопытством, но потом всё же не стерпела и, кокетливо взмахнув ресничками, закончила, – только при одном условии.
Зеркальщик молча поклонился, всем своим видом выражая почтительное ожидание и готовность выполнить любой каприз дамы. Варенька замялась, не зная, как тактичнее озвучить свою просьбу. Ей страшно, до похолодания пальчиков на руках, хотелось разузнать побольше о своём кавалере, который, даже часу не пробыв в её обществе, решился сделать ей предложение, но как спросить? И, самое главное, что спросить? Не будет ли, например, неприличным попросить Зеркальщика поведать о его таинственной и, чего греха таить, завораживающей магии? Или для начала стоит завести светский разговор о детских годах и почтенных родителях? Да, пожалуй, так будет правильнее. И Справочник Дознавателя Сыскного Управления советует сперва разговорить, доверие взрастить, а потом уже задавать вопросы неприятные либо по каким-то причинам болезненные, или же содержащие в себе какую-то тайну.
