Текст книги "Нити Данталли (СИ)"

Автор книги: Наталия Московских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Пусть скажет мне об этом сам. А то, может, ваш ручной демон проглотил язык?

Грозный взгляд в бессильной злобе метнулся к данталли.

Мальстен, бледный, как полотно, чуть приподнял голову и произнес едва слышным голосом:

– Убирайтесь. Вон.

Бэстифар осклабился.

– Вы слышали его, Колер, – нарочито мягко произнес он и окликнул стражника у дверей в залу, – стража! Проводите многоуважаемого жреца к выходу. Он более не желает быть моим гостем.

Малагорец отошел от двери и решительно направился к Бенедикту, чтобы исполнить приказ принца. У жреца не оставалось выбора, кроме как повиноваться. Реакция данталли связала ему руки. Проходя мимо Мальстена, Бенедикт слышно скрипел зубами от злости.

Уже у самого выхода Бэстифар шим Мала окликнул его:

– Колер! – на лице его продолжала играть хищная улыбка. – Если надумаете снова заявиться в мой дом, знайте: в следующий раз я не буду так гостеприимен!

– Я учту, – сквозь зубы процедил Бедедикт и вскоре покинул дворец принца, не видя, что сразу после его ухода Мальстен Ормонт опустился на колени, тяжело застонав от боли. И лишь тогда ладонь аркала перестала светиться. Бэстифар подоспел к данталли и, присев рядом с ним, положил руку ему на плечо.

– Прости меня, мой друг, – искренне произнес он. – Надеюсь, ты понимаешь, почему я это сделал?

– Он сжег заживо мою семью, Бэс! – со злостью выкрикнул Мальстен. – Руководил их казнью! Назвал это «своей работой»! Ты не имел права…

Малагорец с силой сжал плечо данталли.

– Мальстен, ты не вернешь их так. Никого не вернешь. А за Бенедиктом Колером придут другие, и у них будут развязаны руки. Этот человек – фанатик, он пошел бы на все, чтобы спровоцировать тебя, пусть бы и на собственную смерть. Я не мог этого позволить! Пусть лучше для него ты останешься трусом, который толком красное-то видеть не может. Я не хочу, чтобы он знал, кто ты на самом деле!

Данталли опустил голову, переводя дух после пытки аркала.

– Ты не должен был… – качнул головой он.

– Нет, должен, – строго прервал его Бэстифар. – Я твой друг, Мальстен. И, веришь ты или нет, я пытался спасти тебя. Можешь ненавидеть меня за это, если хочешь, но, будь возможность все вернуть, я поступил бы так же.

Аркал глубоко вздохнул, поднялся и протянул данталли руку.

– Вставай, – снисходительно улыбнулся он. – Все позади. Больше Красный Культ не побеспокоит тебя здесь, это я тебе обещаю.

* * *

Олсад, Везер

Семнадцатый день Матира, год 1489 с.д.п.

Олсад напоминал Аэлин одну большую конюшню. Лошадьми здесь пахло на каждом шагу, и нужно было время, чтобы после приятных свежих лесных запахов вновь привыкнуть к «духу» этого городка.

Охотница неприятно морщила нос и мечтала как можно скорее добраться до трактира «Серое Ухо», где ей однажды пришлось выручить хозяина сего заведения от поселившегося в подвале та̀мера. Работа оказалась совсем несложной: тамер завелся в подвале без семейства, один. Это было небольшое существо, обладающее, правда, хорошо развитой скоростью. Размером оно напоминало откормленную кошку, хотя внешних сходств с ней не имело. Вытянутая темная морда была «украшена» рядом острых зубов, а когтистые маленькие лапки, заменяющие этим совершенно глухим безухим созданиям органы слуха – с помощью лап тамеры чувствуют вибрации и ориентируются в пространстве – то и дело норовили задеть охотницу. Сложность отогнать назойливое существо самому для трактирщика состояла в том, что укус, как и прикосновения тамера, ядовит. Аэлин весьма кстати оказалась в Олсаде, чтобы помочь трактиру не разориться на припасах. С тех пор она всегда знала, что может остановиться в «Сером Ухе», так сказать, за счет заведения.

Двигаясь через небольшой городок, Аэлин старалась дышать ртом, чтобы не ощущать лошадиный запах, который претил ей с детства. Однако двигаться по Олсаду быстрее она не могла: Мальстен с трудом переставлял ноги. И хотя держался он, надо отдать ему должное, мужественно, Аэлин всерьез опасалась, что он потеряет сознание от кровопотери, не дойдя до трактира. Радовало хотя бы то, что бинты все еще сдерживали кровотечение, и синие следы крови иного существа не оставались на дороге.

Опасения охотницы не оправдались, в «Серое Ухо» данталли вошел, пусть и медленной, нетвердой походкой, но самостоятельно. Однако к стойке привалился тяжело и выглядел чуть лучше покойника. Трактирщик окинул его подозрительным взглядом, но вопросов не задал, увидев, с кем он пришел.

– Леди Аэлин! Какими судьбами? Всегда рад принять нашу дорогую гостью. Желаете откушать?

Желудок молодой женщины недовольно напомнил о себе, однако охотница от обеда отказалась.

– Нет времени, Ганс, – покачала головой она. – Нужна комната и поскорее. А еще нитки и игла.

Трактирщик вновь окинул подозрительным взглядом спутника Аэлин.

– Ранен? – нахмурился он. Мальстену не хватило сил даже на кивок – он лишь моргнул в знак согласия. – Может, лекаря позвать?

– Не надо лекаря, Ганс. Сделай, что прошу. Ты же мне должен, – отчеканила молодая женщина, вновь обращая его внимание на себя.

– Хорошо, хорошо, как скажете. Нитки с иглой принесу. Ваша… прежняя комната сейчас свободна, правда… – Ганс замялся, вновь посмотрев на Мальстена, – она только одна. Скоро ярмарка, постояльцев много и у меня, и в «Сытом Хряке». Там-то, поди, вообще все комнаты уже расхватали, будь они неладны со своими слухами про крыс…

Аэлин покачала головой, раздраженно прерывая хозяина.

– И одна комната сойдет. Давай ключ.

Трактирщик встрепенулся и, зардевшись, мигом принес ключ от комнаты. Аэлин указала своему спутнику на лестницу.

– Когда нитки принесешь, постучи. И сделай это поскорее, прошу тебя, – серьезно кивнула она. Ганс пообещал, что исполнит ее просьбу и скрылся в поисках нитей и иглы. Охотница поспешила к лестнице, обеспокоенно окинув данталли взглядом. – Дойдете?

Мальстен кивнул и побрел за молодой женщиной наверх. Голова кружилась, и ступени, казалось, танцевали перед глазами данталли причудливый быстрый танец. Страшно клонило в сон. Несколько раз Мальстен тяжело опирался на перила, понимая, что не сумеет сделать больше ни шагу, но каждый раз заставлял себя двинуться дальше.

Аэлин ждала его наверху уже у открытой двери комнаты. Решив, что последних шагов спутнику самостоятельно не сделать, охотница подоспела к данталли и, поднырнув ему под плечо, помогла добраться до двери.

– Спасибо, леди Аэлин, – тихо произнес он, усмехнувшись. – И… простите за неудобства. Кажется, вам достался невыносимо проблемный спутник.

– Мне достался спутник, обожающий говорить о себе глупости, – с неровной улыбкой ответствовала молодая женщина, заводя его в комнату.

Ганс Меррокель подоспел как раз к этому моменту, руки его немного подрагивали от волнения, и вода из удерживаемой им глубокой емкости чуть расплескалась.

– Я принес еще воды, леди Аэлин. Теплой… вы не просили, но я решил, что…

– Спасибо, – кивнула молодая женщина, принимая из рук хозяина заведения все необходимое. Данталли стоял, тяжело опираясь на стену. Заплечную сумку он обессиленно сбросил на пол. – А теперь оставь нас, ладно? Все будет хорошо, я объясню позже.

– Как скажете, леди Аэлин, как скажете, – быстро закивал Ганс, закрывая за собой дверь. Его быстрые удаляющиеся шаги вскоре смолкли на лестнице. Охотница повернулась к спутнику.

– Ложитесь. Нужно скорее обработать рану, – скомандовала она, подводя Мальстена к кровати. – Снимите плащ.

Данталли остановил ее.

– Погодите… леди Аэлин… не нужно на кровать, – он перевел дыхание. – Ее тяжело будет отмыть от синей крови.

Молодая женщина шумно выдохнула, понимая, что спутник прав, и мысленно отругала себя за недальновидность. Ее беглый взгляд окинул помещение.

– Верно, – кивнула она. – Тогда на стол. Давайте.

Аэлин помогла раненому осторожно снять тяжелый кожаный плащ, и ее руки тут же окрасились синим, коим уже была пропитана вся подкладка.

– Ох, боги, сколько крови… – испуганно шепнула охотница, на миг всерьез испугавшись за жизнь спутника. – Как вы только на ногах держитесь?

– Если честно, уже нетвердо, – слабо усмехнулся Мальстен. Ноги его предательски подогнулись, и лишь с помощью Аэлин он сумел удержать равновесие. Его горячее дыхание обожгло охотнице шею. – Простите.

Молодая женщина понадеялась, что зардевшиеся щеки не выдали внезапно нахлынувшего на нее смущения. Она с трудом заставила себя сохранить голос ровным.

– Прекратите уже извиняться, – буркнула Аэлин, заставляя себя собраться с мыслями, и вновь обратилась к раненому. – Мальстен, рубаху тоже нужно снять. Справитесь, или…

На этот раз голос ее предательски дрогнул.

Если бы у данталли были силы на добрую усмешку, он бы ее изобразил, однако силы были на исходе, и он лишь кивнул.

– Справлюсь, – коротко отозвался Мальстен, медленно стянув черную рубаху. Бинты сильно промокли в реке, а на всем левом боку были синими от крови. Аэлин поморщилась, представляя себе, каково, должно быть ее спутнику.

– Ложитесь. Давайте, помогу, – охотница в который раз заставила себя собрать мысли воедино и начать думать лишь о том, что жизни данталли угрожает опасность. Предательский румянец соизволил, наконец, убраться восвояси.

Мальстен лег на пустой стол, и Аэлин, отодвинув стул, поставила возле раненого сосуд с водой, иглу и нити. Затем из заплечной сумки она извлекла чистые тряпицы, порванные на бинты, а из ее рукава показался стилет.

– Можно, конечно, размотать ваши повязки, но я боюсь, что вы столько на ногах не простоите.

– Можете не объяснять, – слабо усмехнулся Мальстен, предпочтя опустить комментарий, что охотница оказалась абсолютно права.

Ловким движением Аэлин разрезала бинты и осторожно отняла тряпицы от раны. Пришлось тут же приложить их обратно: глубокий порез сильно кровоточил.

– Проклятье! – прошипела охотница, начиная рыться в сумке. – Кровоостанавливающий отвар у меня должен был остаться. Действует он отлично… на данталли тоже, я проверила. Но… болеть будет жутко. Выдержите?

Лицо Мальстена осталось спокойным.

– Делайте, что требуется, леди Аэлин.

Некоторое время у молодой женщины ушло на поиски, затем на смачивание чистой тряпицы дезинфицирующим кровоостанавливающим настоем. Прижимая пропитанный средством кусок ткани к ране, Аэлин приготовилась удерживать данталли на месте, ожидая, что он взвоет и дернется от боли, однако на его лице не дрогнул ни единый мускул. На этот раз охотница не сумела сдержать любопытства.

– Мальстен, я должна спросить, – серьезно произнесла она. – Вы не чувствуете боли?

Несмотря на истощение у данталли хватило сил удивиться.

– Почему вы так решили?

– Разве не ясно? – немного раздраженно произнесла Аэлин, осторожно прижимая тряпицу к кровоточащей ране. – Я помню, как этот отвар действует. Я считала себя терпеливой, но сама, используя его, от боли чуть с ума не сошла. А вы… вы даже не поморщились! Я бы не спрашивала, просто… по синему цвету раны не могу понять, не является ли это признаком… омертвения.

Мальстен снисходительно улыбнулся.

– На этот счет можете не переживать, я все прекрасно чувствую, – заверил он, и в голосе его на миг прорезалась призрачная обманчивая бодрость. – Просто это не та боль, на которую стоит обращать внимание.

Аэлин скептически приподняла бровь, расценив слова данталли как браваду.

– И на какую же тогда стоит? – криво улыбнулась она.

Лицо Мальстена вдруг подернулось тенью, он отвел взгляд.

– Лучше вам не знать, – только и произнес он.

Охотница отчего-то виновато потупилась и приступила к работе с нитью и иглой молча. Через некоторое время дыхание раненого стало глубже и реже. Аэлин подняла на него глаза и с облегчением поняла, что он уснул. Лишь тогда молодая женщина почувствовала, насколько обессилела сама, однако работу не бросила. Она предпочла не будить раненого, пока не закончила зашивать порез. Лишь после этого охотница потревожила сон данталли и помогла ему приподняться.

– Простите, Мальстен. Приподнимитесь ненадолго, так будет проще перевязать вас надежнее, чем в прошлый раз.

Раненый рассеянно посмотрел на нее и повиновался. Аэлин закончила с перевязкой и помогла данталли добраться до кровати.

– А теперь вам не помешает поспать.

– Леди Аэлин, это нечестно, – беспомощно улыбнулся Мальстен. – Я не имею права занять единственную кровать в комнате в присутствии дамы. Мне хватит и кресла.

– Это не обсуждается, – покачала головой охотница. На лице ее появилась кривая усмешка. – Моя перевязка – мои правила! Вам нужен отдых.

Выдержать спор данталли не сумел. Его глаза закрылись, стоило ему коснуться подушки.

Аэлин принялась убирать следы темно-синей крови со стола и пола. Когда она закончила, ее собственные веки стали чугунно тяжелыми. Охотница присела в кресло, надеясь отдохнуть несколько минут, и тут же провалилась в глубокий сон без сновидений.

* * *

Бенедикт Колер проводил взглядом удаляющуюся группу из пятнадцати последователей Культа, в уголках его губ застыла чуть насмешливая улыбка. Он внимательно посмотрел на своих братьев и вопрошающе кивнул, сладко потянувшись на пороге трактира «Сытый Хряк».

– Что скажете о них?

– Желторотики, – пренебрежительно фыркнул Ренард, длинные, но редкие светлые волосы которого теперь почти полностью закрывали лицо. – Ни один из них не участвовал в реальной схватке с данталли.

Иммар вернул слепому усмешку.

– Хорошеньких же «бойцов» нам отрядил жрец Леон.

– Но на борьбу с марионетками их должно хватить, – тут же отозвался Ренард, осклабившись.

Бенедикт хмыкнул и задумчиво уставился в сторону берега реки Мотт. Явно неприятные раздумья смыли улыбку с его лица. Слепой жрец первым почувствовал изменение настроения своего командира по звуку его дыхания.

– Фалетт? – коротко осведомился Ренард.

Колер не сумел сдержать восторженной улыбки.

– Похоже, ты и мысли умеешь читать, мой друг! – воскликнул он, тут же вновь нахмурившись. – Верно подмечено: группа Фалетта уже больше суток не выходит на связь.

Иммар прищурился, также устремляя взгляд в сторону реки.

– Предлагаешь поискать их, пока наши «помощники» потратят сутки на сборы? – спросил он, перекрикивая ржание лошадей, доносящееся из загонов. Похоже, олсадские скакуны сегодня вели себя особенно неспокойно. У Бенедикта мелькнула и тут же испарилась мимолетная мысль на этот счет – он отвлекся от нее, отвечая на вопрос Иммара.

– Не вижу смысла. Они мертвы.

Ренард приподнял брови, невидящими глазами «посмотрев» на старшего жреца.

– Откуда такая уверенность?

Колер невесело усмехнулся.

– Демон легко справился с наемниками из Малагории. А ни для кого не секрет, как хорошо там готовят людей. Группа Фалетта – такие же «желторотики» в борьбе с данталли, как и те, которых нам отрядил жрец Леон, так что, если они еще не вышли на связь, их можно счесть мертвецами. И эревальну, похоже, тоже, иначе она прилетела бы к нам, так ее выучили. Если бы с Мальстеном Ормонтом было так легко справиться, он уже поджарился бы на нашем костре.

Иммар недовольно нахмурился. Бенедикт кивнул и продолжил.

– Я видел множество отчетов с поля боя при дэ’Вере, когда обсуждал с Рерихом его… международную проблему. Король Анкорды многое порассказал мне об этом данталли, и я понимаю теперь, с каким монстром мы имеем дело.

Ренард вновь удивленно вскинул брови.

– Постой, ты хочешь сказать, Рерих знал, кого привел в свой военный лагерь?

На лице Колера появилась нехорошая усмешка. Прежде ему никогда не приходилось обсуждать это с братьями. Они – одни из немногих – знали лишь то, что казнь анкордского кукловода в Чене была подставной, но других подробностей Бенедикт им прежде не разглашал.

– Удивляешься, почему я его за это не отправил на костер? – хмыкнул он. Ренард и Иммар выжидающе молчали. Бенедикт вздохнул. – Конечно, Рерих знал обо всем. Его сведения оказались мне весьма полезны. Что до костра… чего бы я этим добился? Спалил бы короля Анкорды и стал бы легендой? Вы давно меня знаете и понимаете, что мне нужно не это.

Иммар изучающе склонил голову.

– Но пособничество данталли недопустимо…

– Я знаю это не хуже тебя, – строго оборвал Бенедикт. – Но иногда полезно забывать о своей фанатичной преданности делу ради высшего блага. Я мог предъявить Рериху обвинение в пособничестве данталли и продлить Войну Королевств, ознаменовав ее еще и сожжением монарха Анкорды, но гораздо лучше для всех было то, что на Арреде, наконец, воцарился мир. Что до души Рериха… она развращена, все верно, но демон-кукольник здесь совершенно ни при чем. Данталли никогда не контролировал его, ему было не до того: в его распоряжении находилась сотня человек. И эту сотню Рерих выменял на свою жизнь, так что пускай чистота его совести рассматривается теперь на Суде Богов. Мое дело – обезвредить демона, и это у меня получилось шесть лет назад, пусть речь и шла о другом данталли. Мальстен Ормонт же сделался изгнанником и преступником, а Анкорда оказывает Культу посильную помощь в его поимке. Пусть смерть истинного кукловода и оттянулась, я считаю это достаточной платой за мир на Арреде.

Ренард хмурился. Колер снисходительно вздохнул, окидывая братьев оценивающим взглядом.

– Если захотите устроить мой персональный костер за это, можете подать соответствующий запрос в головное отделение Культа, братья. Я пойму вас, – смиренно произнес он.

Слепой жрец резко качнул головой.

– Нет, – коротко отозвался он.

– Не говори ерунды, Бенедикт, – поддержал Иммар. – Твои стремления понятны. Любой другой на твоем месте искал бы славы, но тебя хватило на то, чтобы закрыть глаза на поступок Рериха и не распалять снова пламя войны.

– Ради мира на Арреде, – с усмешкой добавил Ренард, – стоило единожды побыть слепым.

* * *

Когда Аэлин открыла глаза, за окном уже стемнело. Молодая женщина резко дернулась, понимая, что, сама того не желая, проспала в кресле несколько часов. Шея затекла и разболелась от неудобного положения, и охотница, поморщившись, помассировала ее. Взгляд Аэлин упал на кровать.

Мальстен лежал неподвижно, мерно вздыхая. Вспомнив о его выдержке, охотница отчего-то устыдилась, убрала руки от шеи и тихо направилась к двери.

– Все-таки уходите одна? – прозвучал едва слышный голос данталли, когда охотница была уже в дверном проеме.

– Вы проснулись, – Аэлин облегченно улыбнулась, снова прикрыла дверь и присела на кровать рядом с ним. – Как вы?

– Готов убить за глоток воды, – на лице данталли появилась слабая улыбка.

Аэлин выдохнула, улыбнувшись шире, подняла с пола свой бурдюк и протянула его Мальстену.

– Убивать не обязательно, – улыбнулась она.

Данталли благодарно кивнул и принялся осторожно пить. Бурдюк в его руках чуть подрагивал. Промочив горло, Мальстен вновь тяжело откинулся на подушки, переводя дыхание. Аэлин покачала головой.

– Похоже, в Олсаде нам придется задержаться, – констатировала она. – В таком состоянии вы далеко не уйдете.

– А я думал, вы решили продолжить свой путь в одиночку, – невесело усмехнулся данталли, прикрывая глаза. Охотница качнула головой.

– Вам будет полезно для здоровья начать доверять мне, – хмыкнула она, криво улыбаясь. Затем, вздохнув, добавила. – Нет, я не собиралась уходить без вас. Я лишь хотела переговорить с Гансом, дать ему соответствующие указания. Не хочу, чтобы он ненароком обмолвился кому-то о нашем приезде. Видите ли, в Олсаде есть отделение Красного Культа…

Мальстен ненадолго прикрыл глаза.

– Вот как, – чуть слышно произнес он. Аэлин поджала губы.

– Не волнуйтесь, они нас не найдут. Олсад – на самом деле, тихий городок. Здесь жизнь-то закипает раз в году, во время ярмарки. В остальное время тут тишь да гладь. Да и ритуальных сожжений, насколько я знаю, в Олсаде никогда не было, поэтому вряд ли местный Красный Культ зашевелится. Просто хочу перестраховаться.

Мальстен слабо усмехнулся и, казалось, снова начал проваливаться в сон. Аэлин невольно поймала себя на мысли, что слишком долго смотрит на него, и заставила себя отвернуться. Она прочистила горло и поднялась с кровати.

– Гм… что ж, если пока вам больше ничего не нужно, я отправлюсь по делам, хорошо?

Данталли на миг открыл глаза, кивнул, и веки его вновь опустились. Аэлин, не дождавшись больше никакого ответа, тяжело вздохнула и тихо вышла из комнаты, и на этот раз Мальстен ее не остановил.

* * *

Невысокий коренастый трактирщик Ганс Меррокель завидел охотницу, спускающуюся по лестнице, и напряженно замер в ожидании, обеспокоенно покосившись на нее. Когда его и постоялицу разделяло около пяти шагов, Ганс нахмурился и вопрошающе кивнул:

– Ну, как ваш друг? Выкарабкается? – участливо спросил трактирщик. – Вид у него был неважный.

Аэлин приподняла руку, обрывая мужчину на полуслове.

– Тише, Ганс, – строго сказала она. Трактирщик умолк в ожидании объяснений. Охотница тяжело вздохнула и заговорила очень тихо, подозрительно поглядывая на немногочисленных посетителей, сидящих в зале. На ее счастье многие постояльцы отправились на понемногу разрастающуюся готовящуюся городскую ярмарку, и в «Сером Ухе» сейчас рассиживались лишь завсегдатаи, которым, если и было дело до привлекательной незнакомки, то ее вполне однозначные уничтожающие взгляды отбивали у них все желание предпринимать какие-либо попытки заговорить.

– Послушай, о том, как и в какой компании я прибыла сюда, никто не должен знать, это ясно? – тихим, почти угрожающим голосом произнесла охотница. Ганс, не помнивший за Аэлин Дэвери подобного тона, был искренне удивлен. Памятуя о поисках молодой женщины, он догадался, кем мог быть ее сопровождающий.

Трактирщик многозначительно посмотрел на охотницу, чуть приподнимая голову и глядя ей в глаза.

– Вы нашли его? Того самого…

– Не надо имен, – оборвала Аэлин, вновь бегло окинув взглядом зал. Посмотрев на хозяина трактира, она тяжело вздохнула. – Послушай, Ганс, история очень сложная. Чем меньше ты будешь знать, тем безопаснее. Я хочу попросить тебя: если кто-либо – кто угодно – будет интересоваться, ты должен сказать, что я прибыла сюда одна.

Мужчина нахмурился, но понимающе кивнул.

– Леди Аэлин, я всячески постараюсь, но вы же понимаете, что, если явятся, скажем, городские власти, я не смогу…

– Не явятся, – качнула головой охотница, потерев переносицу. – Послушай, он не преступник. Это все, что ты должен знать. Хорошо?

Дверь в трактир открылась, и внутрь вошли пятеро человек в ярко-красных одеяниях. Все они были разных возрастов и габаритов, однако пребывали в одинаково приподнятом расположении духа, на лицах играли самодовольные гордые улыбки.

– Приветствую, Ганс! – громко продекламировал высокий грузный мужчина, на вид которому было около тридцати пяти. Светловолосый и круглолицый с удивительно большими голубыми глазами, он держался, как лидер вошедших в трактир последователей Красного Культа. – Зашли отведать твоих крысят. Слышал, что Мортимер про тебя наговорил? Половина твоих постояльцев сейчас в «Сытом Хряке» трапезничает.

Ганс побагровел от злости.

– Вот ведь подлость, а! – воскликнул он, хлопнув себя по лбу. – Перед самой-то ярмаркой! Провалиться ему на месте!

– А прекрасную даму слухи не смутили? – продолжил все тот же круглолицый мужчина.

Аэлин постаралась не показать своего напряжения и непринужденно улыбнулась.

– Я не из привередливых, – хмыкнула она, удерживая руку от того, чтобы потянуться к парангу.

Ганс неуверенно покосился на молодую женщину, будто размышляя, как ее представить. Аэлин предпочла избавить трактирщика от необходимости решать эту задачу и с вызовом посмотрела на пришельцев.

– К слову, известно ли вам, что при разговоре с незнакомой дамой, представляться не мешает даже последователям Красного Культа? – прищурившись, произнесла она. Светловолосый мужчина хмыкнул, окидывая охотницу оценивающим взглядом.

– Да̀рбер Ваймс, – учтиво кивнул все тот же единственный говоривший, и бегло назвал имена своих спутников, которые тут же вылетели у молодой женщины из головы. Ее разум сейчас был занят одной единственной мыслью: как увести этих треклятых последователей Культа подальше от Мальстена. – А ваше имя можно узнать?

Охотница едва заметно улыбнулась.

– Аэлин Дэвери, – коротко представилась она.

– Рад знакомству, – расплылся в добродушной улыбке Дарбер, потянувшись за рукой молодой женщины для поцелуя. Аэлин соблюла традицию, однако с трудом сохранила лицо невозмутимым: от прикосновения Ваймса она ощутила настоящую дурноту.

– Взаимно, жрец Ваймс, – кивнула охотница, не позволив себе отереть руку о кафтан.

Дарбер тем временем перевел оценивающий взгляд на паранг, закрепленный на поясе женщины, и скептически хмыкнул.

– Редко можно встретить в Олсаде даму с таким серьезным оружием.

Неприятный, похотливый взгляд Ваймса едва не заставил Аэлин поморщиться.

– В моем деле без оружия не обойтись, – непринужденно отозвалась она. – Видите ли, жрец, я в каком-то смысле ваш коллега. Охочусь на иных. В Олсаде проездом.

По лицам последователей Культа прокатилась волна удивления.

– Охотница? – подал голос коренастый мужчина, явно старше Ваймса, с заметной залысиной на макушке. Маленькие серые глазки неприятно впились в лицо Аэлин. Молодая женщина постаралась припомнить его имя среди названных, но не смогла.

– Все верно, – холодно ответила она. – Как раз узнавала у хозяина сего заведения, не найдется ли в городе работы по моей части.

– А ведь, может, и найдется! – воодушевленно произнес Ваймс, переглядываясь со своими спутниками. Во взглядах последователей Культа скользнуло всеобщее одобрение и согласие. – Как вы смотрите на то, чтобы поохотиться на данталли? Приходилось сталкиваться?

Молодая женщина понадеялась, что краска не отхлынула от лица, и глаза не выдали того, как резко пустилось вскачь ее сердце.

– Не хочу отнимать у многоуважаемого Красного Культа кусок хлеба, – ровным голосом ответила охотница.

– Вы оказали бы нам услугу и доставили бы радость своим участием, – не унимался Дарбер. – Тем более что операцией будет руководить опытный ловец демонов-кукольников. Бенедикт Колер.

На этот раз на то, чтобы ничем не выдать своей реакции потребовалось огромное усилие. Аэлин замерла, напряженно глядя в глаза Ваймса, и чувствовала, как в душе поднимается ледяной страх.

«Колер здесь! Он ведь поехал в совершенно другую сторону! Как он нас здесь нашел? Знает ли он о Мальстене?..»

– Знаменитый палач? Наслышана о нем, – ответила Аэлин, и голос ее предательски дрогнул. Ваймс прищурился. Молодая женщина старательно изобразила смущение. – Неужто подвернется шанс поработать с живой легендой Арреды?

Дарбер галантно предложил охотнице руку и указал на дверь.

– Почему бы вам не спросить у него лично? Могу познакомить вас.

Ваймс был уверен, что сумеет поднять в глазах охотницы собственный авторитет, если познакомит ее со своим известным коллегой. Аэлин заставила себя напустить на лицо непроницаемую маску деланного равнодушия и прокляла в душе Криппа, в очередной раз сыгравшего с ней злую шутку. Молодая женщина понимала, что теперь ее отказ покажется последователям Культа странным и подозрительным, а, стало быть, свою роль необходимо играть до конца.

– Почту за честь, жрец Ваймс, – мягким голосом отозвалась охотница, надеясь, что никто, кроме нее самой, не слышит бешеного стука ее сердца. Приняв настойчиво протянутую руку последователя, Аэлин неспешно направилась с ним и его спутниками в обитель Красного Культа Олсада.

* * *

Территория, на которой располагалось отделение организации, охотящейся на данталли, вопреки ожиданиям Аэлин, оказалась небольшой. Одно вытянутое светлое двухэтажное здание, три гостевых домика, разбросанных по аккуратно выкошенной лужайке, и хозяйственные пристройки. На первый взгляд это место, огороженное невысоким белым забором, вовсе не казалось отталкивающей обителью зла, которую ожидала увидеть охотница: напротив, резиденция Красного Культа в Олсаде произвела приятное впечатление, если, конечно, отбросить то, на какие порой меры ради своих убеждений идет вышеупомянутая организация.

Жрец Ваймс, отправив своих спутников, которых он теперь с театральной торжественностью именовал братьями, по делам, проводил Аэлин к небольшому гостевому домику, располагающемуся ближе всего к забору. Он настойчиво постучал в дверь и приосанился, прочистив горло. Похоже, ему самому предстоящая встреча была важна куда больше, чем его невольной спутнице. Аэлин едва сдержала усмешку, поняв, что ее участие в охоте на Мальстена Дарбер собирается использовать в качестве способа выслужиться перед легендарным палачом Арреды.

Открывать тем временем не спешили.

– Возможно, жреца Колера сейчас нет? – выждав несколько мгновений, пожала плечами охотница, надеясь, что ей удастся ускользнуть. Однако ожидания не оправдались: вскоре дверь отворилась, и на пороге появился пугающего вида человек в красном кожаном доспехе, которого Аэлин видела издали в Вальсбургском лесу неподалеку от Прита. Редкие светлые волосы ниспадали на лицо. Человек был довольно высокого роста, худощав, его тусклые глаза будто были накрыты белой пленкой, однако, казалось, при этом могли заглянуть в самую душу.

«Слепой!» – изумленно подумала охотница, невольно сделав шаг назад. В лесу она не увидела его изъяна, но помнила, как этот человек держался: он без труда правил лошадью и ориентировался в пространстве на звук и запах. Аэлин постаралась стать ближе к Ваймсу и понадеялась, что слепой ищейка Колера не уловит от нее дух крови данталли и что ее собственный запах не покажется ему знакомым.

– Ваймс, – втянув воздух, проговорил светловолосый жрец. Аэлин почувствовала, как от загробного низкого шелестящего голоса у нее по спине побежал холодок. В лице этого человека помимо невидящих белесых глаз было нечто отталкивающее и по-настоящему страшное, хотя никаких других видимых изъянов не наблюдалось, внешность слепца более ничем не выделялась: длинный прямой нос, тонкие губы, острый подбородок, ярко очерченные скулы, невысокий, изборожденный морщинами лоб. Аэлин не могла определить даже примерно, сколько слепому жрецу лет: ему одновременно можно было дать на вид и тридцать с небольшим, и пятьдесят.

– Кто твоя… – слепец помедлил, – гостья?

Охотница прерывисто вздохнула и поняла, что отвечать ей следует самой.

– Мое имя Аэлин, – осторожно произнесла она. – Доброго дня, жрец…

– Цирон, – прошелестел он в ответ, и его губы тронула легкая улыбка. – Ренард Цирон. Мы с вами не встречались, леди Аэлин?

Отчего-то этот вопрос вновь заставил охотницу неуютно поежиться.

«Проклятье!» – процедила молодая женщина про себя, однако вслух лишь произнесла:

– Я бывала во многих местах последнее время, но, думаю, эту встречу запомнила бы точно, – в ее голосе послышалась легкая ирония. Ренард, как ни странно, расплылся в широкой улыбке.