Текст книги "Нити Данталли (СИ)"

Автор книги: Наталия Московских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Тогда пора в путь, – натянуто улыбнулась Аэлин и закинула сумку на плечо.

* * *

Олсад, Везер

Семнадцатый день Матира, год 1489 с.д.п.

Пожилой иссушенный старик в ярко-красном длинном одеянии нервно постукивал пальцами по столу, за которым сидел. В его кабинете было темно, плотно задернутые серые шторы почти не пропускали дневного света, однако обитатель сего мрачного помещения предпочитал даже в такой обстановке держаться в самом плохо освещаемом углу. Уже несколько лет жрецу Леону было куда комфортнее работать в полумраке, от которого не так болела голова и слезились глаза, как от дневного света. С возрастом пост старшего жреца олсадского отделения Красного Культа все больше становился ему в тягость, однако старик не спешил оставлять должность и предоставлять дорогу молодым. Леон собирался закончить свои дни как служитель, которого запомнят одним из самых преданных благому делу организации ввиду внушительного срока службы. Разве что его мог опередить в этом звании человек, стоявший сейчас напротив него…

Леон заочно питал особую неприязнь к Колеру. Старший жрец Культа Кардении казался ему амбициозным фанатиком, и активная деятельность Бенедикта по поимке данталли, несмотря на всю свою важность и эффективность, выводила из себя. Трудно было поверить, что команде из трех жрецов, один из которых – слухи оказались правдивыми – был полностью слеп, удавалось ловить и уничтожать больше одного демона-кукольника в год. Олсадское же отделение Культа при этом не вышло на след ни одного данталли на близлежащих территориях за последние пятнадцать лет, а в самом городе ни одного кукловода не казнили за всю историю его существования.

Встретившись с Бенедиктом Колером лично, Урбен Леон лишний раз утвердился в правоте своих убеждений насчет этого человека. Устрашающие глаза разного цвета, словно они сами были демоническим творением, смотрели остро, зорко, подмечали каждую деталь. Тон, которым разговаривал старший жрец Кардении, без утайки демонстрировал властность и требовательность. Старый, видавший виды Урбен Леон на дух не переносил таких людей.

– Пятнадцать человек? – болезненно прищурившись и потерев виски, надтреснутым голосом переспросил старик.

Бенедикт спокойно кивнул в ответ.

– Все верно.

– Не многовато ли на одного демона? – осклабился Леон, демонстрируя редкие неровные зубы. Рослый и грузный жрец Иммар Алистѐр, стоявший по правую руку от своего командира, едва заметно прищурился. Слепой светловолосый Ренард Цирон, одним своим видом больше напоминавший приведение, наморщил нос, словно сумел ощутить неприятный запах дыхания старика.

Леон с трудом удержался от того, чтобы прикрыть рот рукой; подавить свое раздражение при виде этой троицы было и того труднее.

Бенедикт одарил старшего жреца снисходительной улыбкой, и старик едва не взорвался от гнева, понимая, что заносчивый фанатик считает Леона даже не равным себе по статусу, а, скорее, глуповатым секретарем нижних ступеней Культа.

– Согласно указу из головного отделения, наделившего меня особыми полномочиями, многовато это или нет, решать мне, жрец Леон. Если вам так необходимы основания, передайте сообщение в Крон через эревальну, и незамедлительно получите ответ, по какому праву и для дела какой важности я обращаюсь к вам. Пока же я не намерен разглашать вам обстоятельства этого дела.

Леон нахмурился.

– Я нисколько не сомневаюсь в важности вашего дела, – процедил он. – Но и вы поймите, в какое положение меня ставите. Вы ничего не рассказываете, говорите лишь, что напали на след опасного демона, и требуете…

– Прошу, – миролюбиво поправил Бенедикт.

– … просите в свое распоряжение пятнадцать олсадских жрецов. Неопределенность такого рода сильно настораживает, притом не только меня – она смутит и младших жрецов. При всем моем уважении, коллега, здесь не Хоттмар, где вы можете распоряжаться всем и вся. В Олсаде последнее слово в вопросе принятия таких решений – за мной, и я хотел бы знать больше подробностей, прежде чем отряжать для неизвестного дела пятнадцать человек, за которых несу ответственность.

Редкие брови старика взметнулись вверх и тут же вернулись в исходное положение, будто не могли долго выносить собственный вес.

– Жрец Леон, – с кривой полуулыбкой обратился Бенедикт, кладя руки на стол. В его жесте, несмотря на отсутствие явной агрессии, чувствовалась угроза. – Мы оба знаем, что в общем итоге выйдет по-моему. Если потребуется отправить запрос в головное отделение, я сделаю это прямо сейчас, не забыв упомянуть, что ваше промедление… ваше недоверие, несмотря на мои полномочия, могло поспособствовать тому, что опасный демон от нас ускользнет.

Глаза старика возмущенно округлились.

– Вы забываетесь, Бенедикт, – тихо произнес он, не скрывая собственной ответной угрозы и намеренно опуская статус Колера. – Обвинять старшего жреца в пособничестве…

– На моей стороне лишь факты, – прищурился Бенедикт. – Если я и мои братья не получим поддержки у Культа Олсада, мы будем вынуждены передать сообщение в Крон, где этот вопрос будут решать уже совсем другие люди. И вряд ли они оставят ваше промедление без внимания.

– Вы угрожаете мне? – усмехнулся Леон. Бенедикт не дрогнул.

– Если того требует наше общее дело, – многозначительно произнес Колер. Леон сглотнул.

Проблемы с кронским головным отделением Красного Культа после столь внушительного срока безупречной службы были старику совсем без надобности. А ведь такой фанатик, как Бенедикт, за которым по какой-то причине готовы следовать многие члены организации, мог устроить эти проблемы без колебаний. И хотя Леон не испытывал ни малейшего желания способствовать пополнению списка достижений Колера, он мысленно соглашался, что проще отрядить в распоряжение этого человека пятнадцать последователей, чем потом стать объектом внутреннего расследования со стороны Крона.

Старик тяжело вздохнул.

– Вы получите пятнадцать человек, – нехотя сказал он. – Но я хочу, чтобы в своих отчетах головному отделению вы поименно указали каждого участника вашей операции по поимке демона. И демонстративное сожжение монстра должно произойти здесь, в Олсаде под моим личным руководством.

Бенедикт осклабился.

– Хорошо, – кивнул он.

Невидящие глаза Ренарда округлились, однако от замечаний он воздержался.

– Я сообщу вам, когда подберу людей, – холодно бросил Леон.

– Премного благодарен, коллега, – не скрывая издевательского тона, ответил Бенедикт и кивнул своим подчиненным на дверь. Ренард услышал шаги своих братьев и последовал за ними к выходу. Леон лишний раз подивился, как этот человек умудряется так хорошо ориентироваться в пространстве, будучи полностью слепым.

Покинув кабинет старшего жреца, Ренард остановился и хмуро повернул голову в сторону, откуда звучали шаги Бенедикта, которые он без труда различал на слух.

– Это унизительно, – прошелестел он. Иммар скептически приподнял бровь.

– Старик тешит свое тщеславие, – небрежно бросил он. – Прояви терпение, Ренард.

– Неважно, что напишут в отчетах, – махнул рукой Бенедикт. – Мы с вами пришли сюда не за славой, а за правосудием. Главное, что опаснейший демон будет пойман и уничтожен, остальное не столь значимо. Не поддавайтесь тем же искушением, что этот старый болван.

Строгий тон Колера остудил пыл его спутников. Они не могли не согласиться с ним: важнее всего была поимка данталли.

Ренард криво ухмыльнулся, услышав последние слова Бенедикта: его чуткий слух уловил, как жрец Леон, сидящий в кабинете, со злостью стукнул кулаком по столу, ведь громкая речь Колера долетела и до его ушей.

* * *

Берег реки Мотт, граница Гинтары и Везера

Семнадцатый день Матира, год 1489 с.д.п.

Мотт была спокойной рекой со слабым течением, однако весьма глубокой и широкой, оттого Мальстен возблагодарил Тарт за то, что его спутница заранее знала место, где перейти реку можно было вброд. Добравшись до нужной точки, охотница замерла у воды в нерешительности и напряженно посмотрела на другой берег, уговаривая себя просто поскорее покончить с переходом.

Данталли, стоявший чуть поодаль и все это время по большей части сохранявший молчание, приблизился и вопросительно кивнул.

– Леди Аэлин? – обратился он. Молодая женщина обернулась на оклик, движение вышло резким и напряженным. Мальстен участливым взглядом посмотрел ей в глаза и непонимающе сдвинул брови. – Все хорошо?

– Да, – неопределенно качнула головой охотница, вновь поворачиваясь к воде. Однако данталли почувствовал в ее голосе едва уловимую дрожь и понял, что Аэлин Дэвери, так бесстрашно бросившаяся на малагорских и анкордских солдат, попросту боится переходить реку вброд.

– Мы можем поискать мост, – аккуратно предложил Мальстен. Молодая женщина обожгла его взглядом, но заговорила четко и рассудительно, стараясь не выдавать своих эмоций.

– Слишком долго. Тем более я знаю этот брод, уже приходилось здесь бывать.

Тем не менее, Аэлин продолжала в нерешительности стоять на месте. Мальстен поджал губы и сделал первый шаг в воду. Охотница прерывисто вздохнула, глядя на него, и явно нехотя последовала за ним. Первые несколько шагов дались легко, однако, когда вода дошла до пояса, Аэлин замерла и зажмурилась, пытаясь совладать с собой. Громкий вздох, больше напоминающий тихий стон, вырвался из ее груди.

Данталли изумленно уставился на охотницу. Впервые он видел, чтобы она так сильно чего-то испугалась. Мальстен уже набрал в грудь воздуха, чтобы предложить провести молодую женщину через брод как марионетку, но вовремя прикусил язык. Аэлин ни за что не согласилась бы на такую «помощь», а делать это без ее ведома данталли не собирался. Он приблизился к охотнице на несколько шагов, чтобы подстраховать ее в случае паники, которая, похоже, вот-вот могла взять над ней верх.

– Вы уже бывали здесь, – мягко напомнил Мальстен. – Все будет хорошо.

– Знаю, знаю, – быстро отозвалась Аэлин, не открывая глаз. Она с мучительной гримасой на лице сделала еще один шаг. Вода вновь чуть поднялась, заставив охотницу зашипеть. Женщина собрала все силы в кулак, пытаясь отвлечься от своего страха. – Ох… здесь… становится глубже. Как ваша рана?

Мальстен кивнул, всеми силами стараясь подавить улыбку: прямо в эту минуту он проникался к Аэлин Дэвери особой теплой симпатией, заглушить которую не смог бы при всем желании.

– Я чувствую себя отлично, – кивнул он, делая еще шаг к охотнице. – Леди Аэлин, откройте глаза. Посмотрите на меня.

Молодая женщина послушалась с большой неохотой.

– Я… однажды чуть не утонула. Это было давно, я была совсем ребенком. И я не то чтобы… боюсь воды, просто… мне нужно время.

Мальстен протянул охотнице руку и внушительно посмотрел ей в глаза.

– Вы позволите? – почтительно кивнул он. Молодая женщина посмотрела на данталли почти с мольбой, но помощь принимать не спешила. Мальстен нарочито неловко посмотрел вверх. – Вы ведь не откажете раненому в сопровождении? Опасаюсь развеять прахом весь наш план, если не справлюсь с этим переходом.

На лице охотницы появилась нервная кривая улыбка.

– Вы ведь сказали, что отлично себя чувствуете.

Мальстен вернул ей улыбку.

– Положим, я солгал, – заговорщицки произнес он, вновь демонстративно протягивая руку.

Аэлин колебалась только пару мгновений, затем все же приняла помощь данталли и, стиснув зубы, начала глубже погружаться в реку. Казалось, еще немного, и Мальстену все же пришлось бы выпустить нити, чтобы хоть заставить молодую женщину дышать, но опасность миновала: вскоре вода начала вновь убывать, и охотница заметно расслабилась. Но спустя еще несколько мгновений она вдруг резко остановилась, изучающе уставившись на данталли.

– Я могу вам сопротивляться, – констатировала она. Мальстен непонимающе прищурился.

– Простите?

– Я остановилась и не сделала шаг. А на мне ведь даже нет красного, – качнула головой охотница.

Данталли почувствовал неприятный укол, услышав эти слова. Он невесело усмехнулся, не выпустив при этом руку Аэлин из своей ладони.

– Леди Аэлин, я вас не контролирую. И не собирался этого делать. Каждый шаг по реке вы сделали самостоятельно.

Молодая женщина на миг округлила глаза от удивления, затем виновато посмотрела на Мальстена, почувствовав, что, как ни странно, сумела его задеть.

– Ох… я думала, что вы… просто вы ведь предложили помощь, – замялась она.

– Если б так, я бы об этом сказал, – без тени улыбки ответствовал Мальстен. – А вы бы приняли такую помощь добровольно?

– Нет, – быстро отозвалась она. Данталли вздохнул и отвел взгляд. – В смысле, я…

– О том и речь, – он прочистил горло, перебив спутницу, и поспешил сменить тему. – Что ж, мы так и будем стоять в воде? Или продолжим путь в Олсад?

Притворная улыбка вышла на удивление естественной и радушной. Аэлин кивнула, поджав губы, и вновь последовала за Мальстеном. Как ни странно, в его присутствии страх отступал. Рука, держащая ладонь охотницы, внушала уверенность, придавала сил. Аэлин невольно отметила для себя, что уже давно не испытывала такого чувства защищенности рядом с кем-то.

«Крипп издевается надо мной», – печально подумала она и напомнила себе: – «Он ведь данталли. Иной. С ним нужно держать ухо востро!»

Однако руки Мальстена охотница так и не выпустила.

Вскоре путники вышли из воды. Прохладный ветер ранней осени тут же заставил содрогнуться от холода.

Этот берег был выше предыдущего, пришлось приложить немалые усилия, чтобы подняться к тракту на Олсад. Аэлин выбралась, вновь приняв руку данталли, и с благодарностью кивнула.

– Спасибо, – несколько смущенно проговорила она. Мальстен улыбнулся, но от ответа воздержался: окружающий мир вновь сделал крутой оборот у него перед глазами, а чугунная слабость в ногах потянула к земле. Данталли устало привалился к дереву и потер глаза руками, ожидая, когда уймется головокружение.

– Мальстен? – окликнула Аэлин, приближаясь. – Вам плохо?

– Нет, все хорошо, – тут же покачал головой данталли. – Можем двигаться дальше.

– При подъеме рана могла снова начать кровоточить. Дайте, я посмотрю, – серьезно проговорила охотница. Мальстен нахмурился, но молодая женщина не позволила возразить. – Вид вашей крови для меня больше не будет неожиданностью. Так что не упрямьтесь, пожалуйста. Я хочу знать, с чем придется иметь дело в Олсаде.

Данталли тяжело вздохнул и послушно приподнял мокрую рубаху, демонстрируя испачканные темно-синим промокшие в воде бинты. Аэлин поморщилась.

– Проклятье! – прошипела она, осторожно осматривая рану. – Так не годится, надо зашивать… иначе вы опять рухнете без сознания по дороге.

Мальстен усмехнулся и опустил рубаху.

– Не рухну, – качнул головой он. – Если не будем медлить и доберемся до какого-нибудь трактира. Пока ноги держат, смогу идти в нормальном темпе.

Аэлин удивленно приподняла брови, но от комментариев воздержалась. Про себя она лишь подивилась, как данталли удается совершенно не реагировать на такую рану. Когда-то давно охотница неудачно увернулась от когтей спарэги и получила порез на бедре. Она, конечно, обработала рану, но еще неделю припадала на эту ногу. Мальстен же и не думает придержать бок, хотя травма у него куда серьезнее. И на лице его лишь следы бледности от кровопотери, но ни намека на гримасу боли. Что же он, получается, ничего не чувствует?

Спросить у данталли о его ощущениях Аэлин не решилась. Вместо того она кивнула в сторону тракта:

– Что ж, тогда идем.

* * *

Олсад, Везер

Семнадцатый день Матира, год 1489 с.д.п.

К полудню жрец Леон отобрал пятнадцать жрецов и собрал всех в своем кабинете для разъяснения инструкций. Старик вновь испытал небывалое раздражение, когда увидел на лицах своих последователей воодушевление и желание поработать под началом Бенедикта Колера. Трепет и уважение к этому человеку питали все: от стара до млада из пятнадцати отобранных кандидатов. Каждому из них не терпелось встретиться с жесточайшим палачом Арреды лично.

Сгорая от раздражения, Урбен Леон отправил последователей в трактир «Сытый Хряк», где Бенедикт обещался встретить их в два часа пополудни. Старик утешал себя только одним: возможно, фанатичное старание Колера все-таки сыграет на руку репутации олсадского отделения Культа.

Оставшись один в своем кабинете, Леон подошел к окну, выходящему на задний двор, и пригляделся к гостевому домику, где разместил братьев из Кардении. Несколько часов назад старик видел, что Бенедикт и Ренард, едва разместившись, тут же приступили к агрессивным фехтовальным тренировкам. Вышедший позже Иммар вскоре присоединился к ним. К удивлению Леона лучшим фехтовальщиком среди этой троицы оказался именно Ренард Цирон. Слепой светловолосый жрец бился, как демон! Казалось, ему и вовсе не нужны глаза, чтобы видеть, он чувствовал все вокруг настолько точно, что у Бенедикта не получалось нанести ему ни единого удара.

«Хоть в чем-то этот проклятый выскочка не совершенен!» – раздраженно подумал в тот момент Леон, увидев, как Колер терпит поражение за поражением в этом, пусть и ненастоящем, но бою. Однако когда противником Бенедикта стал Иммар, старший жрец Кардении начал с завидной частотой одерживать верх, что заставило Леона сделать вывод о хороших навыках своего соперника. А ведь это при том, что вся троица практически не отдохнула с дороги.

«Сколько же они спали? Часа три?» – не без зависти подумал Леон, которого обычно клонило в сон в течение всего дня даже после восьми часов отдыха – и лишь сегодня он от волнения и злости на приезд этой троицы не сомкнул глаз, после чего чувствовал себя совершенно разбитым и особенно немощным.

…Сейчас у гостевого домика никого не было. Тренировки давно закончились, и Леон не имел ни малейшего понятия, куда до условленной встречи с олсадскими жрецами мог направиться Колер со своими подчиненными. Впрочем, похоже, Бенедикт вовсе не относился к своим спутникам, как к подчиненным. Он воистину считал их именно братьями, что отчего-то ввергало Леона в еще большее раздражение. Старик устало потер глаза и отошел от окна. Сейчас он понял, что единственное, о чем он может мечтать, это о скорейшем отбытии знаменитой троицы восвояси.

* * *

Ренард Цирон недовольно хмурился, сидя за столом с напряженно сцепленными пальцами. Посторонние звуки вокруг: голоса, звон посуды, беспорядочные шаги, всегда заставляли его излишне концентрироваться и напрягаться, чтобы оценивать обстановку. Всюду витал отвратительный чуткому носу слепого воина запах алкоголя и не очень свежего масла, которым под шумок пользовался хозяин трактира. От подавальщицы, поставивший перед тремя жрецами Культа кувшин молока, сильно пахло застарелым потом, и Ренард не сумел сдержать гримасу отвращения при ее приближении. Женщина изумленно уставилась на него, однако слепой никак не отреагировал на ее взгляд, хотя и ощутил его всей кожей.

– Благодарю, – учтиво кивнул Бенедикт, намекая подавальщице, что ей лучше уйти. Она поняла его без лишних объяснений и поспешила удалиться.

Ренард раздраженно потер лицо руками и повернул голову в сторону старшего жреца. Если б не белесая пелена, закрывшая его глаза, можно было бы подумать, что он действительно пристально смотрит на Колера.

– Не понимаю тебя, – покачав головой, прошелестел Ренард, тут же услышав в выдохе своего командира улыбку.

– В чем именно, мой друг? – осклабился Бенедикт.

– Я думаю, дело в этой дыре, – равнодушно пожал плечами Иммар, разливая по стаканам молоко. – Ты же видишь, здесь все его нервирует.

Ренард с трудом сдержался, чтобы не зашипеть от злости.

– В трактире на другой стороне улицы, говорят, подают жареных крыс, – усмехнулся Бенедикт. – Хотя, уверен, набор продуктов и в «Сытом Хряке», и в «Сером Ухе» одинаково скудный. Как, впрочем, и фантазия хозяев на названия: ни одно не кажется мне приличествующим. Но трактир «Серое Ухо» приглянулся мне меньше.

Иммар разделил усмешку старшего жреца, и лишь Ренард остался хмурым.

– Зачем нам вообще ждать наших… – светловолосый жрец скрипнул зубами, – помощников в этой дыре? Проще было поговорить с ними на территории отделения Культа.

Бенедикт развел руками.

– Здесь взяла верх моя слабость, мой друг, – он сделал глоток молока и кивнул. – Не хотелось разговаривать с нашими новыми помощниками в присутствии их старшего жреца. У нас с Леоном зародилась взаимная неприязнь, и я решил избавить нас от общества друг друга. К тому же он, кажется, здорово тебя испугался. Не хочу навредить его здоровью.

На лице Ренарда, наконец, появилась кривая усмешка, оставшаяся тенью улыбки в уголках губ.

– Я все еще не взял в толк, зачем нам эти пятнадцать человек, – покачал головой Иммар. Неужели мы втроем не справимся с кукловодом сейчас, когда он больше не под защитой Бэстифара? Всегда мы справлялись сами.

Бенедикт снисходительно улыбнулся.

– Этот данталли намного опаснее других, он обладает рассеянным вниманием. Может одновременно контролировать кого-то и сражаться. Если он натравит на нас, скажем, весь этот трактир, нам придется столкнуться не с ним одним, а с целой толпой. Пятнадцать человек из Олсада нужны мне, чтобы устранить эту опасность. А мы с вами сумеем обезвредить демона.

Ренард нехорошо улыбнулся.

– Неплохо, – прошелестел он.

– Я бы ни за что не стал подвергать вас глупой опасности, – искренне произнес Колер, погружаясь в воспоминания о том дне, когда Мальстен Ормонт был почти в его руках, но Бэстифар шим Мала сумел защитить этого монстра.

* * *

Грат, Малагория.

Девятый день Юстина, год 1483 с.д.п.

В Гратском дворце старший жрец Культа Кардении чувствовал себя ничем не выделяющимся куском интерьера, несмотря на свои яркие красные одежды. Резиденция наследного принца Малагории изобиловала национальными алыми оттенками, и Бенедикт все пытался взять в толк, как данталли мог поселиться здесь.

«Наверное, он передвигается здесь, как слепец», – предположил Колер, невольно вспоминая своего боевого товарища Ренарда Цирона, чьи феноменальные способности к бою и ориентировании в пространстве при полном отсутствии зрения поражали воображение. – «Неужто демон настолько напуган и отчаялся, раз подвергает себя подобной пытке каждый день?»

Бэстифар шим Мала, прервав размышления жреца, вошел в зал и почтительно кивнул своему посетителю, хотя в его глазах этого картинного почтения не было ни на толику. Бенедикт прищурился, чувствуя, шлейф властности, тянущейся за опасным иным существом, не признающим никого равным себе и не считающим нужным скрывать свою истинную природу. Облаченный в столь же ярко-красную рубаху, что и одеяние жреца, Бэстифар в отличие от своего гостя отчего-то выделялся на фоне всеобщего интерьера. Он обладал удивительной способностью притягивать к себе внимание, при том, что держался довольно непринужденно, что было необычно в сочетании с царственным самодовольством, вьющимся за ним хвостом.

Бенедикт с трудом подавил волну откровенной неприязни при виде пожирателя боли.

– Ваше Высочество, – осклабившись, кивнул старший жрец Красного Культа.

– Бенедикт Колер, – улыбнулся Бэстифар, останавливаясь напротив него на дистанции в пару шагов. – Наслышан о вас и о вашей деятельности по…гм… очищению Арреды от иных существ определенного вида. Не буду изображать, будто не знаю, что привело вас в мой дом.

Бенедикт чуть приподнял голову.

– Что ж, хорошо, что сможем обойтись без лирических отступлений, я люблю их не больше вашего, – он глубоко вздохнул, деловито нахмурившись. – Мне нужен Мальстен Ормонт, Ваше Высочество. Беглый преступник, проникший в ряды анкордской армии.

Бэстифар улыбнулся – хищно и многозначительно.

– Сожалею, что ничем не могу вам помочь, господин Колер.

– Жрец Колер, если позволите, – поправил Бенедикт, прищурившись. Бэстифар небрежно махнул рукой.

– Как угодно. Суть остается неизменной. На территории независимого царства Малагория Вальсбургская Конвенция не имеет силы. Вышеупомянутый Мальстен Ормонт является моим гостем, жрец Колер, – аркал сделал едва заметный язвительный акцент на звании посетителя. – И я не намерен выдавать его вам, кем бы вы ни были. При всем уважении.

Последние слова Бэстифар добавил, едва не усмехнувшись. Бенедикт вздохнул, заставляя себя успокоиться, и напомнил себе, что терпение есть добродетель любого служителя благого дела.

– Я не прошу выдавать его мне, Ваше Высочество, – осклабился Колер. – Я прошу лишь позволить мне поговорить с ним. И прекрасно знаю, что не имею права применять силу, если только ваш гость не будет угрожать моей безопасности. В этом случае вступают в силу права Красного Культа. В любом государстве. Это постановление одобрено всем Советом Восемнадцати, если вы помните.

Бэстифар сохранил на лице невозмутимость.

– На материке, – уточнил он, тут же расплывшись в улыбке, заметив нехороший блеск в глазах посетителя. – О, не спешите насылать на меня гнев заморских стран, жрец Колер, это было лишь уточнением. На деле я ничего не имею против вашего разговора с моим гостем. Однако надеюсь, вы понимаете, что происходить это будет в моем присутствии?

– Понимаю, Ваше Высочество, – кивнул Бенедикт.

Бэстифар неопределенно повел головой и направился к колонне, около которой на резном столике на подушке покоилось небольшое темное крылатое существо. Аркал осторожно потревожил сон эревальны, погладив ее по голове.

– Шани, милая, найди мне Мальстена. Передай сообщение.

Эревальна встрепенулась, услышав знакомое слово, и издала урчащий высокий звук, глядя на своего хозяина.

– Мальстен, ты нужен мне в зале. Срочно, – произнес Бэстифар.

Шани взмахнула крыльями и упорхнула с подушки. Бенедикт изучающим взглядом проводил существо.

Аркал, не убирая с лица довольной улыбки, вновь повернулся к посетителю. Некоторое время оба молчали, изучающе глядя друг на друга. Затем пожиратель боли добродушно произнес:

– Могу я распорядиться принести угощения, жрец Колер? Простите мою бестактность, что не предложил сразу.

Бенедикт сдержал усмешку: собственная бестактность явно меньше всего волновала Бэстифара шима Мала.

– Нет, благодарю, – спокойно отозвался Колер.

– Воля ваша, – развел руками аркал.

Послышались шаги у входа в зал, и вскоре в дверях появился данталли, имеющий отдаленное семейное сходство с Иннессой Ормонт, однако мало походивший на герцога. Этому Бенедикт не удивился, однако и с демоном по имени Сезар Линьи в вошедшем данталли он также не увидел схожих черт.

Вслед за Мальстеном Ормонтом в зал влетела эревальна и, тихо промурлыкав, улеглась обратно на подушку. Бэстифар приветливо улыбнулся.

– Ты звал меня, Бэс? – осведомился данталли и замер, увидев гостя принца.

– Да, мой друг, – аркал сохранил голос непринужденным, а лицо расслабленным. Заложив руки за спину, он сделал приставной шаг прочь от Бенедикта. – Этот человек проделал долгий путь, чтобы поговорить с тобой. Надеюсь, ты не откажешь ему в этом?

Жрец Культа прищурился и предпочел не среагировать на слова Бэстифара, представившие его как простого просителя, а не как уважаемого человека с особыми полномочиями.

«Все это не имеет значения», – напомнил себе мужчина. – «Главное спровоцировать демона на агрессию, и тогда аркал будет бессилен».

– Мое имя Бенедикт Колер. Я прибыл из резиденции Красного Культа в Хоттмаре, Кардения, – осклабился он и замолчал, предоставляя данталли возможность осмыслить полученную информацию.

Реакция не заставила себя ждать: демон мгновенно осунулся и побледнел. На его лице напрягся каждый мускул.

Бенедикт был полностью поглощен мимикой данталли, потому не мог видеть, как заведенная за спину рука аркала начала предупреждающе светиться красным светом, вследствие чего напряженность на лице демона-кукольника была вызвана отнюдь не появлением враждебно настроенного жреца Культа, а необходимостью терпеть внезапно нахлынувшую боль.

– Как только у меня появился, наконец, повод навестить вас, – продолжал Колер, делая шаг к данталли, – я счел своим долгом… гм… отчитаться перед вами о моей работе четырехлетней давности. О разоблачении пособников демонов-кукольников в Хоттмаре. Я о вашем дражайшем семействе. О Гелвине и Иннессе Ормонт, а так же любовнике герцогини Сезаре Линьи.

Бенедикт пристально всмотрелся в напряженное лицо Мальстена. Руки его, казалось, подрагивали от злости, челюсти были плотно стиснуты.

«Еще немного, и он проявит агрессию», – победно подумал жрец. – «И тогда он будет полностью в моих руках!» К Бэстифару, сияние вокруг ладони которого стало ярче, он не поворачивался.

Мальстен Ормонт стоял, не дыша. На лице показывалась плохо скрываемая гримаса мучения, однако он не издавал ни звука.

Бенедикт досадливо цокнул языком и неопределенно качнул головой.

– К сожалению, души герцога Ормонта и его супруги оказались полностью развращены демоном, и спасти их не представлялось возможным. Разве что очищающий огонь вернул их душам первозданность перед богами.

Данталли прерывисто вздохнул, взгляд его помутился.

«Наверное, ему даже мое лицо не дано разглядеть из-за одежд. А временами это ведь кажется мне прискорбным… интересно, а как выглядит Бэстифар шим Мала, он тоже не знает?»

– Ваша дражайшая матушка, да будут боги милостивы к ее душе, сыпала проклятьями, словно ведьма, когда огонь коснулся ее. Я очень сожалею о том, что сделал с ней демон Сезар. Счел, что вы должны знать, до чего довело благородную даму Иннессу Ормонт само ваше появление на свет и чего ей стоило ваше обучение, – Бенедикт говорил спокойно и вкрадчиво, однако то, что Мальстен не срывался, начинало выводить его из себя.

– Удивительно, что даже на допросе герцогиня смолчала о вас. И она, и данталли, и даже ничего не знавший Гелвин Ормонт, всячески утверждали, будто вы человек, истинный наследник Хоттмара. Более всего хотел бы я сейчас взглянуть в лицо герцога, уверенного в вашем родстве с ним, после того, как вас – самонадеянного богопротивного монстра – разоблачили при дэ’Вере…

Мальстен Ормонт, казалось, готов был напасть с минуты на минуту. Бенедикт набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить провоцировать анкордского кукловода, но внезапная резкая боль пронзила жреца по всему телу, он вскрикнул от неожиданности, обернулся и увидел угрожающе горящую алым светом ладонь аркала.

– Довольно, Колер! – властно воскликнул Бэстифар шим Мала, намеренно опуская звание посетителя. – Меня утомила ваша тирада, а мой гость более не желает с вами говорить, но он слишком тактичен, чтобы послать к бесам человека, проделавшего такой долгий путь, чтобы выговориться. В этом случае право выставить вас отсюда, коли он не проявил агрессию, остается за мной.

Стоило аркалу убрать руку за спину, боль отступила. Бенедикт резко выдохнул, прожигая малагорского принца глазами насквозь.