Текст книги "Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки (СИ)"

Автор книги: Натали Веспер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

22. Романтика с удобрениями

Оранжерея была местом, где попытка драконов приручить природу обернулась тропическим кошмаром. Воздух был густым и влажным, пах землёй, цветами и чем-то едким, вероятно, магическими удобрениями. Листья размером с зонт так и норовили хлестнуть по лицу, а с потолка капала вода, которую я искренне надеялась, что это вода.

Я пробиралась меж папоротников, огладываясь на своего тенистого спутника – стражника Торга. Он шёл в пяти шагах, его каменное лицо выражало вечную готовность поймать меня на попытке сбежать через цветочный горшок.

– Ищу цветок для успокоения нервов, – бросила я ему через плечо. – Знаете, после вчерашнего… творческого кризиса.

– Здесь есть «плачущая глициния», – пробурчал он неожиданно. – Говорят, помогает.

Я остановилась и посмотрела на него. У стража-глыбы оказались познания в садоводстве. Мир никогда не перестанет удивлять.

– Спасибо. Посмотрю.

Я свернула за гигантский ствол дерева с воздушными корнями, и сердце ёкнуло. Рейн стоял у стеклянной стены, за которой клубился туман. Он был один. И снова – не в парадных одеждах, а в простой, потемневшей от влаги рубашке. В руках он держал небольшой свёрток из вощёной ткани.

Увидев меня, он сделал едва заметный знак головой в сторону дальней, заросшей лианами ниши. Я кивнула и, громко сказав «О, какая орхидея! Пойду рассмотрю!», направилась туда. Через минуту он присоединился ко мне. Мы стояли в зеленом полумраке, скрытые стеной папоротников. Отделял нас от Торга лишь хлипкий барьер из листвы и его собственная, вероятно, нежелание лезть в эту чащу.

– Ты пришла, – прошептал Рейн. Его глаза бегло скользнули по мне, проверяя, не привела ли я за собой хвост из стражи матери.

– Притащила с собой полтонны мышечной массы в доспехах, но он, кажется, увлечён глицинией, – так же тихо ответила я. – Что у тебя?

Он развернул свёрток. Внутри лежали две вещи: маленький, тусклый камешек в форме капли и… ключ. Простой, железный, немаркий ключ.

– Это всё? – не удержалась я. – Камень для самообороны и ключ от... от шкафа со столовым серебром?

– Камень – это память, – сказал он серьёзно. – От древнего портала между мирами. Он давно не работает, но магистр Кельван хранит осколки как редкость. Этот – с твоего мира. Он может... отозваться. Если оказаться в нужном месте в нужное время.

– А ключ?

– Ключ – от кабинета Кельвана в час его вечерней медитации, – в его голосе прокралась усмешка. – Он медитирует так глубоко, что не услышит, как ты перевернёшь всю башню. В кабинете есть карты. Карты энергетических потоков. Если портал и можно как-то... расшевелить, то только там найдёшь точные координаты.

Я взяла камень. Он был тёплым, будто живым.

– И что, я должна пробраться в кабинет самого магистра, найти на карте дыру в мире и... прыгнуть в неё с этим камушком?

– В общих чертах – да, – кивнул Рейн. – Альтернатива – остаться здесь, играть в счастливую жену под присмотром моей матери и медленно сойти с ума. Выбор, я считаю, очевиден.

Я сжала камень в ладони. План был безумен. Но он былпланом.

– А ты? – спросила я, глядя на него. – Почему ты это делаешь? Рискуешь... всем.

Он отвел взгляд, разглядывая причудливые пятна на листе рядом.

– Потому что я устал быть тенью, – сказал он просто. – Тенью брата. Тенью традиций. Соучастником этого театра жестокости. Помочь тебе сбежать – это единственный по-настоящему мой поступок за последние сто лет. Пусть даже он будет последним.

В его словах была такая горечь, что мне захотелось… обнять его. Что было категорически неправильно, нелогично и совершенно необходимо. Я сдержалась.

– А что будет с тобой, если... если меня поймают с этим? – я показала на ключ.

– Со мной? – он горько усмехнулся. – Мать давно мечтает избавиться от «слабой копии». А Каэллан... он простит мне многое. Но не предательство. Так что... постарайся не попадаться.

Мы помолчали, прислушиваясь к звукам оранжереи: капающей воде, шороху листьев, далёкому, размеренному дыханию Торга.

– Когда? – спросила я.

– Послезавтра. Ночью. В Час Призрачного Света, когда маги ужинают. Кельван будет медитировать. Я отвлеку стражу у его башни. У тебя будет, может быть, полчаса. Не больше.

– Ладно, – выдохнула я, ощущая, как в животе завязывается знакомый узел страха и азарта. – Шпионский триллер в декорациях ботанического сада. Почему бы и нет.

Я уже собиралась уходить, когда он снова заговорил:

– Лия. Если... если у тебя получится. Если ты окажешься там... вспомни, что здесь, в этой безумной каменной шкатулке, был тот, кто... – он запнулся, подбирая слова, которые не будут похожи на признание. – Кто был на твоей стороне.

Я обернулась и встретилась с его взглядом. В зелёном полумраке его глаза казались тёмными и бесконечно печальными.

– Я не забуду, – честно сказала я. – Ни глину, ни сапог, ни эту... гниющую орхидею над твоей головой. Это всё слишком сюрреалистично, чтобы забыть.

Он фыркнул, и на его лице на миг появилось что-то вроде улыбки.

– Иди. Пока твой личный горный хребет не заподозрил неладное. И удачи. Тебе понадобится её море.

Я вышла из зарослей, держа в кулаке камень и с ключом, спрятанным в складках платья.

– Нашла? – раздался голос Торга.

– Нет, – вздохнула я. – Но плачущая глициния и правда очень... впечатляющая. Пойдёмте. Мне нужно... обдумать свою жизнь. И, возможно, выпить что-нибудь крепкое.

По пути назад я думала не о порталах и картах. Я думала о том, что оставляю здесь. Не трон, не богатство, не статус. А одного единственного дракона, который предпочёл быть человеком. И это, чёрт побери, было самой нелепой и самой болезненной потерей из всех возможных.

Осталось только не облажаться. Легко сказать.

23. Пижамная вечеринка

Ночь перед Часом Призрачного Света я провела, прокручивая в голове все возможные сценарии провала. Они были яркими, детальными и неизменно заканчивались тем, что меня либо превращали в садовый гном, либо скармливали гигантским хищным орхидеям из той же оранжереи. Элира, видя моё состояние, принесла мне «успокоительный чай», который пах так, будто его заварили из носков и отчаяния. Я выпила.

Когда по цитадели пробил колокол, отмечающий нужный час, я уже была на ногах. Вместо тёмного плаща – практичные (относительно) брюки и туника, стащенные из гардеробной для слуг. Волосы убраны под тёмный платок. Выглядела я, вероятно, как очень нервный и плохо одетый посыльный, но это было лучше, чем пышное платье с десятиметровым шлейфом.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться и убежать само, без меня. Я ждала условного сигнала – тройного крика ночной птицы, которую, как уверял Рейн, он сможет изобразить. Когда этот душераздирающий звук (больше похожий на кошачью драку) наконец раздался, я выскользнула из покоев.

Коридоры были пустынны и освещены лишь редкими, приглушёнными шарами. Я кралась, прижимаясь к стенам, чувствуя себя героиней плохого шпионского боевика. Башня магистра Кельвана была на другом конце цитадели. Путь занял вечность, полную леденящего страха и молитв всем богам, которых я помнила.

Узкая дверь в основание башни была приоткрыта. Рейн сдержал слово – стражи не было. Лестница вилась вверх, в темноту. Я полезла, стараясь не дышать. На площадке перед кабинетом горел одинокий факел. Дверь была массивной, с резными знаками. И вот он – момент истины. Я вытащила ключ. Он вошёл в замочную скважину с тихим, маслянистым щелчком. Я повернула… и дверь бесшумно отворилась.

Кабинет Кельвана был именно таким, каким я его и представляла: хаотичным, заваленным свитками, приборами непонятного назначения и пахнущим пылью, озоном и… лавандой? В углу, на низкой платформе, покрытой коврами, сидел в позе лотоса сам магистр. Его глаза были закрыты, дыхание ровное. Он и правда медитировал. Рядом с ним на маленьком столике дымилась благовонная палочка.

«Отлично, – подумала я. – Полчаса тишины и ароматерапии. Найду карты и смываюсь».

Я начала обыскивать помещение. Столы, сундуки, полки… Карты везде были. Карты звёздного неба, карты подземных тоннелей, карта миграций огненных саламандр. Но нужных мне – энергетических потоков, с отметками порталов – не было.

Время текло. Паника начинала подбираться к горлу. Я уже готова была обыскать ковёр под ногами магистра, когда мой взгляд упал на самый беспорядок в углу – груду свитков, накрытую… да это же ночной колпак! Расшитый звёздами и порыжевший от времени. И под ним, торчал угол пергамента, испещрённого знакомыми волнистыми линиями!

Я осторожно, как сапёр, потянула за свиток. Колпак съехал. И из-под груды выкатилась… стеклянная сфера. Она покатилась по полу с тихим перестуком, описала дугу и ка-а-ак стукнется о железную ножку стола!

ДЗЫНЬ!

Звук в гробовой тишине прозвучал как удар гонга. Я замерла, вжавшись в стену. Кельван не открыл глаз. Он… всхлипнул? И пробормотал сквозь сон:

– М-моя прелесть... не уходи... – И повернулся на другой бок, укрывшись плащом.

У меня отлегло от сердца. Он спал! Не медитировал, а просто храпел в позе лотоса! Это меняло всё. У меня было больше времени.

Я схватила нужный свиток, развернула его на ближайшем столе. Да, это было оно! Схема потоков, и вот он – слабый, угасающий узел, помеченный как «Ранний Разлом». Рядом с ним знакомый символ – капля, как мой камень. Я почти визжала от торжества. Оставалось запомнить или зарисовать…

В этот момент Кельван громко захрапел, кашлянул и начал… садиться. Его глаза были мутными от сна.

– Кто... кто здесь? – он промычал, протирая лицо. – Вынесите, пожалуйста, ночной отвар... и чтобы с мёдом...

Он принял меня за служанку! Мозг заработал на пределе.

– С-сейчас, магистр, – пропищала я, стараясь изменить голос, и начала пятиться к двери, прижимая к груди свиток. – С мёдом... конечно...

– Стой, – его взгляд, всё ещё сонный, упал на развёрнутый свиток у меня за спиной. Он поморгал. – Это… моя карта разломов. Зачем тебе… – И тут его глаза прояснились. Он увидел моё лицо, мою одежду. – ТЫ?!

Адреналин ударил в голову. Я развернулась и бросилась к двери. Он вскрикнул, попытался встать, запутался в своём же плаще и шлёпнулся обратно на ковёр.

– Стража! – закричал он хрипло. – Похититель! Вредитель!

Я вылетела из кабинета и помчалась вниз по лестнице, не разбирая ступеней. Свиток был прижат к груди, ключ болтался в кармане. Сзади уже раздавались тяжёлые шаги и крики.

План «тихое проникновение» был официально провален. Зато план «громкое бегство с криками» стартовал блестяще. Оставалось только не пойматься и как-то объяснить Рейну, почему весь замок теперь знает, что я обчистила кабинет главного магистра. Вместо изящного побега у меня получилась slapstick-комедия с участием сонного волшебника в ночном колпаке.

Бежала я, отчаянно думая, куда теперь деваться. И поняла, что у меня есть только один вариант. Тот, что пахнет морем и ракушками. Леди Алисса. Уж она-то точно знает, куда спрятать беглую невесту с украденной картой. Если, конечно, сочтёт это «достаточно восхитительным скандалом».

Черт, а ведь я даже не взяла у Кельвана его ночной отвар. С мёдом.

24. Обыск и чудаки

Бежать в покои леди Алиссы было актом отчаяния. Но у отчаяния, как выяснилось, отличное чутьё на эксцентричных покровителей.

Я влетела в её апартаменты, едва не сбив с ног сонную служанку, и предстала перед самой хозяйкой в виде запыхавшегося, потного существа со свитком в одной руке и диким взглядом в другой. Алисса, к моему вечному восхищению, не крикнула. Она приложила палец к губам, схватила меня за руку и засунула… за огромный китайский ширмовый экран, за которым, судя по всему, хранилась её коллекция шляп.

– Сиди тихо и дыши в тюльпан, дорогая! – прошептала она, сунув мне в лицо шляпную форму. – Это будет самое восхитительное приключение!

Через секунду в дверь постучали. Нет, не постучали – вломились.

– Леди Алисса! – раздался грубый голос начальника стражи. – Мы ищем беглянку. Она могла пробежать здесь.

– О, милости просим, дорогие! – зазвенел голос Алиссы. – Только аккуратнее с фарфором, он семейный! А что случилось?

– Госпожа похитила секретный документ у магистра Кельвана, – отчеканил стражник. Я, прижавшись к ширме, зажмурилась. Меня уже не называли «невестой» или «женой». Я стала «госпожой» и «похитительницей». Карьера росла.

– Ужас! – воскликнула Алисса с неподдельным интересом. – И что же это за документ?

– Карта энергетических разломов. Опаснейшая вещь.

Из-за ширмы я увидела, как тень Алиссы замерла, а потом сделала широкий, драматический жест.

– Энергетические разломы! Боги, как романтично! Это же про любовь, страсть, разбитые сердца! Она, наверное, хотела найти разлом в своём собственном браке! Понимаете? Это глубоко! Поэтично!

В голосе стражи послышалась растерянность. Они были готовы к сопротивлению, к хитрости, но не к литературному анализу моих преступных мотивов.

– Мы… мы должны обыскать покои.

– Но конечно! – Алисса захлопала в ладоши. – Ищите! Посмотрите под диваном! Может, она закатилась! Ой, только не трогайте шкатулку с морскими анемонами, они спят!

Начался самый сюрреалистичный обыск в истории. Стражи, краснея, ковырялись среди кружев, ракушек и чучел экзотических птиц, в то время как Алисса следовала за ними, давая пояснения: «А это сувенир из похода на Ледяные Пики! А вот здесь я храню слезу морской девы, но это секрет!»

Меня спасло то, что прятаться за ширмой со шляпами было настолько очевидно, что это сочли невозможным. Или у стражи просто сдали нервы. Через десять минут они, бормоча извинения, удалились.

Как только дверь закрылась, Алисса отодвинула ширму. Её глаза горели, как у ребёнка на ёлке.

– Дорогая! Ты украла карту разломов! Это гениально! Наконец-то что-то интересное! Давай смотреть!

Я, всё ещё дрожа, развернула свиток на её столе, заваленном безделушками. Мы склонились над древними линиями.

– Вот, – я ткнула пальцем в нужный узел. – «Ранний Разлом». Рядом с Огненными Холмами. Это мой шанс.

– О, я знаю это место! – воскликнула Алисса. – Там такие милые фумаролы шипят! И вид на закат – закачаешься! Правда, туда никто не ходит – считается нестабильным. Как и твой брак, ха!

Она залилась смехом, а я пыталась сообразить, как мне теперь добраться до этих Холмов, когда за мной охотится вся цитадель.

– Вампиры, – вдруг заявила Алисса.

– …что?

– Вампиры! Ночью будет бал вампиров в Западном крыле! Все знатные гости, вся стража, даже кухня будет занята! Идеальная суматоха, чтобы улизнуть! – Она схватила меня за руки. – Я достану тебе плащ служанки и пропуск на кухню (я там всех кормлю конфетами, они мне всё дадут). А ты… о, ты должна пойти как моя горничная! С котомкой! С припасами! Это будет как в романе!

План был безумен. Но за последние сутки безумие стало моей второй натурой.

– А что насчёт… него? – осторожно спросила я, имея в виду Рейна.

– О, он уже здесь, – махнула рукой Алисса, как будто речь шла о заказанной пицце.

И тут же из-за той же ширмы вышел Рейн. Он был бледен, его лицо искажено смесью ярости и паники.

– Ты сошла с ума?! – прошипел он, обращаясь ко мне, но тихо, чтобы не слышали за дверью. – Весь замок на ушах! Кельван кричит об измене! Мать требует твоей головы на блюде! А ты… ты сидишь тут и разглядываешь карты!

– Зато нашла нужную, – парировала я, хотя внутри всё сжалось от страха. – И у меня есть план. Бал вампиров.

Рейн посмотрел на Алиссу, потом на меня, и провёл рукой по лицу.

– Вы обе сумасшедшие. Бал вампиров… они там будут пить искрящийся кровоклюв и танцевать вальс до рассвета. Это… это на самом деле не самое плохое прикрытие.

– Видишь? – сказала Алисса. – И он согласен! Я достану тебе наряд! Ты будешь очаровательна в сером и белом!

Рейн подошёл ко мне вплотную, оттесняя Алиссу, которая тут же занялась выбором платья в своём гардеробе.

– Лия, – он сказал тихо, глядя прямо в глаза. – Это твой последний шанс. Если поймают на выходе – тебя не станет. Если поймают у разлома… – он не договорил, но я поняла. Камня на всех не хватит. – Ты должна дойти. Любой ценой.

– А ты? – спросила я, уже зная ответ.

– Я останусь, чтобы отвлекать. Чтобы дать тебе время. Чтобы… – он замолчал, и в его глазах было что-то окончательное. – Чтобы знать, что хотя бы ты выбралась из этой клетки.

Алисса вернулась, нагруженная тряпьём.

– Вот! Служанка! И котомка! В ней пирожки. На дорожку.

Я взяла узел. Рейн сжал мою руку на мгновение – коротко, сильно, – и вышел, не оглядываясь.

– Он драматичный, правда? – вздохнула Алисса. – Как герой старой трагедии. А ты, дорогая, будешь героиней комедии с побегом! Это ново! Надевай, надевай! Бал начинается через час!

Я стояла посреди комнаты, пахнущей морем и безумием, со свитком в одной руке и котомкой с пирожками в другой, и думала, что моя жизнь окончательно превратилась в фарс с элементами трагедии и костюмированного бала. Но где-то там, у Огненных Холмов, шипел мой билет домой.

Оставалось только сыграть роль горничной, пробраться через толпу пьяных вампиров и не съесть пирожки по дороге.

25. Бал вампиров, или худшее прикрытие

Платье служанки пахло стиральным порошком и чужим потом, но сидело на удивление удобно. Котомка с пирожками оттягивала плечо, а карта, зашитая в подкладку, жгла бок, как угрызения совести. Я вышла из покоев Алиссы, растворившись в поту снующей челяди. Спускаться надо было на кухни, где по плану меня должен был ждать «друг пекаря» с пропуском на чёрный ход.

Бал вампиров в Западном крыле был слышен даже здесь. Оттуда доносились приглушённые звуки струнного оркестра (играющего что-то жутковато-бравурное), смех и лёгкий звон бокалов. Представители ночной аристократии, должно быть, уже вовсю наслаждались искрящимся кровоклювом и сплетнями. Идеальная суматоха, чтобы не заметить одну лишнюю горничную.

Кухни цитадели напоминали ад в его кулинарном проявлении: жар, пар, грохот котлов, крики поваров и метающаяся туда-сюда мелкая прислуга. Я прижалась к стене, пытаясь сообразить, кто здесь «друг пекаря». Ко мне тут же подскочила запыхавшаяся девчонка с подносом, полным окровавленных (надеюсь, от мяса) полотенец.

– Ты новая? Кому? – выпалила она.

– Леди Алиссе, – брякнула я первое, что пришло в голову. – За пирожками.

– А, ракушечная, – фыркнула девчонка. – Её пирожки у Грома, у печи. Самый толстый и злой. Спросишь – получишь.

«Гром» оказался мужиком с лицом, как у разгневанного кабана, и руками размером с окорок. Он месил тесто, будто пытаясь задушить невидимого врага.

– Мне… пирожки, – пропищала я. – Для леди Алиссы.

Он бросил на меня тяжёлый взгляд, кивнул на угол, где на столе ждала ещё одна, побольше, котомка, и буркнул:

– Там. И вали отсюда. Мешаешь.

Я схватила котомку (она была подозрительно лёгкой) и уже хотела улизнуть к обещанному чёрному ходу, как вдруг толпа слуг передо мной расступилась. И в проходе, запыхавшись, появился… Хельдон. Управитель. Его глаза, обычно бесстрастные, бегали по кухне, пока не остановились на мне. На мне, стоящей с двумя котомками и выражением кошки, пойманной у миски со сметаной.

– Ты! – он указал на меня пальцем. – Ты и ещё две – с вами. Немедленно. На бал.

Мой мозг застыл.

– Н-на бал? Но я… пирожки…

– Пирожки подождут! – отрезал он. – Половина служанок с Западного крыла отравилась некачественным кровоклювом (какая неожиданность). Нужна смена для подношения напитков. Вы – подходите. Быстро, переодеться в чистое и в зал!

Протестовать было нельзя. Любое лишнее слово – подозрение. Меня и ещё двух перепуганных девчонок буквально затолкали в боковушку, вручили свежие (относительно) передники и белые чепчики, которые делали нас похожими на испуганных медвежат-поварят, и вытолкнули в сторону грохочущей музыки.

Так я, вместо того чтобы незаметно смыться через чёрный ход, оказалась на балу вампиров. В качестве официантки.

Зал был огромен, полон туманного дымка и двигающихся в полутьме пар. Аристократы в чёрном и бархате скользили в танце, их бледные лица оживлял неестественный блеск глаз и алые пятна на бокалах. Музыка была томной, томящей, и от неё хотелось или заснуть, или закричать.

Мне всучили тяжёлый серебряный поднос с узкими бокалами, наполненными тёмно-рубиновой жидкостью. «Разноси. Не проливай. Не смотри в глаза», – прошипела старшая горничная и исчезла.

Я застыла у колонны, глядя на этот сюрреалистичный карнавал. И тут мой взгляд наткнулся на него. На Каэллана. Он стоял у трона, беседуя с кем-то из гостей-вампиров. Выглядел он, как всегда, безупречно и холодно, как сосулька в смокинге. И рядом с ним, чуть в тени… была Вериана. Её острый взгляд скользил по залу, как луч прожектора тюремной вышки.

Меня бросило в жар. Если они увидят меня… всё. Я прижала поднос к груди, пытаясь спрятать лицо, и рванулась вглубь зала, к дальнему выходу, который, как я надеялась, мог вести куда-то ещё.

Я шла, уворачиваясь от танцующих пар, от протянутых за бокалами рук. И вдруг одна из таких рук – длинная, бледная, в кружевной манжете – схватила меня за запястье.

– Милая, вы так спешите, – прошипел влажный, сладкий голос. Передо мной стоял высокий вампир с острыми чертами и томным взглядом. – А у вас на подносе… последняя капля наслаждения. Не откажете?

– Я… меня ждут, – попыталась я вырваться.

– Всех нас ждут, дитя, – он улыбнулся, обнажив идеальные, чуть заострённые клыки. – Но некоторые встречи стоят того, чтобы их отсрочить.

Он притянул мою руку с подносом к себе, взял бокал и сделал глоток, не сводя с меня глаз.

– Ммм… восхитительно. В нём есть нотки… страха. Это новый рецепт?

В этот момент над залом пронесся другой голос. Ледяной, отточенный, прорезающий музыку.

– Лорд Элрик. Вы отвлекаете мою прислугу.

Я обернулась. Каэллан стоял в двух шагах. Он смотрел не на вампира, а на меня. В его глазах не было узнавания – лишь холодное раздражение на помеху. Он не узнал меня! Чепец и передник сделали своё дело!

Вампир-лорд отпустил мою руку и изящно поклонился.

– Виноват, Владыка. Просто не мог устоять перед… искушением.

– Ваши искушения остаются за пределами моей челяди, – отрезал Каэллан. – Уходи, – бросил он мне, даже не глядя.

Я чуть не побежала, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Я была в шаге от разоблачения. Я метнулась в темный арочный проход, который, как я надеялась, вел к служебным лестницам. Сбросив поднос на какой-то сундук (бокалы звякнули, но не разбились), я рванула вниз по узкой, крутой лестнице.

Я бежала, не разбирая дороги, пока не упёрлась в узкую, ржавую дверь. Она была заперта. Но рядом было решётчатое окно, выходящее во внутренний дворик. Ночь, тишина. И никого.

Выбравшись через окно, я прижалась к холодной стене, отдышиваясь. Бал, вампиры, Каэллан – всё осталось там, за стенами. В котомке от Грома я на ощупь нашла не пирожки, а свёрток с хлебом, сыром и… тот самый пропуск на чёрный ход. И записку: «Запах крови сбивает собак со следа. Иди на восток. Удачи. Р.»

Рейн. Он всё продумал. Даже отравление служанок, чтобы меня затянуло на бал и сбило со следа любых преследователей, которые ждали у чёрного хода.

Я выглянула из-за угла. Вдали маячили огни Огненных Холмов. До них – несколько часов бега по открытой местности. А за мной – целая цитадель, которая, возможно, уже хватилась пропавшей официантки.

Я стянула с себя чепец и передник, оставшись в простом сером платье, закинула котомку за плечо и побежала. Прочь от музыки, вампиров и ледяных взглядов. Навстречу шипящему разлому и призрачному шансу.

Позади оставался самый нелепый побег в истории: с пирожками, балом и вампиром-соблазнителем. Впереди был только холодный ветер с пеплом и мой камень, который вдруг в кармане стал теплеть, словно чувствуя приближение дома.