Текст книги "Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки (СИ)"

Автор книги: Натали Веспер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

33. Изменяя реальность

Утро в моей квартире началось с того, что Рейн обнаружил душ.

Я проснулась от дикого вопля, долетевшего из ванной, и влетела туда с торшером наперевес (единственное оружие, попавшееся под руку). Картина маслом: Рейн стоял по пояс голый, мокрый, с шампунем в волосах и выражением глубочайшего ужаса на лице, глядя, как вода в душевой кабине послушно течёт из лейки.

– Оно… оно само! – выпалил он, тыча пальцем в струи. – Я просто повернул эту штуку, и оно полилось! Без заклинаний! Без магии!

– Это называется кран, Рейн, – вздохнула я, опуская торшер. – В моём мире вода течёт по трубам. Это не магия, это сантехника. И пожалуйста, заканчивай орать, соседи и так на меня косо смотрят после вчерашнего такси.

Он смотрел на кран с таким благоговением, будто перед ним открылся портал в высшие сферы. Я оставила его осваивать великое таинство водопровода и пошла варить кофе.

Через час мы сидели на кухне, и я составляла план. На столе, в свете унылого утреннего солнца, россыпь драгоценных камней выглядела как инкрустированная мечта.

– Итак, – начала я, вооружившись блокнотом и ручкой. – Нам нужно: продать это, не попасться, не вызвать подозрений, не нарваться на мошенников, не…

– Ты можешь дышать, – мягко перебил Рейн, накрывая мою руку своей. – Мы справимся.

Я выдохнула. Он был прав. После всего, что мы пережили, какой-то ломбард не мог быть серьёзной проблемой. Наивная.

Ломбард назывался «Бриллиантовая рука» и находился в цокольном этаже торгового центра, между массажным салоном «У Сяо Ли» и магазином чехлов для телефонов. За стеклянной витриной тоскливо мерцали золотые кольца с кубическими циркониями и пара старых видеокамер.

Продавец, мужчина с лицом, изъеденным скептицизмом и дешёвым пивом, сначала глянул на наши одежды (я натянула единственный приличный свитер, Рейн – мою старую толстовку с Микки-Маусом, которая была ему мала и выглядела сногсшибательно нелепо) и приготовился нас выставить.

– Мы по делу, – сказала я, выкладывая на стекло прилавка изумруд размером с фалангу мизинца.

У продавца дёрнулся глаз. Он схватил лупу, потом какой-то прибор, потом снова лупу. Тишина затягивалась.

– Откуда это у вас? – наконец выдавил он, и в его голосе не осталось ни капли скепсиса. Только благоговейный ужас.

– Наследство, – синхронно сказали мы с Рейном и переглянулись.

– Бабушка, – добавила я для убедительности.

– Драконья… то есть, очень старая, – поправился Рейн.

Продавец сглотнул. Он явно колебался между желанием нажиться и страхом перед возможными последствиями. В итоге победила жадность.

– Сто пятьдесят тысяч, – выдавил он.

– Это стоит миллионов пять, – фыркнула я. – Не надо меня считать за идиотку. Я юрист. И у меня есть ещё.

– Покажите.

Я выложила рубин. Продавец побледнел и начал покрываться испариной.

– Триста тысяч за всё, – прохрипел он.

– Миллион. Или идём в другой ломбард. Их тут три на районе.

Мы сошлись на семисот пятидесяти тысячах наличными. Продавец отсчитывал купюры дрожащими руками, периодически косясь на дверь, будто ожидая, что вот-вот ворвутся спецназовцы в масках. Рейн с интересом разглядывал купюры, пытаясь понять, почему бумажки с портретами старых людей и странными цифрами имеют такую ценность.

Когда мы вышли на улицу, я сжимала в кармане пачку денег, и сердце моё пело.

– Теперь мы богаты? – спросил Рейн.

– По местным меркам – да. Ну, не совсем. Но ипотеку закроем, коммуналку оплатим и даже на нормальную еду останется. – Я посмотрела на него. – Знаешь, что мы сделаем сейчас?

– Что?

– Купим тебе нормальную одежду. Потому что вид взрослого мужика в детской толстовке с Микки-Маусом вызывает у меня нервный смех.

Торговый центр оказался для Рейна аттракционом невиданной жестокости. Эскалаторы он воспринял как движущуюся магию, примерочные кабинки – как испытательные камеры, а кондиционер – как дыхание ледяного дракона. Когда в магазине мужской одежды заиграла музыка, он замер и начал озираться в поисках невидимых музыкантов.

– Это запись, – шипела я, впихивая его в очередную рубашку. – Просто шум. Не обращай внимания.

Продавщицы, две молодые девушки с идеальным макияжем, наблюдали за ним с открытыми ртами. Ещё бы: мужик с внешностью античного бога, который явно впервые в жизни видит вешалку и пытается надеть пиджак задом наперёд, – зрелище завораживающее.

– Ваш парень… он модель? – спросила одна, когда Рейн ушёл в примерочную со второй охапкой вещей.

– Не совсем, – уклончиво ответила я. – Он… из очень глухой провинции.

– Из какой?

– Из другой реальности, – честно сказала я, и она рассмеялась, приняв это за шутку.

Когда Рейн вышел в чёрных джинсах, простой белой футболке и кожанке, у девушек синхронно отвисли челюсти. Я моргнула. Он выглядел… сногсшибательно. Обычная человеческая одежда не скрывала, а подчёркивала его драконью стать, ширину плеч, идеальную осанку. Из средневекового принца он превратился в рок-звезду с обложки журнала.

– Так нормально? – спросил он, оглядывая себя.

– Слишком нормально, – пробормотала я. – Теперь на тебя будут пялиться ещё больше. Ладно, берём.

Мы набрали целый ворох вещей: джинсы, футболки, свитера, куртку, обувь (тут была отдельная эпопея – Рейн никогда не носил кроссовки и пытался понять, зачем нужно столько шнурков), бельё (эту часть я заставила его выбирать самого, потому что моей психики не хватило бы). Под конец я купила себе нормальную одежду, потому что ходить в застиранном свитере рядом с ним было просто неприлично.

Мы вышли из ТЦ, нагруженные пакетами, и я чувствовала себя почти счастливой. Почти – потому что в кармане у меня лежал не только кошелек с остатками денег, но и камень-капля, который вдруг снова стал тёплым. Совсем чуть-чуть. Но я почувствовала.

– Что-то не так? – спросил Рейн, заметив моё напряжение.

– Не знаю, – честно ответила я. – Но камень греется. Тот, из портала.

Он нахмурился.

– Это может значить только одно. Магия рядом.

– Здесь? В спальном районе? Среди ларьков с шаурмой и детских площадок?

– Магии всё равно, где появляться, – сказал он серьёзно. – Будь осторожна.

Мы пошли дальше, но я то и дело оглядывалась. Город жил своей обычной жизнью: шуршали шины по мокрому асфальту, где-то играла музыка из открытого окна, бабушка выгуливала таксу. Всё было нормально. Слишком нормально. А в моём опыте это всегда означало одно: затишье перед бурей.

Дома мы разбирали покупки, и Рейн с упоением исследовал каждую вещь. Он выяснил, что молния на куртке – это «невероятно удобный механизм», что карманы созданы для хранения «ценных безделушек» (туда немедленно отправились зажигалка, мелочь и найденная на улице красивая пуговица), а шнурки на кроссовках можно завязывать разными способами, что он и продемонстрировал, создав на каждом ботинке по причудливому узлу, достойному морского узла.

– Ты как ребёнок, – улыбнулась я, глядя на его восторги.

– Я не был ребёнком, – вдруг серьёзно сказал он. – В моём мире детство короткое. Нас сразу учат быть воинами, правителями, тенями. У меня не было времени на… шнурки.

Моё сердце сжалось. Я подошла и села рядом с ним на диван.

– Теперь есть, – сказала я. – В этом мире полно глупостей. И мы успеем попробовать их все. Обещаю.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была та самая бездна, в которую я падала снова и снова.

– Ты странная, – сказал он. – Ты была странной в моём мире. Здесь ты… своя. И это…

– Это хорошо? – подсказала я.

– Это… дом, – сказал он, и это слово прозвучало как самое сложное заклинание.

Мы сидели рядом, в моей маленькой квартире, пахнущей свежей одеждой и кофе, и молчали. И это молчание было громче всех слов, что мы могли бы сказать.

А где-то над городом, в вышине, невидимая для радаров и глаз, медленно вращалась воронка. Пока ещё слабая, почти прозрачная. Но с каждым часом она становилась плотнее, холоднее, ближе.

Вериана не привыкла ждать долго. Она готовила своё появление. И на этот раз – никаких правил, никаких традиций. Только лед и возмездие.

34. Прошлое стучится в дверь

Три дня пролетели как один. Три дня нормальной, человеческой, безумно скучной и безумно прекрасной жизни.

Мы закрыли ипотеку. Представляете? Я, Лия Морозова, должник драконьего банка (в переносном смысле) и российского ипотечного (в самом прямом), наконец-то вздохнула свободно. Когда последняя квитанция была оплачена, я стояла посреди комнаты с бумажкой в руках и глупо улыбалась.

– Ты плачешь, – заметил Рейн, заглядывая через плечо.

– Это слёзы счастья, – всхлипнула я. – Ты не понимаешь. Это как снять с себя камень. Буквально. Каменный век ипотеки закончился.

Он вежливо покивал, явно не понимая, но радуясь за меня.

На оставшиеся деньги я купила продукты. Настоящие, нормальные продукты, а не просроченные макароны из закромов. Вечером мы жарили стейки (Рейн смотрел на газовую плиту с таким же благоговением, как на шаурму в первый раз), пили вино (он назвал его «слабоалкогольным компотом, но приятным») и смотрели телевизор.

Телевизор стал для Рейна отдельным измерением. Он не мог поверить, что внутри маленького ящика живут люди, которые что-то рассказывают, показывают и даже поют.

– Это магия? – спросил он в первый раз, когда увидел ток-шоу.

– Это Андрей Малахов, – ответила я. – Что одно и то же, по сути.

К третьему дню он освоил пульт и теперь переключал каналы со скоростью света, залипая то на рекламу шампуня («Почему у неё волосы двигаются отдельно от неё?»), то на кулинарное шоу («Они готовят без огня! Это революция!»), то на «Дом-2» (это я быстренько выключила, объяснив, что некоторые тайны мироздания лучше не раскрывать).

Но больше всего его поразил интернет. Когда я показала ему YouTube, он сидел с открытым ртом три часа подряд, пересматривая видео с котиками, лайфхаки и какой-то стрим, где парень играл в компьютерные игры.

– Ты можешь смотреть на занятия других существ когда захочешь? – спросил он с благоговением.

– Могу.

– И они не возражают?

– Они не знают.

– Это… это великая магия, Лия. Твой мир – обитель богов.

Я не стала его разубеждать. Пусть думает, что ютуб – это божественное откровение. Меньше вопросов.

На четвёртый день мы решили выбраться в город. По-настоящему. Не в ломбард и ТЦ, а гулять. Рейн был в новой одежде, я – в нормальном настроении, и даже солнце выглянуло, что для нашего региона было событием из ряда вон.

Мы шли по парку, ели мороженое (Рейн выбрал фисташковое и долго не мог понять, почему оно зелёное, если фисташки не драконьего происхождения), кормили уток (он пытался поговорить с ними на древнем наречии, утки обиделись и уплыли). Люди оборачивались, но теперь уже не так подозрительно – просто провожали взглядами красивую пару. Обычное дело.

– Знаешь, – сказала я, когда мы присели на скамейку у пруда. – Я почти забыла, как это бывает. Просто… жить.

– В моём мире это редкость, – кивнул Рейн. – Там всё – борьба, интриги, долг. Здесь… странно. Легко.

– Легко – не значит плохо.

– Я начинаю это понимать.

Он взял меня за руку, и мы сидели молча, глядя на воду. Солнце садилось, окрашивая всё в тёплые, уютные тона. И впервые за долгое время я не ждала подвоха. Не ждала удара в спину. Просто была.

Идиллия длилась ровно до того момента, как мы вернулись домой.

У подъезда стояла машина. Чёрная, тонированная, с номерами, которые явно ничего хорошего не предвещали. Рядом с ней – трое в костюмах. Типичные «братки» из девяностых, только без малиновых пиджаков, но с очень характерными лицами.

– Лия Морозова? – спросил тот, что стоял в центре, поигрывая ключами от машины.

– Смотря кто спрашивает, – осторожно ответила я, чувствуя, как Рейн рядом напрягается.

– Мы от Роберта Аркадьевича. Хотели бы поговорить о вашем… наследстве.

Я похолодела. Роберт Аркадьевич был местным «авторитетным бизнесменом», владельцем половины ломбардов и точек на районе. То есть тем самым человеком, к которому стекается информация о всех подозрительных сделках.

– Не понимаю, о чём вы, – сказала я, делая шаг назад.

– Понимаете, – усмехнулся второй, с золотым зубом. – Камушки ваши. Очень уж хорошие. Роберт Аркадьевич хочет познакомиться. Обсудить сотрудничество.

Рейн шагнул вперёд, загораживая меня. Его глаза потемнели, и я буквально физически ощутила, как воздух вокруг нагрелся.

– Убери своих шавок, – процедил он, и в его голосе прорезалась та самая вибрация, от которой в его мире драконы падали ниц.

Братки удивились. Но не испугались. Пока.

– Ого, какой горячий, – хмыкнул первый. – Слышь, красавчик, ты в натуре драться собрался? Мы ж по-хорошему пришли.

– Рейн, не надо, – прошептала я, вцепившись в его руку. – Здесь другие правила.

Он с трудом сдержался, я видела это по его лицу. Кулаки сжимались и разжимались, воздух вокруг него буквально вибрировал.

– Другое дело, – кивнул главный. – Завтра в полдень. Кафе «Уют» на Ленина. Роберт Аркадьевич будет ждать. Приходите с камушками. И без глупостей.

Они сели в машину и уехали, оставив нас стоять у подъезда в полной прострации.

– Я убью их, – тихо сказал Рейн. – Сегодня ночью. Просто подожгу их логово.

– Ничего ты не подожжёшь! – зашипела я, таща его в подъезд. – Ты не в своём мире! Здесь за поджоги сажают в тюрьму! А у тебя даже документов нет!

– Я дракон! Меня нельзя посадить!

– Сядешь, ещё как сядешь! Здесь все равны перед законом! Даже если ты умеешь дышать огнём, тут это называется «применение опасных веществ» и дают срок!

Мы влетели в квартиру, и я рухнула на диван, пытаясь унять дрожь.

– Что будем делать? – спросил Рейн, садясь рядом.

– Думать, – выдохнула я. – Выход есть всегда. Даже из… – я замолчала, потому что в кармане снова запульсировал камень. Сильнее, чем когда-либо.

Я вытащила его. Он светился. Ярким, холодным, синим светом.

– Это не они, – медленно сказала я. – Это… другое. Сильнее.

Рейн взял камень, и его лицо побелело.

– Портал, – сказал он. – Открывается. Где-то рядом. И не просто портал. Магия моего мира. Очень сильная. Очень… холодная.

– Вериана? – прошептала я.

– Похоже на то.

Мы переглянулись. Только что мы решали проблему с местными бандитами, а теперь над нами нависла угроза пострашнее – ледяная свекровь с армией и желанием вернуть «своё добро».

За окном стемнело. Где-то в небе, невидимая, сгущалась воронка. А внизу, в кафе «Уют», уже накрывали стол для завтрашней встречи, не подозревая, что их маленький рэкет – лишь цветочки по сравнению с тем, что надвигалось на город.

Я посмотрела на Рейна. Он посмотрел на меня.

– Выход есть всегда? – спросил он.

– Придётся придумать что-то гениальное, – вздохнула я. – Срочно.

– Ты умеешь гениальное?

– Я умею безумное. Иногда это одно и то же.

Я взяла телефон и набрала номер, который дала мне бабушка на всякий пожарный.

– Алло, дядь Миш? Это Лия, с третьего этажа. Помните, вы говорили, что если что – поможете? У меня тут… ситуация. И немного денег. Надо поговорить с одним человеком. С Робертом Аркадьевичем. Но не так, как он хочет.

Дядя Миша, старый афганец, а ныне начальник местной охраны в том же ТЦ, где мы продали камни, крякнул в трубку.

– Вляпалась, девочка?

– По самые уши.

– Приезжай. Разберемся.

Я положила трубку и посмотрела на светящийся камень.

– Одним фронтом меньше, – сказала я. – Остаётся второй.

– Ты предлагаешь драться с моей матерью? – спросил Рейн.

– Я предлагаю не драться, – поправила я. – Я предлагаю встретить её так, чтобы она пожалела, что сунулась в наш мир. Здесь свои законы. И свои монстры. Поверь, местная налоговая страшнее любого дракона.

Рейн посмотрел на меня с уважением и лёгким ужасом.

– Твой мир правда страшное место.

– Ещё какое, – кивнула я. – Но теперь это наш мир. И мы будем его защищать. Всеми доступными средствами. Включая сарказм, административный ресурс и, если повезёт, дядю Мишу с его знакомыми в ФСБ.

За окном сверкнула молния. Необычная, синеватая. Камень в моей руке загорелся ярче.

Они приближались. И у нас было меньше суток, чтобы подготовить приём. Самый тёплый, самый неожиданный и, надеюсь, последний для ледяной свекрови.

– Ты как? – спросил Рейн, глядя на меня.

– Как всегда, – усмехнулась я. – Готова вляпаться в очередную авантюру. Только на этот раз – дома.

Он улыбнулся и притянул меня к себе.

– Тогда пошли рушить планы моей матери. Вместе.

Мы вышли из квартиры, не зная, что нас ждёт. Но зная точно, что встретим это лицом к лицу. Потому что бежать больше некуда. Да и не хочется.

35. Союзники

Дядя Миша оказался именно таким, каким я его запомнила: кряжистый, с седым ёжиком волос, руками, помнящими автомат Калашникова, и взглядом человека, который видел такое, что теперь его ничего не удивляет. Он сидел в своей подсобке за ТЦ, пил чай из гранёного стакана и слушал мой сбивчивый рассказ, не перебивая.

Когда я закончила (опустив, конечно, детали про другой мир, драконов и магию, сконцентрировавшись на «проблемах с бандитами из-за наследства»), он допил чай, поставил стакан на стол и сказал:

– Роберт Аркадьевич, значит. – Он хмыкнул. – Слышал я про него. Местный царёк. Думает, что если у него три ларька и две точки, то можно всех строить. – Он посмотрел на меня. – А камни у тебя реально хорошие?

– Очень, – честно сказала я. – Таких здесь не найдёшь.

– Понятно, – кивнул он. – Ну, давай думать.

Рейн всё это время стоял у двери, молча наблюдая. Дядя Миша покосился на него.

– А это кто? Телохранитель? Муж? – Он прищурился. – Что-то он нервный. Руками крутит.

– Это… мой парень, – сказала я. – Из очень далёкого региона. У него там свои… разборки были.

– А-а, – понимающе протянул дядя Миша. – Кавказ?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответила я.

Рейн, который не понимал и половины разговора, но чувствовал напряжение, шагнул вперёд.

– Я могу решить эту проблему сам, – сказал он с той самой интонацией, от которой у меня внутри всё холодело. – Одним ударом.

– Огненным? – уточнила я шёпотом по-русски, чтобы дядя Миша не понял.

– Любым, – так же тихо ответил он.

Дядя Миша переводил взгляд с меня на него и обратно, и в его глазах загоралось что-то похожее на азарт.

– Слушай, парень, – сказал он Рейну. – Ты, видать, боевой. Но здесь не твоя зона. Здесь свои правила. Хочешь помочь – делай, как скажут. Понял?

Рейн посмотрел на меня. Я кивнула.

– Понял, – неохотно ответил он.

– Хорошо, – дядя Миша встал, одёрнул старый пиджак. – Значит так. Завтра в полдень вы идёте в «Уют». Я буду там со своими ребятами. Сидеть за соседним столиком, пить кофе. Вы говорите с Робертом. Если он начинает наезжать – вы просто тянете время. Даёте мне знак. Я подхожу и объясняю ему по-свойски, что не надо трогать чужих людей.

– А если он не послушает? – спросила я.

– Послушает, – усмехнулся дядя Миша. – У меня на него кое-что есть. Старые грехи. Он знает, что я не шучу.

Я выдохнула. Кажется, у нас появился план.

Ночь перед решающей встречей прошла тревожно. Рейн не спал, сидел у окна и смотрел на небо. Камень пульсировал всё сильнее, и я чувствовала это даже через стену.

– Они близко, – сказал он, когда я вышла на кухню за водой. – Мать не одна. С ней отряд. Чувствую холод.

– Когда?

– Не знаю. Может, завтра. Может, через час. – Он повернулся ко мне, и в его глазах была тревога. – Мы не успеем подготовиться.

– Значит, будем импровизировать, – вздохнула я. – У меня это хорошо получается.

Я подошла и села рядом. За окном спал город, редкие фары машин разрезали темноту. Где-то там, в вышине, сгущалась магия, готовая обрушиться на наши головы. А здесь, на земле, нас ждали местные бандиты с понятиями девяностых.

– Странно, – сказал Рейн. – В моём мире я знал, кто враг. Здесь всё сложнее.

– Здесь всё сложнее, – согласилась я. – Но и проще тоже. Потому что здесь есть… вот это. – Я обвела рукой кухню, чайник, занавески, батарею. – Дом.

– Дом, – повторил он, будто пробуя слово на вкус. – У меня никогда не было дома. Была цитадель. Были покои. Но не дом.

– Теперь есть, – сказала я. – Если, конечно, мы переживём завтрашний день.

Он улыбнулся той самой улыбкой, и я поняла, что ради этой улыбки готова встретить хоть армию ледяных драконов, хоть банду Роберта Аркадьевича, хоть всё вместе.

Кафе «Уют» оказалось заведением, которое полностью оправдывало своё название только для людей с очень специфическим чувством юмора. Пластиковые столики, искусственные цветы в вазах, запах пережаренных котлет и дешёвого кофе. За одним из столиков, в центре зала, восседал Роберт Аркадьевич – грузный мужчина с перстнями на пальцах и взглядом удава, готовящегося проглотить кролика.

Рядом с ним сидели вчерашние «братки». За соседними столиками – ещё пара подозрительных личностей, явно из той же компании.

Мы вошли ровно в полдень. Рейн был в новой куртке, я в единственном приличном платье. Мы сели напротив Роберта, и он окинул нас оценивающим взглядом.

– Молодёжь, – процедил он. – Нехорошо прятать от дяди такие интересные вещи.

– Мы не прятали, – спокойно ответила я. – Мы просто продали то, что принадлежало нам по праву.

– По праву? – он усмехнулся. – Девочка, в этом мире право имеет тот, у кого есть сила. А у меня сила есть. А у вас?

– У нас есть выдержка, – сказала я, заметив краем глаза, как дядя Миша со своим другом заняли столик у входа. – И предложение.

Роберт поднял бровь.

– Интересно. Какое?

– Мы отдаём вам ещё один камень. Самый крупный. В обмен на то, что вы забываете о нашем существовании. Мирно расходимся, и каждый идёт своей дорогой.

Я выложила на стол изумруд, который припасла для этого случая. Даже в тусклом свете кафе он засиял так, что у братков синхронно отвисли челюсти. Роберт сглотнул. Его глаза загорелись жадностью.

– Хороший камушек, – признал он, протягивая руку.

– Не так быстро, – я накрыла камень ладонью. – Сначала ваше слово.

– Моё слово? – он хохотнул. – Девочка, ты вообще понимаешь, с кем говоришь?

В этот момент Рейн, который до этого сидел молча, вдруг подался вперёд. Его глаза вспыхнули – буквально, в них мелькнул отсвет пламени.

– Она говорит с тем, кого через минуту может не стать, – тихо произнёс он, и в его голосе прорезалась та самая вибрация, от которой задрожали пластиковые стаканы на столе.

Братки зашевелились, но встать не успели. Дядя Миша подошёл к столику и положил тяжёлую руку на плечо Роберта.

– Здорово, Аркадьич, – сказал он будничным тоном. – Давно не виделись.

Роберт дёрнулся, узнав его.

– Ты? Откуда ты…

– Я тут мимо проходил, – усмехнулся дядя Миша. – Смотрю, ты моих знакомых детей прессуешь. Нехорошо, Аркадьич. Мы ж с тобой старые друзья. Я тебе тогда, в девяносто восьмом, очень помог. Помнишь?

Роберт побледнел. Его рука, тянувшаяся к камню, замерла.

– Это твои?

– Мои, – кивнул дядя Миша. – В некотором роде. Так что давай договоримся по-хорошему. Ты забываешь про этот разговор. А я забываю про твои старые грехи. Идёт?

Тишина в кафе стала абсолютной. Даже повар на кухне перестал греметь посудой. Роберт смотрел на дядю Мишу, на меня, на Рейна, на камень, и в его глазах боролись жадность и страх.

– Ладно, – наконец выдавил он. – Ваша взяла. Но если я узнаю, что вы ещё где-то светите такими камнями…

– Не узнаете, – пообещала я, забирая изумруд со стола. – Мы вообще хотим тихо жить. Без проблем.

Мы встали и направились к выходу. Рейн задержался на секунду, посмотрел на Роберта и его братков. Те синхронно поёжились, будто в кафе резко упала температура.

– Не ищите нас, – сказал он. – Пожалеете.

Мы вышли на улицу, и я наконец-то выдохнула. Дядя Миша вышел следом, закуривая.

– Ну всё, – сказал он. – Больше не суйтесь. А если будут проблемы – звоните. – Он хитро прищурился. – И парня своего придерживай. А то он как посмотрел на них… я аж сам замёрз.

– Спасибо, дядя Миша, – искренне сказала я. – Вы нас спасли.

– Да ладно, – махнул он рукой. – Мне не жалко. Тем более, ты заплатила. – Он подмигнул и ушёл.

Мы остались вдвоём на улице. Рейн обнял меня, и я прижалась к нему, чувствуя, как уходит напряжение.

– Одна проблема решена, – сказала я.

– Да, – тихо ответил он, глядя в небо. – Осталась вторая.

Я подняла глаза. Над городом, прямо над нашими головами, висело странное облако. Оно не двигалось, не таяло, а словно пульсировало холодным, синеватым светом. Камень в моём кармане горел так, что жег кожу даже через ткань.

– Они здесь, – сказал Рейн. – Сегодня ночью.

Мы стояли посреди пустой улицы, под надвигающимся магическим штормом, и понимали, что самое страшное только начинается.

Я посмотрела на Рейна, потом на нашу пятиэтажку, где в окнах горел тёплый свет.

– Знаешь, – сказала я. – У меня есть план.

– Ещё один безумный?

– Самый безумный. Но если сработает, твоя мать пожалеет, что вообще родилась на свет.

– Что ты задумала?

– Встретим её по-нашему, – усмехнулась я. – По-человечески. С шаурмой, сарказмом и, если повезёт, вызовом участкового.

Рейн посмотрел на меня с восхищением и ужасом.

– Ты хочешь вызвать полицию на драконов?

– А почему нет? – пожала я плечами. – Незаконное пересечение границы, нарушение воздушного пространства, угроза жизни и здоровью граждан. Статей наберём – лет на сто.

Он рассмеялся. Впервые за долгое время – искренне, громко, от души.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Ты самая безумная женщина в двух мирах.

– Взаимно, – ответила я. – А теперь пошли готовиться. Нужно купить побольше шаурмы и зарядить сарказм. Ночь будет долгой.