Текст книги "Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки (СИ)"

Автор книги: Натали Веспер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

4. Высокие отношения и низкие поступки

Три дня пролетели с нелепой и пугающей скоростью. Меня крутили как куклу в карусели абсурда.

Портные, щёлкающие языками, обмеряли меня с головы до пят, обсуждая вырез, «который подчеркнёт линию ключиц, столь ценимую Владыкой». Ювелиры демонстрировали ожерелья, от тяжести которых могла сломаться шея у слона. А «учитель церемониала» – сухонький старичок с голосом, как шелест пергамента, – заставлял заучивать клятвы на древнем наречии, которое звучало как рык с кашлем.

– Вы должны произнести: «Ан-ра’шал вэн Каэллан, эт фэрн дот аштар…»

– Что это значит? – прервала я его на пятом повторе.

– «Я, кровь и пламя, принимаю Каэллана, и да станет пеплом всё, что разлучит нас».

– Мило. Прямо как открытка ко Дню всех влюблённых, – фыркнула я. – А где вариант «Я, Лия, принимаю ваши извинения и первый рейс на Землю»?

Учитель посмотрел на меня, будто я только что предложила надеть на церемонию тапки в форме уток.

Наступил день «представления двору». По замыслу Каэллана, это должно было быть изящным намёком: смотрите, какая у меня будет драгоценность, дрожите от зависти. По моему – публичной демонстрацией пленницы перед стаей хищников.

Меня облачили в платье цвета тёмного вина, с тяжелым парчовым шлейфом, который тащила за мной молчаливая Элира. Волосы убрали в сложную, давящую на голову причёску, в которую воткнули шпильки с крошечными рубинами. Я чувствовала себя ёлкой на корпоративе у олигарха – дорого, блестяще и совершенно не в своей тарелке.

Большой Зал был полон. Существа с холодными, оценивающими глазами, в богатых одеждах, стояли полукругом. Шёпот, похожий на шелест змей, затих, когда я появилась в дверях. Каэллан ждал меня на возвышении у трона. Сегодня он выглядел особенно непроницаемо: в чёрных одеждах, расшитых серебряной нитью, напоминающей чешую. Его взгляд скользнул по мне – быстрая, безличная оценка товара. Ни тени того непостижимого смягчения, что было в саду.

Хельдон, исполнявший роль церемониймейстера, огласил что-то велеречивое о «новом цветке, что украсит наш род» и «чести для избранной». Меня подвели к Каэллану. Он протянул руку – не для поддержки, а как повелитель, ожидающий, что на неё положат свою.

Я медлила, чувствуя, как сотни глаз впиваются в меня. В зале повисла тишина, заряженная ожиданием скандала. А я была как раз в настроении его устроить.

– Я полагаю, по вашим обычаям, – сказала я громко, нарочито чётко, – невесту ещё можно осмотреть? Проверить зубы? Или у драконов иной критерий отбора – громкость крика при похищении?

В толпе пронёсся сдержанный смешок, мгновенно заглушённый. Лицо Каэллана оставалось каменным, но в его глазах вспыхнули синие огоньки опасного свойства.

– Молчи, – тихо произнёс он, но так, что слова прозвучали на весь зал.

– О, простите! – воскликнула я с фальшивой почтительностью. – Я забыла, главное правило – «сиди и украшай». Но знаете, у нас, у «человечишек», есть правило получше: не трогай чужое без спроса. Особенно людей. Может, переняли бы? Полезно для межвидового этикета.

Тишина стала гробовой. Даже Хельдон побледнел. Каэллан не сказал ни слова. Он просто резко шагнул вперёд, схватил меня за подбородок одной рукой, грубо и без всякого предупреждения наклонился и прижался губами к моим.

Поцелуй не имел ничего общего с нежностью. Это был акт подавления. Печать. Демонстрация власти над тем, кто осмелился дерзить. От его прикосновения веяло холодом, металлом и безграничным высокомерием.

Во мне что-то сорвалось с тормозов. Не страх. Чистая, неконтролируемая ярость.

Он отпустил меня. А я, не помня себя, набрала полную грудь воздуха и закричала. Не визгливо, не истерично. Низко, хрипло, от самой глотки, как зверь в капкане.

– НИКОГДА! СЛЫШИШЬ? НИКОГДА ТЫ НЕ БУДЕШЬ МОИМ МУЖЕМ! Я ТЕБЯ ВОЗНЕНАВИЖУ ДО ПОСЛЕДНЕГО ВЗДОХА! ПУСТИ МЕНЯ!

Мои слова, грубые, земные, чужеродные, гулко отдались под сводами, повисли в ошеломлённой тишине. Я видела, как он замер, и в его ледяных глазах впервые проскользнуло нечто большее, чем гнев. Шок. А затем – тёмное, бездонное обещание расплаты.

Нарушил тишину Хельдон, зашипев:

– Удержите её! И заткните ей рот!

Ко мне бросились две стражи с каменными лицами. Я вырывалась, плевалась, но их руки, сильные как тиски, сомкнулись на моих руках. Ко мне подошла Элира, её лицо было мокрым от слёз. В руках у неё был узкий кляп из мягкой, но прочной ткани.

– Простите, госпожа, простите… – шептала она, пока стражи грубо заставляли меня открыть рот.

Кляп впился в губы. Звук прекратился. Осталось только бешеное, беззвучное рычание и слезы ярости, которые я отчаянно не хотела показывать, но они катились сами.

Каэллан медленно обвёл взглядом потрясённый зал. Его лицо снова было маской абсолютного, леденящего спокойствия.

– У невесты, – произнёс он чётко и громко, – нервы. От волнения. Отведите её в покои. И пусть она там… успокоится. До церемонии.

Меня потащили прочь из зала, как мятежную рабыню. Последнее, что я увидела, – его спину, разворачивающуюся к двору, и как он одной рукой делал жест, отменяющий всё дальнейшее представление. Скандал был исчерпан. Порядок восстановлен. Невеста наказана.

В покоях стражи ушли, заперли дверь. Элира, рыдая, пыталась развязать кляп. Я отстранилась от неё, сама выдернула ткань изо рта и швырнула её в камин.

– Не надо, – хрипло сказала я. – Всё в порядке.

– Но вас наказали… при всех…

– Он хотел унизить, – прошептала я, глядя на языки пламени, пожирающие ткань. – Но я заставила его потерять лицо при своём драконьем дворе. Считай, ничья.

Тело дрожало от адреналина и стыда. Губы горели от того поцелуя-нарушения. Но в глубине души, под всеми слоями страха и ярости, теплилась маленькая, горькая искорка удовлетворения. Я показала клыки. Пусть и ценой кляпа и публичного позора.

Я подошла к окну, вглядываясь в багровеющее от заката небо.

– Три дня, – прошептала я в стекло. – Всё равно у тебя ничего не выйдет, Каэллан. Я не сдамся. Я не буду твоей.

И в этот момент, покусывая распухшую губу, я почувствовала не только вкус крови, но и нечто другое. Железную решимость. И странную, едва уловимую тревогу. Почему его реакция на мой крик – этот миг шока – показалась мне… знакомой? Как будто я уже видела в его глазах что-то подобное, но в ином контексте.

Путаница в мыслях была хуже любого наказания.

5. Ночной прилив истины (и неверных выводов)

Ночь после скандала была густой, как смола, и звонкой от тишины. Я не могла уснуть. Губы всё ещё пылали воспоминанием о том грубом, властном прикосновении. Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставали сотни осуждающих, холодных лиц двора. И его лицо – маска ледяного гнева, под которой мелькнул тот самый шок.

Шок… Почему он так зацепил? Потому что я не ожидала, что смогу его хоть чем-то пробить? Или потому что в этом мгновенном сбое его безупречной надменности было что-то… другое?

Словно червь, мысль точила мозг: «Библиотека. Библиотека под замком. Во избежание беспорядка в мыслях». Именно то, что мне сейчас и нужно было – устроить самый что ни на есть беспорядок в мыслях. Найти слабину. Лазейку. Закон, обычай, легенду – что угодно, что могло бы стать рычагом.

Элира давно ушла, напуганная и молчаливая. Дверь была заперта снаружи, но я уже неделю изучала свою «золотую клетку». Окно было неприступно, но в углу покоев, за тяжёлым гобеленом с охотничьей сценой (драконы, разумеется, побеждали), я нашла узкую служебную дверцу. Скорее, лаз для слуг. Он был забран на простой железный засов изнутри. Мой подарок судьбы.

Я надела самое тёмное платье из имеющихся (всё ещё отдававшее бархатом и пахнущее ладаном) и, прислушиваясь к каждому шороху, отодвинула засов. За дверцей оказалась пыльная, узкая лестница, уходящая вниз, в чрево замка. Сердце колотилось где-то в горле. Я была похожа на пародию на шпиона в опере.

Лабиринт коридоров, тускло освещённых теми самыми парящими шарами, оказался пугающе безлюдным. Цитадель спала. Я шла, прижимаясь к стенам, ориентируясь по смутным воспоминаниям об экскурсии. И вот она – массивная дверь библиотеки с резным знаком, похожим на раскрытую книгу и пламя.

И она, конечно, была заперта. Но замок выглядел… старым. Ритуальным. А рядом, на стене, в железном бра горел один из тех шаров. Подставка была фигурной. С инстинктом отчаяния и вдохновением из плохих детективов, я взяла шар (он оказался на удивление лёгким и тёплым) и ударила им по замку. Раздался негромкий, но звонкий удар. И – о чудо! – замочная скважина слегка осыпалась тёмной пылью. Магия? Или просто хлипкая древняя конструкция? Не важно. Я толкнула дверь плечом, и с тихим скрипом она поддалась.

Запах нахлынул, как волна: пыль, пергамент, кожа, сухие травы и та самая дикая, пряная нота этого мира. Я зажмурилась от наслаждения. Здесь пахло знанием. Моим единственным оружием.

В свете моего украденного светящегося шара ряды полок уходили в темноту. Я начала лихорадочно рыскать, пытаясь разобрать названия на странных, витых языках. «Летописи Рода Огня». «Генеалогии». «Военные своды». Где-то здесь должно быть что-то о браке… о его расторжении… об обязательствах…

Внезапно я услышала шаги. Лёгкие, почти бесшумные, но в гробовой тишине они отдавались гулко. Я задула шар (он погас от простого выдоха) и шмыгнула за ближайший высокий стеллаж, прижавшись к толстенному фолианту под названием «О свойствах вулканического стекла».

В дверь вошёл он. Точнее, его силуэт. Высокий, в тёмной, свободной рубашке и простых штанах, а не в церемониальных одеждах. В его руке мягко светился собственный шар, отбрасывая длинные тени на полки. Он шёл не как хозяин, а как завсегдатай, привычно скользя между рядами.

Моё сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что мне показалось, он услышит. Каэллан. Не спит. Ищет что-то. Или проверяет, не устроил ли кто-то «беспорядка в мыслях».

Он остановился в нескольких шагах от моего укрытия. Я видела его профиль в мягком свете: тот же решительный подбородок, те же губы, что сегодня заставили меня сгореть от ярости и унижения. Он протянул руку и взял с полки книгу, перелистал её, что-то пробормотал себе под нос. Голос был тихим, задумчивым. Совсем не тем командным тембром, которым он отдавал приказы.

Потом он вздохнул. Звук был усталым. Человечным. Он повернулся и прислонился лбом к корешкам книг на полке напротив. И просто стоял так несколько мгновений.

А потом заговорил, так тихо, что я едва разобрала, будто он говорил сам с собой или с призраком среди свитков:

– Какой же всё это бред… Нельзя же так. Совсем нельзя.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Это было не просто несвойственно тому Каэллану, которого я знала. Это было ему враждебно. Тот никогда бы не усомнился в «правильности» происходящего. А этот… звучал почти как сообщник. Как человек, который тоже видел абсурд этой ситуации.

Не думая, движимая порывом отчаяния и этой странной, новой надеждой, я сделала шаг из-за стеллажа.

Он услышал шорох и резко обернулся. Свет шара упал на меня. Его глаза широко распахнулись от изумления. В них не было ни гнева, ни угрозы. Только полное, неподдельное потрясение.

– Ты?! – вырвалось у него. – Что ты здесь делаешь? Как ты…

– Я ищу способ не выходить за тебя замуж, – выпалила я, подняв подбородок, хотя внутри всё дрожало. – А ты? Пришёл убедиться, что твоя собственность не испортилась?

Он смотрел на меня, и выражение его лица менялось с поразительной быстротой: шок сменился на озадаченность, а затем на что-то похожее на… досадливую жалость? Он отвёл взгляд.

– Ты не должна быть здесь. Тебя накажут, если найдут.

– Меня уже наказали сегодня, – я горько усмехнулась, непроизвольно коснувшись пальцами губ. – Кляпом. Помнишь? После того как ты решил, что можешь лезть ко мне без спроса.

Он вздрогнул, будто от удара. Его взгляд снова приковался к моим губам, и в его глазах вспыхнуло что-то горячее. Но не похоть. Стыд? Гнев? Я не могла понять.

– Это было… – он начал и замолчал, сжав кулаки. – Неуместно. Грубо.

Эти слова повисли в воздухе между нами, как признание, на которое я никак не могла рассчитывать. Мой Каэллан никогда не извинился бы. Не назвал бы свой поступок «грубым». Это «неуместно» прозвучало как осуждение… собственных действий.

– «Неуместно»? – прошептала я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. – Это мягко сказано. Это было насилие.

Он закрыл глаза на секунду, будто пытаясь собраться.

– Ты права, – произнёс он снова тем тихим, усталым голосом. – Просто… иногда нужно играть роль, которая тебе ненавистна. Ради видимости.

Сердце упало, а потом подпрыгнуло с новой силой. Он ненавидит это? Он играет роль? Значит, есть надежда? Значит, за этой ледяной маской…

Я сделала шаг навстречу.

– Каэллан… если тебе это тоже не нужно… почему бы просто не отпустить меня? Зачем продолжать этот фарс?

Он резко посмотрел на меня, и его глаза снова стали острыми, проницательными. Маска вернулась, но трещина в ней была видна.

– Не всё так просто. Ты не понимаешь… сил, которые здесь задействованы. Ты попала в самую середину игры, правил которой не знаешь. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, – вернуться в покои. И… будь осторожна. Не всем нравится, когда пешки начинают задавать вопросы.

Он протянул руку, как будто собирался коснуться моего плеча, но остановился в сантиметре от ткани моего платья. Его пальцы сжались.

– Иди. Пока тебя не обнаружил кто-то… другой.

Последние слова он произнёс с особой тяжестью. Я кивнула, совершенно сбитая с толку, ошеломлённая этой ночной встречей. Этот человек был загадкой. Тот же, и не тот. Жестокий тиран, который вдруг говорит о «неуместности» и «фарсе».

Я молча прошла мимо него к двери, чувствуя его взгляд на своей спине. На пороге обернулась.

– А в библиотеке… есть что-то, что могло бы мне помочь?

Он долго смотрел на меня, и в его взгляде шла борьба.

– Ищи «Хартию Основ», – наконец сказал он почти беззвучно. – Самый старый свиток в западном крыле. Там… могут быть твои ответы. И мои вопросы.

Я выскользнула в коридор, не в силах больше говорить. В голове царил хаос. Он признал свою вину. Пожалел меня. Дал подсказку. Кто этот человек? И что за «игра» идёт вокруг меня?

Я побежала по тёмным коридорам обратно, не зная самого главного: что только что говорила не с Каэлланом. А с его братом. С Рейном, который уже давно наблюдал за ней из тени, и чьё сердце сжалось от боли, когда он увидел следы грубости брата на её губах. И который, дав эту подсказку, возможно, подписал себе и ей смертный приговор.

6. Визит матушки, или как испортить предсвадебное настроение

Следующий день начался не с тревожного гула моих мыслей после ночной встречи, а с пронзительного звона колокольчика прямо у двери моих покоев. Такого наглого и требовательного, что я чуть не свалилась с кровати.

Элира, уже бледная как полотно, метнулась открывать.

В дверях стояла не служанка и не страж. Стояла Буря. В шелках и жемчугах.

Женщина. Нет, Существо. Высокая, прямая как клинок, с лицом, которое, должно быть, было прекрасным лет пятьдесят назад, а теперь напоминало ледяную маску, высеченную резцом высокомерия и вечного недовольства. Её серебристые, убранные в безупречную башню волосы, казалось, не смели выбиться ни единой прядкой. Платье цвета инея переливалось холодным блеском. И глаза… Боги, глаза. Такие же синие, как у Каэллана, но без малейшей глубины. Просто два куска голубого льда, сканирующие меня с ног до головы с таким презрением, будто я была невесть какой грязью на паркете.

– Так вот она, – произнесла она. Голос был мелодичным, как звон хрустального бокала, и столь же холодным. – Нашла, наконец, время навестить будущую невестку. Я – Леди Вериана, мать Каэллана.

Я, всё ещё в ночной сорочке, с взъерошенными после бессонной ночи волосами, почувствовала себя особенно уязвимо. Но отступать было некуда.

– Лия, – представилась я, не опуская глаз. – Приятно… познакомиться.

– «Лия», – она повторила, будто пробуя на вкус что-то невыразимо простонародное и кислое. – Каэллан всегда был склонен к… экстравагантным решениям. Но это даже для него слишком.

Она вошла без приглашения, её тонкие ноздри вздрогнули, будто вынюхивая запах плебса. Элира засуетилась, пытаясь принести стул, но Вериана её проигнорировала. Она обошла комнату медленным, оценивающим шагом, её взгляд скользнул по немудрёным вещам, по простой постели.

– Спальня, конечно, требует переоформления. После церемонии. Если, конечно, церемония состоится после вчерашнего… представления, – она остановилась передо мной и приподняла одну идеальную бровь. – Мне доложили. Драться и кричать как какая-то… торговка с рыночной площади? Ты понимаешь, какой ущерб ты нанесла репутации моего сына? Репутации нашего Дома?

Ярость, знакомая и уже почти родная, закипела у меня внутри.

– Репутация, – повторила я. – Интересно, а в репутацию Дома входит похищение и принуждение к браку? Или это такой… местный колорит?

Лёд в её глазах потрескался, обнажив сталь.

– Ты здесь не для того, чтобы задавать вопросы. Ты здесь для того, чтобы соответствовать. Мой сын проявил к тебе интерес – редкая и, скажу прямо, необъяснимая прихоть. Твоя задача – быть благодарной, тихой и не позорить его своим… происхождением и манерами.

Она подошла так близко, что я почувствовала холод, исходящий от неё, и запах замороженных цветов.

– Послушай меня внимательно, дитя праха, – прошипела она уже без всякой мелодичности. – Завтра состоится церемония. Ты произнесёшь клятвы. Ты будешь улыбаться. Ты будешь совершенной, безмолвной статуей. Если ты снова осмелишься открыть рот для чего-то, кроме положенных слов, я лично позабочусь, чтобы ты пожалела о том дне, когда родилась. Поняла?

Её угроза висела в воздухе, осязаемая, как лезвие ножа. Это был не гнев её сына, жгучий и непосредственный. Это была старая, расчётливая, вековая жестокость.

– А если я откажусь? – спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Вериана улыбнулась. Это было самое страшное, что я видела за все дни здесь.

– Тогда тебя не будет. А Каэллан найдёт себе другую игрушку. Более покладистую. Ты же не думаешь, что ты – единственная женщина в мирах? Ты – случайность. И случайности имеют свойство… исчезать.

– А меня как-то утилизируют?

– Как и предыдущих нугодных– скривишись выполила дракониха

– Предыдцщих?

– Ах, ты не знала? Все, кто по каким-либо причинам не подошли, были превращены в те светящиеся статуи, – заключила она обыденно.

Она отступила на шаг, снова превращаясь в безупречную леди.

– Элира, – бросила она через плечо, – подготовь её. Выбрить лишнее волосы на теле, кожу отполировать песком из вулканического стекла. Чтобы хоть на ощупь напоминала что-то благородное. И накормить какой-нибудь успокоительной дрянью. Мне не нужно, чтобы она падала в обморок от страха завтра. Но и на крики её сил не осталось. Ясно?

– Ясно, моя госпожа, – прошептала Элира, вся сжавшись.

Вериана в последний раз бросила на меня леденящий взгляд.

– Подумай о моих словах, «Лия». У тебя есть выбор: быть украшением на руке моего сына. Или быть пятном на полу, которое сотрут, не оставив и памяти

Она вышла так же бесшумно, как и появилась, оставив за собой морозную пустоту и вкус страха на моём языке, гораздо более горький, чем вчерашний.

Элира подошла ко мне, её руки дрожали.

– Госпожа… Леди Вериана… она не шутит. Она… она…

– Я поняла, – перебила я её, обнимая себя за плечи. – Она – мать того самого дракона. И, кажется, сама дракон в юбке.

План с библиотекой, смутные надежды на ночную встречу с «другим» Каэлланом – всё это померкло перед лицом этой холодной, безжалостной угрозы. Она была права. Я была пешкой. И пешки, которые начинают двигаться не по правилам, оказываются сброшенными с доски.

Но сдаваться? Нет. Не в моём стиле.

Когда Элира, со слезами на глазах, принесла таз с тёплой водой и какой-то абразивный порошок, я взглянула на неё.

– Элира, – сказала я тихо. – «Хартия Основ». Самый старый свиток в западном крыле библиотеки. Ты знаешь, что это?

Она испуганно замотала головой.

– Нет, госпожа! Это запрещённые… древние тексты. Туда не пускают даже слуг!

– Но ты знаешь, где западное крыло?

Она кивнула, не понимая.

– Хорошо, – я сделала глубокий вдох. – Забудь про бритьё и полировку. Помоги мне добраться туда. Сегодня. Сейчас. Это моя единственная… нет, наша единственная chance. Иначе завтра я стану «украшением», а ты – служанкой, которая будет всю жизнь вытирать следы моей несуществующей крови с пола.

Она смотрела на меня широкими, полными ужаса глазами. Но в них, помимо страха, я увидела искру. Искру того, кто тоже устал бояться.

– Я… я попробую отвлечь стражу у служб, – прошептала она. – Но ненадолго. И если нас поймают…

– Если нас поймают, – закончила я за неё, – скажем, что Леди Вериана приказала мне пройти «очищение знанием» перед церемонией. Пусть попробуют проверить.

Это был безумный план. Но после визита ледяной матушки любое безумие казалось разумной альтернативой. Завтра была свадьба. А сегодня… сегодня нужно было найти ту самую «Хартию». И понять, какие правила в этой игре можно сломать.