Текст книги "Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки (СИ)"

Автор книги: Натали Веспер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

13. Секс, страх и селёдка

Новые покои были роскошны, как гробница фараона, и так же гостеприимны. Я сбросила платье с облегчением, будто с меня сняли скалу. Тяжёлая парча, кольца, браслеты – всё это полетело на пол с нецеремониальным звоном.

Я осталась в одной нижней сорочке из невесомого шёлка, который оказался на мне единственной приятной вещью за весь день. И, разумеется, с кухонным обломком в одной руке и свёртком «Хартии» в другой. Портрет идеальной невесты в первую брачную ночь.

Я ждала. Прислушивалась к каждому шороху за дверью. Сердце колотилось в двух режимах: «сейчас вломится и будет насиловать» и «придёт призрак и будем говорить по душам».

Оба варианта были одинаково пугающими.

Дверь открылась без стука. Вошёл он.

Каэллан.

Но уже не Владыка на троне.

Он снял парадный плащ и верхнюю тунику. Остался в простых чёрных штанах и белой рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц у горла.

Его волосы, обычно безупречно убранные, были слегка растрёпаны, будто он провёл рукой в раздумьях. В свете светящихся шаров его черты казались ещё более резкими, скульптурными и… чертовски красивыми.

Это была не просто красота.

Это была геологическая катастрофа в облике мужчины. Высокие скулы, будто высеченные ветром из скалы, прямой нос, сильные челюсти.

И эти губы… те самые, что грубо прижались к моим в зале. Сейчас они были сомкнуты в тонкую, задумчивую линию.

И тут мой мозг, предательски отключив режим «паника», выдал совершенно неуместную мысль: «Если бы он был просто невероятно красивым парнем из соседнего замка, а не моим похитителем и тюремщиком… черт возьми, я бы, наверное, уже пялилась на него, как дура, и придумывала глупые отмазки, чтобы заговорить».

Он остановился посередине комнаты, его взгляд скользнул по мне, по куче драгоценностей на полу, по моей руке, зажатой за спиной (с ножом).

– Ты вооружена? – спросил он с лёгким, почти неуловимым удивлением.

– Вилкой для канапе не считается? – парировала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Я была почти прозрачна в этой сорочке, а он смотрел на меня так, будто оценивал сложность тактической задачи.

– Нет, – он ответил серьёзно. – Не считается.

Он сделал шаг ближе. Я отступила, упёршись спиной в кровать.

– Не подходи, – выдохнула я. В руке нож казался смехотворно маленьким и бесполезным.

– И что ты сделаешь? Поцарапаешь мне руку? – в его голосе прозвучала та самая язвительная усмешка. Он был прав. Против дракона даже вилка для канапе была бы смешна.

– Может, и поцарапаю. Для протокола, – пробормотала я.

Он остановился в двух шагах.

Мы смотрели друг на друга.

Напряжение в воздухе было густым, как смог. Но это было не только напряжение страха. Было что-то ещё. Электрическое, опасное. Осознание того, что мы оба молоды, и он невероятно притягателен, а я… почти обнажена. Моя кожа покрылась мурашками, и не только от страха.

– Ты боишься, – констатировал он. Не вопрос.

– Выдающаяся проницательность, – огрызнулась я. – Похищают, женят насильно, ведут в спальню… да, есть чего испугаться.

– Я не собираюсь тебя трогать, – сказал он прямо.

От этих слов я остолбенела сильнее, чем от любой угрозы.

– Что?

– Ты слышала, – он отвернулся и прошёлся к камину, в котором, конечно, никто не разжигал огня. Его движения были плавными, полными скрытой силы. – Этот брак нужен моей матери. Традиции. Политика. Тебя выбрали по… старому предсказанию. Я выполняю долг.

«Долг». Звучало так, будто он взял на себя обязательство выгуливать неудобную, кусачую собаку.

– А я что, на тебя не бросаюсь? – спросила я, ирония вернулась ко мне с облегчением. – Не соответствуешь параметрам «идеальной жены долга»?

Он обернулся, и в его глазах мелькнула искра чего-то похожего на раздражённый интерес.

– Ты слишком шумная. Слишком… живая. Ты ломаешь все их представления о покорности. И это раздражает. Но убийственно скучно было бы иметь рядом ещё одну безмолвную тень.

Комплимент? Оскорбление? Непонятно. Но сердце ёкнуло снова.

– Так значит, вы просто… поставили галочку? А теперь оставите меня тут гнить в золотой клетке?

– Ты не будешь гнить, – он снова подошёл ближе, но на этот раз медленнее, будто изучая мою реакцию. – Ты будешь выполнять обязанности хозяйки. Участвовать в приёмах. Рожать наследников. Всё как положено.

От слов «рожать наследников» у меня по спине пробежал холодок. И не только от ужаса. От чего-то примитивного, глупого, что отреагировало на его близость, на его запах – дыма, кожи и чего-то дикого.

– А если я откажусь? – прошептала я.

– Отказываться уже поздно, – он был совсем близко. Я видела тени ресниц на его скулах, лёгкую щетину на челюсти. Черт, он и впрямь невероятен. – Но сегодня… сегодня ничего не будет. Считай это отсрочкой. Чтобы ты привыкла.

Он протянул руку, и я замерла, ожидая прикосновения. Но он лишь провёл кончиками пальцев по воздуху в сантиметре от моей щеки, не касаясь.

– Ты дрожишь, – заметил он.

– От холода, – солгала я.

– Лжешь, – он ухмыльнулся, и эта улыбка сделала его лицо не просто красивым, а опасным и захватывающим дух. – Но ладно. Я оставлю тебя. Спи. Завтра начнётся… адаптация.

Он развернулся и направился к двери. Я стояла, всё ещё сжимая в потной ладони нож, чувствуя себя полной идиоткой. Он дошёл до порога, остановился.

– И спрячь этот кухонный обломок. Если захочешь что-то испортить, лучше используй вилку для канапе. Это хоть стильно.

И он вышел. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

Я опустилась на кровать, ноги вдруг стали ватными. Нож со звоном упал на пол. В комнате стояла тишина, нарушаемая только бешеным стуком моего сердца. Он не тронул меня. Он ушёл. Я была в безопасности.

Тогда почему я чувствовала странное… разочарование?

Это было абсурдно!

Мой рациональный мозг кричал: «Ура! Мы выжили!» А какая-то низменная, предательская часть шептала: «А ведь он мог бы… и это было бы чертовски жарко, учитывая, как он выглядит».

Я вскочила и начала нервно ходить по комнате.

– Нет, Лия, нет, нет, нет, – бормотала я себе. – Это синдром Стокгольма в чистом виде! Красивый палач – всё равно палач! Он украл тебя! Он назвал тебя «долгом»! Долгом, блин, как невыплаченный кредит!

Но его слова «ты слишком живая» и этот взгляд, полный раздражённого интереса, не давали покоя. И его прикосновение… которого не было. Только дуновение воздуха.

Я подошла к окну, обхватив себя за плечи. Луна светила прямо в лицо, холодная и насмешливая.

– Прекрасно, – сказала я вслух пустой комнате. – Мой похититель – гребаный Аполлон с драконьей родословной, который настолько крут, что даже насиловать меня не стал из чувства… чего? Скуки? Чувства стиля? Он оставил меня здесь додумывать за него самые идиотские сценарии, в которых я, конечно же, выгляжу полной дурой!

Я пнула лежащее на полу ожерелье. Оно звякнуло и покатилось под кровать.

Главное – не сойти с ума. Главное – помнить план. «Хартия». Клятва. Леди Алисса. Бегство.

Но как сосредоточиться на плане побега, когда твой тюремщик пахнет грехом, выглядит как грех и нарочно демонстрирует самообладание святого, оставляя тебя в полнейшем нервном и гормональном раздрае?

«Завтра начнётся адаптация», – сказал он. Адаптация к чему? К роли молчаливой супруги? Или к этой странной, опасной игре, в которую мы только что сыграли?

Я легла в огромную, холодную постель, натянула одеяло до подбородка и уставилась в темноту. Первая брачная ночь. И я провела её в одиночестве, обдумывая этикет вилок для канапе и невероятную, душераздирающую красоту человека, который разрушил мою жизнь. Ирония судьбы была не просто злой. Она была гениальным, изощрённым садистом.

14. Завтрак с драконихой и прочими удовольствиями

Проснулась я не от поцелуя мужа, а от настойчивого звона колокольчика и голоса Элиры за дверью: «Госпожа, вас ждут к утреннему приёму!»

«Утренний приём». Звучало так, будто мне предстоит принять делегацию послов, а не просто запихнуть в себя что-то съедобное. Я выбрала из гардероба самое простое платье – всё ещё невероятно дорогое, тёмно-зелёное, но хотя бы без встроенной архитектурной нагрузки. Волосы приказала собрать в простой узел.

Никаких диадем.

Никаких шипящих орхидей.

Минимализм как акт тихого протеста.

Элира, помогая мне одеваться, шептала:

– Леди Вериана уже в малом зале для трапез. Владыка… он уже там. Они ждут.

– Отлично, – пробормотала я. – Семейная идиллия. Как в лучших кошмарах.

Малый зал оказался солнечным и… уютным, если так можно сказать о помещении с тридцатифутовыми потолками и гобеленами, изображающими сцены охоты на единорогов. Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, ломился изобилием. И за этим столом сидели они.

Каэллан во главе стола. В тёмно-серой, простой, но безупречно сидящей на нём рубашке. Он читал что-то на пергаменте, даже не подняв глаза, когда я вошла. Его профиль в утреннем свете был так же безупречен и отчуждён, как и всегда.

И Вериана. Справа от него. В платье цвета ледяной воды, с прямой, как клинок, спиной. Она наливала себе что-то из серебряного кувшина, и её движения были такими же точными и бездушными, как работа часового механизма.

– А, вот и наша новая кровь, – произнесла она, не глядя на меня. – Мы уже начали подумать, не заболела ли ты. Или не решила объявить голодовку в знак протеста.

Я подошла к столу. Свободным было место слева от Каэллана. Я села, стараясь не скрипеть стулом.

– Простите за опоздание, – сказала я с фальшивой сладостью. – Привыкаю к тому, что здесь не будильник, а колокольчик объявляет начало трудового дня.

– Твой трудовой день, дитя, – Вериана отломила кусочек от хрустящей булочки с видом верховного жреца, совершающего обряд, – заключается в том, чтобы не позорить нас. Пока что ты с задачей справляешься средне.

Каэллан наконец отложил пергамент. Его взгляд скользнул по мне – быстрая, безличная оценка.

– Ты выбрала скромный наряд, – заметил он. В его тоне не было ни одобрения, ни порицания. Констатация.

– После вчерашнего «памятника» хочется чего-то… лёгкого, – ответила я, наливая себе воды из кувшина. Рука дрожала лишь слегка.

Началась трапеза. Это было не просто еда. Это был ритуал тихого подавления. Слуги молча подносили блюда: яйца, запечённые в каких-то травах, странные колбаски с ароматом дыма и корицы, фрукты, которые искрились на языке.

Вериана вела одностороннюю беседу:

– …таким образом, сегодня после полудня тебя посетит портной. Нужны повседневные наряды, соответствующие твоему новому статусу. Без… экспериментальных вырезов, – она бросила взгляд на моё скромное декольте. – Затем – урок у магистра Кельвана. Основы магии нашего мира, чтобы ты не выглядела полной невеждой. Вечером – личный отчёт передо мной о проделанном дне.

Я переводила взгляд с неё на Каэллана. Он молча ел, изредка делая пометки на том же пергаменте. Казалось, мать просто диктует расписание его собственному псу.

– А у Владыки Каэллана, – не выдержала я, – нет для меня иных поручений? Кроме как слушать, как вы составляете моё расписание?

Каэллан поднял глаза. Взгляд был тяжёлым, непроницаемым.

– Ты будешь сопровождать меня на инспекцию южных террас после завтрака.

– Инспекция? – переспросила я.

– Да. Люди должны видеть свою новую госпожу. – Он произнёс это так же спокойно, как «подлейте мне сока». – И запомнить её лицо.

Вериана кивнула, как будто это была её идея.

– Отличная мысль. Пусть привыкают.

«Выставить напоказ». Вот и всё моё предназначение на сегодня. Декорация для прогулки.

– А если у меня есть другие планы? – спросила я, откусывая кусочек колбаски. Она оказалась невероятно острой. Слёзы брызнули из глаз, но я сделала вид, что всё в порядке.

– Какие ещё планы могут быть у тебя? – удивилась Вериана, как будто я заговорила о полёте на луну.

– О, знаете, – я махнула рукой, изображая лёгкость, хотя горло пылало от специй. – Хотела ознакомиться с замковой библиотекой поближе. Почитать. Может, найти какие-нибудь местные… сказки.

Каэллан положил нож. Звук был тихий, но он привлёк внимание.

– Библиотека для тебя закрыта, – сказал он ровно. – По крайней мере, западное крыло. Остальное – с разрешения Хельдона и в сопровождении.

– Но почему? – не унималась я. – Я же ваша жена. Разве мне не стоит знать историю семьи, в которую я… вступила?

– Знание истории не входит в твои первоочередные обязанности, – отрезала Вериана. – Твоя обязанность – производить наследников и выглядеть подобающе. Всё остальное – излишества.

Я почувствовала, как краснею от унижения и злости. Каэллан смотрел на меня, и в его глазах я снова увидела то самое холодное любопытство. Он наблюдал, как я пытаюсь сопротивляться в этих тихих, удушающих рамках.

– Тогда, может, во время «инспекции» я хоть немного прогуляюсь? Подышу воздухом? – спросила я, переходя на сарказм. – Или и это считается «излишеством», требующим особого разрешения?

– Ты будешь идти рядом со мной, – ответил Каэллан. Его губы тронула тень чего-то. Не улыбка. Скорее, понимание того, что я загнана в угол, но всё ещё пытаюсь царапаться. – И говорить только тогда, когда я обращусь к тебе. Поняла?

Это был приказ. Чистой воды. Без ночных полутонов и загадочных взглядов.

– Как скажете, мой Владыка, – произнесла я, опуская глаза в тарелку.

Завтрак продолжался в гнетущем молчании, нарушаемом только звоном приборов и тихими комментариями Верианны о недостаточно прожаренных грибах. Я ела, почти не чувствуя вкуса, проклиная всё на свете: острые колбаски, ледяную свекровь и особенно – его, Каэллана, который позволял этому происходить. Где же тот «ночной» человек, который говорил об «удушающем спектакле»? Или он выходил только под луной, а при свете дня превращался обратно в надменного дракона?

Когда трапеза закончилась, Каэллан встал.

– Через полчаса у главных ворот, – бросил он мне и вышел, не оглядываясь.

Вериана поднялась следом, но на прощанье обдала меня ледяным взглядом.

– Урок у Кельвана в четвёртом часу. Не опаздывай. Он не любит, когда его время тратят впустую.

Я осталась одна за огромным столом, среди объедков и чувства полнейшего поражения. Моё «утро после» было не о любви или сожалении. Оно было о том, что моя новая жизнь – это бесконечная череда унизительных приказов и проверок. Они не собирались даже делать вид, что я что-то решаю.

Элира робко приблизилась.

– Госпожа… вам помочь подготовиться к прогулке?

– Да, Элира, – вздохнула я, отодвигая тарелку. – Помоги. Надо надеть самое несгибаемое выражение лица и платье, в котором можно хоть немного дышать. Кажется, впереди у меня долгий день на выставке «Живой Трофей Владыки». Главное – не забыть улыбаться. Или, по приказу, не улыбаться. Чёрт, я уже запуталась.

Вставала я с одной мыслью: выжить до вечера. До Часа Тени. До встречи с леди Алиссой. А там… там я произнесу те слова, которые, возможно, вернут мне контроль. Или окончательно похоронят.

А пока что мне предстояло идти рядом с ним по его владениям, демонстрируя покорность, которую не чувствовала. И пытаться не смотреть на его профиль, который на солнце выглядел ещё более несправедливо идеальным. Это было самое сложное задание за всё утро.

15. Прогулка сеньора и его немного больной собаки

Ровно через полчаса я стояла у главных ворот, чувствуя себя идиоткой в слишком нарядном для «инспекции» платье (Элира перестраховалась) и с каменным лицом, которое должно было выражать «величавое спокойствие горы под снегом». Получилось, скорее, «озлобленность ежа, которого разбудили посреди спячки».

Каэллан появился без опоздания. Он был в тех же простых, но безупречных одеждах, что и за завтраком. За ним следовали двое стражников в полном доспехе и Хельдон с глиняной табличкой для заметок.

Владыка бросил на меня беглый, оценивающий взгляд, будто проверяя, на месте ли все пуговицы, и кивком велел следовать.

Ни «доброе утро», ни намёка на ночной разговор.

Просто – иди.

Мы вышли за ворота, и меня окутал запах этого мира – вулканической пыли, горячего камня и незнакомых цветов. Цитадель стояла на гигантском уступе, и с террас открывался вид на цепь поселений, лестницами спускающихся по склону в долину.

Всё это принадлежало ему.

Мы начали спускаться. Каэллан шёл впереди, не оборачиваясь, отдавая короткие распоряжения Хельдону: «Эта стена требует ремонта. Улицу перед кузницами расширить. Бойницу здесь заделать». Его голос был ровным, лишённым эмоций, как будто он комментировал погоду, а не судьбы людей, чьи дома были внизу.

Я шла сзади, стараясь не споткнуться о каменные плиты в неудобных, нарядных туфлях. Стража держалась на почтительном расстоянии. Меня никто не представлял толпе, не было никаких официальных представлений. Просто шествие сеньора, за которым волочится молчаливая тень в зелёном платье.

Нас начали замечать.

Люди – драконы в человеческом облике – останавливались, кланялись, некоторые падали на колени. Их взгляды скользили по мне с любопытством, смешанным со страхом. Шёпот бежал впереди нас: «Владыка… новая жена… смотри, какая бледная…»

Каэллан игнорировал это. Он игнорировал и меня. Как будто я была неодушевлённым предметом, который он взял с собой просто потому, что так положено.

Мы прошли мимо кузницы. Раскалённый воздух, звон молотов. Кузнец, огромный мужчина с закопчённым лицом, преклонил колено.

– Владыка. Госпожа.

Каэллан кивнул, не останавливаясь, и указал Хельдону на потрескавшуюся наковальню. Я замедлила шаг, заглядывая внутрь. Меня всегда завораживала работа с металлом.

– Интересно, какие сплавы вы используете? – спросила я кузнеца, не удержавшись. – Для прочности?

Кузнец растерянно поднял на меня глаза, не зная, как реагировать. Каэллан остановился и медленно обернулся. Его взгляд был ледяным.

– Ты что-то сказала? – спросил он, как будто не расслышал, но тон ясно давал понять: ты не должна была говорить.

– Спросила про сплавы, – ответила я, поднимая подбородок. – Это же не государственная тайна, надеюсь? Или у вас есть патент на чугун?

– Твои вопросы неуместны, – отрезал он. – Твоя задача – наблюдать. Молча. Хельдон, продолжим.

Он развернулся и пошёл дальше, оставив меня с горящими от унижения щеками. Кузнец, испуганно опустив голову, снова принялся за работу. Я, сжав кулаки, пошла за Каэлланом, чувствуя, как злость кипит во мне, как раскалённый металл в горне.

Мы подошли к месту, где каменотёсы работали над новой стеной. Каэллан что-то тихо обсуждал с мастером, указывая на чертёж на табличке. Я стояла в стороне, и моё платье уже покрылось лёгким слоем пыли. Мимо пробежала пара детей, за ними – тощая собака. Один из малышей, споткнувшись, шлёпнулся прямо передо мной и разревелся.

Инстинктивно я наклонилась, чтобы помочь ему подняться.

– Эй, всё в порядке? Не ушибся?

Маленький дракончик с размазанной грязью по лицу перестал реветь и уставился на меня широкими, золотистыми глазами. В этот момент тень накрыла нас обоих. Каэллан.

– Не прикасайся, – его голос прозвучал прямо над моим ухом, тихо, но так, что по спине пробежали ледяные мурашки.

– Он упал, – сказала я, не разгибаясь. – Я просто помогаю.

– Это не твоя обязанность. Встань.

Я подняла на него глаза. Он смотрел сверху вниз, его лицо было бесстрастным, но в уголке рта играла та самая раздражающая полуулыбка.

– И что, помощь упавшему ребёнку теперь тоже вне протокола? – спросила я, вставая и отряхивая руки. – Или вы боитесь, что я заражу его своими плебейскими манерами?

– Я боюсь, что ты не знаешь наших обычаев и своими действиями вызовешь непонимание, – ответил он, и его взгляд скользнул по матери ребёнка, которая стояла в стороне, бледная от страха. – Здесь каждый знает своё место. И ты теперь – наверху. Не опускайся до уровня служанки.

«Не опускайся». Эти слова прозвучали так презрительно, так высокомерно, что у меня перехватило дыхание.

– А вы, значит, всегда наверху? – выпалила я. – Настолько высоко, что не видите, как люди падают у ваших ног? Удобная позиция. Никакой ответственности, только приказы.

Хельдон ахнул. Стражи напряглись. Каэллан наклонился ко мне так близко, что я почувствовала холод, исходящий от него, и запах дыма и железа.

– Ответственность, – прошипел он так тихо, что услышала только я, – это не поднимать каждого сопливого отпрыска. Это обеспечивать порядок, в котором им не придётся голодать. Чему ты, со своей планетой бумажек и судов, никогда не научишься. Теперь закрой рот и иди. Или я прикажу отнести тебя обратно в замок, как непослушного щенка.

Он выпрямился и, не дожидаясь ответа, продолжил путь, как будто ничего не произошло. Я стояла, дрожа от ярости и беспомощности. Мать ребёнка быстро схватила его и скрылась в переулке, бросив на меня испуганный взгляд.

Я посмотрела на его удаляющуюся спину, на эту безупречную, надменную фигуру, и в тот момент ненавидела его так сильно, что, кажется, могла бы сама изрыгнуть пламя.

– Знаете что, Владыка? – крикнула я ему вдогонку, не в силах сдержаться. – Ваш «порядок» пахнет пылью и страхом! И в нём нет места для простой человеческой доброты! Поздравляю! Вы построили идеальную тюрьму!

Он не обернулся. Не замедлил шаг. Только Хельдон обернулся и жестом отчаяния показал мне, чтобы я замолчала.

Я пошла за ним, кусая губу до крови. Мы закончили «инспекцию» в гробовом молчании. Он больше ни разу не взглянул на меня, не сказал ни слова. Я была для него воздухом. Нет, хуже – досадной помехой, которую нельзя устранить, но можно игнорировать.

Когда мы вернулись в замок и поднялись в его кабинет для окончательных распоряжений Хельдону, он наконец обратился ко мне, стоя уже в дверях.

– Ты отправишься на урок к магистру Кельвану. И будешь вести себя прилично. Потому что если ты и там начнёшь философствовать о «доброте»… – он не договорил, но в его взгляде было обещание чего-то гораздо худшего, чем просто выговор.

– Не беспокойтесь, – ответила я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. – Я поняла правила вашей игры. Молчать. Слушаться. И не трогать местную живность без разрешения. Сложно, но я постараюсь влиться.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, и в его глазах мелькнуло что-то непонятное. Не гнев. Что-то вроде… усталого раздражения.

Затем он кивнул Хельдону, и дверь закрылась перед моим лицом.

Я осталась одна в коридоре. Пыльная, злая, с ногами, стёртыми в кровь новыми туфлями, и с душой, которая кричала от ярости и унижения.

«Игра», сказала я. Но это была не игра. Это была демонстрация власти. Он показал мне моё место самым эффективным способом – пренебрежением. Он доказал, что я для него ничего не значу. Ни советчик, ни собеседник, ни даже достойный противник. Просто предмет.

И именно в этот момент, когда ненависть к нему достигла своего пика, маленький, рациональный голосок в глубине мозга прошептал: «А если он нарочно так себя ведёт? На глазах у всех? Если это часть какого-то спектакля?»

Я отмахнулась от этой мысли, как от назойливой мухи. Нет. Он просто чудовище. Красивое, могущественное и абсолютно бесчувственное чудовище. И у меня есть только один путь – сжечь за собой все мосты и произнести ту Клятву.

По крайней мере, так я думала, пока не повернула за угол и не столкнулась лицом к лицу с ним. С Каэлланом. Который только что закрыл дверь своего кабинета у меня за спиной.

Но как он мог оказаться здесь? Он был в другом конце коридора, только что ушёл…

Он стоял, опершись о стену, и смотрел на меня. И в его глазах не было привычного льда. Была тревога. И что-то ещё, от чего у меня ёкнуло сердце.

– Лия, – сказал он тихо, и это был совсем другой голос. – Ты должна меня слушать. Ты в огромной опасности.