Текст книги "Развод. Я не предам себя (СИ)"

Автор книги: Натали Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Глава 15

Алиса

Я допиваю свой утренний кофе перед работой. На кухне тихо. Артём так и не вышел из своей комнаты. Я не давлю на него, не лезу с разговорами, не стучусь. Ему, так же как и мне, нужно время. Время, чтобы всё осознать, переварить ту ситуацию, в которой мы все оказались.

Внезапный щелчок замка заставляет меня вздрогнуть. Кровь на секунду стынет в жилах. Дверь открывается. В прихожей слышны шаги. Тяжелые, уверенные. Максим. Он вернулся.

Но какая-то натянутая до предела струна интуиции внутри меня подсказывает, что он пришёл не для того, чтобы просить прощения. Да и кому оно сейчас нужно, это дешёвое, запоздалое извинение? Я не встаю, не иду его встречать, не устремляюсь выяснять отношения. Всё и так предельно ясно. Мы уже сказали всё, что хотели.

Он проходит мимо кухни, удостоив меня лишь коротким, тяжёлым взглядом. В этом взгляде нет раскаяния. Есть усталое, глубокое раздражение. Максим, судя по всему, играет роль “обиженного”. Того, кого несправедливо обвинили, и теперь он вынужден разгребать последствия.

Он направляется к комнате Артёма. Слышен тихий, но настойчивый стук в дверь.

– Артём, это я. Открой.

В ответ тишина. Та самая, которую я слышала всю ночь.

Он ждет пару секунд, потом возвращается ко мне. Останавливается в дверном проеме, опираясь плечом о косяк. Его поза расслабленная.

– Я так понимаю, ты ему всё рассказала? – спрашивает он. Голос ровный, но в нём упрёк. Его взгляд говорит больше, чем слова. Он зол. Не на себя. На меня. За то, что я разрушила его иллюзию нормальности, за то, что вскрыла гнойник.

– А ты предлагаешь молчать и делать вид, что ничего не случилось? – спокойно, даже холодно отвечаю я. – Он взрослый парень. И он имеет право знать, какой ты на самом деле. Тем более развод и разъезд родителей, не скроешь. Это очевидно, и лучше ему узнать обо всем сразу.

– Алиса, прекрати нести всякую чушь, – отмахивается он. – Я остался точно таким же, каким и был. Именно тем, за кого ты когда-то вышла замуж.

Эти слова, произнесённые с такой уверенностью, с таким полным отсутствием саморефлексии, вызывают во мне острое, почти физическое отвращение.

– Я не выходила замуж за того, кто предаёт, Максим. Мой муж был человеком, который дорожит мной, нашими отношениями и нашим ребенком. Сейчас всё не так. Далеко не так.

Он смотрит на меня секунду, будто решая, какую тактику выбрать дальше. Потом пожимает плечами.

– Хорошо. Если ты так думаешь, то будь по-твоему. Но скажу тебе сразу. Я не собираюсь отказываться от Артёма.

От этих слов в груди всё сжимается в тугой, болезненный узел. Он даже не понимает. Не понимает всей чудовищности ситуации. Для него это просто передел имущества. Сын, как часть имущества, от которой он не готов отказаться.

– А ты разве уже не сделал этого? – тихо спрашиваю я. – Или ты представишь ему свою дочь как сестрёнку? “Вот, Артём, познакомься, это твоя сестра. Только мама у неё другая, а папа я”. Так, ты себе это представляешь?

– Алиса! – его голос резко обрывает меня. В нём звучит предупреждение. Граница. За эту границу я переходить не должна.

Я отворачиваюсь к окну. Больше не хочу видеть его лицо. В груди всё свербит, но я не даю этому чувству вырваться наружу.

Он разворачивается и снова уходит. Стук в дверь сына становится громче, настойчивее.

– Артём, открой. Нам надо поговорить.

Тишина. Потом скрип. Дверь открывается. Я невольно замираю, прислушиваясь, хотя знаю, что не должна. Но не могу.

– Привет, – голос Максима звучит нарочито спокойно, обволакивающе.

– Это правда? – сразу, без предисловий, спрашивает Артём. Его голос полон той самой хрупкой, детской надежды, которую я вчера пыталась не разрушить, но была вынуждена. Надежды на то, что отец сейчас скажет, что всё это страшный сон, что мама ошиблась, что он всё объяснит. – Вы разводитесь?

Я слышу, как Максим делает паузу. Короткую, но очень весомую.

– Я не собираюсь разводиться, – говорит он твердо, убедительно. – Это твоя мать сходит с ума. Она заладила про развод.

Я аж фыркаю в пустоту кухни. Слова застревают в горле. У него вторая семья, трёхлетняя дочь, а я схожу с ума. Идеальная логика.

– Но послушай меня внимательно, – продолжает Максим, и его тон становится доверительным, мужским. – Пока обстановка в нашей семье, мягко говоря, напряженная, я предлагаю тебе пожить со мной. Успокоиться. Отвлечься. У нас же есть свободная квартира. Ты будешь сам себе хозяин. Никаких упрёков, никаких истерик.

Я резко выдыхаю. Сердце начинает колотиться где-то в висках. Он хочет отнять у меня сына. Не силой, а аккуратно, с помощью манипуляций, переманить на свою сторону. Предлагает ему “свободу”, “отсутствие истерик”. Ставит меня в роль ненормальной, неадекватной истерички, а себя в роль спасителя, островка стабильности.

Я встаю и тихо иду к ним. Не врываюсь. Просто подхожу и останавливаюсь в двух шагах, опираясь о стену. Они оба видят меня. Артём смотрит на меня с каким-то испуганным вызовом. Максим с холодным презрением.

– Давай, решайся, Артём, – говорит Максим, не глядя на меня. Всё его внимание сосредоточено на сыне. – Пока мама не опомнится и не прекратит этот театр абсурда. Поживёшь со мной. Как взрослый.

Я вижу, как он ловко, почти виртуозно вертит словами. Он не говорит “Выбирай между мной и мамой”. Он говорит: “Убеги от проблем к спокойствию. Ко мне”. Он представляет ситуацию не как трагедию, а как ссору, где мама “не понимает” его мужских потребностей, а он, бедный, просто пытается сохранить мир для сына.

И я вижу, как это работает. Артём, обожающий отца, сбитый с толку, обиженный на меня за то, что я разрушила его идеал, соблазнённый миром успеха, свободы и мужского понимания, который рисует Максим… Он бегает глазами от меня к отцу, потом обратно. Его лицо выражает мучительную нерешительность.

Мой мир замирает на эти несколько секунд. Время растягивается. Я вижу каждую морщинку на его лбу, каждый проблеск в его глазах. Я молчу. Я не умоляю. Не кричу: “Не верь ему!”. Потому что я знаю, что это будет воспринято как очередная истерика. Я просто смотрю. И молюсь про себя, чтобы он увидел. Увидел подвох. Увидел ложь в глазах отца.

Но он – его отец, его герой. Герой, который сейчас протягивает ему руку помощи, предлагает спасательный круг.

Артём немного мнётся. Вздыхает. Потом смотрит на отца и кивает. Один раз. Коротко.

– Хорошо. Ты прав. Я лучше… я лучше поживу у тебя.

Боль от его слов огненная, прожигающая душу насквозь. Она не кричащая, не рвущаяся наружу. Она тихая, всепоглощающая, как белый пепел после пожара. Я чувствую, как что-то внутри отмирает, превращается в уголь.

Максим кладёт руку ему на плечо, ободряюще похлопывает. На его лице играет едва уловимая победоносная улыбка.

– Иди собирай вещи, – говорит он Артёму. – Я подожду.

Артём бросает на меня последний, быстрый, виноватый взгляд и скрывается в комнате.

Мы с Максимом остаёмся вдвоём в коридоре. Он медленно поворачивается ко мне.

– Видишь? – тихо говорит он. – Ему нужна стабильность. А не истерики. Одумайся, Алиса. Прекрати свою песню с разводом. Я дам тебе пару дней, а потом вернусь. Подумай, ты настолько хочешь развестись, что готова потерять собственного сына? Или в тебе просто говорит гордость?

Я не отвечаю. Я просто смотрю на него. Смотрю на этого человека, который только что на моих глазах совершил самое страшное предательство. Он использовал любовь нашего сына как оружие против меня и он не чувствует себя за это виноватым.

Глава 16

Глава 16

Алиса

Руки слегка дрожат. Я сжимаю их в кулаки, чтобы остановить эту предательскую дрожь.

Они ушли. Оба. Артём даже слова не сказал на прощанье. Не обнял, не посмотрел в глаза. Он просто пошёл за отцом, как за гидом, в незнакомом, но манящем месте. А Максим… он даже не оглянулся. Его спина была прямая, уверенная.

Он сделал это специально. Я понимаю это той частью себя, которая всё ещё профессионал, которая сейчас, как хирург, вскрывает эту гниющую рану, стараясь всё держать под контролем. Именно эта часть не позволяет моей раненой, кричащей душе окончательно сломаться и рухнуть на пол.

В квартире воцаряется звенящая, невыносимая тишина. Та самая, что была вчера, но теперь она в тысячу раз громче. Потому что он забрал с собой не только сына, но и звук. Звук жизни этого дома, музыку из его комнаты, скрип стула, его голос, спрашивающий: “Мам, что на ужин?”

Мне нужно с кем-то поговорить. Высказать всё это вслух, чтобы в голове, забитой ватой отчаяния и гулом паники, наконец прояснилось. Чтобы этот ужасный внутренний шум стих хотя бы на минуту.

Достаю телефон. Пальцы находят нужный номер сами. Катя. Она уже знает. Она ждёт.

Один гудок. Два. Три. Они не нервируют, а успокаивают. Это ритм. Порядок. Кто-то на том конце провода живёт обычной жизнью и сейчас ответит.

– Алло? – её привычный, спокойный голос сегодня звучит напряженно, настороженно. – Алис? Я тебя потеряла. Ты почему не позвонила сразу? Как Артём? Что он сказал? Он понял тебя? Хотя о чём это я, конечно, он все понял. Он же мужчина, он всё должен понять, защитить тебя, поддержать…, – не унимается она, вываливая поток тревожных вопросов, как будто пытаясь заговорить чёрную пустоту, которую, она чувствует на другом конце.

– Катя, – едва слышно перебиваю её. Голос звучит хрипло.

Она замолкает. Наступает секундная пауза, полная ужасающего предчувствия.

– Да?

– Он встал на его сторону, – выдавливаю я. – Он не верит мне. Он говорит, что отец бы так не поступил.

– Да ладно?! – в её восклицании нет вопроса, только шок. Я слышу, как на том конце что-то стучит, будто она грузно опускается на стул. – Да, нет же, Алис. Артём… он же взрослый парень. Он… да что ж такое-то? Алис, мне приехать? Я могу тебе чем-то помочь?

– Нет, – говорю я, и в этом отказе есть какая-то странная сила. – Я собираюсь на работу. Просто… хотела поделиться с тобой. Он не просто встал на его сторону, Кать. Он уехал с ним.

– С ним? Куда?

– На нашу вторую квартиру. Ту, где делают ремонт, к сдаче.

– Пф! – она фыркает с таким презрением, что мне на миг становится легче. – А что ж, этой “ненаглядный” не потащил его к своей пассии? Или что? Боится знакомить сына со своей семьёй? А что, это так? Думает, что он её не примет и откажется от него? Или это какой-то новый способ изощренного давления на ребёнка?

– Не на ребёнка, – поправляю я ее, и голос мой набирает твердость. – А на меня.

– В смысле, на тебя?

– Он не хочет развода. И пытается сейчас давить на меня через сына.

Катя на секунду замолкает. Потом медленно, растягивая слова, как будто разгадывая сложную головоломку, говорит:

– Погоди. Что значит, не хочет развода? У него есть вторая семья, Алиса! Пусть собирает вещички и шурует туда. Его дочери три года! Три! Пусть катится к ним. Почему он держится за тебя? Деньги? Да, он сам неплохо зарабатывает. Статус? Да, я думаю, ему плевать на него, никто в его сфере не осудит его из-за развода. Тогда что? Почему он продолжает вести двойную жизнь?!

Её вопросы точные. Они пробиваются сквозь туман моей боли, обнажая самую странную, нелогичную часть этой катастрофы. Она права. Почему?

Я задумываюсь. Сердце колотится, но мозг начинает работать, анализировать. Максим не из тех, кто цепляется за прошлое из сентиментальности. Он прагматик.

– Я не знаю, – честно признаюсь я. – У меня нет ответа на этот вопрос. Единственное, что я могу сейчас понять и осознать… что он скорее всего категоричен в своём решении. Он не хочет развода. И он дал это понять своей пассии. Поэтому… поэтому её мать пришла ко мне на приём.

Я произношу это вслух, и кусочки пазла с ужасающей чёткостью встают на свои места.

– Поэтому она пошла ва-банк и вывалила это всё на меня. Чтобы расшатать ситуацию. Чтобы заставить его сделать выбор. А он… выбор уже сделал. В пользу двух семей. И я – часть этой картины, которую он не хочет менять.

– Ты права, – тихо говорит Катя. – Он не хочет развода. И, видимо, он в этом вопросе слишком… категоричен.

– И уверен в своей правоте, – добавляю я, и мой голос окончательно обретает уверенность. – Он считает, что имеет на это право.

– Так, Алиса, ты меня пугаешь, – говорит Катя, и в её голосе снова прорывается тревога, но теперь уже другого рода. Не за моё состояние, а за мои намерения. – Скажи, что думаешь делать? Может, мне сегодня приехать к тебе?

– Не стоит. Я справлюсь.

– Справишься? И что же ты будешь делать, учитывая его позицию и нежелание разводиться?

Я смотрю в окно. На серое зимнее небо. На голые ветки деревьев. И делаю выбор. Не эмоциональный. Стратегический.

– Я буду готовиться к разводу. Найду адвоката. Составлю список всего совместно нажитого имущества. И буду разводиться. У меня нет другого выбора, Кать. Я не хочу, и не могу хвататься за брак, который уже рассыпался в прах. Это… это слишком низко для меня. Слишком унизительно.

– Алис…, – её голос становится тише, мягче. – Но ты же его любишь. Вы столько лет вместе… Может, стоит попробовать ещё поговорить? Я не отговариваю тебя от развода, тут ты права. Развод в вашем случае неизбежен. Но может, хотя бы разведётесь полюбовно, не портя отношения окончательно? Ради Артёма.

Её слова на секунду ранят. Потому что они правдивы. Потому что где-то глубоко, под всем этим льдом и яростью, ещё теплится эта любовь.

– Кать, я люблю его, ты права, – тихо признаюсь я. – Мы столько лет вместе, и их не перечеркнуть парой дней. Тем более привычка, совместный быт… Я понимаю, что мне будет этого не хватать. Что будет тяжело и больно. Но…

– Но что? – осторожно спрашивает она.

Я делаю паузу. Ищу слова. Не психологические термины. Самые простые, человеческие.

– Но как бы сильно я его ни любила, Кать… себя я хочу любить больше. Больше, чем его, – эти слова, произнесённые вслух, становятся откровением. Для неё. И для меня самой. – А закрыть сейчас на все глаза, – продолжаю я, и голос крепчает, – это значит позволить ему и дальше вытирать об меня ноги. Это значит прогнуться. Ради удобства? Ради призрачного комфорта? Но ни один комфорт, Кать, не перекроет ту боль, которую я испытала от его предательства. Ту боль, которую испытываю сейчас, глядя на пустую комнату сына.

– Ох, Алиса…, – вздыхает она. – Это будет тяжело. Ты же понимаешь?

– Понимаю. Но лучше уйти сейчас, чем потратить на него всю оставшуюся жизнь, а потом жалеть. Ведь каждый год его лжи… он отнимает год и у меня. Это год моей жизни. Год, который я могла бы прожить честно. С уважением к себе.

Я слышу, как Катя снова глубоко вздыхает, но теперь в этом вздохе слышится принятие. И даже гордость.

– Ладно, – говорит она решительно. – Тогда действуй. Хочешь, чтобы я помогла тебе с поиском адвоката? У меня знакомый есть хороший. С такими, как твой Максим, разберется в два счета.

– Да, – говорю я. – Найди. И скинь контакты. Я позвоню ему сегодня же. Если Максим отказывается от развода, значит это сделаю я.

Глава 17

Глава 17

Алиса

Я провожаю клиента до двери. На моём лице профессиональная улыбка. Она теплая, участливая, но до глаз не доходит. Это меня и выдаёт.

– Помните, Анастасия, ваша тревога – это сигнал. Но не приговор вашим отношениям. Поработайте над упражнениями, которые мы обсудили. И, главное, говорите с мужем. Не обвиняя, а говоря о своих чувствах. До встречи через неделю.

Она кивает, с благодарностью пожимает мне руку и выходит. Я остаюсь в коридоре и тут понимаю, что на меня смотрят.

Девочки-администраторы поглядывают из-за стойки с открытой, наивной тревогой. Одна из них, самая молодая, не выдерживает и останавливает меня по дороге обратно в кабинет.

– Алиса… у тебя всё в порядке? – спрашивает она осторожно, как будто боится спугнуть. – Ты сегодня какая-то... бледная.

Я заставляю свои губы растянуться в улыбку. Натянутую, но, кажется, достаточно убедительно.

– Да, спасибо, Юль. Со мной всё в порядке. Просто голова немного болит. Скоро пройдёт.

Они кивают, но в их взглядах все еще читается сомнение. Они чувствуют фальшь. Но они не мой муж и не мой сын. Они не будут копать глубже. Я профессионал. Я умею держать лицо.

Возвращаюсь к себе в кабинет. Тихий гул компьютера и больше никаких звуков. До следующего клиента у меня есть еще двадцать минут. Я не могу сидеть просто так. Если я остановлюсь, то мысли, как стая голодных собак, набросятся и разорвут меня.

Я начинаю наводить порядок. Протираю уже чистый стол влажной салфеткой с антисептиком, выкидываю её в урну. Меняю картридж в аромадиффузоре. Старый, успокаивающий запах лаванды теперь кажется приторным и удушающим. Вставляю новую с ароматом розы. Резкий, чистый, почти холодный аромат заполняет пространство. Он должен перебить запах моего страха.

Сажусь за ноутбук. Открываю браузер. Палец зависает над строкой поиска. Сначала надо разобраться как действовать. Не эмоционально. Практически. Пошагово.

Набираю порядок действий при разводе с несовершеннолетними детьми.

Мир сужается до экрана. Статьи, форумы, юридические порталы. Я открываю первую попавшуюся памятку. Дрожащим почерком переписываю к себе в блокнот список действий.

1. Найдите адвоката.

2. Подготовьте документы (паспорта, свидетельства, брачный договор, если имеется).

3. Подайте заявление в суд о расторжении брака или доверьтесь своему адвокату.

4. Подайте заявление об определении места жительства ребёнка.

5. Иск о взыскании алиментов с ответчика.

6. Исковое заявление о разделе совместно нажитого имущества.

Голова гудит от этой казенной, бездушной информации. Каждый пункт – не просто строчка. Это действие, которое навсегда разделит мою жизнь на “до” и “после”. И это мне предстоит пройти совершенно одной.

– Ладно. Начнем с малого. Надо определиться с адвокатом, – решаю я. – А там, может, мне помогут и расскажут, как я могу сбросить с себя хотя бы часть этой бумажной волокиты. Чтобы как минимум не остаться без работы, пока этот ужас не закончится.

Разблокирую телефон. Катя уже скинула контакты какого-то агентства. Нахожу их сайт. Он выглядит презентабельно, но без вычурности. Отзывы неплохие, опыт большой. Основная специализация – на семейных спорах. Беру телефон.

Звоню.

– Добрый день. Слушаю вас, – отвечает женский, вежливый, но без эмоций голос.

– Здравствуйте, вас беспокоит Горская Алиса. Мне нужна консультация по бракоразводному процессу. Сложный случай, есть несовершеннолетний ребёнок и спор об имуществе.

– Понимаю. Сейчас посмотрю график адвоката, – на той стороне повисает минутная тишина. – У вас есть возможность приехать на консультацию в четверг, в восемнадцать ноль-ноль?

Четверг. Это через два дня. Два дня в этом подвешенном состоянии.

– Да, мне подходит.

– Отлично. Я вас записываю. Ваши данные, пожалуйста.

Я диктую. Имя, фамилия, телефон. Мой голос ровный, деловой. Я будто записываюсь к стоматологу, а не к тому, кто сможет окончательно поставить точку в моем некогда крепком браке.

– Если вы решите отказаться от встречи, то, пожалуйста, сообщите нам заранее, – говорит в конце девушка стандартную фразу.

Я не выдерживаю и усмехаюсь. Звук выходит сухой, горький.

– А что, у вас часто бывает так, что люди передумывают разводиться? Развод не похож на тот шаг, к которому подходят необдуманно.

На том конце секундная пауза. Потом голос секретаря звучит так же ровно, но чуть теплее.

– Знаете, бывает. Кто-то понимает, что погорячился. Кто-то находит другого адвоката подешевле или, как им кажется, получше. Кто-то просто не приходит. Поэтому… да, всякое бывает.

– Но, в таком случае, у вас занимают время, которое мог бы взять тот, кому действительно нужно, – заканчиваю я её фразу.

– Вы правы. К сожалению, такое не редкость.

– Я вас понимаю в этом плане. Не переживайте, я буду вовремя.

Мы прощаемся. Я кладу трубку и смотрю на экран. Встреча назначена. Первый шаг сделан. Это не приносит облегчения. Только подтверждает реальность происходящего.

Внезапный стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и инстинктивно захлопнуть крышку ноутбука, как будто меня поймали на чём-то постыдном. Собираюсь с духом.

– Входите! – говорю я, и мой голос звучит уверенно, но мягко, как положено.

Дверь открывается. В кабинет заходит моя постоянная клиентка, Ольга. Женщина лет сорока, всегда собранная. Мы работаем с ней над проблемой тревожности уже некоторое время. Сегодня она выглядит особенно хрупкой.

– Добрый день, Алиса…, – говорит она, занимая место в кресле. Ее пальцы теребят ремешок сумки.

– Добрый день, Ольга. О чём мы с вами будем говорить сегодня? – задаю я стандартный, открывающий вопрос, отодвигая блокнот и взяв в руки ручку.

Она смотрит на меня, потом опускает глаза.

– Сегодня я хочу поговорить с вами о предательстве.

Слова падают в тишину кабинета, как камень в стеклянную гладь пруда. По спине прокатывается ледяная волна. Всё внутри сжимается.

“Не сейчас, – умоляю я себя. – Только не сейчас”.

Я откладываю ручку в сторону. Медленно. Чтобы у меня было время собраться. Чтобы моя маска профессионала не сползла.

– О предательстве? – переспрашиваю я, и мой голос звучит заинтересованно-нейтрально. Именно так, как он должен звучать на приеме.

– Да. Я… подозреваю. Нет, я почти уверена, что мой муж мне изменяет. И дело не в моей тревожности.

Её слова – точное эхо моей собственной боли. Они отзываются в душе таким знакомым, таким мучительным звоном, что мне хочется вскочить и крикнуть:

“Я знаю, каково это! Я вас понимаю!”

Но я не могу. Я психолог. А она пришла за помощью.

Я делаю глубокий, незаметный вдох. Беру себя в руки с силой, которую раньше в себе не подозревала. Я отделяю ее историю от своей. Я помещаю свою боль в герметичный бокс и отодвигаю его в самый дальний угол сознания.

– Хорошо, – говорю я спокойно. Мои руки лежат на коленях, не дрожат. – Давайте поговорим об этом. Расскажите мне, что происходит? С чего начались ваши подозрения?

И я слушаю. Внимательно, кивая в нужных местах, задавая уточняющие вопросы. Я профессионал. Но внутри, в том самом боксе, моя собственная боль бьётся о стены. Сегодня я не могу позволить ей вырваться. Сегодня я должна быть сильной для другой женщины, которая, как и я, только что обнаружила, что ее мир построен на песке.