Текст книги "Развод. Я не предам себя (СИ)"

Автор книги: Натали Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 46

Глава 46

Алиса

Мы сидим в ресторане, и время будто остановилось. Катя воркует с другом Артура. Она смеется, поправляет волосы, трогает его за плечо. Я смотрю на них и удивляюсь, как быстро она находит общий язык с новыми людьми. Впрочем, это всегда было её талантом. Она зажигает пространство, в котором оказывается.

Я сижу, смотрю в окно. За ним вечерний город, огни, машины. Люди куда-то спешат, а я здесь. В тепле, с бокалом вина, которое почти не пью. И странным внутренним спокойствием. Ни тревоги, ни ожидания. Просто тишина.

– Почему не едите? – рядом раздается приятный мужской раздается. Я поднимаю голову. Артур сидит рядом, смотрит на мою почти полную тарелку.

– Я уже сыта, спасибо, – улыбаюсь я.

– Тогда, может, десерт? – он протягивает мне меню. – У них здесь отличные пирожные.

– Нет, спасибо, – качаю головой. – Я к ним равнодушна.

– Как скажете, – он не настаивает, но остаётся рядом.

В этот момент телефон оживает. Я смотрю на экран. Артём. Внутри всё переворачивается. Привычная материнская тревога, хоть я и знаю, что он дома, что всё нормально. Но события последних дней, все равно оставили в мне след легкой тревожности.

– Простите, мне нужно ответить, – говорю я, вставая.

– Конечно, – кивает Артур.

Иду в сторону уборной, но внутрь не захожу. Останавливаюсь у двери, прижимаю телефон к уху.

– Алло?

– Мам, ты у меня, где? – голос Артёма звучит бодро, но с лёгкой тревогой.

– Я в ресторане. Катя настояла, что надо отметить развод, – тихо говорю я, чтобы никто не слышал.

Он смеётся.

– Тётя Катя в своём репертуаре. Ясно. А вы где? Я могу приехать? Я бы тоже не отказался поесть ресторанной еды.

– Мы неподалёку от моей работы, – отвечаю я, чувствуя, как внутри поднимается волна неловкости. – Но это, наверное, будет неуместно.

– Почему? – его тон становится слегка напряженным.

– Я бы хотела поужинать вместе с сыном, – честно говорю я. – Но мы сами напросились, можно сказать, к чужому столу. А тут ещё и ты...

– Ты с кем-то там ещё?

– Нет, дело не в этом. Просто тут не было свободных столов, надо было бронировать их заранее, а мы не сделали этого. И нам пришлось напроситься, к одному моему знакомому за стол.

– А-а-а, ясно, – тянет он, и я слышу, как он расстраивается. – Ну ладно...

Передо мной вырастает фигура Артура. Он указывает на телефон, вопросительно поднимая бровь.

– Прости, Артём, подожди секунду, – прикрываю трубку рукой. – Да?

– Это ваш сын? – спрашивает Артур.

– Да, – киваю. – Хотел приехать ко мне.

– Так пусть присоединяется, – он пожимает плечами. – Мы не против.

– Но он...

– Да ладно вам, – он мягко улыбается. – Найдётся тут ещё один стул для него. Мальчик, приезжай, мама сейчас отправит тебе адрес.

Он говорит это в трубку, и я слышу, как Артём на том конце начинает тяжело дышать. Артур кивает мне и скрывается в уборной. Я остаюсь стоять, прижимая телефон к уху.

– Мам, – голос Артёма звучит слишком напряженно, даже мужски. – Это кто?

– Случайный знакомый, – говорю я, чувствуя, как краснеют щеки.

– Уверена?

– Да.

Пауза. Он думает или злится на то, что я оказалась тут не одна?

– Так ты приедешь? – спрашиваю я.

– Обязательно, – он выдыхает. – Говори адрес.

Я диктую. Он записывает, потом бросает короткое “ждите” и отключается.

Смотрю на телефон, на отражение в тёмном экране. Внутри всё перемешалось. С одной стороны радость, что к нам приедет мой сын. С другой неловкость. Как он посмотрит на Артура? Что подумает? Он же видел меня совсем недавно с болью в глазах, в бесконечной борьбе. А сейчас я здесь. В ресторане. С мужчиной.

Возвращаюсь к столику. Катя и Андрей что-то оживлённо обсуждают. Артур уже на месте, пододвигает мне стул.

– Всё в порядке? – спрашивает он.

– Да, – киваю я. – Артём сейчас приедет. Вы уверены, что не против?

– Абсолютно, – он улыбается. – Мы же все здесь для того, чтобы хорошо провести время.

Я сажусь. Беру бокал, делаю глоток. Вино горчит, но внутри разливается тепло. Катя поглядывает на меня, улыбается. Она всё понимает. И одобряет.

– Не переживай, – шепчет она мне на ухо. – Всё будет хорошо.

– Надеюсь, – отвечаю я.

Смотрю на дверь. Жду сына. И впервые за долгое время не с ужасом, а с лёгким, щемящим волнением. Что он скажет? Что подумает? И главное, что я сама об этом думаю?

– Вы красивая, – вдруг говорит Артур. Я поворачиваюсь к нему. Он смотрит на меня серьёзным взглядом, без улыбки. – Я хотел сказать это ещё в тот вечер. Но вы ушли.

– Спасибо, – тихо отвечаю я. – Вы тоже ничего.

Он смеется. Я смеюсь следом. И в этом смехе свобода. Та, которую я не чувствовала годами.

– Мам! – раздается от двери. Я оборачиваюсь. Артём стоит, оглядывает зал, находит меня. Идет к столику, и я вижу, как его взгляд скользит по Артуру, по Кате, по Андрею. Он оценивает ситуацию. Взрослеет на глазах.

– Привет, – говорю я, поднимаясь со своего места. – Проходи, садись.

– Привет, – он садится на свободный стул рядом со мной. Смотрит на Артура. – Здрасьте.

– Привет, – Артур протягивает руку. – Я Артур. А ты, я так понимаю, Артём?

– Правильно понимаете, – пожимает он его ладонь, но при этом смотрит на меня. – А вы кем приходитесь моей маме? – он разворачивается к Артуру и в его глазах холод.

Глава 47

Глава 47

Алиса

За столом повисает густое, почти осязаемое напряжение. Артём сидит с самого краю, искоса смотрит на Артура, но делает вид, что ему всё равно. А я впервые замечаю, что мой сын плохой актёр. Я вижу, как он напряжен до предела. Плечи сведены, челюсть сжата. Он ковыряет вилкой в тарелке, даже не глядя на еду, и не сводит глаз с Артура, пока тот спокойно беседует с Катей и своим другом. Они смеются, а я чувствую, как рядом с Артёмом воздух искрит от напряжения.

– Мам, – шипит сын, глядя прямо перед собой. – Ты где его нашла?

Я делаю глоток вина, собираясь с мыслями.

– Танцевала как-то с ним. Он пригласил, а я тогда с твоим отцом поругалась и согласилась. А сегодня он пригласил нас за свой столик. И я ему за это благодарна.

– А вы тут, собственно, что вообще забыли? – его голос становится тише, но острее.

– Отмечали развод, – напоминаю я. – Я же говорила тебе по телефону.

– И без меня? – он поворачивается ко мне, и в его глазах мелькает смесь обиды и ревности.

– Прости, всё получилось незапланированно, – говорю я тихо. – Катя предложила, а я согласилась. Не думала, что ты захочешь приехать.

– Ладно, – выдыхает он, отворачиваясь. Но глаз с Артура не сводит.

Кажется, Артур это замечает. Он допивает свой бокал, ставит его на стол и поворачивается к нам.

– Ну что, как стейк? – спрашивает он у Артёма, кивая на его тарелку.

– Сойдёт, – бросает он всё так же натянуто.

– А вы что скажете? – Артур указывает на мой почти нетронутый стейк на тарелке. – Тоже “сойдёт”?

– Мне очень нравится, – отвечаю я с лёгкой улыбкой. – Спасибо, что посоветовали его попробовать.

Артур усмехается.

– Так чем ты занимаешься? – обращается он к моему сыну с полным спокойствием.

– Ничем, – отрезает Артём.

– Артём, – осторожно касаюсь его руки. – Это просто разговор.

– Я знаю, – он дёргает плечом. – Не надо со мной разговаривать, как с маленьким ребёнком.

– Но… , – не успеваю договорить, как Артур поднимает руку, останавливая меня.

– Подростки часто показывают иголки, – говорит он, глядя на Артёма. – Я в его возрасте был таким же.

– А вы меня с собой не сравнивайте, – Артём поднимает голову, смотрит прямо на него. – Вы меня не знаете. И через что мы с мамой прошли тоже. Так что прошу вас не вмешиваться и не делать вид, что вы умнее всех.

Все за столом затихают. Катя замирает с бокалом у губ, Андрей перестаёт жевать. Я сжимаюсь, чувствуя, как напряжение сгущается до предела.

Артур наклоняется вперёд, кладёт локти на стол. Его лицо становится серьёзным, почти суровым.

– А ты не знаешь, через что прошёл я, – тихо говорит он. – И раз ты заявляешь, что такой взрослый, то не суди обо мне по первому впечатлению.

– И через что же вы прошли? – Артём с вызовом смотрит на него, не думая отступать.

– Меня бросила мать, когда я был в твоём возрасте, – Артур произносит это ровно, без надрыва. – Просто взяла и оставила меня одного дома. Собрала свои вещи и ушла. После этого я больше её никогда не видел.

Артём молчит. Перестаёт жевать. Смотрит на Артура, и в его глазах появляется первый проблеск интереса.

– А отец? – спрашивает он тихо.

– Его у меня никогда не было, – пожимает плечами Артур. – Так что я знаю, что такое личная трагедия. И знаю, что это не повод быть колючкой со всеми подряд. Да, доверие – это хрупкая вещь, но не стоит сомневаться в тех, кто не давал тебе повода. Учись смотреть не поверхностно, а вглубь.

Артём откладывает вилку. Смотрит на него, словно ищет брешь, фальшь, неискренность. Но Артур выдерживает его взгляд. Спокойно, без вызова, без жалости к себе.

– И как вы тогда оказались здесь? – спрашивает Артём. В его голосе уже нет прежней агрессии. – По вам не скажешь, что вы одинокий сирота, которому деньги достаются с трудом.

– Сложно прорваться в этом мире не имея поддержки. Тут ты прав, – Артур откидывается на спинку стула. – Но у меня был я сам. Моё упорство и упрямство. Я лез наверх, даже когда все кричали, что это невозможно. И именно так я оказался здесь.

Артём расслабляется. Откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди.

– Ты знаешь, что такое спорт? – неожиданно спрашивает Артур.

– Ещё как знаю, – усмехается Артём. – Я вообще-то футболист. И моему упорству можно позавидовать. Я столько лет вкалывал, чтобы попасть в сборную. Чуть не вылетел из-за дурацких обстоятельств. Но мама помогла. Выбила мне шанс у тренера и теперь я его не упущу.

– Футболист, говоришь? – Артур оживляется. – На какой позиции играешь?

– Полузащитник, – отвечает Артём, и в его голосе появляется гордость.

– Отличная позиция, – кивает Артур. – Самый мозг команды. Надо и оборону держать, и атаку поднимать.

– А вы шарите в этом? – Артём выпрямляется, смотрит на Артура и в его глазах появляется неподдельный интерес.

– В юности гонял во дворе, – улыбается Артур. – Потом не до того стало. Но смотрю иногда. А ты за кого болеешь?

– За “Спартак”, конечно! – восклицает Артём, и я вижу, как напряжение окончательно покидает его. Плечи расправляются, глаза загораются.

– О! – Артур усмехается. – А я за “Локомотив”. Придётся тебя переубеждать.

– Ни за что! – Артём подаётся вперёд. – Вы видели их последний матч? Тот самый гол на восьмидесятой минуте? Это же гениально!

– Видел, – кивает Артур. – И пенальти, который они потом не забили, тоже видел. Вот там вся их гениальность и закончилась.

– Так это вратарь просто вывез! – горячится Артём. – Их можно понять!

– Вратарь вывез, потому что удар был слабый, – парирует Артур.

Они спорят, жестикулируют, доказывают друг другу. И я вижу, как Артём впервые за этот вечер начинает смеяться. На его лице появляется тот самый мальчишеский азарт, который я так давно не видела.

Катя придвигается ко мне, наклоняется к уху.

– Кажется, Тёмыч нашёл себе нового кумира, – шепчет она.

– По всей видимости, – отвечаю я, не сводя глаз с сына.

Он что-то рьяно доказывает Артуру, размахивая руками. Андрей смотрит на этих двоих и улыбается. Катя смеется, наблюдая за их спором, а я сижу, стараясь не вмешиваться и не нарушать этот хрупкий мир, который возник за столом.

Давно я не видела Артёма настолько живым. Настолько настоящим. Не того колючего, обиженного подростка, который носит в себе боль и злость. А прежнего. С открытым взглядом, с горящими глазами, с готовностью спорить и доказывать.

Я смотрю на них. На моего сына и на мужчину, который сегодня позволил сесть за его столик. И чувствую, как внутри разливается тепло. Не то, от которого хочется плакать. А то, от которого хочется улыбаться.

Я хочу, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Чтобы Артём всегда был таким же живым, увлечённым, счастливым. Чтобы он забыл ту боль, которую причинил ему отец. Чтобы поверил, что мир не рухнул. Что есть в нём место для новых встреч, новых людей, новой жизни.

– Мам, – Артём поворачивается ко мне, и его глаза блестят. – А ты знала, что “Локомотив” в прошлом сезоне хотел купить одного бразильца, но им не хватило бюджета?

– Не знала, – улыбаюсь я. – Но я рада, что ты мне рассказал.

– Артур говорит, что это был бы идеальный трансфер, – продолжает он, и в его голосе слышится уважение. – А я говорю, что они и без него неплохо играют.

– Тогда вам точно стоит прояснить этот момент, – я поднимаю руки. – Я в этом ничего не понимаю.

– Вот поэтому ты и не фанат, – усмехается Артём и снова поворачивается к Артуру.

Я смотрю на них. На то, как Артур слушает моего сына, как кивает, как задаёт вопросы. На то, как Артём раскрывается, рассказывая о тренировках, о тренере, о сборах, на которые он так хочет попасть.

И впервые за долгое время я чувствую, что всё у нас налаживается.

Глава 48

Глава 48

Алиса

Я стою в коридоре здания суда, прижимая к груди папку с документами. Сегодня заседание по разделу имущества. Последняя битва. Аркадий Викторович сидит рядом со мной, листает свои записи, что-то помечает. Я смотрю на закрытую дверь зала и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

– Алиса Семёновна, – адвокат поднимает на меня свои глаза. – Главное – спокойствие. Что бы ни происходило, вы сохраняете самообладание. Его эмоции – наш главный козырь. Пусть говорит, пусть кричит. Судья это видит.

– Я поняла, – киваю.

– И ещё, – он понижает голос. – Он может предложить вам мировую, когда поймет, что загнан в угол. Не соглашайтесь на его условиях. Мы выиграем в любом случае, а согласившись на мировую, вы потеряете то, что положено вам по закону.

– Я знаю. Но спасибо за напоминание.

Нас приглашают в зал. Всё то же помещение, тот же судья. Максим уже на месте. Сидит с каменным лицом. Рядом его адвокат, что-то шепчет ему на ухо. Он смотрит на меня. Я не отвожу взгляда.

– Слушается дело о разделе совместно нажитого имущества супругов Горских, – объявляет судья. – Стороны готовы?

– Да, – отвечаю я.

– Да, – выдавливает Максим.

– Слово истцу.

Аркадий Викторович неторопливо поднимается, раскладывает перед собой бумаги.

– Уважаемый суд, за время брака моими доверительницами и ответчиком было нажито следующее имущество: две квартиры, два автомобиля, а также доли в бизнесе, принадлежащие ответчику. Кроме того, мы просим суд учесть при разделе крупные суммы, переведённые ответчиком в период брака на имя третьих лиц, что подтверждается выписками из банка. А так же у нас есть все основания полагать, что ответчиком была приобретена в собственность еще одна квартира, оформленная на имя его любовницы.

Максим дёргается, но его адвокат кладёт руку ему на плечо.

– Мы считаем, – продолжает мой адвокат, – что данные средства были потрачены ответчиком без согласия супруги на содержание другой семьи, что является нарушением семейного законодательства. Просим взыскать половину этих средств в пользу моей доверительницы.

– Возражения? – судья смотрит на сторону ответчика.

Семён Борисович встаёт, поправляет очки.

– Уважаемый суд, мой доверитель не отрицает факт переводов. Однако считает, что они не могут быть признаны совместно нажитым имуществом, поскольку были произведены в период, когда брак фактически распался. Кроме того, мой доверитель настаивает на том, что одна из квартир, и доли в бизнесе были приобретены на его личные средства...

– На какие личные средства? – перебивает Аркадий Викторович. – Уважаемый суд, позвольте обратить внимание, что на момент приобретения всего перечисленного имущества моя доверительница находилась в официальном браке с ответчиком, вела совместное хозяйство, занималась воспитанием их общего ребёнка. Всё, что нажито в браке, является совместным по закону.

– Это не совсем так! – вскидывается Максим. – Я один всё тянул! Она сидела дома, с её зарплаты психолога...

– Ответчик, вам слово не предоставляли, – судья строго смотрит на него.

Максим замолкает, но я вижу, как его трясёт. Он сжимает кулаки, лицо красное, дыхание тяжёлое. Загнанный зверь, которому некуда бежать.

– Прошу продолжить, – судья кивает моему адвокату.

– Спасибо. Мы также просим суд учесть, что на протяжении трёх лет ответчик систематически выводил крупные суммы на имя своей любовницы. Общая сумма переводов составляет более десяти миллионов рублей. Полагаем, что эти средства были использованы на приобретение жилья для второй семьи и просим взыскать половину данной суммы в пользу моей доверительницы.

– Это ложь! – Максим вскакивает. – Она всё врёт! Она просто хочет всё отжать! Это мои деньги! Я сам их заработал!

– Ответчик, сядьте! – стучит молотком судья.

– Не сяду! – он почти кричит. – Она настроила всех в этом зале против меня! Всех! Включая и вас и адвоката! Она психолог, она умеет зомбировать людей!

– Максим Игоревич, – голос судьи становится ледяным. – Если вы не прекратите, то я удалю вас из зала суда.

– Да пожалуйста! – он размахивает руками. – Она всё равно уже всё решила! Всех настроила против меня!

– Удалите его! – командует судья секретарю.

Двое приставов подходят к Максиму. Он вырывается, но его держат.

– Она всё заберёт! Она и сына настроила против меня! Слышите?! Это несправедливо! Это...

Его выводят. Дверь захлопывается. В зале воцаряется тишина. Судья делает паузу, выдыхает.

– Объявляю перерыв на десять минут, – говорит она. – Сторонам советую подумать о примирении.

Мы выходим в коридор. Я сажусь на скамейку, руки дрожат. Аркадий Викторович рядом.

– Всё идёт как надо, – говорит он тихо. – Поведение вашего бывшего супруга – лучшее доказательство вашей правоты.

– Я знаю, – киваю, но внутри всё сжимается.

Дверь соседнего помещения открывается. Оттуда выходит Максим. Его адвокат что-то говорит ему на ухо. Он смотрит на меня. В его глазах злоба, ненависть, бессилие. Он подходит ближе.

– Алиса, – его голос хриплый. – Давай закончим по-хорошему.

Я смотрю на него. Не отвечаю.

– Я предлагаю тебе мировую, – продолжает он. – Квартиру, в которой вы живете, забираешь ты. Вторая останется мне. Машины делим поровну. А насчёт переводов... забудь.

Я молчу. Смотрю на его лицо, на его глаза. В них нет раскаяния. Нет боли. Только страх потерять деньги. Только жадность.

– Алиса, ваш бывший супруг прав. Вы подумайте, – вмешивается его адвокат. – Это хорошее предложение. Если мы пойдём дальше, то вы можете получить намного меньше.

Я смотрю на Максима. Он ждёт. В его глазах надежда, что я сломаюсь. Что я соглашусь. Что он выиграет хотя бы часть.

– Мы закончим так, как постановит суд, – говорю я спокойно. – Без мировых.

– Алиса! – Максим делает шаг ко мне. – Ты что, совсем сошла с ума от жадности? Я тебе по-хорошему предлагаю!

– Вы слышали, – отрезаю я. – Вернитесь на свое место.

Он смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает бешенство. Он хочет кричать, рвать, бить. Но приставы рядом. Он не может.

– Ты ещё пожалеешь! – шипит он. – Я заберу у тебя Артёма! Он будет жить со мной! Суд отменит ранее выданное решение!

– Сын – не часть сделки, – говорю я ровно. – Его решение уже принято. И вы его не измените.

Я поворачиваюсь и иду в зал. Перерыв подходит к концу. Максим садится напротив меня, сжав кулаки. Я чувствую на себе его взгляд.

– Продолжаем заседание, – объявляет судья. – Стороны не пришли к мировому соглашению. Прошу представить окончательные позиции.

Аркадий Викторович встаёт.

– Уважаемый суд, мы настаиваем на разделе имущества в равных долях, включая компенсацию за средства, потраченные ответчиком на содержание другой семьи. Просим принять во внимание поведение ответчика в ходе заседания, свидетельствующее о его психологической нестабильности и невозможности здраво оценивать свои действия.

– Я возражаю! – вскакивает Максим. – Это провокация! Она сама...

– Ответчик, – судья смотрит на него холодно. – Ещё одно слово и вы будете удалены из зала суда. Слово вашему адвокату.

Семён Борисович поднимается, поправляет галстук.

– Уважаемый суд, мой доверитель признаёт факт переводов, однако считает их не подлежащими разделу. В остальном просим разделить имущество по принципу, предложенному нами. Учитывая, что мой доверитель является основным добытчиком в семье...

– Основным добытчиком? – перебивает Аркадий Викторович. – А кто всё это время занимался воспитанием сына? Вёл дом? Обеспечивал быт? Или это не вклад в семейное благополучие?

– Господа адвокаты, – судья поднимает руку. – Давайте без лишних эмоций. Суд удаляется для вынесения решения.

Мы ждём. Минуты тянутся как часы. Я сижу, сжимая в руках папку. Максим напротив, белый от злобы.

Судья возвращается.

– Суд постановил, – зачитывает она, и я замираю. – Признать совместно нажитым имуществом: две квартиры, два автомобиля, доли в бизнесе ответчика, а также средства в размере десяти миллионов четырехсот тысяч рублей, переведённые ответчиком на имя третьих лиц в период брака.

Она делает паузу. Максим сжимает подлокотники кресла.

– Произвести раздел имущества следующим образом. В собственность истицы переходят квартира, один автомобиль, а также половина денежных средств, переведённых ответчиком третьим лицам. В собственность ответчика переходит вторая квартира, один автомобиль и половина его долей в бизнесе. Доли в бизнесе, переходящие истице, подлежат выкупу ответчиком по рыночной стоимости в течение трёх месяцев. Так же спорным остается момент с квартирой в собственности третьего лица. По ней будет проведена отдельная проверка и вынесено решение.

– Это... это несправедливо! – выкрикивает Максим. – Она получает больше!

– Решение суда окончательное, – судья стучит молотком. – Может быть обжаловано в установленном порядке.

Максим вскакивает, опрокидывая стул.

– Я буду обжаловать! Я всё равно выиграю! Она ничего не получит!

– Уведите его, – устало говорит судья приставам.

Максима выводят. Он кричит, вырывается, но его держат. Дверь закрывается и в зале воцаряется тишина.

Аркадий Викторович поворачивается ко мне.

– Поздравляю, Алиса Семёновна. Это победа.

Я киваю. Смотрю на бумаги, на печати, на подписи. Всё кончено.