Текст книги "Развод. Я не предам себя (СИ)"

Автор книги: Натали Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 39

Глава 39

Максим

Артём всё ещё молчит. Третий день. Я набирал его раз двадцать, но он постоянно сбрасывает. Сообщения, которые я отправлял, прочитаны, но ответа ноль. Это начинает бесить. Нет, не бесить. Скорее пугать.

Если он передумал, если он отказался от меня, если он вернулся к матери... Я даже думать об этом не хочу. Но мысли лезут сами.

Вчера я был у адвоката. Семён Борисович, сухой и педантичный человек Он разложил мне всё по полочкам. Сказал, что сделает всё возможное, но насчёт Артёма сразу предупредил: “Без вариантов, Максим. Если сын заявит, что хочет жить с матерью, суд встанет на его сторону. Особенно учитывая то, что они провели экспертизу и подтвердили давление”.

Давление. Какое, к чёрту, давление? Я просто говорил ему, как лучше. Я же отец, я старше, я умнее. Я знаю, что для него хорошо, а что плохо. А он в силу своего возраста еще ничего не понимает. А если и понимает, то он явно не прав, потому что он обязан был мне помочь. Обязан встать на мою сторону, понять меня как мужчина мужчину, но нет.

Еще эта экспертиза... Чёрт бы её побрал. Они что-то там накопали, адвокат Алисы уже ознакомился, судя по словам Семёна Борисовича. И теперь всё висит на волоске.

Надо действовать. Иначе конец. Иначе жена, которую я все это время считал тихой и смиренной, встанет на тропу войны. Хотя куда уж еще дальше. Она и так показала себя во всей красе. Она не отступит ни перед чем.

Прислушиваюсь к тишине в квартире. Лики нет дома, она уехала к подруге. Мелкая в садике. Я сижу в пустой квартире, смотрю в одну точку, и мозг лихорадочно перебирает варианты. Что делать? Как достучаться до сына?

И вдруг меня осеняет.

Телефон. Если вы не хотите разговаривать со мной, то значит, я буду говорить с вами. Набираю номер офиса Алисы. Пальцы слегка дрожат, когда нажимаю кнопки.

Три долгих гудка. Четыре. Потом приятный женский голос:

– Здравствуйте!

– Добрый день, – стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, уверенно. – Хочу записаться на консультацию к психологу.

– Да, конечно, – голос администратора приветливый, профессиональный. – К кому именно? У нас несколько специалистов. Есть ли у вас предпочтения?

– К Горской Алисе, – говорю я, и сердце колотится где-то в горле.

Пауза. Кажется, меня не узнают.

– Хорошо. Когда вам удобно?

– Сегодня. Есть время на сегодня?

– Простите, но сегодня она работает до четырёх, и у неё полная запись, – слышу, как она щелкает мышкой, проверяя расписание. – Могу предложить вам другого специалиста на сегодня или запись к Алисе Семеновне, но завтра после трех. Устроит?

Сегодня она работает до четырёх. Полная запись. Значит, её нет дома. Она на работе. А Артём?

– Нет, спасибо, – бросаю я и сбрасываю. Остальное не важно. Меня вообще не волнует ее работа. Мне важно, чтобы ее не было дома и я мог спокойно поговорить с сыном.

Вскакиваю. Это шанс. Единственный шанс.

Срываюсь с места, хватаю куртку, ключи от машины. Захожу на сайт школы, листаю расписание. Уроки Артема закончились в час дня. Сейчас половина второго. Тренировка по футболу начинается в три. Значит, он либо уже дома и собирается на тренировку. Либо где-то у друзей.

Надеюсь, что он все же живет у Алисы. Если нет, то я не знаю, куда идти. К друзьям? К тому самому Кириллу? Но я понятия не имею, где он живет.

Остаётся только надеяться, что он у Алисы. Потому что никто не будет держать его в гостях столько времени. Рано или поздно он должен вернуться домой. К матери. Или ко мне. А раз его все еще нет в этой квартире, то остается единственный вариант.

Я вылетаю из подъезда, запрыгиваю в машину. Двигатель заводится с полуоборота. Выезжаю со двора, вжимая педаль в пол.

Надо успеть. Надо его перехватить до того, как он уйдет на тренировку. Поговорить. Объяснить. Убедить, что я не хотел ничего плохого. Что я люблю его. Что мы семья.

Глава 40

Глава 40

Максим

Дорога пролетает мимо. Светофоры, повороты, пешеходы. Всё сливается в одно расплывчатое пятно. Я не думаю ни о чём, кроме одного… мне надо успеть.

Подъезжаю к дому. Паркуюсь чуть поодаль, чтобы не светиться. Смотрю на подъезд. На кухонное окно. Надеюсь, что он дома.

Сжимаю руль. Пальцы белеют.

Хватаю из бардачка ключи. Те самые, от нашей квартиры. Я их не вернул. Не смог заставить себя. Или не захотел.

Иду наверх. Сегодня я поднимаюсь пешком. Никакого лифта. Мне нужно собраться с мыслями.

Нужный этаж. Наша дверь. Смотрю на неё и вижу в самом низу царапину. Артём когда-то в детстве велосипед заносил и задел. Я тогда долго ругался, а Алиса сказала: “Ничего, это память”. Она вечно так говорит. На все. Зачем-то постоянно пытается сохранить такие моменты, а меня они бесят.

Звоню. Тишина.

Жду. Звоню ещё раз. Никого.

Достаю ключ. Вставляю в замок. Щелчок, и я внутри.

В прихожей горит свет. Пахнет чем-то знакомым, домашним. Из коридора слышны звуки. Артем копается в сумке, и в ушах наушники. Мне слышно дурацкую музыку, которую он вечно слушает.

Артём. Стоит ко мне спиной, в своих дурацких широких штанах, в капюшоне. Копается в рюкзаке. Не слышит ничего.

Снимаю обувь, подхожу к нему. Осторожно, почти на цыпочках. Кладу руку ему на плечо, стягиваю наушники.

Он вздрагивает так, будто его током ударило. Резко оборачивается. Сначала не узнаёт, просто смотрит. А потом до него доходит. И он отскакивает в сторону, едва не врезаясь спиной в стену.

– Ты че тут делаешь? – почти рычит он, и в его голосе столько злости, что я на секунду теряюсь.

А он хорош. Возмужал. Голос вон появился, настоящий, взрослый. Смотрит на меня исподлобья, как волчонок.

– А где я, по-твоему, должен быть? – спрашиваю я, стараясь говорить спокойно.

– Ты знаешь, где, – отрезает он. – Уходи. Мама не будет рада, что ты здесь.

– Я не к ней пришёл, – качаю головой. – К тебе.

– Зачем?

– Затем, что ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения.

Он усмехается криво, зло.

– А разве не ты сказал, что это мои проблемы? Что я сам влез, сам и вылезать должен? Вот я и вылезаю.

– Завязывай, – говорю я жёстко. – Зато умнее станешь.

– Я не за этим пришёл.

– А зачем?

– Поговорить, – делаю паузу. – И ещё у меня есть для тебя подарок.

– Какой, нафиг, подарок? – он смотрит с подозрением, как на врага.

– Обычный. Держи.

Достаю из кармана путёвку. Покупал себе в горы на неделю. Хотел съездить, отдохнуть от всего этого. Но сейчас важнее другое. С силой вкладываю бумагу ему в руку.

Он смотрит на неё, но не берёт. Просто держит, как будто это что-то грязное.

– Что это? – спрашивает он, не глядя.

– Разверни и узнаешь.

Он мнётся, но всё же открывает. Пробегает глазами. Я вижу, как его глаза округляются, когда он читает название отеля, даты, условия.

– Зачем это мне? – голос его звучит растерянно.

– Отдохнуть, – пожимаю плечами. – Тем более я тебе на день рождения толком ничего не дарил. Вот, считай, с опозданием.

– Оставь себе, – он вытягивает руку вперёд, упираясь бумагой мне в грудь, и отпускает. Листок падает, я ловлю его в последний момент.

– Не глупи, – говорю я, стараясь не раздражаться. – Твоя мать тебе это никогда не купит.

– А мне плевать, – отрезает он. – Уходи. Мне на тренировку надо.

Он обходит меня, пытаясь ускользнуть в прихожую, где висит его куртка. Я должен его остановить. Если он уйдёт сейчас, я его потеряю. Навсегда.

– Артём, не начинай, – я иду за ним. – Это просто подарок. Я хотел как лучше.

– Себе оставь, – он натягивает куртку, не глядя на меня. – Или вон любовнице своей подари. Она порадуется.

– Тёмыч, ну давай хоть поговорим, – я почти умоляю и сам себя не узнаю в этом тоне. – Я всё объясню.

– Себе объясни лучше, – он уже обувается, завязывает шнурки дрожащими пальцами.

– Ты че…, – замолкаю, не позволяя себе продолжить, хотя очень хочется. Внутри всё кипит, но я понимаю, что если сейчас сорвусь, всё кончено.

– Послушай, Артём, – я подхожу ближе. Кладу руки ему на плечи. Пытаюсь притянуть к себе, обнять. Со стороны, наверное, это выглядит как объятия отца с сыном. Но на самом деле я просто не знаю, как ещё его остановить. Как достучаться до него?

Он напрягается, пытается вырваться, но я держу крепко. И в этот момент слышу щелчок входной двери.

Оборачиваюсь.

На пороге стоит Алиса. Смотрит на нас круглыми глазами. В одной руке пакет с продуктами, в другой ключи. Лицо бледное, глаза огромные.

– Артём? – голос её срывается. – Максим?

Она переводит взгляд с меня на сына, с сына на меня. Видит нас в этой нелепой позе. Я обнимаю, он вырывается. Видит путёвку, валяющуюся на полу. Видит выражение моего лица.

Тишина. Гулкая, страшная тишина.

Глава 41

Глава 41

Алиса

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, и в моем голосе не страх, не удивление, а ледяное спокойствие.

Он отпускает Артёма. Тот отскакивает, вжимается в стену. Смотрит на меня, на него.

– Я…, – начинает он, но, видимо, не знает, что сказать.

– Мам, – тихо говорит Артём, не сводя с меня глаз. – Мам, он пришёл. Он пытался... не знаю, что он пытался. Путёвку какую-то принёс.

Я перевожу взгляд на путёвку на полу. Смотрю на неё несколько секунд, потом снова на него.

– Уходи, – говорю я ровно, без эмоций. – Немедленно.

– Алиса, я просто хотел поговорить с сыном...

– Я сказала, уходи, – повторяю я. – Иначе я вызову полицию. Прямо сейчас.

Я достаю телефон. Смотрю на него в упор. Понимаю, как глупо это выглядит. Вызвать полицию, когда собственный муж пришел в квартиру, но это первое, что приходит в голову.

– Ладно, – поднимает он руки. – Я ухожу.

Он подбирает путёвку, сует в карман. Идет к выходу мимо меня. В прихожей сталкивается со мной плечом, но я не двигаюсь. Секунда и я смотрю на закрытую дверь, которая только что захлопнулась, и не могу пошевелиться. В руке всё ещё пакет с продуктами. Тяжёлый, пальцы затекли, но я не чувствую веса. Я вообще ничего не чувствую. Только пустоту. И где-то глубоко под этой пустотой начинает разгораться что-то горячее, тяжелое, что я пока не готова назвать.

Он здесь. Он был здесь.

В моём доме. В моей квартире. Где я думала, что я в безопасности. А он просто взял и вошел.

– Мам, я не звал его, я не хотел, чтобы он приходил.

Артём бросается ко мне. Я вижу его только краем глаза. Он двигается резко, порывисто, как будто его пружина разжалась. Глаза горят, голос срывается на какой-то подростковой ноте, которую он обычно так старательно прячет. Сейчас он не прячет ничего.

– Я правда ничего не знал, – говорит Артём быстро, захлебываясь словами, как будто если он не выговорит всё сейчас, то взорвётся. – Я не хотел его видеть. Он пришёл, я просто собирался на тренировку, а он стоял в прихожей, и я… Он сказал, что пришёл поговорить. Я понятия не имею, о чём. Я не звал его, мам, клянусь.

Он смотрит на меня, и в его глазах паника. Настоящая животная паника. Он боится, что я ему не поверю. Боится, что я подумаю, будто они тайно встречаются с отцом. Будто он предал меня. Я хочу сказать ему что-то, но он не даёт, он продолжает, потому что остановиться уже не может.

– Ещё эта путёвка, – выдыхает он, и в его голосе появляется что-то похожее на омерзение. – Он сунул её мне в руки. Какие-то горы, отель, неделя. Он сказал, что это подарок. На прошедший день рождения. Я думаю, он хотел меня купить. Просто взять и купить, как будто я какая-то вещь, как будто… Я не повёлся, мам. Ничего не взял. Я сказал ему, пусть своей любовнице подарит. Я сказал. Я…, – его голос срывается. Он говорит и говорит, а сам сжимает кулаки, пытается держаться, но я вижу, как дрожит его нижняя губа. Я вижу эти дрожащие пальцы.

Он боится. Не отца, а то, что я сейчас подумаю что-то не то. Что я поверю, будто они сговорились. Будто он на его стороне. Будто он все же меня предал.

Боже, как он вообще мог такое подумать?

– Артём, стой.

Я поднимаю руку вверх, стараясь перевести дыхание. Сердце колотится где-то в горле, в висках стучит, перед глазами всё плывёт.

– Я тебя ни в чём не обвиняю, – говорю я, и мой голос звучит ровнее, чем я ожидала. – Не нужно пытаться оправдываться.

– Мам, но я же…, – он делает шаг ко мне, и в его глазах такая боль, что у меня сердце разрывается.

– Артём, – перебиваю его, и теперь мой голос становится тверже. Я подхожу ближе, смотрю прямо ему в глаза, чтобы он видел, что я не вру. – Я доверяю тебе. Ты слышишь меня? Я доверяю. Я не сомневаюсь в твоем выборе. И мне не нужно, чтобы ты пытался объясняться со мной в вопросе, который касается твоего отца.

Он замирает. Смотрит на меня с надеждой и недоверием одновременно.

Я делаю шаг к нему. Ещё один. И ещё. Я подхожу вплотную, смотрю на этого высокого, неуклюжего подростка, который всё ещё мой ребёнок. Который всегда будет моим ребёнком, и обнимаю его. Крепко, так, чтобы он чувствовал мое тепло, чтобы понял, что я здесь. Что я никуда не ухожу. Я с ним.

И чувствую, как он расслабляется.

Сначала опускаются его плечи. Потом я слышу, как выравнивается его дыхание. Оно перестаёт быть рваным и испуганным. Он утыкается лицом мне в плечо, и на секунду он снова маленький, снова мой, снова тот мальчишка, который бежал ко мне из садика с криком “Мама!”.

– Я думал, ты все поймешь неправильно, – бормочет он куда-то в воротник моей куртки. Голос глухой. – Что ты обидишься на меня. Что решишь, что я…

Он резко замолкает. Не договаривает. Я чувствую, как он напрягается снова, как закусывает губу, чтобы не сказать лишнего. Но я и так знаю. Я всё знаю. Он хотел сказать: “Что я на его стороне”. “Что я предатель”. “Что я такой же, как он”.

– Нет, – говорю я и, отстраняясь, беру его лицо в ладони. – Я ничего такого не подумала. Слышишь меня? Ничего.

Я смотрю ему в глаза. В них всё ещё стоит паника, всё ещё плещется страх, но понемногу он уходит. Я вижу, как он верит мне. Как его плечи опускаются окончательно. Как он выдыхает.

– Твой отец, как выяснилось, способен на многое. Но я верю тебе. Верю, что ты будешь умнее и не поведешься на его провокации.

– Мам, я правда не хотел ничего такого, – выдыхает он, и в его голосе столько облегчения, что у меня самой ком подступает к горлу.

– Я знаю, Артём, – киваю. – Знаю.

Я обнимаю его снова, на этот раз легче, бережнее. Он кладет голову мне на плечо, и я чувствую, как его дыхание становится ровным, спокойным.

Пакет с продуктами всё ещё в моей руке. Я чувствую, как пальцы затекли окончательно, как пластиковая ручка врезается в кожу.

– Пойдём на кухню, – говорю я наконец, и мой голос звучит почти обычно. – Чай поставим. И расскажешь мне всё, что считаешь нужным.

– Мне на тренировку надо выходить. Я и так пропустил очень много. Тренер явно будет не в духе от такого моего поведения, – напоминает он, но голос уже спокойнее. В нем появляется что-то похожее на обычную жизнь. На обычный вечер, когда главная проблема – это опоздал или не опоздал.

– Тогда собирайся. Я знаю, как для тебя это важно.

Он кивает, идет собираться. Я смотрю ему в спину. Широкие плечи, длинные руки, эта его походка вразвалочку.

– Мам, а по поводу отца…., – говорит он вдруг тихо, не оборачиваясь.

– Не волнуйся. Я все понимаю. Собирайся. Не заставляй тренера усомниться в твоих способностях.

– Хорошо. Спасибо, что поверила.

Я думаю о том, что только что произошло. О том, как Максим стоял в моей прихожей. Как он обнимал Артёма. И я видела его лицо. Он был растерян. Удивлён, что его не ждут. Обижен, что его подарок не приняли. Как будто он имел право обижаться. Как будто он вообще имел право здесь появляться.

Я вспоминаю его ключи. Те самые, от нашей квартиры. Которые он не вернул. Которые он использовал сегодня, чтобы войти, когда меня не было.

Он не имел права. Не имел права входить без спроса. Не имел права трогать Артёма. Не имел права делать вид, что он заботливый отец, который просто пришел поговорить и сделать подарок.

Но он пришёл. И он сделает это снова. Я знаю его. Он не умеет проигрывать. Он не умеет отступать. Если он решил, что Артём должен быть с ним, то он будет давить. Будет пробовать снова и снова. Будет использовать любую слабость, любую трещину, но я больше не позволю ему этого сделать.

Глава 42

Глава 42

Алиса

Я стою перед открытым шкафом, смотрю на вещи, но не вижу их. Руки немного дрожат, когда я перебираю плечики. В итоге выбираю строгое, но не траурное платье с длинным рукавом. Волосы собираю в низкий пучок. Минимум макияжа. Я должна выглядеть собранной, спокойной, уверенной. Даже если внутри всё дрожит.

В дверь стучат. Артём заходит в мою комнату, и я замираю. На нем строгий костюм. Тёмно-серый, с белой рубашкой. Он выглядит таким взрослым, что у меня перехватывает дыхание. Мой мальчик. Он стал совсем взрослым.

– Мам, так нормально? – спрашивает он, поправляя галстук, который явно ему мешает.

Я подхожу, беру его за плечи.

– Артём, не думай, что ты должен выглядеть как-то по-особенному. Ты можешь пойти в суд в той одежде, в которой тебе будет комфортно.

– Думаешь, мне ничего не скажут? – в его голосе слышится сомнение.

– Нет. Ты же не на собеседование идёшь. Ты идёшь говорить правду. А правда не зависит от галстука.

Он смотрит на меня секунду, потом улыбается.

– Ладно. Тогда я лучше в свои вещи переоденусь. В этом костюме я сам не свой.

Через пять минут он возвращается. Свитер, джинсы, кроссовки. Лицо расслабленное, плечи опущены. Он снова стал самим собой.

– Так намного лучше, – говорит он, и я вижу, как напряжение постепенно отпускает его.

– Согласна, – киваю я. – Поехали.

Дорога проходит в тишине. Артём смотрит в окно, я сжимаю руль. Мы оба думаем об одном, но молчим. У здания суда нас встречает Аркадий Викторович. В строгом костюме, с папкой документов. Даже отсюда он выглядит внушительно.

– Алиса Семёновна, Артём, – кивает он. – Всё готово. Давайте пройдёмся по плану.

Мы садимся на скамейку в коридоре. Адвокат раскладывает бумаги.

– Я буду строить защиту на нескольких пунктах. Первое – моральный облик вашего мужа.

Артём напрягается, но молчит.

– Второе – ваша роль в воспитании, – продолжает адвокат.

Он поворачивается к Артёму.

– Третье – твои показания, Артём. Ты должен говорить правду. Не нервничай, не оправдывайся. Просто отвечай на вопрос судьи. Если отец начнёт на тебя давить, то не реагируй. Смотри на судью. Я буду рядом.

– А если он будет меня перебивать? – спрашивает Артём тихо.

– Судья это пресечёт. Не бойся. Мы всё прошли, у нас есть заключение экспертизы. Ты просто говоришь, как было. Хорошо?

Артём кивает. Я беру его за руку. Он сжимает мои пальцы.

Нас приглашают в зал. Высокие потолки, тяжёлые шторы, портрет президента на стене. Судья. Секретарь, адвокаты. И Максим.

Он сидит с другой стороны, в дорогом костюме, с каменным лицом. Рядом с ним его адвокат. Мужчина с сединой в висках и цепкими глазами. Они перешептываются. Максим смотрит на меня. Я не отвожу взгляд. Теперь я не отступлю.

– Слушается дело по иску Горской Алисы Семёновны к Горскому Максиму Игоревичу о расторжении брака, и определении места жительства несовершеннолетнего ребёнка, – объявляет судья. – Стороны готовы?

– Да, – говорю я.

– Да, – кивает Максим.

Судья смотрит в бумаги.

– Начнём с бракоразводного процесса. Сторона истца, ваши основания?

Аркадий Викторович встаёт, поправляет галстук. Его голос звучит ровно, уверенно.

– Уважаемый суд, брак между моей доверительницей и ответчиком фактически распался. Причиной является систематическое нарушение ответчиком супружеской верности, наличие у него внебрачной связи и ребёнка от этой связи, что подтверждается представленными документами. Ответчик не только не отрицает данный факт, но и открыто заявляет о намерении сохранить двойную жизнь, что делает дальнейшее сохранение брака невозможным.

Максим дёргается, но его адвокат кладёт руку ему на плечо, успокаивая.

– Ваши возражения? – судья смотрит на сторону ответчика.

Его адвокат неторопливо поднимается.

– Уважаемый суд, мой доверитель не отрицает факт наличия внебрачных отношений. Однако считает, что это не является достаточным основанием для расторжения брака, поскольку он готов сохранить семью и продолжать выполнять все супружеские обязанности.

Я чувствую, как во мне закипает злость. Готов сохранить семью? После всего, что он натворил?

– Семья уже разрушена, – спокойно возражает мой адвокат. – Супруги не проживают вместе. Ответчик не только не предпринимал попыток к примирению, но и своими действиями он усугубил конфликт. Сохранение семьи невозможно.

Судья кивает.

– Есть ли у сторон возможность примирения?

– Нет, – говорю я твёрдо.

Максим молчит. Его адвокат что-то шепчет ему на ухо, но он отстраняется.

– Хорошо, – судья делает пометку. – Расторжение брака будет рассмотрено в рамках данного заседания. Переходим к вопросу о месте жительства несовершеннолетнего ребёнка.

Моё сердце пропускает удар. Сейчас. Самое главное.

– Суд заслушает мнение несовершеннолетнего, – объявляет судья. – Артём, вам уже исполнилось пятнадцать лет, и вы имеете право выразить своё мнение. Пройдите, пожалуйста, к трибуне.

Артём встаёт. Я смотрю на него. Он бледен, но идёт ровно. Останавливается перед судьёй, смотрит ей в глаза.

– Артём, – голос судьи смягчается. – Скажите, с кем из родителей вы хотите проживать?

Артём открывает рот, но в этот момент срывается Максим.

– Артём, не слушай её! – выкрикивает он, вскакивая. – Ты же сам говорил, что хочешь жить со мной! Ты выбрал меня!

– Ответчик, прекратите! – стучит молотком судья. – Вы нарушаете порядок!

– Максим, сядьте, – шипит его адвокат, дёргая за рукав. Но Максим не слышит. Он подаётся вперёд, глядя на сына.

– Я же дал тебе всё! Квартиру, путевку! Я лучше! Я могу больше! А она ничего не может тебе дать! Она даже на отдых тебя свозить не может!

– Максим Игоревич, – голос судьи становится жёстким, – если вы не прекратите, я удалю вас из зала!

Артём стоит, сжав кулаки. Я вижу, как дрожат его пальцы.

– Ты думаешь, она тебя любит? – продолжает Максим, не обращая внимания на судью. – Она просто манипулирует тобой! Она психолог, она умеет влиять на людей! А я твой отец! Я тебя не брошу! Я...

– Вы покинете зал, – объявляет судья. – Секретарь, вызовите пристава.

– Нет, подождите! – его адвокат вскакивает. – Мой доверитель просто эмоционален, он...

– Это уже не эмоции, это давление на свидетеля, – спокойно говорит Аркадий Викторович. – Мы просим суд принять во внимание данное поведение как подтверждение факта психологического давления, выявленного экспертизой.

Максим замирает. Его лицо бледнеет.

– Экспертиза? – переспрашивает он. – Какая экспертиза? Та, что вы сделали в тайне от меня?!

– Экспертиза, подтвердившая, что вы оказывали систематическое давление на несовершеннолетнего сына с целью склонить его к проживанию с вами, – поясняет мой адвокат. – Это сделано не в тайне от вас. Все указано в материалах дела.

Максим смотрит на меня. В его глазах ярость, непонимание, страх. Я не отвожу взгляда.

– Артём, – судья снова обращается к сыну. – Ваше мнение?

Артём переводит взгляд на меня. На отца. Снова на меня.

– Я хочу жить с мамой, – говорит он твёрдо. – Это моё решение. Окончательное.

В зале повисает тишина. Максим опускается на стул, закрывает лицо руками.

– Почему? – спрашивает судья. – Объясните, пожалуйста.

– Потому что мама никогда меня не бросала, – голос Артёма звучит ровно, но я слышу в нём сталь. – Она всегда была рядом. А отец... он выбрал другую семью. Он использовал меня, чтобы надавить на маму. Он не приехал, когда я попал в полицию, сказал, что это мои проблемы. Я сделал выбор. Я остаюсь с мамой.

– Это ложь! – вскидывается Максим. – Я не говорил ничего подобного!

– Секретарь, пристава! – судья стучит молотком. – Ответчик удаляется из зала суда!

Двое мужчин в форме подходят к Максиму. Он вырывается, кричит.

– Артём! Ты не понимаешь! Она тебя настраивает против меня! Ты мой сын, ты должен быть со мной!

Его выводят. Дверь за ним закрывается. Тишина становится оглушающей.

Судья делает паузу, собирается с мыслями.

– Учитывая заключение психолого-педагогической экспертизы, показания несовершеннолетнего, а также поведение ответчика, препятствующее нормальному ходу заседания, суд постановляет:

Она зачитывает, и каждое слово падает прямо в моё сердце.

– Определить место жительства несовершеннолетнего Артёма с матерью, Алисой Семёновной Горской. Взыскать с ответчика, Горского Максима Игоревича, алименты на содержание несовершеннолетнего сына в размере одной четверти от всех видов заработка ежемесячно.

Она смотрит на меня, на Артёма.

– Брак между Горской Алисой Семёновной и Горским Максимом Игоревичем считать расторгнутым.

Я выдыхаю.

Артём подходит ко мне. Берёт за руку. Его пальцы холодные, но крепкие.

– Всё, мам, – говорит он тихо. – Теперь всё закончилось.

Я киваю. Слова застревают в горле.

Аркадий Викторович собирает документы.

– Поздравляю, Алиса Семёновна, – говорит он. – Вы выиграли.

– Спасибо, – выдавливаю я.

Мы выходим из зала. В коридоре никого. Максима уже нет. Наверное, уехал. Или сидит где-то в машине.

Мы с Артёмом идём к выходу. На улице светит солнце. Неожиданно яркое, тёплое. Март заканчивается, скоро весна.

– Мам, – Артём останавливается. – А что теперь?

Я смотрю на него. На моего взрослого, сильного сына.

– Ничего, – говорю я, – мы будем просто жить.

– Тогда пошли домой, – говорит он. – Я ужасно проголодался.