Текст книги "Развод. Я не предам себя (СИ)"

Автор книги: Натали Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 43

Глава 43

Алиса

Утро нового дня. Я просыпаюсь и несколько минут просто лежу, глядя в потолок. В голове странное, непривычное ощущение. Словно что-то закончилось. Словно я перешагнула через какую-то черту, и теперь всё будет иначе. Осознание приходит не сразу, а потом накрывает с головой. Я больше не замужем. Не жена. Не та, кто должна кому-то отчитываться, кому-то угождать, кого-то ждать.

Встаю и иду на кухню. Движения привычные, автоматические. Кофе, яйца, хлеб в тостер. За окном серое утро, но в нём нет прежней тяжести. Как будто даже небо стало легче.

В дверях появляется Артём. Весь поникший, плечи опущены, взгляд в пол. Садится за стол, даже не глядя на еду. Первая моя мысль, что ему тяжело. Вчерашний суд, слова отца, всё это не могло пройти бесследно.

– Как ты? – спрашиваю, осторожно ставя перед ним тарелку.

– Нормально, – бросает он, ковыряя яичницу вилкой.

Сажусь рядом. Беру его руку в свои.

– Артём, давай будем доверять друг другу. Я вижу, что у тебя, что-то стряслось. Что-то ты сам не свой. Это из-за отца?

Он молчит, сжимает губы. Потом вздыхает.

– Нет. Он тут вообще не при чем. Хотя, как не при чем. Да, в общем, там ничего такого, мам. Забудь. Просто...

– Что просто?

Он делает тяжелый вдох, достаёт из кармана телефон, разблокирует и протягивает мне. На экране сообщение в группе футбольной секции. Список допущенных к сборам. Я пробегаю глазами фамилии. Раз. Два. Три. Десять. Пятнадцать. Фамилии Артёма нет. Перечитываю снова. Нет.

Смотрю на него. Он сидит, не поднимая глаз.

– Почему тебя нет в списке? – спрашиваю я, хотя уже догадываюсь. – Ошибка? Может, тренер забыл?

Он качает головой.

– Нет. Я не попал из-за пропусков. Со всей этой историей... с разводом и прочим я вылетел из графика. Пропустил несколько тренировок. А ты же знаешь нашего тренера. Он жутко педантичный перед соревнованиями. Вот, видимо, и наказал.

– Почему ты пропустил?

Он молчит. Смотрит в окно.

– Артём?

– Из-за отца, – говорит он тихо. – Пока с ним жил, как-то так вышло... Не успевал. То одно, то другое. В итоге вот результат. Да ладно, что уж. Сам виноват. Надо было быть более собранным.

Я смотрю на его лицо, на отчаяние в глазах, на опущенные плечи. Он так старался. Столько лет вкладывался в этот футбол. Тренировки, сборы, соревнования. И теперь, когда до цели оставался один шаг, всё рухнуло. Из-за ошибки, которую он совершил, сам того не понимая.

Я встаю.

– Так. Ладно. Если не хочешь кушать, то иди в комнату.

Он поднимает голову, смотрит на меня с недоумением.

– Чего?

– Я сговорю, иди в комнату. Все равно не ешь ведь, а так хоть уроками займешься.

– А завтрак?

– Я сама его доем.

– Но...

– Артём.

Он смотрит на меня с каким-то странным прищуром. В его глазах плещется непонимание и одновременно с ним любопытство.

– Иди, – повторяю я, отправляя его жестом.

Он поднимается, медленно идёт к двери. Я прикрываю за ним дверь и достаю телефон. Ищу номер тренера. Пальцы дрожат, но я заставляю себя успокоиться. Ради него. Ради сына.

Гудок. Второй. Третий.

– Алло? – раздаётся в динамике знакомый бас.

– Геннадий Аркадьевич, здравствуйте. Это Алиса, мама Артёма.

Пауза. Я слышу, как он вздыхает.

– Здравствуйте, Алиса. Думаю, я догадываюсь о причине вашего звонка. Дело же в сборах, на которые ваш сын не попал?

– Да, вы правы. Дело именно в них.

– Простите, но я не буду менять свое решение. Артём пропустил три очень важные тренировки. Я не могу его допустить. И если вы хотите меня переубедить, то можете даже не пытаться.

Я делаю глубокий вдох. Голос не дрожит.

– Нет-нет, я не хочу вас переубеждать. Я лишь хочу вам всё объяснить, чтобы вы поняли причину пропусков. И договориться.

– Ну что ж, – в его голосе слышится усталое любопытство. – Давайте. Удивите меня. Скажете, что он болел?

– Нет. Он не болел. Он был здоров. И я не собираюсь вам врать.

Я собираюсь с мыслями и говорю, как есть.

– Дело в том, что не так давно наша семья разрушилась. Я узнала, что у моего супруга есть другая женщина и ребёнок. И, конечно, Артём принял это всё очень близко к сердцу. Думаю, не стоит вам объяснять, как тяжело подростку в такой ситуации.

На том конце повисает тишина. Всего на пару секунд, которые кажутся мне вечностью.

– Удивили, так удивили, – с тяжелым выдохом говорит он. – Тогдя, я его понимаю. Но он мог предупредить. И...

– Да, я знаю, он был не прав. Но он попал под влияние отца. Негативное влияние. У нас даже есть заключение экспертизы, что отец им манипулировал.

– Это не освобождает его от командной ответственности, – голос становится жёстче.

– Ни в коем разе. Я с вами согласна, – говорю быстро. – Поэтому я и хочу попросить вас дать ему шанс. Не закрыть глаза на его пропуски, а постараться войти в положение. Заставить его отработать, чтобы он осознал, что был неправ. Тем более, вы знаете, что он лучший. Он всегда был в тройке. Он не ленился, не прогуливал просто так. Он правда был не в том состоянии.

Я хожу по кухне, зажимая телефон плечом.

– И что же вы хотите предложить? – спрашивает он после долгой паузы.

– Я хочу предложить вам позаниматься с ним. Эту неделю, пока ещё есть время, нагнать пропущенные занятия. Индивидуально, если у вас будет время. Я всё оплачу. Если будет нужно, то в двойном размере. Но очень прошу, дайте ему шанс.

На той стороне тяжёлое дыхание. Он думает. Я не тороплю, но внутри всё напряжено до предела.

– Хорошо, – наконец выдыхает он. – Но только из-за того, что у него была уважительная причина. Пусть приходит сегодня. И хорошенько настроится. Я не дам ему спуска. Он будет у меня работать с утра до вечера.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Спасибо. Он согласится. Обязательно согласится, и приедет.

– Алиса? – его голос меняется.

– Да?

– Это же не он попросил вас связаться со мной?

– Нет. Я сама. Он ещё не знает об этом звонке.

Он усмехается. Коротко, но тепло.

– Да уж. Повезло ему с матерью. Всем бы такую, которая готова идти сквозь стены ради своего сына.

Я чувствую, как к горлу подступает комок.

– Спасибо, Геннадий Аркадьевич.

– Жду его в зале через час. И пусть не опаздывает.

– Спасибо ещё раз.

Он отключается. Я стою посреди кухни, прижимая телефон к груди и улыбаюсь. Руки трясутся от напряжения, от облегчения, от того, что всё получилось. Несколько минут просто дышу. Потом иду в комнату к Артёму.

– Артём! – зову его по дороге.

Он выходит в коридор, и мы сталкиваемся нос к носу.

– Что такое? – спрашивает он, заглядывая мне за спину.

– Я думаю, тебе все же стоит перекусить хотя бы бутербродом, – он вопросительно поднимает бровь. – Через час тренер ждёт тебя в зале. У тебя последний шанс доказать, что ты готов к сборам. Так что постарайся.

– Чего?! – его глаза расширяются. – Мам, ты шутишь? Он никогда не разрешит мне войти в состав команды, после прогулов...

– Никогда не говори ”никогда”. Давай собирайся. У тебя всего час.

– Мама! – он выкрикивает это с таким восторгом, что я вздрагиваю. Начинает метаться по комнате, хватает сумку, кидает туда форму, бутсы, бутылку воды, всё падает, летит, он ловит не глядя.

– Ты лучшая! – кричит он. – Я... я... я не знаю, что бы я без тебя делал!

Он застёгивает молнию, подлетает ко мне, обнимает, целует в щеку и несётся в коридор одеваться.

– А бутерброд! – кричу я ему вслед. – Ты же голодный!

– Перехвачу что-нибудь по дороге! – доносится из прихожей. – Лучше больше времени уделю разогреву! Спасибо, мам!

Он вылетает из квартиры. Я слышу, как хлопает входная дверь, потом его шаги быстрые шаги по лестнице и тишина.

Опускаюсь на стул. Смотрю на остывшую яичницу, на недопитый кофе, на пустой коридор. И чувствую, как внутри разливается что-то тёплое. Не то, что было раньше. Другое.

Телефон в моей руке звонит. Катя. Я отвечаю, не глядя.

– Ну как ты? – спрашивает она без предисловий.

– Хорошо, – говорю я, и это правда. – Кажется, хорошо.

– Артём как?

– Умчался на тренировку. Тренер дал ему шанс нагнать пропущенное.

– Это ты постаралась? – в её голосе звучит улыбка.

– Пришлось немного.

– Ты молодец. Правда. И я рада, что он все осознал.

Мы говорим ещё несколько минут о пустяках. Катя рассказывает, что сегодня делала. Я слушаю и чувствую, как возвращаюсь к жизни. К обычной человеческой жизни, где есть место разговорам с подругой, утреннему кофе и надежде.

Кладу трубку. Подхожу к окну. На улице серое небо, голые деревья, слякоть. Но теперь я вижу все по-другому. Я вижу, что скоро весна. Что снег растает. Что всё будет хорошо.

Глава 44

Глава 44

Артем

Прибегаю на стадион. Сердце бешено колотится в груди, но не от бега, а от волнения. Тренер стоит у кромки поля, руки скрещены на груди. Смотрит на меня с лёгким недоверием, но ничего не говорит. Только взгляд тяжёлый, оценивающий. Я чувствую, как под ним всё сжимается внутри.

– Готов? – спрашивает он, и его голос звучит как приговор.

Я смотрю на него и понимаю, что мама выбила мне этот шанс. Она звонила, просила, уговаривала. Я не знаю, что она ему сказала, но я не могу её подвести. Не могу.

– Готов, – отвечаю твёрдо, хотя внутри всё дрожит.

– Уверен, что справишься? – он наклоняет голову, смотрит исподлобья. – Ты знаешь, что я так просто никому ничего не даю. А твои пропуски в последнее время сильно повлияли на твою физическую форму. Ты сдал свои позиции. Тебе придется наверстывать.

– Я справлюсь, – повторяю, и в голосе появляется сталь, которой я сам от себя не ожидал.

– Ну хорошо. Тогда начнём. Двадцать кругов по стадиону. Если выдержишь, перейдём к отработке навыков.

– Хорошо.

Разминаю голеностоп. Смотрю на бескрайнюю гладь дорожки стадиона. Она кажется бесконечной. Делаю глубокий вдох. Погнали.

Первый круг. Второй. Третий. Ноги ещё отдохнувшие, дыхание ровное. А в голове только одна мысль: я смогу. Я справлюсь.

Пятый круг. Начинает колоть в боку. Дышу чаще. Сбавляю темп. Нет, нельзя. Мама поверила в меня. Тренер дал шанс. Я не имею права.

Седьмой. Восьмой. Девятый. Ноги гудят, мышцы горят. Я вспоминаю, как пропускал тренировки. Как сидел у отца в той квартире, думал, что всё будет по-другому. Как глупо. Как по-дурацки.

Десятый. Половина. Я замедляюсь, но бегу. Каждый шаг – напоминание о том, что я накосячил. Что я сам виноват. Что я должен за это заплатить.

Одиннадцатый. Двенадцатый. В глазах темнеет, воздух кончается. Ноги становятся ватными. Я слышу своё дыхание. Оно хриплое, рваное. Но я не останавливаюсь. Не имею права.

Пятнадцатый. Шестнадцатый. Я бегу уже не на физической силе. На упрямстве. На том, что внутри. Я вспоминаю лицо мамы, когда она узнала про отца. Как держалась, не плакала при мне. Как она сидела на кухне, сжимая кружку с остывшим чаем. Как пошла к адвокату. Как забрала меня с участка, несмотря на то что я её предал. А сегодня она разговаривала с тренером по телефону, чтобы я получил этот шанс.

Семнадцатый. Восемнадцатый. Я почти падаю. Ноги не слушаются. Каждый вдох – пытка. Но я вижу финишную черту. Я вижу тренера, который стоит, не уходит, смотрит. Ждёт.

Девятнадцатый. Двадцатый.

Я падаю на газон, не добежав до конца. В ушах гудит, перед глазами плывёт. Я больше не могу. Не могу встать. Не могу дышать. Всё, конец. Я не справился. Подвёл.

– Вставай, – слышу голос тренера. Он стоит надо мной, смотрит сверху вниз. – Вставай, говорю. До финиша три шага.

Я поднимаю голову. Три шага. Всего три. Собираю остатки сил. Встаю на четвереньки, потом на ноги. Шаг. Второй. Третий. Падаю снова, но уже за чертой.

– Время в пределах норматива, – говорит тренер. – Неплохо для того, кто пропустил почти месяц.

Я лежу на спине, смотрю в небо. Оно кружится.

– Ещё не всё потеряно, – продолжает он. – Вижу, что тебе это надо. Не просто на словах, а по-настоящему. А значит, будем работать. Нагонять, чтобы попасть в команду.

Я киваю, не в силах говорить.

– Вставай, – командует он. – Перерыв пять минут, потом работа с мячом.

Ещё два часа ада. Отработка ударов, пасов, приёмов. Тренер гоняет меня так, что я забываю, как меня зовут. Ноги трясутся, руки не слушаются. Но я делаю. Каждое упражнение. Каждый раз, когда он кричит “ещё”, я делаю ещё. Потому что это мой шанс. И я его не упущу.

– Хватит на сегодня, – наконец бросает он.

На ватных ногах иду в раздевалку и там буквально валюсь на скамейку. Ноги болят, руки трясутся, сердце выскакивает из груди. Чёрт, я и не думал, что будет настолько сложно. Но я справился.

Дверь открывается. Заходит тренер, смотрит на меня тяжёлым взглядом. Я замираю, не зная, чего ждать. Он молчит несколько секунд, потом спрашивает:

– И что ты скажешь? Думаешь, ты готов к игре?

Я смотрю на него не моргая. Ноги дрожат, но я встаю. Держусь уверенно, насколько это возможно.

– Я готов, – говорю твёрдо. – Если потребуется, я буду так тренироваться каждый день.

Он усмехается. Коротко, сухо.

– Ну уж нет. Если ты так продолжишь каждый день, то толку от тебя будет, как от берцовых сапог на футболисте.

Моё сердце падает. Всё зря? Мама старалась, договаривалась, а я провалился? Как я ей скажу? Как посмотрю в глаза?

– Завтра не забудь про тренировку с командой, – продолжает он, и я не сразу понимаю, о чём он. – Начало в одиннадцать. Не опаздывай.

Я смотрю на него. Он что, серьёзно?

– Чего встал? – бросает он. – Собирайся и домой. Чтобы сегодня хорошенько отдохнул. И завтра на тренировку с новыми силами. Давай, пошевеливайся.

Я чувствую, как на лице расплывается улыбка. Я сделал. Я смог. Я оправдал мамины ожидания.

Вылетаю из центра, не чуя ног. Усталость куда-то делась. Хочется бежать и кричать. Хочется домой, к маме, сказать ей, что всё получилось. Что я не подвёл.

И тут я вижу его.

Отец стоит у входа, прислонившись к машине. Руки в карманах, взгляд настороженный. Смотрит прямо на меня. Я замедляю шаг, потом вообще останавливаюсь. Сердце сжимается. Не от страха. От злости.

Он замечает меня, отталкивается от машины, идёт навстречу. Я тяжело вздыхаю. Бежать не собираюсь. Не от него.

– Чего тебе? – спрашиваю, когда он останавливается в паре шагов.

– Я хочу поговорить, – его голос тихий, почти примирительный.

– А я сказал, что нам не о чем разговаривать.

– Послушай меня, – он подходит ближе, смотрит в глаза. – Я твой отец, и ты обязан...

– Я тебе ничем не обязан, – перебиваю его. – Ты чуть не запорол мою жизнь. И теперь пришёл сюда, чтобы что? Требовать, чтобы я вернулся к тебе? Чтобы согласился жить с твоей бабой? Не дождёшься. Я не вернусь. И можешь не просить.

– Артём, – он пытается взять меня за плечо, но я отшатываюсь. – Мы еще можем оспорить решение суда.

– Руки убери, – рычу я.

– Если дело в том, что я не забрал тебя из участка…, – он запинается, ищет слова. – Я просто хотел, чтобы ты научился жить самостоятельно. Чтобы стал взрослым.

– Именно этим я сейчас и занимаюсь, – говорю, чувствуя, как внутри все закипает. – Я учусь жить самостоятельно. Но не для себя одного, как делал всё это время ты. А для мамы. Ты хоть думал о том, сколько всего она сделала для тебя? Для нас? Смотрел на всё, что она делает, не как на должное, а как на то, что она делает ради нашего благополучия?

Он молчит. Смотрит на меня, словно я говорю на другом языке. И молчит! Ни слова оправдания, ни слова признания. Просто стоит, смотрит.

– А я вот посмотрел, – продолжаю, и голос срывается. – Да, она себя на кон готова положить, чтобы только мы были счастливы. А ты повёл себя как последний урод. Плюнул ей в лицо и размазал. Но я не пойду по твоим стопам. Мне хватило ума осознать, кто есть кто. И теперь я не ошибусь. Я останусь с мамой. И если ты будешь являться к нам на порог, то в следующий раз я лично тебя выставлю.

– Артём, послушай…, – начинает он, но в голосе нет уверенности. Словно он сам не знает, что сказать.

– Я не собираюсь тебя слушать, – обрываю его. – Убирайся из нашей жизни. Иди к той, которую так хотел, что аж ребёнка ей заделал. А мы справимся без тебя. И больше не появляйся мне на глаза. Я не хочу тебя знать.

Я разворачиваюсь и ухожу. Не бегу, не смотрю назад. Иду быстро, широкими шагами. Слышу, как он окликает меня, но не оборачиваюсь. Не хочу. Не могу.

На душе тяжело и пусто одновременно. Я только что отрёкся от отца. От человека, который был для меня всем. Но он сам выбрал этот путь. Он сам сделал выбор.

Я выхожу за ворота стадиона, достаю телефон. Набираю маму. Она отвечает после первого гудка.

– Артём? Ты как? – в её голосе тревога.

– Мам, – говорю, и голос срывается. – Я сделал всё, что мог и... тренер взял меня обратно, – выкрикиваю я, не в силах сдерживать эмоции. – Завтра тренировка с командой.

– Молодец, – она выдыхает, и я слышу, как она улыбается. – Я знала, что ты справишься.

– Мам, – снова говорю я. – Я сейчас домой иду. Можешь подогреть покушать?

– Конечно, – отвечает она.

– Спасибо, мам. Ты лучшая.

Я иду по улице, и внутри постепенно отпускает. Впереди новый день. Новая тренировка. Новая жизнь. Без него. С мамой. С теми, кому я действительно нужен.

Глава 45

Глава 45

Алиса

Сижу на работе. Очередной клиент только что покинул мой кабинет, оставив после себя тишину и лёгкий аромат духов. Я откидываюсь в кресле, закрываю глаза. Дышится легко и свободно.

Это странное, почти забытое чувство. Никакого давления, никакой тяжести в груди. И Максим... он странным образом не попадается мне на глаза. Ни звонков, ни сообщений, ни случайных встреч. Как будто он растворился. Исчез. Может, наконец-то понял, что ему здесь не рады.

Дверь открывается. На пороге стоит Катя. Смотрит на меня с прищуром, руки в боки.

– Ну и почему мы всё ещё не в кафе?

Смотрю на часы. Обед давно закончился. Перевожу взгляд на неё, не понимая о чем она говорит.

– Не поняла, о чём ты.

– В смысле о чём? – она заходит, садится на стул напротив. – Ты вообще-то уже развелась как две недели назад, а мы всё ещё не отметили.

– Почти три, – улыбаясь, поправляю её.

– А я о чём говорю? Где банкет?

– Так вроде же собирались после раздела имущества, – пожимаю плечами.

– Ну это же ждать надо, – она качает головой. – До завтра.

Я чувствую легкое напряжение. Самый гадкий момент в этом всём – раздел имущества. Последняя битва.

– Ну вот, – Катя встаёт. – Значит, надо сходить и немного расслабиться, прежде чем делить имущество. Так как насчет ужина?

– Ладно, – сдаюсь я. – Уговорила. Сейчас закончу с последним клиентом и пойдём.

– Договорились. Жду тебя.

– А у тебя уже всё на сегодня? – спрашиваю я.

– Да, – она улыбается. – Я ж не ты. Я не работаю до победного.

– Вот даже не начинай, – вздыхаю я. – Мне сыну на сборы деньги нужны. И я вообще-то жить хочу, а не выживать.

– Да ладно, – Катя поднимает руки. – Я тебя не осуждаю. С подростками нелегко.

– Вот именно.

– Всё, жду тебя.

Она закрывает дверь, и в ту же секунду заходит мой следующий клиент. Молодая девушка, лет двадцати пяти. Глаза красные, в руках она сжимает платок.

– Добрый день, Алиса Семёновна, – тихо говорит она.

– Добрый день, – киваю я. – Присаживайтесь.

Сеанс проходит на одном дыхании. Я так погружаюсь в проблемы девушки напротив, в её боль, в её страхи, что не замечаю, как истекает время. Она рассказывает о разрыве с молодым человеком, о том, что чувствует себя ненужной, брошенной. Я слушаю, задаю вопросы, подвожу к выводам. Её слёзы постепенно высыхают, плечи расправляются.

– До следующего раза, – она поднимается. – Спасибо, что выслушали.

– Вам скоро обязательно станет легче, – говорю я, провожая её до двери. – Вы сильнее, чем думаете.

Она уходит. В коридоре уже стоит Катя, прислонившись к стене. Нервно постукивает носком туфли по полу. Увидев меня, улыбается.

– Ну наконец-то!

– Кать, ты как ребёнок, – смеюсь я. – Не могла подождать?

– А я что по-твоему делала? – она берёт меня под руку. – Поехали, уже сил нет.

Мы выходим на улицу. Садимся в ее машину. Катя за рулем, я на пассажирском. Она болтает без умолку о работе, о своих планах. Я слушаю, киваю, иногда вставляю реплики. За окном проплывают огни вечернего города.

– Куда мы едем? – спрашиваю я.

– Сюрприз, – подмигивает Катя.

Мы паркуемся у ресторана в центре. С виду дорогой, но не пафосный. Катя вылезает из машины, я за ней. Идём ко входу, увлеченно обсуждая, что заказать.

– Да потому что я тебе говорю, что так и должно было быть, – бросает Катя. Я поворачиваюсь к ней и тут же врезаюсь в чье-то крепкое тело.

– Ой, простите, – поднимаю глаза и замираю.

Это он. Тот самый мужчина из бара. С которым я танцевала. Артур, кажется.

Он смотрит на меня секунду, и кажется сразу узнаёт.

– О, это вы, – улыбается он. – Рад вас здесь видеть.

– Благодарю, – улыбаюсь, но выходит как-то натянуто. – А вы здесь какими судьбами? – спрашиваю я.

– У меня тут столик зарезервирован, с другом, – кивает он в сторону зала. – А вы?

– А мы перекусить зашли, – говорю я. – И отметить кое-что важное.

– Ясно, – он открывает передо мной дверь, пропуская внутрь. – Тогда прошу.

– Спасибо, – прохожу внутрь, чувствуя его взгляд на своей спине.

Катя идет рядом, улыбается во весь рот.

– Смотри, – шепчет она мне на ухо. – Сама судьба свела вас снова. А я ведь тебе говорила, что он тот самый.

– Не говори ерунды, – отмахиваюсь я, но внутри что-то ёкает.

За стойкой администратора нас встречает приветливая девушка.

– Здравствуйте, вы резервировали столик? – спрашивает она.

– Нет, – отвечает Катя.

Девушка смотрит в планшет, качает головой.

– Прошу прощения, но сейчас все столики заняты. Ожидание около часа. Будете ждать?

Я поворачиваюсь к Кате.

– Не могла подумать об этом раньше?

– Прости, – виновато пожимает она плечами. – Кто ж знал, что все рванут сюда.

– Простите, – раздаётся за спиной голос. Я оборачиваюсь. Артур стоит рядом. – Вы не против присоединиться к нам?

Он смотрит на меня, вопросительно изогнув бровь.

– А так можно? – спрашиваю слегка растерянно.

– Почему нет? – он поворачивается к администратору. – Скажите, мы можем этих дам посадить за мой столик? У меня бронь на имя Артура Эдуардовича.

Девушка проверяет что-то в планшете, кивает.

– Да, конечно, если вы не против.

– Я не против, – он оборачивается ко мне. – А вы?

Я хочу сказать, что против. Что не хочу мешать, что мы собирались посидеть вдвоём, что это неудобно. Но Катя меня опережает.

– Не против! – восклицает она. – Мы только за!

Он кивает, и нас провожают к столику. Катя идёт впереди, довольная собой. Я за ней, чувствуя, как внутри поднимается волна неловкости. Искоса смотрю на подругу. Она сияет. Ей явно всё равно на то, что я думаю.

Мы садимся. Столик на четверых, в углу, у окна. Вид на город. Артур и его друг напротив. Он представляется. Андрей. Мужчина лет тридцати семи, спокойный, улыбчивый. Катя тут же начинает с ним болтать, оставляя нас с Артуром вдвоём.

– Ну что ж, – он смотрит на меня, и в его глазах тепло. – Рассказывайте. Что за событие отмечаем?

– Развод, – говорю я и сама удивляюсь, как легко это выходит. – Наконец-то. Окончательно и бесповоротно.

Он смотрит на меня секунду, потом улыбается.

– Тогда с чем я вас и поздравляю.

– Спасибо, – я беру бокал, который принес официант. – А вы? Какими судьбами здесь?

– Да вот, – он кивает на друга. – Андрей недавно повышение получил, решили отметить. И я рад, что согласился. Иначе я бы не встретил вас.

– Правда? – спрашиваю, чувствуя, как щёки снова розовеют.

– Правда, – он смотрит на меня, не отрываясь. – Я думал о вас. После того вечера. Жалел, что мне так и не удалось взять ваш номер.

Я молчу. Внутри смесь смущения и неловкости.

– А теперь, – он поднимает бокал. – За новые встречи.

– За новые встречи, – повторяю я, и мы чокаемся.

Катя с Андреем что-то обсуждают, смеются. Я смотрю на Артура, на его улыбку, на его глаза. И понимаю, что впервые за долгое время я здесь. Не в прошлом, не в будущем. А в настоящем. И мне хорошо.