Текст книги "Сдаю комнату в коммунальной квартире (СИ)"
Автор книги: Ната Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Доброе утро, Мария Александровна! – поприветствовал меня он, садясь на постели. – Вы уже проснулись?
– Я требую объяснений! – отчеканила я. – С какой стати вы прислали ко мне спать Феликса? Я сдаю вам одну комнату, а не комнату и свой диван! Надо было сразу подумать о том, как вы будете здесь размещаться.
– Я подумал, что вам одиноко, и вы по нему скучаете, – невинно ответил Максимилиан. – Позвольте напомнить, что когда вы явились в мой дом, то сказали, что вы – любовники. А я знаю, что Феликс, хоть и рассеян, но умеет доставить женщине…
– Я сдаю вам комнату! – заорала я.
– Одно другому не мешает, – пожал плечами он и почесал голову, от чего рога растворились в воздухе.
– Не смейте больше так поступать! Мы с Феликсом не любовники. Я считаю крайне неприличным спать с незнакомым мужчиной в одной постели.
– Хорошо, Мария Александровна.
Я смерила его презрительным, как мне показалось, взглядом.
– Кстати, – улыбнулся он. – Вы знаете, что только что сделали мне крайне непристойное предложение?
– Когда?
– Когда будили. У нас женщина тянет руки к рогам мужчины, только если…
– Со своим монастырем в чужой устав не ездят! – отрезала я и удалилась, гордая собой.
– Мария Александровна, вы хоть поняли, что сказали? – вздохнул Максимилиан у меня за спиной.
«Что ему не понравилось? – призадумалась я. – А, наверное, поговорки такой не знает…»
Но Феликса на всякий случай толкнула в плечо – еще не хватало, чтоб он рассеянно завалил меня в койку, а минут через пятнадцать вежливо спросил: «Простите… А как вас зовут?»
Мне всегда казалось, что мужчина должен запоминать имена своих любовниц. Если только он не пьян в доску. Впрочем, наблюдая, как Феликс одевается, я подумала, что надо было все-таки дергать за рог. Такой экземпляр бесхозно пропадает! Ну, сообщала бы ему почаще, что я – Маша. Можно бейдж на халате носить, в конце концов.
В дверь коротко стукнули. В комнату заглянул Максимилиан.
– Готов? – спросил он у Феликса. – Там чпок вылетел.
– Сейчас? – подпрыгнул тот.
– Пока мы спали, – недовольно ответил Максимилиан. – Я встал, смотрю, а он на полу валяется.
– Надо по округе прогуляться, – наморщил лоб Феликс. – Если произошел выброс, то диаметр может быть до двух километров.
Видимо, мое лицо как-то нехорошо изменилось. Максимилиан предостерегающе кашлянул, Феликс схватил водолазку. Они понеслись в мамину комнату, тихо переговариваясь на своем лязгающем языке.
– Если это радиация… – завопила я.
– Нет-нет, – обернулся Максимилиан. – Никакой радиации. Никаких химических отходов. Чисто семейное дело. Брат пытается вернуть фамильную реликвию. Не волнуйтесь, Мария Александровна!
Я ему не поверила и побежала следом. На полу валялось что-то, отдаленно напоминающее пробку от шампанского. Феликс покрутил ее в руках, пощелкал ногтем. Приткнул в дырку каюка и повернулся ко мне:
– Вы не подскажете, насколько карта города в смартфоне соответствует действительности?
– Довольно приблизительно, – ответила я. – А куда вы собрались, собственно?
– Феликса интересует этот район, – вступил Максимилиан. – Нам надо обойти окрестности и проверить, не лежит ли где-то наша вещь. Хотя вероятность спонтанного перехода очень мала, мы все равно обязаны отработать эту версию.
– Я пойду с вами, – неожиданно для себя заявила я. – Район знаю, как свои пять пальцев, мы тут по детству все проходные дворы облазили. Если что – помогу советом.
Максимилиан пристально посмотрел на меня, затем на Феликса и вежливо наклонил голову:
– Вы нас чрезвычайно обяжете, Мария Александровна!
Сборы были недолгими. Я поспешно натянула голубые джинсы и теплый свитер. Мазнула по губам розовой помадой и призадумалась. С какой стати я навязалась рогатым братьям в качестве экскурсовода? Из-за врожденного женского любопытства? Посмотреть, что они ищут? Или я чувствую вину перед людьми за то, что впустила в мир представителей зла и по мере сил пытаюсь ограничить их действия? Ведь если они начнут устраивать вселенскую катастрофу на улицах, я всегда могу позвать на помощь полицию! А уж бравые парни в серой форме сначала эту парочку толпой затопчут, а потом будут разбираться, в чем дело. Можно осторожно намекнуть, что у них документы фальшивые? Нет, не стоит. У меня же первой неприятности появятся.
– Мария Александровна! – позвал Максимилиан.
– Да-да! – откликнулась я, так и не разобравшись в себе и не решив, что делать.
Мы, не сговариваясь, тихо прошли по скрипучему полу. Соседи мирно спали. Во дворе нас ослепила яркое солнце – последний день апреля обещал быть теплым и безветренным.
– Барон! – спохватилась я, увидев собаку. – Как ты выскочил? Пойдем домой. Домой, кому сказала!
– Не прогоняйте его, Мария Александровна, – остановил меня Максимилиан. – Пусть идет с нами. Это придаст прогулке добропорядочный штрих – два казанских родственника помогают беззащитной девушке выгуливать собачку. Никаких объяснений уже не требуется, правильно?
Я с сомнением посмотрела на Барона, пожала плечами.
– Тогда я возьму поводок.
– Он не нужен, – отмахнулся Максимилиан. – Феликс! Что ты стоишь, как столб? Где проводник? Ты думаешь, я носом землю рыть буду?
– Да, да, – закивал Феликс, внимательно рассматривавший сараи.
Максимилиан надрывно вздохнул, подобрал пивную пробку, валявшуюся возле лавочки, и протянул Феликсу. Феликс сжал ее в кулаке, перевел взгляд на гараж Андрея. Через пару минут пробка выскользнула у него из руки и покатилась к калитке. Барон глухо заворчал и вздыбил шерсть. Максимилиан потрепал его по спине, шагнул к калитке.
– Идемте, Мария Александровна! – позвал он. – Феликс! Ноги прилипли?
Мы вышли на улицу. Пробка, звеня и подпрыгивая на асфальтовых выбоинах, покатилась налево.
– Что у нас в той стороне? – осведомился Максимилиан.
– Э-э-э… Мэрия, Федеральный арбитражный суд, городская больница, – стала перечислять я. – Белый Собор, ресторан китайской кухни…
– Достаточно, – остановил меня он. – Будем разбираться на месте. По каждому отдельному сигналу. Значит, так. Возьмите Феликса под локоть.
– Это имеет отношение к делу? – нахмурилась я.
– Да! – заверил меня Максимилиан. – Вы будете следить, чтобы он не потерялся. И не надо морщиться! Должен же кто-то за ним присматривать. Я вам доверяю родного брата, а вы!..
– Вы действительно братья? – не удержалась я. – Или это легенда для квартирной хозяйки? Слишком уж вы разные, Максимилиан!
– Братья, – ответил он. – Могу чем-нибудь поклясться, если это для вас имеет значение. Мы – сводные братья по отцу. Феликс! Скажи Марии Александровне, что у нас общий папа!
– Общий, – покорно подтвердил Феликс.
Я покачала головой и взяла Феликса под локоть. Мы прогулочным шагом двинулись по улице. Пробка дождалась, пока мы к ней подойдем. Подскочила и прокатилась метров на пять вперед.
– Это – проводник? – уточнила я. – А как он работает?
– Не забивайте свою хорошенькую голову глупостями, – улыбнулся Максимилиан. – Гуляйте, наслаждайтесь прекрасным днем и свежим воздухом. Кстати, вы с Феликсом – весьма симпатичная пара.
Я фыркнула. Интересно, какую цель преследует Максимилиан, пытаясь свести меня с Феликсом? Беспокоится, что рассеянный братец остается без присмотра, когда он спит? Так можно Феликса Розочке подложить и проблем не будет. Хотя, да… Потом надо еще избавиться от Розочки! А это сложный вопрос. Что же, как бы то ни было, а на поводу у Максимилиана я идти не собираюсь. С мимолетными искушениями можно справиться, к красоте привыкнуть…
Феликс рванулся вперед. Я повила у него на локте и спокойно спросила:
– Нельзя ли помедленней?
– Там! – выкрикнул он и указал пальцем на отделение банка, в котором я обычно оплачивала коммунальные услуги.
Пробка повертелась у крыльца, запрыгала вверх по ступенькам. Проскользнула в открывшуюся железную дверь и скрылась в помещении.
– Что это за учреждение? – спросил Максимилиан, разглядывая зеленую вывеску.
Я коротко обрисовала ситуацию, крепко держа Феликса, который рвался войти внутрь. Покинувшая кассу старушка спрятала в сумку квиток квартплаты и осмотрела нас с нескрываемым подозрением. Максимилиан задумчиво почесал подбородок, скомандовал:
– Ждите здесь. Барон, пошли!
– Туда с собаками нельзя! – взвыла я. – Вас охрана выгонит!
– Мне – можно, – отрезал он и скрылся за железной дверью.
Через пару минут из кассы повалил народ, дружно ругавший проклятых террористов. В помещении кто-то истошно орал «Не раньше, чем через полчаса, я вам говорю! Ваня! Да выключи же ты рубильник!» Все это переплеталось с гулким, чрезвычайно довольным лаем Барона. Какофонию звуков заглушил мощный рев Максимилиана:
– Минуточку! Сейчас я позову эксперта, пусть посмотрит. Феликс! Иди сюда!
Феликс встрепенулся и побежал на зов. Я, не отпуская его локтя, проникла в сберкассу. Отделение банка располагалось здесь еще со времен моей бабушки. Никаких новомодных хромированных стоек и зеленого стекла тут не было. Огромные комнаты на первом этаже купеческого дома встречали посетителей массивными бронзовыми люстрами с множеством лампочек, из которых горела хорошо если половина, а то и треть, широкими мраморными подоконниками, уставленными фикусами и китайскими розами. Под ногами скрипел вытертый паркет, а на потолке тянулся лепной бордюр из цветов, неплохо изученный мной за время стояния в очередях. Сохранил это потрепанное великолепие охранный ордер, особняк был памятником архитектуры – тут уж, хочешь не хочешь, а банку пришлось умерить аппетиты.
Феликс нагнулся. Подобрал с пола пивную пробку, швырнул ее вверх. Пробка прилипла к одной из люстр. Стеклянные висюльки пришли в движение, комнаты заполнил мелодичный звон.
– Ваня! Выключи рубильник немедленно! – закричала полная дама в темно-синем шерстяном костюме.
Где-то в глубине подсобных помещений раздался щелчок и в комнатах воцарился загадочный полумрак.
– Стол давайте подвинем, – негромко распорядился Максимилиан. – Я сейчас влезу. Надо все проверить.
Полная дама, видимо, заведующая, энергично закивала и крикнула:
– Ваня! Иди сюда! Помоги товарищу стол подвинуть! Нет, нет, этот не берите! Он хлипкий, он вас не выдержит!
Максимилиан с охранником подтащили под люстру увесистый дубовый стол с намертво привинченными высохшими чернильницами. Барон, одобрительно улыбаясь, ткнулся мне в колени. Псу все происходящее явно доставляло удовольствие. А вот мне – нет. Я поняла, что коммунальные платежи мне теперь придется оплачивать на Главпочтамте, где всегда длинная очередь и плохо пахнет расплавленным сургучом. Потому что больше я в эту кассу ни ногой!
Максимилиан влез на стол, раскрутил лампу. Снял бронзовый обод, украшенный висюльками, и внимательно осмотрел.
– Что там? – взволнованно спросила заведующая.
– В лаборатории разберутся, – ответил Максимилиан, спрыгивая на пол. – Я вам расписку оставлю, через три дня ждите результатов. Ваня! Включай рубильник. Давай стол на место вернем, и можете спокойно работать. Благодарю всех за содействие.
Он вручил заведующей листок бумаги с криво нацарапанными каракулями, и мы покинули сберкассу. Обод, заботливо упакованный Ваней в пакет, почему-то достался мне. Некоторое время мы молча шли по бульвару. Наконец, я не выдержала и заявила:
– Я ваши ценности носить не нанималась! Забирайте его, пока он не взорвался!
Максимилиан взял у меня пакет и выбросил в ближайшую урну. Я остановилась, как вкопанная.
– Вы… вы же его выкинули!
– Он мне не нужен, – спокойно отозвался он. – Ошибка. Холостой выстрел.
– Вы… – от возмущения у меня перехватило горло. Я протолкнула комок и продолжила. – Вы устроили цирковое представление, помешали людям платить деньги, оторвали персонал от работы. А теперь, как ни в чем не бывало, выкинули пакет!
– Что ж мне его, на память оставлять? – огрызнулся Максимилиан. – Я вам ясно сказал – случилась ошибка.
– Я не знаю, как вам удалось произвести хорошее впечатление на заведующую, что она позволила… – прищурилась я.
– Просто попросил об одолжении, – ухмыльнулся он. – Мне редко отказывают. Это кафе? Давайте позавтракаем и решим, что делать дальше.
Я взглянула на вывеску «Русский чай» и предупредила:
– Здесь подают только блины.
– Ничего, – хмыкнул Максимилиан. – Я с удовольствием сравню их со стряпней Амалии Готлибовны.
Посещение «Русского чая» дало очко в пользу беженцев из Тбилиси. Феликс с ужасом осмотрел бледные желтые брусочки, из которых вытекало повидло, и завтракать отказался. Максимилиан слопал пяток блинчиков с капустой и три с клубничным вареньем, заставил нас с Феликсом выпить по чашке кофе и спросил:
– Ты новый проводник делать собираешься? Или мы домой пойдем?
– Да-да, – пробормотал Феликс и вытащил из стаканчика салфетку.
Из кафе мы пошли за скомканной салфеткой. Розовый комочек уверенно устремился по бульвару. Двигаясь за ним, мы вступили под сень Белого Собора. Я осмотрела моих спутников – не проявились ли у них рога от близости к храму? Нет. Да и на сам храм они никак не отреагировали. Скользнули рассеянными взглядами по золоченым куполам и сосредоточились на салфетке.
Розовый комочек привел нас в городской парк, где я купила булочку и покормила крошками прожорливых лебедей. Барон, бегавший по берегу пруда, восторженно лаял, пока один из лебедей не попытался ущипнуть его за нос. Максимилиан вступился за друга и швырнул в лебедя комком земли. В общем, от пруда мы драпали, не обращая внимания на салфетку, под возмущенные крики пенсионеров, гревшихся на лавочках. Выслушав летящие в спину замечания о распущенной молодежи, я твердо решила в ближайшие пару лет исключить парк из прогулочных маршрутов. Лебедей я не видела, что ли? Тем более таких наглых!
– Проводник куда-то делся… – заметил Феликс, которого мы вдвоем тащили под локти.
Максимилиан осмотрелся по сторонам, повел носом, словно к чему-то принюхиваясь. Коротко сказал:
– Оно и к лучшему. Через забор, быстро!
Я уставилась на высоченную кованую решетку, увитую плющом.
– Мы с Бароном не перелезем!
Максимилиан что-то рыкнул на своем языке и толкнул Феликса в спину. Тот в одно мгновение вскарабкался по решетке и исчез за плющом. Максимилиан схватил меня на руки, встал на кирпичное основание и попросту перебросил через забор. Я взвизгнула, попала в объятия Феликса, который усадил меня на камень и поймал летящего Барона. С решетки спрыгнул Максимилиан и приложил палец к губам. Потрясенная внезапным полетом, я прижалась к нему, встала на цыпочки и прошептала в ухо:
– Что случилось?
Он наклонился, шепнул:
– Обход.
Осторожно отвел ветку плюща и указал мне на улицу. Я высунула нос в дырку. По проулку, вдоль клумбы, ковыляла высокая худая старуха в потертом пальто. Рядом с ней плелась дряхлая болонка, хромавшая на одну лапу. Максимилиан потянул меня за руку и хрипло попросил:
– Только не кричи. Если нас заметят…
Я посмотрела на него, на Феликса и невпопад отметила:
– А у вас рога появились!
– Они чуют иллюзию, – прошипел он. – Пес вынюхивает магию, понимаешь?
Я недоверчиво усмехнулась, приникла к дырке. И едва не заорала от испуга. Старуха с болонкой куда-то исчезли. По улице плавно двигалось нечто, закутанное в длинный темный балахон с надвинутым на лицо капюшоном. Рядом с существом шествовал огромный черный пес с налитыми кровью глазами. Я глухо пискнула в ладонь Максимилиана, предусмотрительно заткнувшего мне рот.
Небо потемнело, приобретая густой фиолетовый оттенок. Зашелестели невидимые крылья, и я поняла, что где-то рядом мечутся обитатели Прорвы. Из желудка поднялась ледяная волна ужаса. Пес повернулся и уставился на меня. Взгляд испещренных прожилками красных глаз словно подбивал: «Крикни. Крикни погромче и я избавлю тебя от этой рогатой обузы».
Я вцепилась в Максимилиана, спрятала голову ему под куртку. Услышала, как коротко и решительно гавкнул Барон, и провалилась в темноту. Затем был резкий запах нашатыря, свет, озабоченные голоса.
– Она не беременна? – деловито спросила женщина.
– Я не знаю, – тихо ответил Максимилиан. – Право же… Вы такие вопросы задаете.
– Вы – муж? – уточнила наглая особа.
– Он – двоюродный брат из Казани! – прошипела я, приподнимаясь на локте. – И я не беременна.
– Замечательно, милочка! – усмехнулась нахалка в белой шапочке. – У вас полис с собой? Я должна оформить оказание первой помощи. Имя, фамилию скажите.
– Не надо ничего оформлять! – простонала я, вспомнив собачий взгляд и леденящий ужас. – Я заплачу вам за беспокойство. Мы сейчас уйдем. Мы торопимся. Мне надо домой. Где мои очки?
Максимилиан достал из кармана мои очки, бумажник и улыбнулся медсестре:
– Я заплачу. Извините за беспокойство.
Не знаю, сколько он заплатил, но с территории городской больницы, на которую мы проникли через забор, нас провожали с почестями. Врач, заботливо поддерживавший меня за талию, помог Максимилиану усадить меня в такси. Медсестра, ставшая милой и приветливой, советовала поить меня крепким бульоном и кормить апельсинами. А увязавшаяся за нами санитарка гладила Барона и повторяла:
– Лесси! Умничка! А красавица какая!
Таксист почуял денежных клиентов. Это выразилось в деланном беспокойстве – удобно ли мне сидеть с Максимилианом и Бароном на заднем сиденье, вопросах, не дует ли Феликсу из форточки и прочей мелочной суете. Пока мы кружили по центральным улицам с односторонним движением, страх немного отступил. Однако, увидев у своей калитки старушку с фокстерьером, я категорически отказалась выходить из машины. Максимилиан успокоил таксиста щедрыми чаевыми, и мы просидели десять минут, пока старушка не исчезла из виду. Феликсу такое времяпрепровождение не понравилось. Он вздыхал, охал, пару раз пытался выйти наружу, и утих только после грозного окрика Максимилиана.
Уверившись, что старушка скрылась за углом, я резво добежала до калитки. Спряталась в подъезд, крикнула:
– Только не забудьте калитку захлопнуть!
– Конечно! – отозвался Максимилиан и грохнул замком.
– Простите… – дернул меня за рукав Феликс. – Я могу вас попросить об одном одолжении?
– Конечно, – машинально ответила я, думая, что речь опять пойдет о блинчиках Амалии.
– Вы с нами больше не ходите никуда, пожалуйста, – ровным тоном проговорил он. – Помощи от вас никакой, а неудобств целая куча.
Я на секунду остолбенела. А когда смогла двигаться, рванула вверх по лестнице, не обращая внимания на окрик подоспевшего Максимилиана. Барон глухо зарычал на Феликса и бросился за мной. Я добежала до своей двери, поспешно отомкнула замок. Заперла его изнутри, упала на диван и разрыдалась. Вроде бы, ничего оскорбительного в словах Феликса не было. Но мне почему-то стало ужасно обидно.
Да, от меня нет никакого толку в драке, я подслеповата и медленно бегаю, не владею рукопашным боем и стрельбой. Не могу быстро и ловко перелезть через забор, боюсь высоты, крупных насекомых и вздрагиваю, если за спиной раздается громкий звук.
Но… Я же не причинила им никакого вреда! Совсем наоборот! Я показала им массу достопримечательностей и помогла Максимилиану отыскать в городском парке туалет. Хрен бы он сам нашел это замаскированное подземное помещение!
Я не пыталась сдать их властям и промолчала, когда эта мерзкая собака предлагала мне крикнуть. Я… я сделала все, что могла и даже больше! И что в ответ?
В дверь поскреблись.
– Мария Александровна! Это Максимилиан. Откройте, пожалуйста. Я хотел бы с вами поговорить.
Я накрыла голову подушкой. Всхлипнула и горестно подумала: «Стучи хоть до посинения… Меня нет, я в домике!»
Глава 5
– Ой, а у нас на рынке сегодня такой ужас случился! – оповестила всех Розочка, поднявшись по лестнице. – Представляете, женщина в обморок упала и умерла! Ваших лет где-то, Елизавета Владимировна…
Лиза насупилась, поправила задорный желтый бантик в волосах. Повернулась к Максимилиану и спросила:
– Что-нибудь еще порезать?
– Нет, – покачал головой он, задумчиво рассматривая кастрюлю, в которой варилась курица.
На моем столе горками лежали нашинкованные помидоры, очищенная морковь, разноцветный болгарский перец, порезанный на четыре части, апельсиновые дольки и горсть замоченного изюма. Я покосилась на открытые банки маслин и маринованных шампиньонов, осторожно вытряхнула мусор с совка и пристроила веник в угол.
– А что это ты готовишь? – бесцеремонно сдвигая Лизу в сторону, поинтересовалась у Максимилиана Розочка.
– Бульон, – ответил он.
– Какой забавный рецепт! А еще у нас сегодня туалет на ремонт закрылся. Пришлось через весь рынок ходить, так я чуть…
– Роза! Ты уже пришла? – пробасила из комнаты Амалия.
– Да, мама! – отвлеклась от туалетной темы Розочка. – Вы на ужин что-нибудь приготовили?
– Блинчиков напекла, – отозвалась Амалия. – С картошкой. Будешь кушать?
– Попозже, – скривилась Роза. – Макс! Там Андрей скучает. Спрашивает, ты спустишься?
– Попозже, – кивнул Максимилиан. – Сначала бульон сварю.
– Давай я еще что-нибудь сделаю! – предложила Лиза, ловко отпихивая Розочку от плиты. – Я могу морковку потереть. Или порезать.
– Все уже готово, спасибо.
– Но я хочу что-нибудь для тебя сделать! – с придыханием проговорила Елизавета.
– Загляни к Феликсу, – пожал плечами он. – И если ему что-то надо…
Лиза увесисто наступила Розочке на ногу и, коротко стукнув в дверь, вошла в мамину комнату. Максимилиан слез с подоконника, развернул негодующую Розочку в сторону лестницы. Ласково сказал:
– Андрюха там заждался.
И легонько подтолкнул ее в спину. Розочка, возмущенно шипя что-то вроде «старперша целлюлитная», зацокала каблуками по коридору.
– Роза! Ты долго не засиживайся… – трубно взвыла Амалия. – А то я тебя утром не разбужу!
– У меня завтра выходной! – рявкнула труженица торговли. – У нас на рынке санитарный день! Оставьте меня в покое, мама!
Грохнула дверь подъезда. В кухне наступила блаженная тишина. Я поставила чайник на плиту, стараясь не задеть кастрюлю с бульоном. Да уж, завелось наше бабье… Делят моих братьев из Казани, делят, да никак не поделят. Даже про полковника забыли, хотя до этого каждый день летали обвинения, что Роза специально голая зубы чистит, чтобы в его комнату переехать. Заварила Маша кашу!
А сама-то? Был бы Феликс кривым, хромым да лысым, не видать ему ключей от комнаты, как своих ушей. Кризис среднего возраста, что ли? Последние года три, после второго развода сижу в своей норе тихо, не высовываюсь, с собакой к реке и то не хожу. Заказчики мои в вирте, вживую-то почти никого не вижу. Я сама, осознанно, спряталась от мира, в котором может кипеть подобие страстей. Ведь обжигалась уже на страстях, знаю, чем это может закончиться!
Первое мое замужество было респектабельно-унылым. После окончания училища я пошла работать по распределению в краевую научно-техническую библиотеку. В тот период в моей жизни тоже главенствовала скука. Пыльные стопки книг с загадочными названиями, наводящие тоску каталоги, толпы студентов, переговаривавшихся на малопонятном жаргоне.
Прилично одетый Игнатов, пригласивший меня тяпнуть лимонада после закрытия библиотеки, принцем не был – это я поняла с первого взгляда. Но бывшие сокурсницы стремительно выскакивали замуж, и я сначала привела Игнатова домой, чтобы он выпил с мамой чаю, а через пару месяцев, утешая себя тем, что он не скуп, не глуп и выше меня ростом, отправилась подавать заявление в ЗАГС.
И свадьба, и развод у нас были тихими. Переехала я к Игнатову, два года пожила в его квартире и вернулась домой к маме.
Начался новый виток размеренной жизни. Утренняя прогулка с Бароном – работа продавщицей в киоске фототоваров – вечерняя прогулка с Бароном. О новом замужестве, я, честно говоря, не помышляла. Все знакомые владельцы собак были поголовно женаты, покупатели фотопленки в киоске свиданий мне не назначали.
Мир перевернулся после бабушкиной телеграммы: «Сломала ногу срочно выезжай жду». Мама поспешно уволилась – она подрабатывала на пенсии помощником бухгалтера и уехала в поселок Морской. А я… Впервые в жизни я осталась без присмотра – до этого мама с Игнатовым передавали меня с рук на руки, и…
– Мария Александровна! – коснулся моего локтя Максимилиан. – У вас есть какие-нибудь пряности? Я в магазине купить не догадался, а второй раз идти откровенно лень.
Я молча открыла настенный шкафчик и указала на баночки со специями.
– Не обращайте вы внимания на Феликса, – продолжил он, вытаскивая из шкафчика перечницу. – Он… не умеет общаться, что ли? Как бы вам правильно объяснить… У него нет необходимости быть деликатным, думать о чьих-то чувствах. Он всегда…
Дверь маминой комнаты отворилась. Оттуда вылетела красная как вареный рак Лиза, сопровождаемая воплем «Извольте выйти вон!»
Максимилиан мирно произнес:
– Лизонька! Раз ему ничего не надо, ты сходи вниз, к Андрюхе, и посмотри на лекарство от глистов, которое он собаке купил. Ты же в глистах разбираешься? Сделай это для меня, ладно? А то он меня этим лекарством запарил уже!
Лиза некоторое время раздумывала. Затем поправила бантик, накинула куртку и удалилась во двор.
– Вот вам очередной пример, – указывая на дверь, сказал Максимилиан и понюхал смесь пряностей для рыбы. – Фу! Что у вас в этих баночках? Это же ни в коем случае нельзя класть в бульон! Хоть домой иди за продуктами!
– Идите, – равнодушно ответила я.
– Опасно это, Мария Александровна, – вздохнул он. – Домой я пойду, только если будет какая-то острая необходимость. На дорогах патрульных полно, а Прорве брачный сезон в полном разгаре. Нет уж, лучше мы бульон без специй покушаем.
– Патрульные… это как та старуха с собачкой? – уточнила я, не в силах сдержать разыгравшееся любопытство.
– Да. Там, на улице, мы видели патрульного. Время от времени они делают обходы по мирам. Проверяют, не прячется ли где-нибудь беглый преступник, отлавливают контрабандистов. Если бы нас с Феликсом заметили, мы бы влипли в крупные неприятности. Так что примите мою благодарность за то, что вы нас не выдали.
Я вспомнила тяжелый собачий взгляд и передернулась.
– Он… Он хотел, чтобы я его позвала! – пожаловалась я Максимилиану. – Он заставлял меня закричать!
– Награду предлагал? – осведомился он.
– Нет, – растерялась я.
– Вот жмот! – ухмыльнулся Максимилиан. – Надо будет накапать при случае. Он был обязан предложить вам вознаграждение. Ворье кругом!
– Со мной разговаривал пес! – взвыла я. – Этот жуткий пес…
– Так пес и есть патрульный! – пояснил Максимилиан. – Тот, второй, просто помощник. У него разум семилетнего ребенка. Зато хорошие физические данные и умение четко выполнять собачьи команды. Их специально этому обучают. В питомнике. Они могут отпереть дверь, надеть наручники, сложить в сумку вещественные доказательства… Да мало ли дел, которые непосильны четырем лапам!
Барон, внимательно слушавший наш разговор, утвердительно кашлянул. Максимилиан нагнулся и погладил его по голове.
– И тебе спасибо! Ты его грамотно отвлек. Я не думал, что ты поймешь мою просьбу. У вас очень умный пес, Мария Александровна. Я вам завидую. Если бы он не был к вам так привязан, я бы его купил или украл. Но он все равно убежит.
– Он сам решил жить у меня, – пробормотала я, вспомнив бесконечные визиты Игнатова, забиравшего собаку.
– Он – молодец, – улыбнулся Максимилиан. – Захотел жить вместе с любимым человеком, и живет. Уважаю.
– Но патрульные… – вернулась к животрепещущей теме я. – Мне что, теперь от каждой старушки шарахаться? Я же все время буду думать…
– По мирам они ходят редко, – успокоил меня Максимилиан. – И потом, отчего вас заклинило на старушках? Девочка с таксой тоже может оказаться патрулем.
Я коротко ахнула. Родной город перестал казаться мне мирным и уютным. Как же жить дальше?
– Живите, как прежде, – ответил на мою мысль Максимилиан. – Вы увидели их истинный облик только потому, что рядом были мы. А так… Они будут проходить мимо, не причиняя вам вреда, а вы не будете их замечать.
– Мне это не нравится! Я хочу…
Слова застряли у меня в горле, потому, что из маминой комнаты выглянул Феликс. Он жестом позвал Максимилиана внутрь. Тот сразу потерял интерес к нашему разговору. Коротко извинился и исчез в комнате. Я некоторое время подслушивала под дверью, но ничего кроме отрывочных фраз на чужом языке разобрать не смогла. От увлекательного шпионского занятия меня оторвал Андрей, не побрезговавший лично подняться на второй этаж.
– А то меня эти бабы уже задрали, – пожаловался мне он, почесывая бритую голову, – Того и гляди, глистов в кофе подольют. Цапаются и цапаются… Макс! Вали вниз! Там твой цветник вот-вот передерется!
– Пять минут, Андрюха! – откликнулись из-за двери. – Дело закончу.
– Ну, хоть ты спустись! – ухватил меня за руку Андрей. – Ей-богу, сил моих нет про рынок слушать. У них там мрут оказывается все, как мухи. Хорошо, что я в супермаркет за продуктами хожу!
На лавочке, несмотря на вечернюю прохладу, атмосфера раскалилась до предела. Лиза с Розочкой метали друг в друга уничтожающие взгляды. Я опустилась на пластиковый стул. Розочка наклонилась ко мне и жарко зашептала в ухо:
– Представь, мы так хорошо сидели, и тут эта кобыла приперлась! Начала Андрюхе мозги глистами порошить… Макс когда придет, ты не знаешь? Я устала ждать, пока он бульон доварит!
Я отодвинулась в сторону, неопределенно покивала. Погладила подбежавшего ко мне Фердинанда, дернула за ухо Барона, чтобы он не обиделся, и вновь погрузилась в воспоминания.
Оставшись без маминого контроля – ее и игнатовские звонки по телефону не в счет – я встретила принца своей мечты и по уши влюбилась. Высокий сероглазый блондин Горшков превратил мою жизнь в праздник. Он оказался прямой противоположностью педантичному Игнатову. Ночной стук в мою дверь мог заполнить комнату розами, шампанским и огромным тортом. Наутро Горшков исчезал, зачастую возвращался грустным и, не предъявляя никаких претензий по ведению домашнего хозяйства, ужинал чаем с хлебом и тащил меня в постель.
Я жила, как в тумане, не задумываясь над странными финансовыми перепадами. Меня не насторожило то, что Горшков, который до встречи со мной жил с матерью в четырехкомнатной квартире, охотно переехал в коммуналку и домой больше не ходил. Я могла по его первому требованию выгрести все деньги из карманов, потому что мне до работы два шага пешком, а на обед я беру с собой бутерброды из дома. Я могла… Да много что я могла и делала!
Почему он на мне женился? Думаю, что в надежде срубить с моей бабушки крупную сумму денег. Он постоянно морочил мне голову какими-то деловыми проектами и жаловался на отсутствие начального капитала.
Мы расписались пять лет назад, под Новый Год. Бабуля подарила мне на свадьбу ковер и сковородку. Горшков скрипнул зубами, но промолчал. Хлебно-тортовый туман тянулся до весны. А потом в мою квартиру потянулись первые кредиторы. Я с удивлением узнала, что Горшков – заядлый игрок в покер.
