Текст книги "Трамвай Надежды (СИ)"

Автор книги: Ната Чернышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7

Элли

– Эндрю! – приветствую я его, крепко обнимая в ответ. – Как дела?

Эндрю Манко – в прошлом звездный ребенок двадцати с хвостиком лет, возглавляющий сейчас гигантскую многомиллионную корпорацию, занимающуюся разработками технологий в сфере виртуальной реальности.

– Элли! – тепло произносит Эндрю, когда мы отстраняемся друг от друга. – Фантастика, чика! Просто фантастика! Должен сказать, что тот совет, который ты мне дала в прошлом году, был самым лучшим. Не знаю, что бы я без тебя делал, Эллс. Серьезно. Ты была рядом со мной с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, и у меня не хватает слов, чтобы отблагодарить тебя за то, что поддерживала меня все эти годы.

– Ох, Эндрю, – немного покраснев, отвечаю я. – Все дело в твоем потенциале. Я лишь была первой, кто это заметил, вот и все.

Эндрю начинает собирать свое оборудование, но я отмахиваюсь от этого:

– Оставь, Эндрю, ребята все принесут и помогут тебе его настроить.

Взяв его под руку, мы выходим из ангара и спускаемся вниз к железнодорожной станции. Я нажимаю кнопку остановки поезда, а Эндрю, болтает без умолку, рассказывая о своем новом предприятии. Он был испорченным подростком. И когда только начал появляться здесь для интервью, ему было шестнадцать, он мне даже не понравился. «Вот придурок», – подумала тогда я. Его актерская карьера тогда уже закончилась. За последние семь лет я видела десятки детей-звезд, попавших в эту же ловушку. Они думали, что все постоянно – деньги, слава, шоу. Но это не так. Нужно приспосабливаться к разным периодам в жизни. И это трудно сделать, когда ты еще ребенок, и никто не хочет сказать тебе правду. Никто не желает лишаться легкого заработка, пока мчится с тобой вниз по рельсам.

Ну, я довольно много спорила с Эндрю на протяжении тех лет, что он приезжал для интервью и выступления в направлении «Стоунволл Энтертейнмент» для детей. А в прошлом году мы довольно сильно поругались. Я заставила его увидеть правду.

Какого черта парню, окончившему в двадцать лет Массачусетский технологический университет со степенью магистра в области виртуальной инженерии, тратить время на попытки возрождения заведомо провальной актерской карьеры? Актерство в прошлом, тогда сказала я ему. Эта часть его жизни закончилась, и пришло время начинать новую.

В тот день он ушел очень злым, но через шесть месяцев вышла на рынок его начинающая компания «Виртуал Вакейшнс», сделав его самым молодым миллиардером в мире. Его актерская карьера никогда не была такой прибыльной.

– Ты не представляешь Элли, что за безумные времена у меня были с тех пор, как мы виделись в последний раз…

Он все говорит и говорит. Его рот не закрывается, пока мы едем в поезде в технологические студии. Мне кажется, он никогда не был там. Все прошлые разы, когда он приезжал на интервью, были связанны с актерством. В детской сети. В развлекательных шоу. Но эта студия для технологических новостей.

Словно, прямо на моих глазах он переходит во взрослый мир.

Благоговение, восхищение и удивление не сходит с его лица. Даже когда мы выходим из поезда и двигаемся по технологическому корпусу, ему все еще есть, что сказать. На самом деле, он столько хочет всего рассказать, что продолжает болтать со мной на протяжении того времени, что ему накладывают грим, и до того момента, пока мне не говорят уйти со съемочной площадки, когда уже настраивают его микрофон.

Я просто улыбаюсь. Чувствую себя гордой старшей сестрой, когда начинается интервью, и Эндрю демонстрирует отдых в виртуальный реальности на вымышленном тропическом пляже. Кто-то передает мне визор, и когда я его надеваю на голову, то творение Эндрю оживает.

Вообще-то, я визжу, заставляя смеяться всех троих интервьюирующих. Камеру даже направляют на мгновение на меня, чтобы поймать мою реакцию, и они по-дружески подтрунивают надо мной.

Что ж, возможно, мой день и начался с того, что я чуть не убила рок-звезду и выставила себя на посмешище перед всем персоналом Атриума, но все это стер вот этот момент.

– Я рада, что смогла тебе помочь, Эндрю, – говорю я, когда мы возвращаемся к поезду. – Я в восторге от того, что у тебя все так хорошо получается.

– Элли, – говорит он, когда мы заходим в вагон. – Ты сделала больше, чем просто помогла. Ты подтолкнула меня к жизни, полной счастья и осуществления задуманного. Никто не хотел говорить мне о том, что моя детская карьера актера закончилась. Ни у кого не хватило смелости сказать мне шесть лет назад, когда моя жизнь рушилась, чтобы я поступил в колледж. Ни у кого, кроме тебя. Ты спасла меня от многих лет борьбы, депрессии и разочарований. Я всем обязан тебе.

– Ты такой милый, – говорю я, притягивая его в сестринские объятия.

– Они пригласили меня приехать в следующем месяце, когда мы запустим новый продукт, и скажу тебе, Эллс, ты умрешь, когда увидишь, насколько он хорош. То, что ты только что видела – просто ничто. В эти выходные в Вегасе я представляю поистине грандиозную штуку.

– Ох, – говорю я, прикусывая ноготь. – Черт, в следующем месяце меня здесь не будет, Эндрю. Я ухожу из «Стоунволл». Как раз перед твоим приездом я отправила уведомление об увольнении. Пора мне воспользоваться своим же собственным советом и двигаться дальше, понимаешь?

– Что? – его лицо вытягивается в неверии. – Ты уходишь? Серьезно? Чем ты займешься, Элли? Ты так хорошо делаешь свою работу.

– Сопровождаю людей на интервью? – смеюсь я. – Это может сделать кто угодно.

– Ты делаешь не это, – говорит Эндрю. – Совсем не это. Ты как… как лучик света, Элли. Ты знала, что я всегда с нетерпением ждал приезда сюда только потому, что знал, что мне удастся с тобой поговорить?

– Что?

– Да, – говорит он. – Знаю, что ты, вероятно, считала меня просто жалующимся и ноющим подростком с глупыми проблемами, но ты никогда этого не показывала. Ты выслушивала меня и всегда давала хорошие советы. Даже если я и не сразу прислушивался к ним. А в прошлом году, черт, я все еще пребывал бы в жалости к себе, если бы ты не вытрясла из меня глупость своим разговором.

– Ну… – краснею я. – Я действительно это ценю, Эндрю. Правда. Но именно поэтому мне нужно уйти. Здесь я добилась успеха. Я полностью раскрыла свой потенциал в «Стоунволл», и мне нужно бросить вызов самой себе. Двигаться дальше, рисковать и попытаться победить. Надеюсь, ты понимаешь, и мы все еще можем быть друзьями.

– Конечно, Элли, – улыбается он мне с искренней привязанностью. – Конечно. Всегда. Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать.

После этого мы молчим, и когда выходим на взлетную полосу, у меня возникает ощущение, что Эндрю сожалеет о моем решении. Сегодня я, вероятно, выбила почву у него из-под ног.

– Послушай, Эндрю, – говорю я, когда мы подходим к трапу самолета. – У тебя ведь есть мой номер, верно? Ты можешь звонить и говорить со мной, когда захочешь. Между нами ничего не изменится. Знаешь, ты еще и большая часть моего будущего успеха.

Он кладет руки мне на плечи, и мгновение смотрит на меня:

– Спасибо, Эллс. На самом деле. Ты одна из немногих людей, которых я считаю своими друзьями. Ты всегда была готова сказать правду, когда мне это было нужно. Я буду по тебе скучать.

Мы обнимаемся, а потом он поднимается обратно в самолет и останавливается наверху, чтобы помахать мне на прощание.

Я глубоко вздыхаю, как только он исчезает внутри, удивляясь, почему моя жизнь так несправедлива. Мне нужно уволиться. Я не могу встретиться с МакАллистером Стоунволлом после сегодняшнего утра. Я использовала Эндрю, как отвлечение после того инцидента на лестнице. Но теперь, когда мой день закончился, я не могу не чувствовать смущение… черт, даже стыд из-за того, что я сделала этим утром.

Неужели я действительно позволила МакАллистеру Стоунволлу засунуть в меня свои пальцы? Неужели я действительно кончила на лестничной клетке? Неужели я действительно стояла на коленях, готовая сосать его член?

Я даже думать об этом не могу. Да еще и Мин уже ушла к тому времени, как я возвращаюсь в офис. Она сегодня занята, чем-то связанным с учебой, поэтому я даже не могу рассказать ей о том, что произошло.

– Ладно, – думаю я. – Хорошо. Просто сядь, Элли, напиши заявление об увольнении, оставь позади этот день, эту работу и эту жизнь.

Все подходит к концу. И это конец моего времени в «Стоунволл Энтертейнмент».

Пора двигаться дальше.

Глава 8

Мак

– Мистер Стоунволл? – голос Стефани через динамик стационарного телефона отвлекает меня от созерцания панорамы за окном.

– Да, – отвечаю я.

– Извините, сэр, я знаю, что Вы закончили на сегодня, но на четвертой линии мистер Манко.

– Эндрю Манко? Разве он не был здесь сегодня?

– Хм, – говорит Стефани. – Если честно, я не уверена. Но да, это тот самый мистер Манко. Он кажется расстроенным. Кстати говоря, меня заверили сотрудники Брута – он в порядке.

– Боже, – бормочу я. Как будто мой мозг недостаточно отвлечен после сегодняшней авантюры с мисс Хэтчер. – Я отвечу, спасибо.

– Без проблем, мистер Стоунволл. До завтра.

Я сажусь за стол и нажимаю на четвертую линию и громкую связь:

– Это МакАллистер Стоунволл. Чем могу Вам помочь, мистер Манко?

– Ну, если честно, я удивлен, что Вы все еще на работе. Сейчас уже больше шести часов вечера.

– Думаю, моя работа никогда не заканчивается, – улыбаюсь я по привычке, но затем бросаю притворяться, когда понимаю, что мне это не нужно. Это – просто телефонный звонок. – Чем я могу Вам помочь?

– Ну, – начинает Манко, и кажется, он не уверен в том, почему именно звонит. – Я не хочу сойти за придурка. Подождите, – поправляется он, – нет, да, в действительности хочу. И скажу. Я собираюсь вести себя, как придурок, мистер Стоунволл. Поверить не могу, что ты отпускаешь Элли Хэтчер. Меня тошнит, мужик. Тошнит от этого. Я знаю, что бизнес есть бизнес, и ты здесь только для того, чтобы разделить компанию и продать ее…

– Эй, стоп, стоп, стоп. О чем ты говоришь?

– Слушай, Стоунволл, я знаю людей. Многих. И я уже наслышан, что твой отец продает компанию. Но Элли, как чертово сокровище «Стоунволла». Ты же понимаешь, что она и есть причина, по которой ты получаешь столько эксклюзивных интервью, верно?

– Жемчужная Пуговка Элли, – говорю я, прежде чем успеваю остановиться. Что, черт возьми, со мной не так? – Вообще-то, да, на самом деле, я полностью это понимаю. У нее есть эта способность.

– Способность заставить Вас захотеть появиться! – заканчивает за меня Манко. – Способность представить твою жизнь в перспективе. Способность уговорить тебя сойти с пути самоуничтожения и заставить все казаться… – он замолкает, словно слишком много сказал. – Итак, она мне сказала, что уходит.

– Она не уходит, мистер Манко. Это было недоразумение. Сегодня она получила повышение.

– Когда?

– Этим утром.

– Ну, – смеется Манко, – я разговаривал с ней перед тем, как покинул твой кампус, и она пожелала мне удачи и попрощалась.

– Что?

– Так что, думаю, она не поняла намека. Я должен вернуться на интервью через месяц, и знаешь, что я тебе скажу… Если она будет работать на твоего конкурента, я буду давать интервью у него.

Он вешает трубку.

Несколько секунд я просто смотрю на телефон, пока из динамика доносятся короткие гудки. Затем протягиваю руку и отключаюсь. Что, черт возьми, все это значит?

Включаю экран своего компьютера и ищу информацию об Эндрю Манко. Я знаю, что он актер, но играл уже давно. Какого черта он был здесь сегодня?

Ах. Сразу же всплывает сегодняшняя статья в «Форбс»: «Бывший ребенок-актер превращает выходные в виртуальной реальности в миллионы долларов». Всего несколько лет назад Эндрю Манко был на пути самоуничтожения. Теперь он самый молодой всеобщий любимец в мире технологий.

Когда я читаю, на экране появляется оповещение о новом входящем e-mail.

От кого: Элоиза Хэтчер

Тема: Уведомление об увольнении за две недели.

Уважаемый мистер Стоунволл,

Я хотела бы поблагодарить Вас и Вашу компанию за семь замечательных лет работы. Было очень приятно учиться у одного из мировых лидеров в индустрии коммуникаций и работать на него. Тем не менее, сейчас пришло время мне самой расправить крылья. Пожалуйста, считайте это письмо моим официальным уведомлением об отставке, а сегодняшнюю дату – началом моих двух недель перед увольнением.

Удачи Вам в будущем.

О, черт, нет. Она не может уйти сейчас. Две недели? Где, черт возьми, я найду за две недели кого-нибудь, кто ее заменит? Она даже не является частью департамента. У нее нет реальных подчиненных. У нее нет ни интернов, ни ассистентов, ни людей, способных ее заменить.

Этим утром я дал ей гребаное повышение! Еще до того, как начал играть с ней в эти глупые телефонные игры.

Я встаю, натягиваю пиджак и выхожу из офиса. Почти все ушли, когда я вхожу в лифт и спускаюсь на уровень гаража. Долбаный поезд. Сейчас все в поезде. Я возьму гольф-кар и поеду в ангар.

Здесь никого нет, кто бы мог мне помочь найти ключ, и все гольф-кары плотно закрыты, поэтому я выхожу на улицу и бегу. Аэропорт на самом деле нам не принадлежит. Не технически. Мы арендуем ангар рядом с южной частью муниципального аэропорта, куда прилетают все частные самолеты по делам Технического центра. Так что бежать от Атриума до ангара довольно-таки далеко.

Пятнадцать минут спустя я врываюсь в пустой ангар и замечаю маленький офис, освещенный одной лампочкой в дальнем западном углу. Элли Хэтчер стоит там, собирает свои вещи. Я открываю дверь, задыхаясь и потея, как будто только что вышел из спортзала. Я чертовски зол.

– Ты что делаешь?

– Простите? – говорит Жемчужная Пуговка. На ней нет свитера с жемчужными пуговицами. Она все еще в той шелковой блузке-кимоно, в которой была утром. На самом деле, теперь я вижу (не то, чтобы я смотрел), что на ней нет лифчика. Ее соски упираются в тонкую ткань.

– Я только что говорил по телефону с Эндрю Манко. Он расстроен тем, что ты уходишь. Я думал, что мы решили эту проблему.

– Когда бы мы успели? До или после того, как ты поставил меня на колени перед своим членом?

Я поднял руку:

– Я не заставлял тебя ничего делать.

– Нет? Ты не засунул язык мне в горло, не раскрыл полы моей блузки, не сорвал с меня лифчик и не сунул пальцы в мою киску? Мне все это приснилось? Потому что должна тебе сказать, что это был тот еще сон.

Господи. Я становлюсь твердым в тот момент, когда слышу слово «киска», слетевшее с ее сладких губ. Прочищаю горло:

– Я Вас повысил сегодня утром, мисс Хэтчер.

– До кого? До Девки Сосущей Твой Член На Лестнице?

– Прекрати это! – говорю я.

– Что именно прекратить?

– Говорить непристойности! Черт возьми, я этого не потерплю.

– Пофиг, – вздыхает она. – Я ухожу. – Она упаковывает в небольшую коробку личные вещи и идет ко мне. – Выключи здесь свет, когда закончишь, хорошо?

Я забираю коробку из ее рук и кладу на книжную полку рядом со мной.

– Элоиза…

– Элли, – поправляет она.

– Послушай, мне жаль, что унизил тебя сегодня утром. Я просто веселился, окей? Я не думал, что ты так серьезно это воспримешь, извини.

– Дело не в тебе, – говорит Элли, размахивая конвертом перед моим лицом.

Я вырываю конверт из ее руки и читаю надпись:

– Мистеру Александру Стоунволлу, головной офис? Что, черт подери, это такое?

– Мое официальное заявление об увольнении твоему отцу. Я полагаю, что должна была написать ему хотя бы что-то после семи лет. – Она выхватывает письмо и скрещивает руки на груди.

– Ты не отправишь это письмо. И не уволишься, – говорю я более решительно, чем в прошлый раз, когда сказал это.

– Все решено, Стоунволл. Смирись с этим. – Я пытаюсь вырвать письмо, но она бросается в сторону. – Кем ты себя возомнил?

– Твоим боссом, – рычу я, – вот кем. И я тебе говорю, что не разрешаю тебе просто уйти и вот так вот нас оставить. Две недели не достаточно, чтобы освоиться с тем, что ты здесь делаешь. Мне нужны все твои контакты, все графики с расписанием, все твои…

– Как ты смеешь обвинять меня в попытке украсть корпоративную собственность?!

– Отдай мне письмо. – Я снова тянусь к нему, но она ускользает от меня, на этот раз отбегая к другой стороне своего металлического стола. – Хотите поиграть в догонялки, мисс Хэтчер?

– Нет, – усмехается она. – На самом деле, не хочу. Я хочу выйти отсюда, отправить свое письмо и попрощаться с вами навсегда.

– Ну, – говорю я, медленно двигаясь вдоль своей стороны стола. Она делает то же самое, ее взгляд устремляется к двери, словно она собирается бежать к ней. – Этого не произойдет. Ты примешь мои извинения и успокоишься, и мы с тобой поговорим как взрослые люди.

– Ты – взрослый? Правда?

Она снова смотрит на дверь и устремляется к ней. Я отрезаю ей путь. Она меняет направление. Я спотыкаюсь о металлическую урну для мусора, отчего гул раздается по всему офису, и пытаюсь схватить ее за руку, когда она проскальзывает мимо меня. Я успеваю ухватиться за шелковый пояс ее блузки, и она распахивается. Элли продолжает бежать, но ее блузка… ее блузка остается в моих руках.

И тогда Элли Хэтчер смущается. Потому что ее обнаженная грудь предстает передо мной во всем своем великолепии.

– Как ты смеешь, – рычит она.

Я ожидаю, что она прикроет себя, но она этого не делает. Элли стоит с идеально прямой спиной, ее соски твердые и острые, лицо покраснело от ярости, или от смущения, или… черт, может быть, она возбудилась?

Одной этой мысли достаточно, чтобы возбудился я. Я держу ее блузку.

– Давай меняться, – говорю я, смешок слетает с моих губ, прежде чем мне удается его остановить.

– Для Вас все это – игра, мистер Стоунволл? Думаешь, это смешно?

– Нет, – говорю я, махая ее блузкой в воздухе. – Совсем нет. Я просто хочу, чтобы Вы снова надели свою одежду, мисс Хэтчер.

Она приподнимает подбородок, затем подходит ко мне и вырывает свою блузу из моей руки. Ее глаза все время смотрят в мои.

Хотелось бы мне сказать то же самое о себе. Мои глаза уже вышли из-под контроля. И за ними следуют мои руки. Мои ладони обхватывают ее твердую грудь, прежде чем мне удается подумать. Элли стонет и льнет ко мне. Блузка с шуршанием падает на пол.

А потом я наклоняю Элли над столом, положив руки ей на плечи, ее спина оказывается на столешнице, а глаза широко распахиваются от удивления. Я надавливаю, она сопротивляется.

– Что ты делаешь? – задыхается она и поднимает руки, чтобы попытаться оттолкнуть мои.

– То, что хотел сделать с самого утра, – говорю я в ответ. – Поскольку ты больше на меня не работаешь, то это не столь неуместно, как раньше.

– Так теперь ты хочешь, чтобы я уволилась?

Я наклоняю голову в сторону, когда она смягчается. Сдается без борьбы и снова ложится спиной на металлический стол, слегка прогнув спину. Вероятно, из-за холода. Я ногой раздвигаю ее ноги и становлюсь между ними, наклоняясь над ней, хватаю руками оба запястья, удерживаю их над головой и прижимаюсь членом к низу ее живота.

– Скажи мне, чтобы я остановился.

– Остановись, – стонет она.

– Подразумевай это, – говорю я в ответ. – Или не говори этого, Элли. Это не долбаная игра.

Она открывает глаза:

– Может быть, мне хочется, чтобы ты меня заставил?

– Ты хочешь или нет? – спрашиваю я.

К моему члену прилило столько крови, что сейчас он пульсирует, причиняя боль. Мне нужно трахнуть эту девушку прямо сейчас. Чтобы избавиться от этой странной навязчивой идеи. Я обхватываю одной рукой оба ее тонких запястья, когда она не отвечает, а другой грудь. Она прикусывает губу и говорит:

– Трахни…

– Тебе это нравится?

– … меня

Я смеюсь и целую ее. Сильно, словно наказывая.

– Трахни меня, Стоунволл. И тогда у меня появится хороший повод не приходить завтра на работу. И вообще никогда тебя не видеть.

– Что? – спрашиваю я. Заклинание разрушено.

– Ты меня слышал, – говорит она сладко. – Вот твой шанс: либо удержи меня рядом, либо возьми то, что хочешь. Трахни меня. Прямо сейчас. Грубо и быстро, или как захочешь. Но если ты это сделаешь, я уйду и никогда не вернусь.

Я выпрямляюсь и отступаю.

– Как ты можешь выглядеть так мило и одновременно быть такой безжалостной? Я имею в виду, черт, я ожидал такого от Эллен Абрахам…

– От Эллен Абрахам? От той рыжей проститутки, которая прервала нас этим утром? Что ты сделал, трахнул ее на той лестнице после того, как я ушла? – Она садится, кладет обе ладони мне на грудь и толкает меня. – Уйди с дороги. Ты омерзителен.

– Да, – отвечаю я. – Я трахнул ее. Потому что таким и был мой дьявольский план с самого начала. Я снова появляюсь через десять лет отсутствия, чтобы прийти на работу и трахнуть двух девушек за один день. – Я пользуюсь случаем, чтобы выхватить ее письмо и сунуть его в свой нагрудный карман. – Ты не уволишься. Поняла? Лучше бы тебе быть завтра на седьмом этаже в семь тридцать утра или…

– Или что? – спрашивает Элли, поднимая блузку, и продевает руки в рукава. Ее грудь двигается и покачивается от этого движения, и я не могу (не могу, хоть убейте) отвести от нее глаз.

– Или, – говорю я, как только она крепко завязывает пояс и ее грудь снова оказывается прикрыта. – Или… я отправлю Хиту все твои сообщения. И, – добавляю я, – расскажу всем о твоей маленькой доске со сплетнями в Пинтерест. Ты же понимаешь, что я получил то сообщение. Ты использовала телефон компании, когда публиковали все те вещи. У меня есть доступ ко всей той информации. И я использую ее.

– Ты не посмеешь, – кипятится она.

– Испытайте меня, мисс Хэтчер. Просто рискни.