Текст книги "Трамвай Надежды (СИ)"

Автор книги: Ната Чернышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24

Элли

Мак разговаривает по телефону весь двухчасовой перелет до Санта-Фе, а я сижу в кресле напротив него, умирая от скуки. Обычно, когда я куда-то лечу, то что-нибудь с собой беру. Электронную книгу и звукопоглощающие наушники.

Но сейчас у меня с собой лишь сумочка и ничего больше, поэтому я продолжаю есть жевательные конфеты и листать старый номер журнала «Пипл», который из жалости дала мне стюардесса. Вероятно, потому что Мак очень занят. И его занятость совсем не интересного рода. Это очень скучный односторонний разговор, который я не могу разобрать, а значит, не могу и следить за ним. Такое чувство, что он специально говорит неким шифром, чтобы я не смогла уловить суть разговора.

Не понимаю, почему хотят продать «Стоунволл Энтертейнмент». Компания очень успешна. Я имею в виду, что не знаю всей инсайдерской информации, но они уж точно не жалеют средств на то, чтобы уговорить людей с громкими именами дать интервью или выступить на шоу, которые волнуют их больше всего.

Когда мы приземляемся, Мак все еще говорит по телефону, но делает достаточно длинную паузу, чтобы указать мне на дверь. Мы выходим в небольшом аэропорту, идем по взлетному полю, входим в терминал и направляемся к месту получения багажа, где нас ожидает человек в темном костюме с табличкой «Стоунволл».

Мак, наконец-то, выключает телефон и начинает болтать с водителем, пока я следую за ним. Зачем я здесь? Конечно же, не может быть, чтобы Брут захотел меня видеть после того, как я стала причиной смертельной опасности, в которой он оказался на прошлой неделе.

– Ладно, – говорит Мак, когда мы садимся в лимузин. – План такой. Я не хочу, чтобы ты с ним общалась, поэтому, когда мы войдем в дом, ты извинишься, а потом я все возьму на себя и посмотрю, сможем ли мы организовать что-нибудь в следующем месяце. – Я лишь вздыхаю на его слова. – Элли? Ты внимательно меня слушаешь?

– Естественно, я внимательно слушаю. Не я же последние два часа разговаривала по телефону, игнорируя тебя.

– Прости, – говорит он с легкой улыбкой. – Мне нужно было разобраться кое с чем, что касается продажи. Мы должны все правильно спланировать, чтобы не спугнуть инвесторов, и чтобы они не сбежали при первых же шагах изменений.

– Кстати, зачем вам вообще продавать компанию? – говорю я. – Не понимаю.

– Все сложно.

– Рискни, – усмехаюсь я. – И прекрати так вести себя со мной.

– Как именно?

– Как будто я не в состоянии понять детали. Я живу деталями, Мак. Вот уже семь лет как я управляю приездами знаменитостей, и с того времени, как я здесь работаю, это первый раз, когда я облажалась.

– Я знаю, Элли. Просто, это важное интервью. Если мы сможем сделать так, чтобы Брут появился у нас после первой продажи, то это даст инвесторам понять, что мы все еще в деле.

– Но если вы не «все еще в деле», – произнося это, я показываю небольшие воздушные кавычки, – …тогда зачем лгать?

– Мы не лжем, просто не раскрываем все наши карты.

Я отступаю и, отвернувшись, смотрю в окно.

– Как далеко его дом?

– Недалеко. Полагаю, у него какой-то комплекс в городе. Ладно, слушай, – говорит он, поворачиваясь ко мне. – Мы вернемся как раз к ужину. Куда бы ты хотела сходить?

– На ужин? – спрашиваю я, не глядя на него. – Не уверена, что настроена на ужин. Я ненавижу летать. Это выматывает меня. Я, наверное, просто отправлюсь домой и лягу спать.

– Нет, Элли. Ты этого не сделаешь. Мы пойдем на свидание.

Посмотрим, думаю я про себя. Почему я всю неделю тосковала по нему, а теперь меня раздражает все, что бы он ни сказал или ни сделал?

– Элли? – резко зовет Мак.

– Что? – огрызаюсь я в ответ.

– Почему ты меня игнорируешь?

– Думаю, я просто не в состоянии понять детали, – говорю я с безразличным вздохом.

– Слушай, – говорит он, взяв меня за руку, и поворачивает к себе. – Прости, что я был занят, но, поверь мне, то, с чем я разбирался, тебя не заинтересовало бы. Поверь мне.

– Конечно, – говорю я. – Не важно.

– Почему ты так злишься на меня?

– Ладно, – говорю я. – Я тебе скажу. Это потому, что ты тащишь меня на эту дурацкую встречу, а потом практически говоришь, что я должна сидеть в машине, пока ты будешь заниматься своими делами. Это унизительно.

– Не принимай это на свой счет, Элоиза. Это просто работа. И я понимаю, что я не лучший пример того, как разделять работу и личную жизнь, но давай попытаемся сегодня.

Я услышала достаточно.

– Ладно.

– Хорошо. – Мы подъезжаем к какой-то массивной кирпичной стене с довольно пугающими железными воротами, водитель опускает стекло и сообщает о том, кто приехал. Охранник заглядывает в машину, затем машет другому, чтобы тот открыл нам ворота. – Итак, давай просто придерживаться плана. Не привлекай его внимание слишком сильно, хорошо? Просто извинись, затем я попрошу тебя принести мне выпить или что-нибудь в этом роде…

– Ты, что?

– Элли, ты меня слышишь?

– О, я тебя прекрасно слышу. Принести тебе выпить, – фыркаю я. – Я не твой личный секретарь, Мак. На самом деле вот это моя работа, а не твоя. Брут ведь просил, чтобы приехала я, верно?

– Да, но именно то, что он просил, чтобы приехала ты, меня и бесит.

Ох, нет, он просто не мог этого сказать.

– Как думаешь, почему он попросил меня приехать? – рычу я. – Потому что я симпатичная и молоденькая?

– Именно, – говорит Мак.

– Ох!

Но затем машина останавливается перед домом, и Мак поднимает руку, заставляя меня замолчать:

– Просто придерживайся моего плана, а об остальном мы поговорим позже.

Водитель открывает дверь со стороны Мака, прежде чем мне удается ответить, поэтому я глубоко вздыхаю, отпускаю свой гнев и выхожу, более решительно, чем когда-либо, настроенная на то, что собираюсь все сделать по-своему. Брут – мой клиент. Если он хочет, чтобы я извинилась за то, что чуть не убила его на прошлой неделе, то я с радостью это сделаю. Но еще я с радостью позабочусь обо всех деталях. Это мой клиент, а не Мака.

Мак предлагает мне руку, когда я выбираюсь из машины, и выхожу с его стороны. Я принимаю ее и позволяю ему помочь мне подняться, затем разглаживаю платье и замечаю, что Мак косо на меня смотрит.

– Что теперь? У тебя проблемы с платьем, которое ты мне купил?

– У него немного глубоковатый вырез, – говорит он, потирая подбородок. – Наверное, тебе стоит просто подождать в машине.

– Я не могу расквитаться с тобой прямо сейчас, – говорю я, отталкивая его с дороги.

– Элли, – говорит он, догоняя меня. – Просто послушай, знаю, я ничего не говорил раньше, но…

– Мисс Хэтчер, – гремит голос с вершины лестницы, когда мы входим во внушительное двухэтажное фойе комплекса. – О, боже, – говорит Брут. – Вы прелестно выглядите. Я так счастлив, что Вы смогли сегодня приехать. Мистер Стоунволл настаивал на том, что Вы были слишком заняты для меня…

Я еще раз зыркаю на Мака. И если бы мои глаза могли выпускать стрелы, то из его глазниц уже торчало бы две.

– Правда? Ну, он ошибся, мистер Брут. Я с радостью отменила все сегодняшние дела, чтобы приехать сюда и извиниться за то, что произошло на прошлой неделе. Я так виновата. Я прекрасно обо всем знала, но забыла положить бутерброд в холодильник в своем кабинете. Надеюсь, Вы примете мои извинения.

Брут спускается по вычурной лестнице, практически лаская кованые железные перила, и лучезарно мне улыбается. Он похож на рок-звезду. Типичную рок-звезду почти во всех отношениях: длинные каштановые волосы он заправил за уши; рваные джинсы и облегающая грудь футболка. Хотя, он худой, так что она мало что показывает. Ничего общего с мускулами Мака, обтянутыми бледно-голубой тканью его рубашки, скрытые под пиджаком.

Хватит думать о Маке, приказываю я себе. Мне нужно вести себя профессионально, потому что, судя по всему, Мак видит меня нелепой девицей, которая не может справиться со своей задачей во время деловых переговоров. Мне нужно доказать, что он не прав.

Я протягиваю руку Бруту, но вместо того, чтобы пожать, он слегка обхватывает ее своей, поднимает и нежно касается губами моих костяшек.

– Ну, – улыбаюсь я, глядя на Мака. – Это было неожиданно. У меня сложилось впечатление, что Вы не хотели видеть меня на этой встрече.

– Кто Вам такое сказал? – спрашивает Брут, даже не удосужившись взглянуть на Мака, который вздыхает позади меня. Я так и вижу, как он закатывает глаза. – На самом деле, все совсем наоборот, мисс Хэтчер. Я хотел, чтобы Вы приехали. Специально об этом просил. И позвольте сказать, что это платье… – он практически поедает меня глазами. – Кто бы ни был дизайнером, уверен, он создавал его, представляя себе Вас.

– О, спасибо! – говорю я. – Мистер Стоунволл сказал, что оно может быть немного неуместным, но я…

– Что? – восклицает Брут, положив руку на сердце, в насмешливом удивлении. – Мистер Стоунволл должен держать свое мнение при себе, или обнаружит, что у меня есть несколько собственных предложений, которые могут Вас заинтересовать.

Подождите.

– Что? – в замешательстве спрашиваю я.

– Он не рассказывал Вам о нас? – Брут смотрит на Мака через мое плечо. Я поворачиваюсь и тоже смотрю, а Мак стоит с очень странным выражением на лице. Это не стыд. Не удивление. Даже не дискомфорт, который я ожидала увидеть, ведь ясно, что эти двое знают друг друга, а Мак ничего об этом не говорил. – Ну, мы с мистером Стоунволлом давние знакомые. Очень давние знакомые.

– Это правда? – спрашиваю я, глядя то на одного, то на другого, поскольку между ними какое-то молчаливое противостояние. – Ну, считайте меня удивленной. Он никогда об этом не упоминал.

– Нет, – говорит Брут, взяв меня за руку, провожая дальше в дом. – Я и не думал, что он расскажет. Думаю, это древняя история. Целая вечность прошла.

Я позволяю Бруту вести себя, но бросаю взгляд через плечо на Мака, и он взбешен. Хмурясь, я беззвучно спрашиваю: «Что?».

Мак лишь качает головой, гневно сжимая челюсть. Я возвращаюсь к делу. Какова бы ни была его проблема, она явно не связана с деловой частью этой поездки.

– Хотите что-нибудь выпить, мисс Хэтчер? – спрашивает Брут, проводив меня в комнату с видом на город. Дом стоит высоко на холме, поэтому высокая кирпичная стена не мешает.

– Конечно, – говорю я, усаживаясь на длинный черный кожаный диван. Его интерьер не в моем вкусе. Вычурно, потому что стены красные, а вся мебель черная. Но я здесь не для того, чтобы наслаждаться его домом, а для того, чтобы обеспечить его согласие на интервью.

– Мистер Стоунволл, – говорит Брут, как раз в тот момент, когда Мак собирается сесть рядом со мной. – Вы не будете против обеспечить нам уединение?

– Послушай, Аллен, – говорит Мак.

– Аллен? – спрашиваю я.

– Да, Аллен, – подчеркивает Мак. – Это его настоящее имя. И да, мы, безусловно, давно знакомы. Поэтому, когда мой отец попросил меня…

– О, это забавно, Мак. Забавно, – смеется Брут-Аллен. – Поверить не могу, что ты всех одурачил…

– Я всех одурачил? – говорит Мак, повышая голос. – Я тебя умоляю! Послушай, мы здесь, чтобы заниматься делами. Так что, нет, мисс Хэтчер не хочет выпить. Она хотела извиниться…

– Она уже извинилась, Мак. Просто расслабься. Почему ты так напряжен?

– Ты хочешь перенести интервью или нет? – рявкнул Мак.

– Что, черт возьми, происходит? – спрашиваю я Мака. – Ты не мог бы просто пойти выпить и позволить мне разобраться с этим? Боже, что с тобой не так? Ты притащил меня сюда и теперь саботируешь мои усилия!

– Элли…

– Мак! Серьезно, в чем твоя проблема?

– Да, – говорит Брут-Аллен. – Скажи ей, в чем проблема. Давай поговорим о прошлом, а?

Почему, черт возьми, мужчины такие тупые? Ясно, что это связано со мной, и почему они оба думают, что со стороны это совсем не похоже на пещерные игры с демонстрацией силы?

– Мы здесь не для того, чтобы говорить о прошлом, хорошо? Эй?!

Я жду, пока они закончат свое соревнование по гляделкам, а затем Мак произносит:

– Пятнадцать минут, – он говорит это мне, но смотрит на Брута. – Пятнадцать минут, и мы убираемся отсюда. Если ты не хочешь приезжать на интервью…

– О, я хочу, – говорит Брут. – Именно это я и сказал по телефону твоему отцу. Но я бы хотел обсудить детали с Вашим консьержем для знаменитостей.

Мак качает головой, готовый протестовать, но затем его чертов телефон снова пищит, он смотрит на сообщение и хмурится:

– Это срочно, Элли. Я сейчас вернусь.

Он выходит из комнаты. Дворецкий или человек из обслуги идет за ним, и мне приходится тряхнуть головой, чтобы вернуться к делу. Сегодня у него было много экстренных звонков.

– Итак, – говорит Брут, закрывая дверь и возвращаясь ко мне. Он садится на диван, его колени практически соприкасаются с моими.

Вот, черт. Так вот, что он хотел сделать?! Он хотел подкатить ко мне? Почему? Боже милостивый, почему? Я просто обычная девушка, пытающаяся пережить еще несколько дней на этой работе. Почему люди, которых я даже не знаю, усложняют мне жизнь?

Я внутренне собираюсь, затем отсаживаюсь и поворачиваюсь, чтобы между мной и Брутом было больше расстояния.

– Брут, – говорю я. – Как я уже говорила, я очень извиняюсь за то, что произошло на прошлой неделе. Я часто сталкиваюсь с теми, у кого есть аллергия на арахис, поэтому мне следовало бы быть аккуратнее. В тот день я просто была не в форме. Все вышло из-под контроля. Но «Стоунволл Энтертейнмент» очень хотелось бы, чтобы Вы вернулись на интервью в ближайшее удобное для Вас время. Как думаете, в следующем месяце Вы сможете выделить время? – Не нужно тянуть резину дольше, чем необходимо. Нужно просто перейти к сути дела.

– Расслабься, Элли.

Я поднимаю брови, глядя на него. Я не зануда и не возражаю, когда ко мне обращаются по имени. Но несколько секунд назад он называл меня мисс Хэтчер, а теперь Элли?

Брут пользуется случаем, который ему предоставляет мое молчание, и кладет руку мне на колено.

– Я много о тебе слышал, – говорит он.

– Что? Что Вы имеете в виду?

– Мой друг узнал об одной книге, которую ты собираешься издать, – говорит Брут, кивая головой в сторону закрытой двери. – Ты же хочешь, чтобы ее опубликовали, да, Элли?

– Как мог кто-то из Ваших знакомых об этом узнать?

– У меня свои источники.

– Ну, это не актуально. Я здесь не для того, чтобы обсуждать свою личную жизнь с Вами, Брут. И, конечно же, я не собираюсь рассматривать какую-то грязную интрижку в обмен на издательский контракт.

– Почему нет? – спрашивает Брут, поднимая брови. – Все так делают. Одолжения, мисс Элли Хэтчер, делаются нужным людям. И те становятся тебе должны. Вот единственный способ добиться успеха. И я знаю, что сегодня ты хочешь получить одолжение от меня. Почему бы не начать наши отношения правильно? И для тебя, и для меня. У меня есть контакты с твоим литературным агентом. Она мне много задолжала. Я мог бы просто позвонить ей и сказать, чтобы она как можно скорее издала твою книгу, и она бы это сделала. Или же я мог бы позвонить ей и сказать, чтобы для твоей книги у нее никогда нашлось бы времени. Что бы ты предпочла?

– Одолжения? – Господи Иисусе. Я действительно не принадлежу к миру руководителей. – Боюсь, Вы оскорбили мою этику, мистер Брут. И я понимаю, что меня сюда послали, чтобы добиться интервью, но…

– Твою этику, – смеется он. – Милочка, если ты хочешь преуспеть в этом бизнесе, то будешь играть в эту игру. И сейчас ты мне должна. Вы чуть не убили меня, мисс Хэтчер…

– Но я не убивала тебя. И я сделала это не специально. Я просто забыла про свой сандвич, вот и все. Мне жаль. Больше ничего не могу сказать по этому поводу. Мне просто жаль.

– А мне не жаль. Это дает мне власть, мисс Хэтчер. Ты собираешься опубликовать книгу высокого уровня. Что ж, – он бросает на меня косой взгляд, который выглядит немного злым, – если тебе удастся найти издателя. Я бы хотел упоминаться в этой книге, мисс Хэтчер. Стать одним из главных героев в ней. Возможно, мы могли бы вместе отправиться в турне с книгой.

– Вместе? – я прищуриваюсь. – Что, черт возьми, ты несешь?

– Будьте моим личным лайф-коучем, мисс Хэтчер. Я мог бы привести тебя к успеху. Опубликуй свою книгу, но тогда ты снова будешь мне должна. Два одолжения.

– Хм, – понятия не имею, что происходит, но я внезапно понимаю, как должен был чувствовать себя Мак, когда столкнулся с моими заблуждениями. Брут чертовски сильно меня пугает. – Мне не нужна помощь, мистер Брут, но спасибо за предложение. Итак, Вы бы хотели перенести интервью на следующий месяц? Или на какое-то другое время?

– Никаких договоренностей, касающихся книги? – спросил Брут, вздернув бровь. – Ну, я удивлен. Что еще ты можешь обменять на интервью? Трах в офисе? Я слышал, что тебе нравится смешивать бизнес с удовольствием. О тебе, – говорит он, поднимая палец, и дотрагиваясь до моего носа, – в эти дни говорят все в «Стоунволл Энтертейнмент», мисс Хэтчер. Я слышал все о твоей интрижке с мистером Совершенство, который сейчас в другой комнате. У меня есть инсайдеры. Так что, возможно, ты захочешь и со мной проложить путь наверх через постель?

Я влепляю ему пощечину. Затем смотрю на свою руку, потом на шокированное лицо Брута и делаю это снова:

– Да как ты смеешь!

– Как я смею? – смеется он. – Именно ты трахаешься в своем офисе. Не я. Я все держу в секрете, Элли. Я не такой, как Maк. Никто никогда не узнает.

Я встаю.

– Я ухожу.

– Ты собираешься уйти? Даже если я соглашусь на интервью с тобой тет-а-тет?

– Со мной? Господи, да на какой планете ты живешь? Я не репортер! Я – планировщик.

– Так впиши меня, Элли. Впиши, чтобы отсосать мой член прямо сейчас, и я отправлюсь на интервью, добыть которое тебя сюда послали, – говорит он, вставая и опуская руку мне на грудь. – И просто к твоему сведению, мне понравились пощечины. – Он хватает меня за грудь, сжимая ее. Я отстраняюсь, но Брут хватает меня за руку с такой силой, что я чувствую, как появляются синяки.

– Прекрати! – говорю я, извиваясь. Он обхватывает меня за талию и притягивает спиной к своей груди, его отвратительное дыхание нагревает кожу на моей шее. Мне приходится проглотить желчь, которую я чувствую во рту. – Отпусти меня!

– Можешь шлепать меня, сколько хочешь, – говорит Брут. – Я знал, что Маленькая мисс Невинность – это лишь маска. Игра. Милые девушки хотят именно этого, чтобы их жестко оттрахали.

– Хватит. – Мак стоит в проеме открытой двери, глаза сверкают, голос звучит тихо, когда он снова рычит. – Я. Сказал. Хватит.

Глава 25

Мак

– Элли, – говорю я. – Иди, подожди в машине.

Первый раз с начала нашей поездки она не спорит со мной. Просто уворачивается и извивается, пока Брут не отпускает ее, потом практически бежит к двери.

– Он врет тебе, Элли. Ты понятия не имеешь, кто этот человек, – говорит Брут.

Игнорируя его, Элли движется мимо меня, сжимая края глубокого выреза платья на груди, глаза в пол, плечи опущены, будто чувствует себя ответственной за то, что сейчас произошло. Я закрываю за ней дверь, и возвращаюсь к Бруту.

– Это было весело? Аллен, ты чувствуешь себя могущественным, приставая к сопротивляющимся женщинам? В этом все дело? У тебя маленький член, длинный язык, и единственный способ ощутить хоть какой-то контроль – это взять что-то силой?

Брут улыбается мне слишком знакомой улыбкой:

– Ты не изменился, – говорит он.

– Как и ты. Все тот же гнусный ублюдок, которого я знал в колледже. Все еще больной, все еще злой и все еще жалкий.

– Знаешь, я уверен, что есть много людей, которые будут заинтересованы в твоем прошлом. Как насчет информационных программ, которые ты возглавляешь? Мне стоит начать с них?

– Ты знаешь, на что идешь. Рискни, если хочешь, но мои адвокаты засадят тебя за решетку еще до восхода солнца, если ты скажешь кому-нибудь хоть слово.

– Стоунволл-старший будет недоволен тем, как все вышло. Он был очень заинтересован в том, чтобы вернуть меня на шоу.

– Это потому, что он понятия не имел о том, кто ты такой.

– Значит, это у нас общее, – насмешливо говорит Брут. – Ты ничем не отличаешься от меня, Мак. Не делай вид, что это не так. И не обязательно именно я должен быть тем человеком, который расскажет правду о тебе той шикарной заднице, ожидающей тебя в машине. Я не единственный, кто знает правду.

– Давай, попробуй, – говорю я, сделав шаг к нему. Он инстинктивно отступает, затем понимает это и останавливается. – Я готов принять вызов.

– Ты виновен, – говорит он. – Ты всегда был виновен. Ты больше, чем кто-либо другой виновен в том, что случилось с той девушкой. Виновен больше, чем я, это уж точно.

– Суд с тобой не согласен, – улыбаюсь я, пожимая плечами. – Так что нет, на самом деле, я невиновен. И то, что я ничего не сделал тогда, не значит, что я ничего не сделаю сейчас.

– Ты мне угрожаешь, МакАллистер? – он делает шаг ко мне, его темные глаза гневно сверкают. – Потому что я тоже могу играть в эту игру.

– Вперед, – говорю я. – Я готов, дело за тобой. Но запомни одно, Брут, – я с отвращением произношу его новое имя. Меня тошнит от того, что он сейчас какая-то знаменитая рок-звезда. Все эти годы… целое десятилетие прошло с тех пор, и посмотрите на него. – Я имею влияние в высоких кругах. Держись подальше от Элли Хэтчер и от «Стоунволл Энтертейнмент». Или вся правда о том, что произошло тогда в колледже, рванет быстрее, чем ты сможешь моргнуть.

– Ха, – смеется он. – Не говори мне о правде, мистер Совершенство. Ты – последний человек на Земле, который имеет право читать мне лекции о правде.

Мне так сильно хочется врезать ему по морде, что меня аж трясет.

– Держись подальше от моей компании, моих сотрудников и от меня. Потому что, если ты даже подумаешь о том, чтобы что-то сказать, я сделаю все, чтобы окружающие узнали о твоей роли в том, что произошло.

Я ухожу, а он кричит мне в спину. Угрозы, оскорбления. Пофиг.

Он может идти на хер.

Подхожу к машине. Элли уже внутри, все еще удерживает ткань платья в районе декольте и смотрит на свои колени.

– Ты в порядке? – спрашиваю, садясь в машину рядом с ней. – В аэропорт, – говорю водителю. – Увези нас отсюда.

– Твой отец разозлится?

– На что? – спрашиваю я.

– На то, что интервью не состоится.

– Нет, – говорю я. – Нет, Элли. Он не знал.

– Что он не знал, Мак? Какого черта там только что произошло?

Блядь.

– Это просто… – Черт. – Это всего лишь прошлое, вот и все. Не о чем беспокоиться.

– Что Брут имел в виду под всем этим? То, что я не знаю, кто ты такой?

– Просто… не бери в голову. Тебе не стоит об этом беспокоиться. Но ничто из этого не имеет к тебе никакого отношения, Элли. Все это произошло из-за меня, и я должен был это предвидеть. Я знал, что он за мудак. Он совсем не изменился.

– Так вы знакомы? – она делает глубокий вдох, но не смотрит мне в глаза.

– Знакомы, – отвечаю я. – Это было давно, лет десять назад. Еще в колледже. Но с тех пор я его не видел.

– О чем ты говорил по телефону во время полета?

– Что? Почему ты спрашиваешь?

– Потому что это, похоже, было чем-то важным, и казалось, что ты очень стараешься не дать мне понять, что происходит. – Она наконец-то смотрит мне в глаза. – Что-то произошло, да?

Дерьмо.

– Элли, послушай, это совсем по другому вопросу.

– Тогда, что? – злится она. И я не виню ее. – Что сегодня происходит? Почему ты все время был на телефоне, и по поводу чего был тот срочный разговор?

Я хмурюсь:

– Просто не слишком остро реагируй, хорошо?

– Мак…

– Появилось наше с тобой видео, – я съеживаюсь, готовясь произнести следующие несколько слов. – То, где мы трахаемся.

– Откуда? – она дико озирается по сторонам. – Где они взяли видео?

– В твоем офисе.

– Нет! – она выглядит так, словно вот-вот заплачет. – Мать твою! Как?

– Камеры.

– Это очевидно, Мак, – огрызается она. – Я не идиотка. Расскажи все, что знаешь. Сейчас же.

– Это было снято этим утром. Все, что мы делали сегодня утром. Ссора, секс, даже то, как ты выходишь из офиса. Но, эй, – говорю я, пытаясь поднять ей настроение. – Все тебе хлопали.

– Думаешь, это смешно?

– Нет, – говорю я. – Извини. Хорошая новость состоит в том, что мы знаем, кто это сделал. Дженнифер видела Эллен…

– Эллен Секс-авантюра-в-офисе? – восклицает Элли. – Вот чертова сука!

– Дженнифер видела, как она снимала тебя, выходящей из офиса. Мне так жаль. Эллен уволили. Ее уже сопроводили из здания, а телефон компании отобрали. Мы нашли в нем файл, и определенно выдвинем обвинения за тяжкое правонарушение, вторжение в личную жизнь и, возможно, некоторые другие. Ей это не сойдет с рук.

– Она уже все сделала, – говорит Элли. Господи, сейчас она выглядит такой грустной. И это моя вина. Я на сто процентов виноват в том, что позволил этому произойти на рабочем месте. – Поэтому твой отец хочет с нами поговорить?

– Да, – говорю я, отворачиваясь к окну. – Да уж. Она разослала видео по электронной почте куче людей в «Стоунволл Энтерпрайзес». Включая моего отца.

– Боже милостивый. Охрененно. Просто, блять, охрененно. Значит, твой отец видел наше секс-видео? Не могу в это поверить.

– Я все улажу, Элли. Окей? Все улажу. Мне очень жаль, что это все происходит. Я даже не знаю, что сказать. Мне просто чертовски жаль.

Всю оставшуюся дорогу до аэропорта мы молчим. И в этом что-то не так. Есть во всем этом что-то очень, очень неправильное.

У нас есть доступ к частному терминалу, поэтому машина высаживает нас прямо на взлетном поле, мы выходим и идем к ожидающему нас самолету. Пилот выбегает из терминала позади нас, извиняется, забирается в самолет и занимает свое место. Явно не ожидал, что мы вернемся так скоро.

Мы занимаем свои места, и я жду, пока стюардесса спрашивает, что мы хотим выпить, и приносит нам напитки, а уж потом снова заговариваю с Элли:

– Прости, – повторяю я. Что, черт возьми, еще я должен сказать?

– Это не твоя вина, – отвечает Элли, глядя в окно. – Я так же виновата, как и ты.

– Тем не менее, – говорю я. – Я должен был быть умнее. Ты просто… такая чертовски милая, Элоиза Хэтчер.

Наконец-то, я получаю улыбку, когда она смотрит на меня:

– Все равно я ухожу из компании. Мне не нужно видеть этих людей каждый день или что-то в этом роде. Недолго мне осталось там работать. Но не хорошо начинать свою новую, очень публичную карьеру с этого, не так ли?

Дерьмо.

– Нет, – говорю я. – Мне жаль.

Она несколько секунд роется в своей сумочке, а затем кричит:

– О, нет!

– Что?

– Кажется, я оставила в офисе свой телефон. А вот этот – телефон Хита. Должно быть, я взяла не тот. Как думаешь, она и до него добралась?

– Вот, блядь! Неужели этот день может стать еще хуже? – Я достаю свой телефон и пишу Дженнифер, чтобы она пошла и поискала телефон в офисе Элли. Мы с нетерпением ждем ответного смс, и когда оно приходит, я вздыхаю с облегчением. – Нет, телефон там. Лежит на твоем рабочем столе.

– Как я могла его не увидеть? – спрашивает Элли.

– Тебя отвлекли? – улыбаюсь я и пожимаю плечами.

Она посмеивается и, кажется, немного расслабляется:

– Это не твоя вина, Мак. Так что, серьезно, прекрати чувствовать себя виноватым. Я не виню тебя в случившемся.

– Ну, не уверен, что Старший посмотрит на это так же. Но спасибо. И мне все еще жаль.

– Он был зол? Конечно же, зол. Я бы разозлилась, если бы мои сотрудники выкинули что-то подобное.

– Возможно, но, как ты и сказала, ты увольняешься. Он мало что может тебе сделать.

– Он может дать мне плохую рекомендацию.

– Он бы никогда так не поступил, Элли. Семь лет исключительной работы для компании нельзя стереть служебным романом. Ты не виновата в том, что Эллен Абрахам – стерва.

Она над этим смеется, и я тоже начинаю расслабляться.

– Я не понимаю Брута. Неужели я сделала что-то, чтобы его спровоцировать? Почему он так себя со мной повел? – И снова здравствуй, стресс. Этот ублюдок. Что, черт возьми, он задумал? – Я имею в виду, – продолжает Элли, – зачем звать нас в такую даль? Он действительно думал, что я заплачу своим телом за интервью?

– Вероятно, – признаю я. – Вот такой он человек. Никогда на наших каналах не будет этого парня. И хорошо, что Старший сегодня приезжает. Мы можем обсудить еще и то, какой чудовищной ошибкой была попытка перенести интервью с Брутом.

– Не говори ему обо мне, Мак. Пожалуйста, – умоляюще просит Элли.

– Почему нет? Бьюсь об заклад, Брут делает это со всеми. Люди должны знать, что он за мудак.

– Я уверена, что все знают, какой он мудак. Конечно, я и раньше это знала, – улыбается она. – Может быть причина, по которой он никогда не дает интервью в том, что люди просто не могут с ним разговаривать?

– Ага, возможно, ты и права.

Мы пристегиваем наши ремни при взлете, и когда, наконец, оказываемся в воздухе по направлению к дому, болтаем о разных вещах. Об обычных вещах. О ее книге, и о том, когда она сможет ее опубликовать. В чем она не уверена. Она все еще надеется продать книгу издателю, а не публиковать за свои деньги.

Она рассказывает о Мин, и я даже рассказываю ей кое-что о Нолане. О его клубе, о его встрече с Эндрю и о виртуальной реальности. И к тому времени, как мы возвращаемся в ангар компании, мы чувствуем себя немного лучше. Все может быть не так уж и плохо.

Это ощущение продолжается ровно до тех пор, пока мы не сходим с самолета, и не встречаем подругу Элли, Мин, ожидающую нас прямо в ангаре, которая стоит, уперев руки в бока, и выглядит так, словно хочет меня убить.