Текст книги "Трамвай Надежды (СИ)"

Автор книги: Ната Чернышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 33

Элли

У меня нет слов. Я открываю рот, закрываю и снова открываю. Чувствую себя рыбой, которой не хватает воздуха.

– Элли? – Мак обеспокоенно смотрит на меня. – Элли? Ты в порядке?

Я смотрю вверх. Все пялятся на меня. Там наверху Стоунволл-старший. И Дженнифер. И Стефани, и мистер Соувардс.

– Элли? Что не так? Поговори со мной.

Я качаю головой, делая глубокий вдох:

– Я не могу.

И я действительно не могу. Так что, я просто поворачиваюсь на каблуках и выхожу из здания. Снаружи бьет яркий свет, солнце светит прямо на стоянку, из-за чего мне становится очень жарко. Я прижимаю руку ко лбу и направляюсь к своей машине.

– Элли, – кричит мне вдогонку Мак. – Подожди!

Я не могу ждать. Не могу разбираться с этим. Все это не имеет смыла.

– Элли, – говорит Мак и достаточно сильно хватает меня за руку, чтобы я остановилась. – Куда ты собралась? Тебе нечего сказать? Никаких комментариев? Даже плечами не пожмешь?

Я стою, потому что он меня удерживает, но не поворачиваюсь к нему лицом. Пялюсь себе под ноги. Рассматриваю мелкие трещины на асфальте. Считаю лежащие камни.

– Проклятье, Элли. Что, черт побери, с тобой происходит?

– Хочешь знать? – тихо спрашиваю я.

– Да, – громко отвечает он. – Я действительно хочу знать.

Я поворачиваюсь к нему, приказывая себе быть сильной. Не плакать и не казаться еще более нелепой, чем уже есть. Мак такой красивый. Его лицо, его тело, его костюм, его туфли, его машина, его квартира. Все.

– Мне казалось, что это ты оступился, а я все выяснила. Но оказалось, что это я посмешище во всех смыслах этого слова.

– Что? – спрашивает Мак. – Что это вообще значит? Элли, сейчас твои слова не имеют смысла. В чем дело? Мне нужно убедить тебя в том, что я невиновен в тех преступлениях, которые они мне приписывают? Или…

– Нет, – говорю я, подняв руку, чтобы его остановить. – Нет. Дело не в этом, Мак. Это не связано с обвинениями десятилетней давности, это касается жизни, которую ты вел после.

– Я не понимаю, – произносит Мак. – Элли, я не могу понять, что именно тебе не нравится из того, что я сделал со своей жизнью. Просто скажи, и я все исправлю. Что бы тебя ни беспокоило, я все исправлю.

– Ты все исправишь? – спрашиваю я, изо всех сил пытаясь сдержать горький смешок, но мне не удается. – Тебе не удастся все справить, Мак. Не удастся исправить, потому что дело не в тебе, а во мне.

– Элли, – снова произносит Мак, на этот раз сурово. – Я не понимаю.

– Знаю, – говорю я. – Знаю, что не понимаешь. Да и как ты можешь понять? Ты – мистер Совершенство. Тебя обвинили в чудовищном преступлении, и вместо того, чтобы скатиться вниз, ты взял свою жизнь под контроль. Ты отгородился от общества и начал кормить голодающих.

– Что же в этом плохого? – кричит он. Его терпение закончилось. – Какого хрена, это проблема? Я думал, что ты будешь гордиться мной. Думал, что ты будешь счастлива, что на самом деле я – хороший парень, а не тот ублюдок, которым ты меня представляла.

– Мак, я горжусь тобой. Это идеальный поворот, правда? Но у меня богатое воображение. Помнишь, все те иллюзии и воображаемые дети?!

– Элли, просто остановись. Я же говорил, что мне нравится эта часть тебя.

– Возможно, – говорю я. – Но я ее ненавижу.

– Что?

– Я ее ненавижу. И знаешь, что? Тебе стоит гордиться тем, что ты – мистер Совершенство. Ты на самом деле заслужил этот титул. Мак, а ты знаешь, в чем состоит мой самый большой вклад в общество? В покупке дизайнерской одежды в магазине, который торгует подержанными вещами и отдает выручку на благотворительность. Если только ты не назовешь важным делом – удовлетворение эго знаменитостей. Или то, что я притворяюсь такой умудренной жизнью женщиной, которая может помочь разобраться людям с их важными жизненными целями, – на этот раз я даже не пытаюсь скрыть хмыканья. – Я так жалко нелепа.

– Элли, – говорит Мак чуть мягче и кладет руки мне на плечи. – Это не соревнование. Мы с тобой разные. Я могу раздавать деньги налево и направо, потому что унаследовал огромное состояние.

Я вздыхаю и киваю головой, пялясь на свои туфли:

– Да, ты прав. Мы с тобой очень разные. Ты уже состоялся, а я даже еще не начала свой путь.

Я снова поворачиваюсь и иду к машине. Я не оборачиваюсь, но знаю, что Мак не следует за мной. Разблокирую двери, в надежде проскользнуть за руль и умчаться без дальнейших разговоров. Но Мак не дает мне сбежать просто так.

– Знаешь, что, Элли Хэтчер? Все это время я был прав.

Я смотрю на него, стоящего у парковки: руки вытянуты вдоль тела, спина прямая, голова высоко поднята.

– В чем? – кричу я в ответ, со всей силы открывая дверцу машины. – На счет меня?

Мак качает головой, слегка опустив плечи:

– Никогда не кажись слишком идеальным. Сорок шестой Закон верен. Людям не нравится совершенство, они больше предпочитают подделки.

– Ну, – говорю я, и последний грустный смешок слетает с моих губ, – тогда, вероятно этот закон предупреждает тебя о том, что нужно держаться подальше от меня, Маклин Каллистер. Потому что это я придумала фальшивый мир, помнишь? Я – еще один знак на твоей дороге жизни, говорящий, что тебе нужно двигаться дальше. Я – не то место куда ты направляешься. Я даже не достойна остановки.

Я сажусь в машину, завожу ее и уезжаю.

Он не понял ничего из того, что я пыталась сказать. Ничегошеньки. И я не могу его за это винить, ведь я сама не уверена в том, что хоть что-то понимаю. Знаю лишь, что все кажется… неправильным. Эта работа, моя книга, выдуманная жизнь, о которой я мечтала, чтобы заполнить пустоту в моем сердце.

Я проезжаю по красиво ухоженной дороге и добираюсь до своей квартиры. Еще одно напоминание того, как мало я нажила после окончания колледжа. Как мало достигла.

Мака обвинили в изнасиловании и убийстве, и он уехал, чтобы накормить мир и что-то изменить. Я же застряла на непыльной работенке в корпорации номер один в Америке по условиям труда, и закончила тем, что писала бредовые сообщения мужчине, который совсем не интересовался мною.

Так держать, Хэтчер. Твои родители гордились бы тобой.

От этой мысли я начинаю плакать. Сильно. Слезы катятся по моим щекам, и вместо того, чтобы заехать на свою парковку, я продолжаю путь, пока не оказываюсь у автострады. Сворачиваю на нее и еду на восток. Примерно через двадцать минут городской ландшафт сменяют растянувшиеся фермы и ранчо с лошадьми. Два часа спустя я выезжаю на пустынное двухполосное шоссе, ведущее на юг, пока дороги не становятся грунтовыми, а пастбища не сменяются кукурузными полями высотой по пояс.

Я глушу двигатель на вершине холма и выхожу, летний ветер треплет мои волосы по лицу, когда я поворачиваюсь спиной к солнцу и смотрю вниз на фермерский дом, в котором выросла.

Он расположен в полумиле от того места, где я стою, но мне не нужно находится ближе, чтобы видеть то, что мне нужно. Широкое переднее крыльцо. Дети играют во дворе. Вокруг бегают собаки. Когда я была маленькой, мы разводили овец, а не только сеяли кукурузу. Но новые хозяева никогда не разводили животных. Только засеивали поля. Они даже снесли амбар, чтобы выжать из этой земли все до последней капли урожая.

Я жила здесь, на ферме моих бабушки и дедушки со своим отцом, после того как уехала моя мама. А после их смерти мы все продали. Все равно я тогда училась в колледже. Но мне было очень грустно все это продавать. Это было единственное место, которое ощущалось домом. Где я могла быть самой собой. Как долго я живу своей воображаемой жизнью? Дольше, чем писала те сообщения Хиту, это уж точно.

Уже очень давно я не была самой собой. Почему все эти годы я оставалась в «Стоунволл»? Эта карьера не та, о которой я мечтала. Я же не зря получила степень по психологии. Я всегда хотела помогать людям, и у меня всегда была мечта стать лайф-коучем. Знакомство со знаменитостями должно было стать трамплином, но вместо этого превратилось в тупик.

Я рада, что кто-то купил эту ферму. По крайней мере, она не пустует и в этих стенах живет новая семья.

И они выглядят счастливыми.

А я рада за них. Я была счастлива, когда росла здесь, это уж точно.

Я вытираю слезы с глаз, забираюсь в машину и на несколько секунд кладу голову на руль. Наверное, именно поэтому я люблю свой иллюзорный мир больше, чем реальную жизнь. Наверное, я просто пытаюсь вернуть ту часть своей жизни, которую оставила позади, когда уехала отсюда. Пытаюсь заполнить ту дыру в моей груди, которая грозит показаться каждый раз, когда я замедляюсь и у меня есть несколько минут, чтобы действительно задуматься о своей собственной жизни. О своих собственных надеждах и мечтах.

Я – самое настоящее посмешище. Как я вообще могла подумать, что смогу помогать другим людям преодолевать трудности в их жизнях, когда даже не могу взглянуть в лицо реальности своей собственной ситуации?

У меня в сумочке звонит телефон. Я достаю его и провожу большим пальцем по экрану, чтобы принять вызов.

– Привет, – говорю я.

Это Мин.

– Я только что узнала о том, что случилось, Элли. Что происходит?

Я начинаю плакать, и Мин делает все возможное, чтобы вытащить подробности, кусочек за кусочком. Я сижу на обочине дороги и смотрю фактам в лицо, когда ей все рассказываю. Обо всем, чего хотела от жизни, и обо всем, чего так и не произошло.

Мин терпеливо слушает, как и полагается лучшей подруге, поддерживая меня и тихо что-то говорит, чтобы сгладить мои оскорбленные чувства.

– Возвращайся, – говорит Мин. – Ты можешь на некоторое время остановиться в моем доме.

– Нет, – говорю я, все еще прерывисто дыша из-за рыданий. – Я не могу, Мин. Мне нужно понять, какого черта мне делать. Мне нужно все для себя решить. Я не могу продолжать притворяться, что все хорошо. Черт, – я смеюсь в последний раз, всхлипывая, – все даже близко не в порядке.

– Издай свою книгу, Эллс. Просто выложи ее в сеть, как мы и договаривались. Она очень хороша.

– Как она может быть хорошей? – спрашиваю я. – Как, Мин? Моя жизнь – сплошная неразбериха. Моя карьера. Если это вообще можно так назвать, закончена.

– Твоя карьера еще даже не началась, Элоиза Хэтчер. Эта книга – твое будущее. Ты хороший лайф-коучер. Как там говорят? Сапожник без сапог или какая-то хрень в этом роде? Ну, ты все еще можешь вносить ясность в жизни других людей, даже если не можешь все прояснить в своей собственной.

– Это обман, – говорю я. – Говорить, что я могу помочь людям, когда не могу помочь даже самой себе, – это обман. А я больше не могу иметь дело с фальшивой жизнью.

– Элли, – вздыхает Мин. – Мне нравятся твои забавные мечты и иллюзии. Все это делают. Твои фантазии делают людей счастливыми.

– Ну, они не делают счастливой меня, – признаюсь я. – Ни капельки.

– Так измени это, Эллс, – тихо говорит Мин. – Возвращайся домой и измени это. Мы сделаем это вместе.

Глава 34

Мак

Я смотрю в окно на коров, когда стук в дверь моего кабинета вырывает меня из задумчивого состояния. Сегодня идет снег, и они похожи на маленькие черные и рыжие пятнышки на белом покрывале.

– Войдите, – говорю я.

– Мак? – зовет Стефани за моей спиной.

– Да, – отвечаю я, засовывая руки в карманы брюк.

– Ее включение через три минуты.

Я киваю, не оборачиваясь.

– Хотите, я включу Ваш телевизор? Мы все собираемся смотреть по большому телевизору в Атриуме.

– Нет, – говорю я. – Я подойду через минуту.

Стефани уходит, тихо закрыв за собой дверь.

Прошло уже шесть долгих месяцев с того момента, как я видел Элли. Шесть месяцев размышлений о том, как все исправить, и шесть месяцев прихода к осознанию того, что есть некоторые вещи, которые людям нужно сделать самостоятельно.

Думаю, что возвращение в этот офис после ухода Элли было именно таким решением. Я прятался, когда впервые ступил сюда как МакАлистер Стоунволл, просто не осознавал этого. Но Александр был моим добрым другом, пока я рос. Мы с Хитом действительно как братья. И если бы кто-то посмел приставать к Камилле, то я был бы рядом, чтобы поставить этого кого-то на место, как и любой старший брат. Так что, наверное, я нашел себе оправдание. Я все еще мог быть Маком, просто взяв фамилию Стоунволл, пока компания не будет продана. Но Александр никогда не хотел ее продавать, он хотел, чтобы я занял это место. И я думаю, что он все-таки добился своего. Потому что сама мысль о том, чтобы покинуть это место после ухода Элли, была для меня невыносимой. В тот момент я захотел получить эту работу.

Нет, поправлю себя. Мне она была необходима. Чтобы дать мне связь с Элли. Чтобы иметь некую надежду, что то, что я начал понимать о себе, может оказаться неправдой. А еще, я надеюсь, что все те вещи, которые я понял о себе, окажутся ложью.

Они правы. Были правы.

Я прятался. На протяжении десяти лет я потерял себя в благотворительности. В филантропии. В надежде, что это сотрет грязное пятно, оставшееся после колледжа.

Чувство вины.

Я не насиловал ту девушку. И если бы она не обвинила меня и всех моих друзей в изнасиловании, я, наверное, никогда даже не вспомнил бы ее имени.

Но чувство вины после того ее убийства, было тем, с чем я не мог жить.

Она была мертва из-за того, кто я есть. Может, я и не делал этого, но, если бы Маклина Каллистера не существовало, она никогда бы не оказалась замешанной в той подставе. Она все еще была бы жива, если бы я никогда не родился.

Так что, да. Я сбежал. Теперь я могу в этом признаться, но только потому, что знаю, каково это – остаться позади.

Думаю, именно поэтому я и остался. Могу себе представить, через что, вероятно, прошел мой отец после того, как я уехал и начал раздавать свои деньги, словно они росли на деревьях.

Я никогда не нуждался в деньгах. И раздавать их не было чем-то многозначительным. У меня так много трастовых фондов, которые накапливают проценты, и некоторые из них созревают каждый год или два. Моя семья устроила все таким образом, чтобы мне не пришлось работать ни дня в жизни.

Раздавать деньги никогда не было риском с моей стороны. Даже, несмотря на несколько деноминаций, с которыми я столкнулся. Потому что, даже сталкиваясь с постоянной финансовой катастрофой, я всегда знал, что их будет больше.

Филантропия долгое время приносила удовлетворение. Это было похоже на работу. Я каждый день просыпался и делал звонки. Ходил на встречи. Принимал решения.

Мне просто никогда не приходилось ни перед кем отчитываться.

Вот почему я остался здесь, в «Стоунволл».

Теперь я отчитываюсь перед Александром. Я продал ему два процента акций из своей доли в компании, просто чтобы подарить ему уверенность в том, что построенная им империя никогда не будет под угрозой из-за капризов другого партнера.

Он согласился продать компанию, если я того захочу, даже после того, как я продал ему свой контрольный пакет акций. Но к тому времени я уже все осознал.

Я хочу всего этого.

Мне нужно то же, что и у него.

Семья. Новое начало с теми, кому я доверяю.

То, в чем я не признавался даже самому себе с тех пор, как в колледже услышал то обвинение.

Раздача своих денег, чтобы отделить себя от компании остальных миллиардеров, никогда не приносила бы этого. Это очень хорошо. И я никогда не откажусь от благотворительности, но никому не нужно, чтобы я делал вид, что работаю, пока я выписываю чеки. Я все равно никогда не делал ничего значительного.

Но это делают Стоунволлы. Камилла очень успешна в Европе. А Хит делает большие успехи в Китае, хотя я и считаю его настоящим засранцем, когда речь заходит о женщинах. Он еще не скоро вернется домой.

И вот я здесь. Генеральный директор компании «Стоунволл» в Северной Америке.

Я здесь. И все еще один.

– Мак? – кричит Стефани. – Элли в эфире!

Я регулярно получаю новости об Элли от Мин. У нас происходили постоянные встречи по вечерам пятницы с той самой недели, как ушла Элли, но все они были деловыми.

Элли перестала искать издателя для своей книги.

У нее появился новый редактор.

Она нашла дизайнера для обложки.

Она оформила книгу.

Она нашла типографию.

Она начала издаваться.

Это был отчет за прошлую неделю, так что больше не будет никаких встреч, касающихся публикации книги Элли Хэтчер. И я даже не осмелился задать ни единого личного вопроса. Я отказываюсь обсуждать Элли, словно она вещь, которую нужно планировать и вносить в рабочий график.

Но каждую минуту, каждую секунду каждого дня я жалею, что не сделал этого.

Есть ли у нее парень? Она хоть раз говорила обо мне? Счастлива ли она?

Я не стану спрашивать, но мне очень хочется. Я не стану спрашивать, пока Элли не согласится со мной встретиться. А она не соглашается. Я, по меньшей мере, два десятка раз просил ее где-нибудь со мной встретиться. Сходить выпить? Пообедать? Поужинать? Провести выходные у меня дома?

Нет. Нет. Нет. Черт, нет.

Все это было написано в сообщениях. Она не отвечает на мои звонки. И уже больше двух месяцев она не отвечает ни на одно мое сообщение.

Признай это, Мак, она двинулась дальше. Именно так, как она и хотела. Она перестроила свою жизнь, ее книга продается, и она сегодня здесь только ради интервью в разделе «Обзор книг по вторникам» шоу «Проживая жизнь». Малобюджетная новостная программа с худшими рейтингами во всем «Стоунволл Энтертейнмент». Их рейтинги наконец-то достигли самого низкого порога, и, хотя я ненавижу закрывать программы, я собирался это сделать еще несколько недель назад, чтобы сэкономить деньги для более процветающих, но Мин сказала, что это единственное шоу, на которое согласится Элли.

Элли и ее принципы. Она не примет от меня помощи в продвижении книги – это ее точные слова, адресованные Мин. Она не будет строить карьеру на знакомствах и одолжениях. Ей все равно, даже если она никогда не продаст ни единого экземпляра своей книги, она сделает это по-своему или вообще никак.

И вот мы здесь.

Ей удалось продать книги. И много, судя по полученным мною отчетам. Так что думаю, что это правда, я ей не был нужен.

– Мак! – кричит Стефани за дверью. – Скорее! Вы все пропустите!

Но сегодня тот день, когда я дам ей знать… она нужна мне.

Глава 35

Элли

– Ты нервничаешь? – спрашивает Мин, стряхивая пушинку с моего плеча.

– Вроде того. Зачем я это делаю? Чувствую себя такой глупой.

– Элоиза Хэтчер, – говорит Мин своим строгим голосом лучшей подруги. – Если бы ты сейчас была своим собственным лайф-коучем…

Я перестаю слушать. Она уже много месяцев это для меня делала. «Элоиза Хэтчер! Если бы ты сейчас была своим собственным лайф-коучем, то спросили бы себя, почему ты настраиваешь себя на неудачу… или почему ты такого низкого мнения о том, что делаешь… или почему ты не признаешь то хорошее, что делаешь в этом мире».

Я все это знаю. Но такая психология не очень-то помогает, когда используешь ее на самой себе.

– Может, мне самой нужен лайф-коуч? – спрашиваю я у Мин.

Она сердито смотрит на меня.

– У тебя есть я, сучка. И если я услышу еще одно оправдание того, почему ты не должна признавать свой успех, то я…

Все эти угрозы я тоже слышала. Но она не совсем права. По крайней мере, не насчет того, что я сейчас чувствую. Прямо сейчас дело не в моих сомнениях. Я нервничаю. Из-за того, что снова здесь, в «Стоунволл Энтертейнмент». Мин и Дженнифер пытались устроить мне интервью во всех шоу ради продвижения книги, но я ответила отказом. Я не хотела столкнуться с Маком. Я не смогу пережить еще один раунд сообщений и приглашений от него. У меня такое чувство, что я почти пережила наши с ним отношения.

Отношения. Ха.

Слово «интрижка» больше подходит.

Но я двигаюсь дальше. Я разглаживаю складку на своем платье, пока Карен и Хосе представляют меня зрителям.

Но я скучаю по Маку. Чертовски сильно по нему скучаю. И хотя я не хотела, чтобы он писал или звонил, втайне я все-таки хотела. Хочу. Хочу, чтобы он не прекращал добиваться меня, потому что ненавижу тот факт, что я ушла.

– Сегодня с нами, – говорит Хосе, – Элоиза Хэтчер, дебютант, автор книги «Счастливое место: Найди свой собственный путь и живи в полную силу».

Да, я изменила название. «Видеть Звезды»? Я не могла его использовать. Только не после того, как всех звездных клиентов я превратила в анонимные случаи из жизни. Никто не знает, что седьмая глава посвящена Аделин, а одиннадцатая – Эндрю. Я не хотела, чтобы к моей книге прилагался статус знаменитых клиентов.

Мин говорит, что я пыталась саботировать свой успех, но это не так. Я просто не хочу, чтобы книга получила успех из-за знаменитых имен. На этом все.

– Пожалуйста, окажите ей теплый прием, – говорит Карен, они с Хосе встают и хлопают в ладоши. Здесь небольшая аудитория. И под небольшой аудиторией я подразумеваю человек двадцать. Она просто крошечная. Но мне это нравится, и когда я выхожу к ним, то слегка машу рукой.

– Элоиза, – говорит Хосе, когда я сажусь. – Добро пожаловать!

У них с Карен все утро кружилась голова от волнения. Не думаю, что сделаю хоть что-нибудь для поднятия их рейтингов, но, благослови их Господь, они все еще верят в свое шоу. Стоунволл, должно быть, тоже, потому что они выходят в эфир вот уже одиннадцать лет и всегда плетутся в самом конце, когда приходят их рейтинги.

– Спасибо, – говорю я. – Я так счастлива сегодня быть здесь с вами.

– Итак, ты издала книгу… – начинает Карен. А потом она поворачивается и смотрит на аудиторию. – Кстати, если быть полностью откровенной. Я знаю Элли, как мы здесь ее называем, уже почти восемь лет. До недавнего времени она была частью семьи «Стоунволл», но затем она ушла, чтобы пойти своим собственным путем в этом мире.

Я улыбаюсь, но чувствую небольшую боль в груди. Что-то сродни потере. Или печали. Или сожалению.

– Так и есть, Карен, и спасибо за столь сердечное представление. Я очень рада, что сегодня могу поделиться с вами своей первой книгой, над которой работала несколько лет.

– Я слышала, что примеры были основаны на реальных людях, это правда? – спрашивает Хосе.

Я киваю, но прищуриваюсь, глядя на него. Я сказала им, чтобы они не рассказывали о моих клиентах-знаменитостях.

– Да, Хосе, технически это правда. Но их личности были скрыты, и каждое исследование представляет собой совокупность нескольких случаев.

– Неужели? – произносит Карен. – Это так интересно.

Я натянуто улыбаюсь.

– Правда? – мне хочется дать ей пощечину. Напомнить ей, что она обещала не поднимать эту тему. – Я так не думаю. Не особенно. В каждой книге самопомощи есть исследования с примерами из жизни.

– Да, – говорит Хосе. – Но знаешь, что самое смешное, Элли?

– Нет… – произношу я, все еще заставляя себя улыбаться. – Не совсем, – мои щеки лопнут, если я улыбнусь еще шире.

– Самое смешное, – раздается голос позади меня – я резко поворачиваюсь на диване, и в студию выходит Аделин, поправляя микрофон, – что ты думаешь, будто я позволю тебе выкинуть из твоей книги мою главную роль.

– О боже, что ты здесь делаешь? – я просто растерянно смотрю на свою подругу.

– Обо мне говорится в седьмой главе, мисс Хэтчер, «Дело о творческом человеке, не желающем рисковать». – Она смотрит прямо в камеру, которая приближается, чтобы снять нас крупным планом, когда она устраивается на диване рядом со мной с большим достоинством, чем королева. – А Элоиза Хэтчер была моей подругой и доверенным лицом в течение семи лет. Она всегда была рядом, чтобы дать совет и утешить. Чтобы выслушать всякий раз, когда я рыдала над несправедливыми контрактами и эгоистичными руководителями, которые постоянно пытались использовать меня в своих интересах. Элли Хэтчер, ты изменила мою жизнь. Неужели ты действительно думала, что я буду сидеть сложа руки и позволю тебе превратить меня в пустое место?

– А как же я? – говорит Эндрю Манко, подбегая к нам, словно что-то пропустил. – Она надрала мне задницу, когда я был в полнейшем раздрае, практически записала меня в колледж, заставила пройти курс реабилитации, а теперь хочет сделать вид, что не несет прямой ответственности за плоды успеха, которые я пожинаю сейчас? Пожалуйста, Элли Хэтчер. Я никогда не позволю тебе саботировать свою собственную карьеру после того, как ты помешала мне саботировать мою.

Хосе и Карен чуть ли не хлопают в ладоши от возбуждения. Все зрители поднялась на ноги. Ни за что на свете эти двадцать человек не подумали бы, что встретят Эндрю и Аделин, когда ехали на это шоу в Технический центр.

А дальше вышли по цепочке все знаменитости, истории которых я использовала, чтобы написать книгу. Каждый из них выходит, чтобы спеть мне дифирамбы. Как другу. Как доверенному лицу. Как причине того, чего они добились на данный момент.

Я плачу.

Аделин обнимает меня и держит за руку, пока Хосе и Карен развлекаются с другими гостями. Каждый из них немного рассказывает о том, что я была ключевой частью их жизни. Как я пришла в нужное время и как увидела все их недостатки и нашла хорошее.

Это воссоединение мне было необходимо, даже если я не хотела признаваться в этом самой себе.

– Элли, у нас почти нет времени. И я знаю, что ты пришла сюда, чтобы сделать еще одно объявление. Так в чем же дело? И что за важные новости?

– Ну, – говорю я, прочищая горло. – Я просто хотела сказать людям, что, если они сомневаются в выборе своей карьере, и не думают, что полностью реализуют свой потенциал, то им стоит прочесть мою книгу. В ней есть много фантастических моментов. – Я поднимаю книгу в мягкой обложке. – Проницательность, и забавные истории, и даже слезы. И сто процентов прибыли от этой книги пойдет в мой новый любимый благотворительный фонд «Успех для всех», который предоставляет студентам первого поколения по всей стране полные стипендии для обучения в колледже.

После этого я уже ничего не слышу. Просто думаю о стипендиальном фонде, который я основала несколько месяцев назад, пока остальные заканчивают шоу и говорят зрителям, где можно купить книгу. Мы все еще собираем деньги, но у нас уже есть достаточно средств, чтобы десять студентов могли проучиться четыре года в колледже.

В конце концов, моя интрижка с Маком не была пустой тратой времени. Он преподал мне ценный урок. Отдавать гораздо лучше, чем брать. Я чувствовала себя такой глупой из-за того, что сомневалась в его честности после нашей последней ссоры. Я разузнала все о Маклине Каллистере. Он делает много хорошего в этом мире. Даже после того, как люди очень постарались причинить ему боль. Попытались разрушить его жизнь. Он все изменил и сделал что-то хорошее. Так что, теперь это моя миссия. Если моя сверхсила – это профориентация, то что может быть лучше, чем помочь молодым людям найти свое призвание и достичь своих академических целей?

После окончания шоу я стою и болтаю со всеми своими друзьями, чувствуя себя очень-очень счастливой, что в моей жизни есть такие замечательные люди.

Но все же… внутри меня есть какая-то пустота.

А через десять минут я больше не могу здесь находиться.

– Я сейчас собираюсь домой, Мин. У меня еще куча работы.

– Давай я отвезу тебя к твоей машине, – говорит Мин.

– Нет, – отвечаю я. – Я могу сесть на поезд. Я знаю дорогу. – Я припарковалась у ангара, чтобы случайно не столкнуться с Маком. – Ребята, спасибо вам всем огромное за это. – Я обнимаю всех, а потом бегу вниз по лестнице к поезду.

Я не узнаю никого из тех, с кем еду в аэропорт, но «Стоунволл» – гигантская компания, так что ничего удивительного. Но я чувствую себя незваным гостем. Словно все знают, что мне здесь больше не место.

Странно. Почти всю свою взрослую жизнь я провела здесь, помогая людям. Я ездила на этом поезде с рок-звездами и профессиональными бейсболистами. Общалась с бизнес-магнатами и генералами. Я сопровождала сотни, а может быть, и тысячи людей в нужные места.

Прямо сейчас мне следует отпраздновать. Потому что, если я не заставлю себя найти что-то хорошее, то печаль возьмет верх.

Я совершила ошибку, уйдя от Мака.

В сумочке вибрирует мой телефон, и я рассеянно достаю его, наблюдая за тем, как в поезд садится парочка. Они возбужденно болтают, рука мужчины крепко сжимает руку девушки. Он наклоняется к ее уху, чтобы сказать что-то личное, что вызывает у нее румянец и улыбку.

Я опускаю глаза на экран телефона, и у меня замирает сердце.

Мак: Я создал доску в Пинтерест. Возможно, ты захочешь на нее посмотреть?

Какого черта? Я нажимаю на ссылку в сообщении и замираю. Требуется довольно много времени, прежде чем мне удается смириться с тем, что я вижу. Когда я поднимаю глаза, то парочки уже нет. На самом деле я, вероятно, пропустила свою остановку.

Доска называется «Бредовый любовный роман Мака».

Я на самом деле громко смеюсь. Потом я беру себя в руки и оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что меня никто не слышит.

Здесь сотни прикрепленных фотографий. Фотографии дома, которые я отправила Хиту прошлым летом. Большой фермерский дом, окруженный широким крыльцом. Трава зеленая, значит это, должна быть, одна из тех фотографий, которые я прикалывала на свою доску в прошлом году. Я увеличиваю изображение на одной из фотографий и вижу, что на кухонном столе стоят две кофейные кружки с именами на них. На одной написано «Мак», а на второй – «Элли».

Здесь десятки фотографий комнат внутри дома, но не те фотографии, которые были у меня на доске, которую я удалила несколько месяцев назад. Новые фотографии. Я нажимаю на первую фотографию, которая на самом деле представляет собой две комнаты, расположенные рядом. Детская комната в розовом цвете с надписью «Малышка Элли и Мака» на стене. И детская комната в голубом цвете с надписью «Малыш Элли и Мака» на стене. Каждая из комнат прекрасно декорирована плюшевыми игрушками, детской кроваткой, пеленальным столиком и даже креслом-качалкой соответствующего цвета – в розовых и голубых тонах.

Под фотографиями стоит надпись: «Возможно, у нас нет ни сына, ни дочки, но всегда хорошо быть подготовленным».

А это что такое?

Я нажимаю на следующую фотографию, и она ведет меня на кухню. На потрясающую кухню. Затем я просматриваю их все. Комната за комнатой, заполнены вещами. И в каждой из них есть что-то особенное, на чем написано «Мак» и «Элли». Фотографии в рамках. Подушки. А в домашнем офисе два стола стоят друг напротив друга. А вот фотография настольных табличек крупным планом. И снова «Мак» и «Элли».

Я пишу ему сообщение в ответ.

Элли: Ты что делаешь?

Мак: Делюсь с тобой своими бредовыми мечтами.

Я снова смеюсь, ничего не могу с собой поделать.

Элли: Зачем?

Мак: Потому что это все, что у меня осталось, Элли. Просто мечта обо всех тех вещах, которых у нас не было, но я отчаянно хочу, чтобы они были.

Я чувствую, как по моей щеке скатывается маленькая слезинка.

Мак: Ты все фотографии просмотрела?

Я возвращаюсь к доске и прокручиваю страницу вниз. На самой последней фотографии запечатлен Мак, стоящий перед вывеской «продано» во дворе дома моей мечты.