Текст книги "Трамвай Надежды (СИ)"

Автор книги: Ната Чернышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Мак

Я стою там ошеломленный, пока Элли Хэтчер уходит и исчезает за дверью, ведущей в гараж.

Все смотрят на меня, и хотя в офисном здании, в котором работает более семисот сотрудников невозможно сохранять полную тишину, здесь очень-очень тихо.

– Возвращайтесь к работе, – громко говорю я. Все отворачиваются и делают вид, что заняты.

Я шагаю к двери, распахиваю ее и иду за Элли Хэтчер на темную лестницу.

– О, дерьмо, – говорит она снизу. – Уходите!

Она плачет. Я это понимаю по заминке в ее голосе.

– Мисс Хэтчер, – говорю я, спускаясь, когда она появляется в поле зрения. Ее лицо и глаза покраснели, и она очень сильно хмурится. Униженной. Она выглядит униженной.

– Ну, – говорит мой внутренний голос. – Она сама просила об этом.

Сама просила. Это не моя вина. С чего бы это была моя вина? Не я писал грязные СМС-ки с предложением заняться сексом, не я отправлял странные доски из Пинтерест, наполненные бредовыми идеями о жизни, которой она, наверняка, не живет с Хитом. Наверху она призналась, что считала будто Хит не получает ее сообщения. И он не получал. Он сейчас в Китае, где телефоны компании не работают. Его телефон выключили как раз перед тем, как Стоунволл-cтарший отослал его, а я включил только когда приземлился здесь для управления компанией.

– Мисс Хэтчер, – повторяю я. – Пожалуйста, успокойтесь. Я – не враг, и это не моя вина. Никто не просил Вас увольняться. И никого не волнует, что Вы выставили себя на посмешище…

– Идите на хер! – кричит она. – Просто идите на хер! Вы читали мои личные сообщения, адресованные Вашему брату, мистер Стоунволл.

Я опешил от ее вспышки. На самом деле, даже взбесился из-за этого:

– Не говори со мной так, – рычу я.

– Или что? – с вызовом говорит она. – Уволишь меня? Поздно. Я тебе уже сказала, я ухожу. И не думай, что ты стал тому причиной, мистер Крутой Самолет. Это не так. Я сегодня планировала уволиться, еще до того, как ты появился.

– Что ж, это прискорбно, – говорю я.

– Почему? – спрашивает она. – Никто здесь меня не уважает. И я не уверена, к чему вся эта штука с повышением, но вы все опоздали, почти на пять лет.

– Не в этом дело, – это вырывается неожиданно. Не в этом дело, но обычно я не рассказываю правду женщинам вот так вот просто.

– Тогда в чем? – требует ответа она. Она вытирает влагу под глазами, пытаясь вновь обрести самообладание.

– Боже, – говорю я, оглядывая Элли с головы до ног. Ее белая блузка с оборками в беспорядке. Я вижу ее розовый кружевной лифчик. Она замечает, где именно приземлились мои глаза, и смотрит вниз.

– Вот черт, неужели этот день может стать еще хуже? – Она развязывает шелковый галстук, который должен держать вместе полы ее блузки, и пытается решить свою проблему с одеждой. Я не могу отвести взгляд от того, как она завязывает бант из полосок кружева, выступающих в роли пояса, так что она ловит меня, когда поднимает глаза от своего занятия. – Достаточно насмотрелся? Извращенец, – бормочет она себе под нос.

– Не уверен, что этот предмет одежды подходит для работы. Если чья-то одежда не выдерживает скольжения по горке, без того чтобы не свалиться, возможно, стоит подумать о более консервативном подходе к моде?

Я очень горжусь своим профессионализмом. А еще тем, что сохранил бесстрастное выражение лица.

– Вам не нужно беспокоиться обо мне, мистер Крутой Самолет. Я уже являюсь частью Вашего прошлого.

Проклятье. Я делаю глубокий вздох:

– Послушайте, мисс Хэтчер. Мне жаль, что у Вас было несколько неловких моментов наверху…

– Несколько… – ее рот недоверчиво открывается. – К Вашему сведению, мистер Стоунволл, – она с презрением произносит мое имя, – я не чувствовала неловкости. А была унижена. Существует большая разница. И ты – тот человек, который меня унизил.

– Ты отправляла мне сообщения на протяжении всего того времени, что шло собрание руководителей. – С чего, черт возьми, она решила обвинить меня в своем поведении? – И пока мы выясняем, кто виноват, ты использовала свой телефон для совершенно неуместных сексуальных контактов.

– Сексуальных… – Кажется, я могу довольно легко лишить ее дара речи. – Не было…

– Серьезно? – перебиваю я. – Ты серьезно? – на этот раз, произношу я со смешком. – Я почти уверен, что любой, кого я ни спрошу, скажет, что те гиф-картинки, которые ты прислала… на которых мужики лапают женщин, держат их за горло, пока целуются – выходят за рамки профессионализма.

Хотя это было довольно горячо. Мне бы самому хотелось положить ладонь на ее горло и чертовски сильно ее поцеловать. Скользнуть рукой вверх по ее бедру и просунуть пальцы под ее розовые кружевные трусики, которые я хорошо рассмотрел в вестибюле.

Элли Хэтчер неожиданно молчалива. Она прикусывает свой ухоженный розовый ноготок, пока обдумывает мои слова и, должно быть, решает, что я прав, потому что поджимает свои пухлые губки и скрещивает руки на груди. Ее дизайнерская туфля начинает стучать по бетонному полу.

– Ты прочитал их все? – она не смотрит на меня, просто пялится на свои ноги.

– Все.

– О, боже. С какого времени? – Мисс Хэтчер смотрит на меня широко раскрытыми глазами. – Я имею в виду, я знаю, что под всеми сообщениями было уведомление «невозможно доставить». Так как, черт возьми, они внезапно стали доставленными?

– Хиту пришлось прислать мне телефон из Китая по почте. Он забыл оставить его здесь, а нам нужны были его контакты. Таким образом, телефон был выключен, но как только я его включил, мне пришли все твои сообщения.

– Матерь божья, – шепчет она, сжимая переносицу, словно у нее мигрень.

– Вы писали очень интересные вещи, мисс Хэтчер.

– Не надо, – начинает она. – Не хочу об этом говорить.

Я пялюсь на ее блузку. Знаю, что веду себя как мудак, ведь она даже не обращает внимания, но этот розовый лифчик сводит меня с ума. Она поправила блузку, но та снова раскрылась. Разве я виноват, что она светит передо мной своим кружевным лифчиком? Мне что, теперь не смотреть?

Что за придурок не посмотрел бы на такую девушку? И дерьмо, те сообщения. Боже. Я действительно не представлял, что она выглядит так… так… чертовски мило. Некоторые из сообщений, которые она посылала Хиту, заставили бы покраснеть Кристиана Грея. У этой женщины в розовом нижнем белье, в консервативной юбке и почти без следов макияжа на лице, вероятно, самые грязные фантазии, которые я когда-либо встречал. И эти вещи, которые она писала Хиту…

«Хочу поцеловать твой член своими красивыми губами, а затем проглотить тебя целиком, пока ты будешь изливать свое семя в мое горло».

Кто вообще говорит такое?

А потом пришло кое-что действительно сбивающее с толку. Она прислала Хиту фотографии продающегося дома на другой стороне аэропорта и говорила о том, чтобы купить щенка. Староанглийскую овчарку, если быть точным.

Как будто у нее раздвоение личности. Или будто она одна из тайных извращенок. Черт, интересно, а Хит водил ее с собой в секс-клубы или еще куда-нибудь в этом роде?

– Мы закончили болтать? – спрашивает она. – Мне нужно встретить Эндрю Манко у ангара через десять минут.

Я пялюсь на рот Элли пока она говорит, представляю себе, как мой член проскальзывает между ее губ. О том, каким влажным будет ее язык, пока он будет двигаться вверх и вниз по моему члену. Я почти чувствую облегчение после того, как мог бы кончить… именно так, как она просила.

И моя рука живет своей собственной жизнью. В одну секунду она совершенно неподвижно вытянута вдоль моего тела, а в другую обхватывает талию Элли. Моя ладонь выглядит большой на ее маленьком теле. Большой палец касается ее тазовой кости, а остальные расположились на верхней части одной из ее ягодиц.

– Что ты…

Я ее целую. Целую ее, как парень на той гиф-картинке, которую она мне совсем недавно прислала. Моя вторая рука ласкает ее горло, когда я хватаю ее попку и прижимаю бедра к своему твердому члену.

Как, черт возьми, мне удалось так быстро стать твердым?

Она немного сопротивляется. Но в свою защиту скажу, что сопротивляется совсем немного. Ее губы сжимаются, а руки взлетают к моей груди и пихают, но это лишь сводит меня с ума еще сильнее.

Знаю, что должен остановиться, но как раз тогда, когда я собираюсь отступить и извиниться, она раскрывает губы. Мой язык проскальзывает внутрь, и она дразнит меня своим язычком. Я касаюсь ее шелковой блузки и раскрываю ее, обнажая прелестный розовый бюстгальтер, ее деликатный галстук, удерживающий вместе полы блузки-кимоно, развязывается, и блузка полностью распахивается.

– Я хочу этого, – говорю ей в рот, а потом хватаю лифчик с двух сторон и стягиваю вниз чашечки, обнажая ее соски прохладному воздуху. Спускаю шелковую блузку с ее плеч, позволяя той упасть на пол кучкой ткани, а затем освобождаю ее от лифчика, так сильно рванув ткань, что крючки разгибаются, и он соскальзывает по ее рукам и присоединяется к блузке. – Да, – стону я, сжимая обе ее груди, и продолжаю ее целовать. – Тебе нравится делать это грубо, не так ли, мисс Хэтчер?

– Нет, – говорит она. – Обычно не нравится.

Я воспринимаю это как «да» и принимаюсь за работу: задираю ей юбку до бедер. Поднимаю ее ногу и говорю:

– Вытащи мой член. Я хочу, чтобы ты обхватила его своим ртом, Элли.

Два моих пальца пробираются в ее влажную киску, и я несколько раз толкаю их вверх-вниз. От чего она откидывает назад голову и стонет. Ее маленькие ручки расстегивают мой ремень и тянут за пуговицу и молнию, пока ее ладонь не обхватывает мой толстый член. Она замирает, когда смотрит вниз на приз в ее руке.

Почему она остановилась? Дерьмо, не смей останавливаться.

– Сожми его, Элли, – говорю я. Она поднимает глаза, встречается со мной взглядом и кивает, а ее руки слушаются моего приказа. – Ах, – говорю я. – Черт, да. Сильнее. Сожми меня сильнее.

Мое внимание возвращается к ее рту, пока пальцы играют с ее киской. Я потираю ее небольшими кругами, нарочно избегая клитора. Скольжу одним влажным пальцем к ее попке и нажимаю. Она мяукает мне в рот, но не просит меня остановиться. Так что я проталкиваю его немного дальше, а два других пальца входят в ее киску.

– Тебе нравится быть наполненной? – спрашиваю я, все еще целуя ее в перерыве между словами. – Когда я отведу тебя в настоящую спальню, то засуну свой член тебе в горло и буду играть с твоей попкой и киской, и тогда ты будешь полностью наполненной. Как Вам такой вариант, мисс Хэтчер?

Она кончает. Ее попка и киска сжимают мои пальцы. Ее мышцы так сильно сокращаются, что она напрягает позвоночник и откидывает назад голову, мне приходится обнять ее свободной рукой за талию, чтобы она не упала.

– Я хочу, чтобы ты обхватила губами мой член, Элли. Чтобы сжала его так сильно, что твой рот показался бы мне лучше, чем твоя киска.

Я нажимаю ей на плечи до тех пор, пока она не понимает намек и не опускается на колени. Она смотрит на меня снизу вверх – ее глаза широко раскрыты от удивления.

Почему она удивлена? Это то, чего она хотела, верно? Возможно, то сообщение и было предназначено для Хита, но она не может быть привязана к нему. Ей следует знать, что он неисправимый бабник.

Судя по ее реакции, ей, должно быть, нравится, когда приказывают во время секса. Но, черт, она и сама достаточно рассказала Хиту о том, чего именно хочет. Несмотря на это, я счастлив ей приказывать.

Хватаю ее светлые волосы и, крепко сжимая, направляю ее к головке моего члена. Она облизывает губы, словно не может дождаться, чтобы взять меня в рот. Не может дождаться…

– Эй?! – говорит кто-то сверху. Тяжелая дверь на этаже над нами с хлопком закрывается, и раздается цокот каблуков по бетонному полу.

Элли встает с шокированным выражением на лице. Она поднимает свою блузку и торопливо натягивает ее, запахивает полы и связывает полоски ткани, исполняющие роль пояса.

– Бля, – говорю я, засовывая в штаны свой абсолютно твердый член, и застегиваю молнию. Мой ремень бряцает, когда цокот туфлей продолжает спускаться вниз по лестнице.

Я смотрю на Элли, но она не обращает никакого внимания ни на меня, ни на приближающиеся туфли. Она смотрит на свой разорванный лифчик, лежащий на земле.

Мы оба одновременно тянемся к нему, хватаем по одной оторванной лямке и дергаем, словно две сражающиеся за кость собаки.

– Отпусти, – рычит Элли сквозь зубы.

– Черт, – говорю я снова. Мне хочется забрать себе этот бюстгальтер. Но я разжимаю пальцы. Я был бы таким же сумасшедшим, как и она, если бы стал препираться из-за того, кто именно заберет домой ее разорванный лифчик, в то время как кто-то вот-вот нас поймает.

– Как я уже говорила, мистер Стоунволл, я ухожу. Мое заявление будет в Вашем почтовом ящике сегодня к полудню, как и положено с уведомлением об увольнении за две недели.

– Что? Вы не можете сейчас уйти, мисс Хэтчер.

– Эй?! – говорит незнакомый голос.

Я оглядываюсь и вижу высокую рыжеволосую женщину среднего возраста в очень короткой юбке, стоящую на нижней ступеньке лестницы. Она машет мне рукой, а ее густые ресницы хлопают, пока она смотрит на меня с удивлением.

Раздается хлопок закрывшейся двери, и когда я оборачиваюсь, Элли там уже нет.

– Ох-хо-хо, – говорит рыжая. – Я чему-то помешала? – она прикрывает рот ладошкой, говорит «упс» фальшивым голосом, как Дорис Дэй в фильмах, а затем подмигивает мне.

– Хм, нет. Ну, если Вы имеете в виду это, – я машу рукой на дверь, – нечто с увольнением сумасшедшей сучки, тогда – да. Помешали. Чем я могу Вам помочь?… Извините, не знаю Вашего имени.

– Элли, – визгливо произносит она.

Я поворачиваюсь и снова смотрю на дверь через плечо, удивляясь, почему Элли вернулась. Но там никого нет. Я возвращаюсь к рыжей:

– Что?

– Элли, мистер Стоунволл. Я – Элли Абрахам. Мы с Вашим братом – Хитом, очень хорошие друзья, – она подмигивает мне и добавляет, – если Вы понимаете, о чем я. Но стоит сказать, что Вы гораздо красивее него.

Подождите.

– Вас тоже зовут Элли? – я указываю на дверь, за которой только что скрылась моя Элли.

– Ох, я знаю. Она – чокнутая, верно? Не думайте, что мы – Элли, все такие. Итак… Хит вернется в ближайшее время? Я действительно, очень скучаю по тому, как весело мы проводили время.

– Извините, мисс Абрахам, мне нужно работать.

Я переступаю через три ступеньки за раз, и оказываюсь в шумном вестибюле Атриума. Достаю телефон Хита, пока бегу по ступенькам на седьмой этаж и открываю сообщения.

Элли: Посмотри, ты видел этот дом? Он всего лишь в пятнадцати минутах езды от Технического центра. И никаких пробок. Мы могли бы каждый день ездить на работу по проселочным дорогам. Дом идеальный, правда?

Элли: Хочу поцеловать твой член своими красивыми губами, а затем проглотить тебя целиком, пока ты будешь изливать свое семя в мое горло.

Это два разных человека. Чтоб меня. Дом Мечты Элли и Трахни Меня Элли – это две разные женщины.

Что же я наделал?

Глава 6

Мак

К тому времени, как я возвращаюсь на седьмой этаж, то уже и не помню о собрании.

Хотя об этом достаточно быстро напоминают взгляды моей команды руководителей через стеклянные стены конференц-зала.

Дерьмо.

Поправляю галстук, пока прохожу через дверь, и закрываю их за собой.

– Хорошо, на чем мы остановились? – Я изучаю их лица. Они все смотрят на меня как на парию. Даже Совардс, который, похоже, не очень-то любил Элли и до ее нервного срыва.

– С Элли все в порядке? – спрашивает Дженнифер, директор отдела по связям с общественностью.

– Хм… – Дерьмо. – Уверен, что да, – я слабо улыбаюсь Дженнифер. – Уверен, что все, что бы ни беспокоило Элли, пройдет, и она будет в порядке. Послушайте, – говорю я, ненавидя тот факт, что именно мне приходится это делать. Меня бесит, что Хит в Китае, и поэтому я вынужден разбираться с компанией. – Очевидно же, что все эти изменения происходят не без причины. Мы проводим реструктуризацию, но не потому, что у нас есть проблемы с капиталом или неожиданно плохие отчеты о прибыли, – слышен вздох всех восьми членов из моей команды руководителей, – а потому что… – Боже, я не очень-то хорош в этом. – Потому что мы продаем компанию.

На счет три – мертвая тишина. А затем все начинают говорить одновременно:

– Будете продавать по частям? – спрашивает Дженнифер.

– А где организационная схема для этого? – спрашивает Совардс. Он сейчас говорит со мной так же, как чуть раньше говорил с Элли. Раздражительно.

– У нас все еще есть работа? – спрашивает Кларисса.

– Кто инициировал продажу?

– А Ваш отец об этом знает?

Это мой любимый вопрос. Ага, как же. Вот думаю продать многомиллиардный бизнес без одобрения.

– Это все что я должен был сказать сегодня, поэтому, если Вы позволите, мне нужно работать. Мы еще поговорим, когда поступит больше информации.

Я выхожу за дверь и поворачиваю налево к своему крылу на седьмом этаже. Конечно, там я недолго смогу прятаться. Офисы оставшихся восьми человек также находятся этом этаже. Но я сделал то, для чего пришел.

– Доброе утро, мистер Стоунволл, – кричит жизнерадостная женщина с длинными черными волосами в кремовом платье, когда я подхожу к приемной офиса. – Меня зовут Стефани, – говорит она с улыбкой. – И, если Вам что-нибудь понадобится, пока Вы здесь, просто дайте мне знать.

– Где находится новый офис для Элли Хэтчер? Мне сказали, что мой отец повысил ее, и она должна была немедленно переехать в свой офис на седьмом этаже.

– Ох, да, – говорит Стефани. – У нас был только один свободный офис. Ну, – она исправляется, – у нас не было свободных офисов, но в офисе Хита есть своего рода пристройка, эту комнату чем-то обставили на первое время. Пока Элли не сможет заказать мебель, которая «сделает ее счастливой». – Стефани делает пальцами небольшие воздушные кавычки. Должно быть, я выгляжу озадаченным, потому что она добавляет: – Инструкции Вашего отца. Он хочет, чтобы ее побаловали хоть в этот раз. Опять же, его точные слова.

– Хм. Моему отцу нравится Элли Хэтчер?

Почему? Она явно сумасшедшая.

– Ох, он до смерти ее любит. Ее все любят, – Стефани смеется. – Она такая милая. Она и с Хитом близко общалась.

– Тогда почему ее офис все еще находится в ангаре авиационного обслуживания техники? Начнем с того, какого черта она работает именно там?

– Хм, ну, – говорит Стефани в недоумении. – Все дело в логистике. Гости прилетают, она их встречает, провожает в соответствующие студии, а затем сопровождает обратно на самолет.

– Ей платят как одному из руководителей? – спрашиваю я. – Ее зарплата соответствует ее статусу руководителя?

– Ну, хм, я понятия не имею, – говорит Стефани. – Я не знакома с размером зарплат. Но Ваш отец всегда был щедрым со своими сотрудниками. А Элли сюда привели, когда она еще училась в колледже. Кажется, ваши отцы были друзьями, верно?

Теперь моя очередь быть растерянным:

– Были друзьями? – Боже, как я позволил себе так отстраниться от семейного бизнеса?

– Да, – говорит Стефани с улыбкой. – И в ангаре все еще находится IT-отдел. Это было первое после Атриума, достроенное восемь лет назад, здание. Люди просто обживаются, понимаете? Уверена, что, если бы Элли хотела новый офис, она бы его получила. Но я не думаю, что она из таких сотрудников, мистер Стоунволл.

– Думаете, что она не хочет новый офис?

– О, я уверена, что она будет в восторге, когда его увидит. Но она не из тех девушек, которые чего-то требуют. Во всяком случае, не такие вещи, как офис с хорошим видом из окна.

Мгновение я раздумываю над этим:

– А там хороший вид?

Стефани улыбается:

– Очень красивый. И офис будет готов сегодня к полудню. Хотите, чтобы я пригласила ее сюда и показала ей все?

– Нет, – говорю я, рассеянно глядя на водопад на противоположной стороне здания, который ниспадает с шестого этажа. – Я сам займусь Элли Хэтчер. Спасибо, Стефани. Если понадоблюсь, я буду в своем офисе.

Иду к двери с моим именем, все еще пытаясь осознать свою новую жизнь в качестве генерального директора «Стоунволл Энтеретеймент». Слава богу, мой офис сделан не из стекла, как все остальное здесь. И мой рабочий стол – не стол для пикника, чтоб его.

Открываю дверь, захожу и закрываю ее за собой.

Окно великолепно. От пола до потолка. И к тому же с видом на холмы, а не на город. Прямо сейчас я даже смотреть на город не могу. Я достаточно на него насмотрелся из пентхауса, который буду называть домом, пока здесь.

На ярко-зеленых холмах виднеются пасущиеся коровы. Это заставляет меня улыбнуться. Технологический центр просто огромен и с каждым днем становится все больше. Но так было не всегда. Центр города был слишком переполнен, чтобы вместить огромные кампусы многих технологических компаний, которые теперь называют город своим домом. Только один наш кампус занимает более 60 гектар. Такого не получишь в большом городе. А построить его можно лишь на окраине чего-то.

Слова отца всплывают в моей голове. Этот кампус – его мечта, а теперь я оставляю его позади. Это совсем не идеальный конец, не так ли?

Мой телефон вибрирует в кармане брюк, но когда я его достаю, то вспоминаю, что у меня сейчас два телефона. Мой и Хита. И вибрирует сейчас именно телефон Хита. Как и всегда.

Я даже не хочу разблокировать экран, чтобы читать сообщение. Не могу представить, что там что-то важное. Просто одна из множества девушек из его второго неуместного расписания «дел».

Вместо этого я сажусь за свой большой стеклянный стол и включаю огромный монитор компьютера, а затем занимаюсь поиском всех женщин в «Стоунволле» по имени Элли.

И никого не нахожу. Что странно, так как я чертовски хорошо знаю, что у нас, по крайней мере, две Элли.

Может, Элли – сокращение от какого-нибудь имени? Я набираю «Элоиза», потому что так звали мою бабушку, поэтому оно сразу пришло мне на ум, и появляется иконка с фотографией моей Элли.

Элоиза Хэтчер – выпускница какого-то частного католического колледжа на Среднем Западе, о котором я никогда не слышал. На этой фотографии у нее идеальная улыбка и короткая стрижка боб, намного короче, чем сейчас. На ней бледно-розовый свитер с жемчужной пуговицей на горловине.

Господи, эта девушка может быть еще более милой? Какие именно отношения были у нее с Хитом? Они встречались?

Меня тошнит от одной мысли об ней с Хитом.

У нас только одна Элоиза. Так кто же та другая Элли? Та, бесстыдная? Та, которая практически предложила отсосать мой член прямо там, на лестнице, через несколько минут после того, как Элоиза Хэтчер встала с колен?

Эллен. В компании целых семнадцать Эллен. Но Эллен Абрахам – единственная, у которой рыжие волосы, трахни-меня глаза и сиськи, так высоко расположенные на ее грудной клетке, что ложбинку видно даже на фотографии профиля сотрудника.

Эллен Абрахам работает в Департаменте по работе с персоналом и отвечает за внутреннюю информационную сеть, отчитывается непосредственно перед Дженнифер Сандерс, которая была на недавней встрече.

Эта Элли совсем не в моем вкусе.

Элоиза Хэтчер тоже.

Но, в то время как, Эллен Абрахам любит носить свою личность подобно пальто, Элоиза Хэтчер свою предпочитает скрывать. У нее в профиле не указано ни одного хобби. А страничка Эллен похожа на профиль с сайта знакомств.

В профиле Элоизы всего два предложения, которыми она описывает себя: «Мне нравится помогать людям. А еще я люблю собак».

Я громко смеюсь. Из-за овчарок. Она присылала Хиту фотографии овчарок. Кто в наше время заводит овчарок? Большинство женщин хотят иметь маленьких декоративных собачонок. Такие штуки, которые помещаются в сумочки. Похожие на живые аксессуары.

Элоиза хочет собаку для фермы.

Я качаю головой. Она определенно привлекла мое внимание. И хотя я принял ее за Эллен, и именно грязные сообщения Эллен Хиту вызвали этот интерес, жемчужная пуговица, застегнутая у ее горла – та причина, по которой я все еще думаю о ней сейчас. Та сумасшедшая вспышка в конференц-зале была чересчур, но не настолько, как ложбинка Эллен, которую видно на фотографии в профиле. А эта поездка вниз по горке, чтоб меня. Думаю, что буду смеяться над этим годами. Ее юбка задралась и сбилась на бедрах. Сначала с горки скатились ее туфли, а затем появилась она. На четвереньках.

Охренеть.

А потом я понимаю, как давно не получал кайфа от чего-либо.

Звонит мой телефон, и я поднимаю трубку:

– Да, – говорю я.

– Мистер Стоунволл? – произносит Стефани по телефону. – Мистер Льюис пришел к Вам на встречу.

– Спасибо, впустите его, – я вешаю трубку и закрываю программу с профилями сотрудников, затем встаю, застегиваю пиджак и иду к двери, как раз в этот момент ее открывает Стефани, и входит Льюис.

Думаю, пришло время вернуться к делу по ликвидации компании моего отца. А забавным девчонкам с жемчужными пуговицами на свитерах и возмутительным поведением придется подождать.