Текст книги "Большая игра (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Единственная новость, которая мне не понравилась – это то, что между Анастазией и Мангано снова проснулся конфликт из-за контроля над доками. Я едва сумел погасить его в прошлом году и заставить их работать вместе со мной, но теперь все снова становилось плохо. Но теперь я мог приказывать, так что сказал Альберту сидеть смирно, и что я сам со всем разберусь.

Ну а когда разговоры закончились и вторая бутылка рома уже была допита, я встал и проговорил:

– Ладно, парни, я домой. Устал как собака, да и помыться и переодеться тоже не мешало бы.

– Это уж точно, – усмехнулся Багси. – А то воняешь, как… Как человек, который неделю провел в тюремной камере.

Я только на него махнул рукой. На его шутку я даже оскорбиться права не имею, как ни крути, мы практически с самого детства вместе.

– Отдыхай, Чарли, – сказал Бруни.

– Да, отдыхай, босс, – кивнул Анастазия.

Я попрощался со всеми, пожал им руки, после чего двинулся наружу. Костелло, к моему удивлению, пошел со мной. На улице мы остановились, и он сказал:

– Не переживай насчет Дьюи. Он совершил очень крупную ошибку, так что его карьере конец.

Я не был в этом уверен. А еще подумал о том, что если мы в действительности загоним его в безвыходную ситуацию, он ведь может пойти мстить. Причем нашими методами. Например, обвинит меня во всех своих бедах и попробует застрелить.

Мне, естественно, придется стрелять в ответ, и кто-то из нас убьет другого. И попробуй еще докажи, что это младший прокурор по какой-то причине на меня напал. Ага.

– Надеюсь, – тем не менее сказал я. – Спасибо тебе, Фрэнк.

– Да не за что, – кивнул он. – Отдыхай Чарли.

Марчелло уже увидел нас, вышел из машины, чтобы открыть мне дверь, но я кивнул ему – мол, сам сяду. Сел на заднее сиденье, откинулся на спинку. Все-таки даже в эти времена Кадиллак хорош своим комфортом.

– Куда, босс? – спросил водитель.

– Домой, на Парк-авеню, – ответил я.

Он завел двигатель и тут же тронулся с места. А я наконец-то впервые за эту неделю позволил себе расслабиться. Впереди меня ждала горячая ванна, вкусная еда, которую готовит Мария, и отдых. А самое главное – Гэй.

Вроде бы всего неделю ее не видел, а соскучился. Странно – когда ездил в Чикаго, а до этого в Лос-Анджелес, так сильно не скучал. А теперь вот соскучился.

Хотя может быть, это потому что у нее раньше живота не было. А теперь есть. И в нем мой ребенок.

Глава 8

Несмотря ни на что, проснулся я рано, рассвет только начинал просвечивать через занавески. Гэй лежала рядом, все еще спала, и какое-то время я смотрел на то, как поднимается и опускается ее грудь. После недели в камере наблюдать за этим было приятно.

Аккуратно, чтобы не разбудить ее, я поднялся и отправился в ванную комнату. Там умылся, почистил зубы – я старался делать это два раза в день, чтобы сохранить их здоровыми, потому что со стоматологами этого времени встречаться не хотел – потом поскоблил лицо безопасной бритвой. Вернулся, оделся и вышел.

– Доброе утро, дон Лучано, – сказала Мария, выходя с кухни – похоже, что уже готовила завтрак. – Кофе?

– Да, пожалуйста, – кивнул я.

– Газеты уже принесли, лежат на столе, – проговорила она и двинулась обратно в помещение.

Я побрел в гостиную, и в действительности на столе увидел несколько газет. Взял «Геральд Трибьюн» – как-то уж так сложилось, что меня там любили, и часто писали, в большинстве своем хорошие вещи. Развернул, и уже на первой полосе увидел заголовок.

«ОБВИНЕНИЕ ПРОТИВ ЧАРЛЬЗА ЛУЧАНО РАЗВАЛИЛОСЬ В СУДЕ. БЛАГОТВОРИТЕЛЬ ОСВОБОЖДЕН».

Интересно – первая полоса. Вот почему-то, как я кормлю людей и организовываю ночлежки, печатают на третьей странице, а стоит речи зайти про проблемы с законом, так это сразу на главной.

Я хмыкнул. Организм требовал никотина, поэтому я собрал сразу все газеты и отправился в кабинет. Открыл окно, взял сигару, обрубил кончики, прикурил. Набрал дыма в рот, выпустил, а потом принялся читать.

«Вчера завершилось предварительное слушание по делу Чарльза Лучано, обвинявшегося в причастности к убийству известного бутлегера из Нью-Джерси Ирвинга Векслера, более известного по имени Вакси Гордон. Заседание, собравшее беспрецедентное количество зрителей и представителей прессы, завершилось решением судьи об освобождении подсудимого в связи с недостаточностью представленных доказательств».

Я пыхнул сигарой еще пару раз, после чего вынул ее изо рта и половижил на край пепельницы. Посмотрел на свое фото – как я выхожу из зала суда, а меня обступают репортеры. Грязный, нечесаный – не таким я себя хотел видеть в газетах. Хотя, может быть, это наоборот хорошо, так я был больше похож на обычного человека, а не на гангстера.

«Обвинение, которое представлял младший окружной прокурор Томас Дьюи, попыталось связать мистера Лучано с серией преступлений, включая перестрелку двадцатого августа, в которой погибли двенадцать человек, в том числе вышеупомянутый Ирвинг Векслер и офицер полиции Алекс Мерфи. А также с поджогом особняка мистера Векслера в Филадельфии. Однако ни один из свидетелей, вызванных обвинением, не смог однозначно подтвердить присутствие подозреваемого на месте преступления».

Подробно, очень подробно. Это Костелло постарался или кто-то еще? Черт знает, если честно, вполне может быть, что журналисты из «Геральд» сами решили, что лучше так написать. Может, кстати, выслуживаются передо мной, им ведь может понадобиться финансирование, Депрессия и по газетам ударила. А теперь в эти времена становится понятно, что я набираю авторитет. А про то, что у меня есть деньги, и без того все знали.

'Особенно показательными оказались сведения, предоставленными свидетелями драки, произошедшей первого августа в одном из клубов города между Мейером Лански и Ирвингом Векслером. Оба свидетеля подтвердили, что мистер Лучано, вопреки утверждениям обвинения, пытался предотвратить конфликт, а не участвовал в нем.

Защита, в свою очередь, представила несколько независимых свидетелей, подтвердивших алиби подсудимого на момент перестрелки'.

Фальшивых свидетелей, и мне очень не хочется, чтобы это когда-нибудь всплыло. Нужно быть осторожнее, однозначно надо быть как можно осторожнее, не высовываться, мать его. Сидеть смирно, решать вопросы, и никого не убивать. В общем-то, у меня в планах и нет убийств в ближайшее время, профсоюз уже полностью под Лепке, а дальше мне наоборот надо помочь Рузвельту.

«Стоит отметить, что мистер Лучано в последние месяцы приобрел широкую известность благодаря своей благотворительной деятельности. Основанный им фонд обеспечивает бесплатным питанием десятки тысяч нью-йоркцев ежедневно, а на прошлой неделе одновременно открылось пятнадцать ночлежек для бездомных».

Ночлежки открылись уже? А Мейер не сказал, однако, хотя бизнес мы обсуждали. Может быть, забыл просто? Лански, правда, ничего не забывает, но там и радость из-за моего освобождения, и алкоголь, да и вообще много чего.

«После освобождения мистер Лучано обратился к собравшейся у здания суда толпе с коротким заявлением, поблагодарив горожан за поддержку. Он также заявил, что не держит зла на прокуратуру, потому что они выполняют свою работу, просто в этот раз совершили ошибку».

Ну чисто, мать его, благодетель, мужская версия матери Терезы. Пострадал, но ни на кого зла не держит, просто считает, что ошибка. А на самом деле я зло-то как раз держу, но уж так получается, что я настоящий, и я, образ которого рисуют в газетах – это совершенно разные люди.

«Представители прокуратуры от комментариев отказались».

Ну и дураки. Это вообще худшее, что они могли сделать. Выступили бы с пресс-конференцией, принесли извинения, и все было бы нормально.

Мария принесла мне кофе прямо в кабинет. Я отпил из чашечки и продолжил чтение.

Просмотрел другие новости. Фондовый рынок упал еще сильнее, безработица в США растет – уже пять миллионов без работы сидят. Очереди за бесплатным питанием становятся все больше.

Были новости и от моего нового друга – Рузвельта. Он выступил с речами о помощи безработным и фермерам, а еще покритиковал Гувера за недостаточные меры против кризиса. Ну вот, похоже, все-таки после моих слов удостоверился в том, что нужно идти на президентские выборы. Ну и хочет заслужить симпатии – очень мало кто сейчас любит республиканцев.

Забавно, правда, что про меня писали на первой странице, а про Рузвельта только на второй. Это что, получается, журналисты мое дело важнее считают, чем его?

Продолжались расследования по тому, что мы устроили в Чикаго, но ничего конкретного полиция найти так и не смогла, хотя писали о гангстерских разборках, но там сейчас все тихо, с учетом того, что Торрио и Капоне до сих пор в Нью-Йорке, как мне сообщил вчера Лански.

Несколько крупных пожаров и аварий случилось, но ничего особо проблемного.

Экономика, политика. Интересно, и я даже кое-что подметил, особенно с учетом того, что про нацистов в Германии писали почти каждый день.

Я снова взял сигару – потухнуть она еще не успела – пару раз набрал дыма в рот, выдохнул. Посидел немного так и взял следующую газету – «Таймс». В ней была небольшая заметка о суде, но ничего особенного. И она была написана скорее в скептическом тоне. Тут обо мне, как о благодетеле, не отзывались, но это нормально – у них бизнес, аналитика и все прочее.

Внимательно прочитал и перешел к третьей газете – «Сан». И с заголовка на первой же странице мне оставалось только покачать головой.

«НЕВИННЫЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬ ПРОВЕЛ НЕДЕЛЮ В ТЮРЬМЕ ИЗ-ЗА ОШИБКИ ПРОКУРАТУРЫ».

Тут тон был совсем другой. Они практически открыто обвиняли прокуратуру в халатности и в том, что они сунули меня за решетку, ни в чем не разобравшись. И писали, что время, которое я провел там, я мог бы работать на благо города.

В общем, я несколько охренел. Это при том, что контактов с «Сан» я не имел. Но, может быть, это Костелло постарался, у него там наверняка связи имеются.

Но о политике пока не писали. И это хорошо – рано пока. А сейчас Дьюи и остальных по плану будут периодически песочить, чтобы эта история не закончилась.

Я услышал голос Гэй, затушил сигару, часть бумаг убрал, на другую часть положил пресс-папье, чтобы ветром не унесло, после чего поднялся и вышел из кабинета.

– Ты чего не разбудил? – спросила жена, увидев меня.

– Да зачем, – сказал я. – Все равно ничего не делал, просто газеты читал. А тебе спать надо.

– Да и так сплю почти круглые сутки, – улыбнулась она.

– Потом будет не до сна, – я покачал головой. – Первый месяц ребенок будет спать. А потом будет кричать постоянно. Кушать хочет, обкакался, живот болит, зубки болят.

– А ты откуда знаешь? – спросила она. – У тебя уже есть дети?

– У меня были младшие сестры, – ответил я.

– Да?

– Завтрак готов! – послышался с кухни голос Марии.

– Пойдем, – Гэй улыбнулась и взяла меня за руку. – А то она целую лекцию прочитает о том, что беременной нужно хорошо есть.

И мы пошли завтракать. Потом Гэй приняла ванну и стала одеваться, намекая на то, что ее надо выгулять.

Отправились на прогулку, причем Гэй делала вид, что не замечает охраны, которая следовала за нами, хотя она была в курсе. Прошел небольшой дождь, и в воздухе висела сырость, но так даже приятнее было – он почище, чем летом. Всю висящую в атмосфере дрянь прибило к земле.

Вернулись, пообедали, и Гэй снова отправилась спать – во время беременности ее постоянно в сон тянуло. Я расслабился, послушал трансляцию бейсбольного матча, пусть и не понимал ничего в этих всяких «базах» и «хоум-ранах».

Играли «Янкис» против «Рэд Сокс» из Бостона. Подумал, слушает ли сейчас наш друг из Бостона трансляцию или нет. В конце комментатор сказал, что сезон в любом случае возьмет команда из Филадельфии, и я даже задумался, не выкупить ли мне какую-нибудь команду. Ну а что, Абрамович же зачем-то купил «Челси», а я чем хуже?

Надо будет спросить, сколько это стоит. Сомневаюсь, что те же «Янкис» мне по карману, за них, наверное, попросят очень много денег. Это статус, конечно, в первую очередь – статус, а во вторую – доход.

Билеты, продажа еды и сувениров на стадионах, продажа прав на трансляцию, ну и фарм игроков, естественно. На этом можно заработать при желании, и лет через пять команда должна будет окупиться. Вопрос только в том, как бы повесить все на менеджеров, чтобы они не утопили команду, но при этом не вмешиваться самому.

Дурацкий спорт.

Вот бы сейчас телевизор, а. Да, не огромный 4К-телек, к каким я привык в прошлой жизни, а пусть и даже маленький, с черно-белым экраном размером с пачку сигарет. С другой стороны…

С другой стороны, телевизоры пусть и будут, но вещание на них нормальное организуют не сразу. Стоить они будут как хорошая машина. И насколько мне помнится, во время Второй мировой их даже выпускать перестанут, а показывать будут только мультики, а еще иногда бейсбол и американский футбол. Если я, естественно, не смогу воплотить в жизнь свои планы.

Короче, для того чтобы посмотреть нормальное телевидение, мне придется ждать шестидесятых, не раньше. Только вот мне самому тогда уже будет за шестьдесят. Может, имеет смысл вложиться в эту тему, кстати говоря. Только вот тут не столько деньги нужны будут, сколько развитие научно-технического прогресса.

А без Второй мировой прогресс несколько остановится. Может быть, ядерного оружия не будет, ну и в электронике такого развития не начнется. А уж если не будет космической гонки… Как бы так не вышло, что еще в двухтысячных все будут смотреть маленькие черно-белые телики.

Ладно, еще посмотрим, еще посмотрим.

Потом позвонил Костелло, спросил, читал ли я газеты. Мы обсудили немного, и он сказал, что пара репортеров уже заинтересовалась темой политического давления, но пока просят подождать с деталями. Я ответил, что это и так в планах, главное – не дать людям забыть историю.

Ближе к вечеру Гэй проснулась, мы вместе поужинали, а потом сидели в гостиной и слушали радио. Жена читала книжку – она вообще постоянно читала, оказалась очень образованной, я решил присоединиться. Взял книгу «Маленький Цезарь» Уильяма Райли Бернетта, взялся за чтение.

Это была известная штука даже в моем мире, в девяностые издавалась на русском, и я ее, естественно, читал. И знал, что в следующем году по ней выйдет фильм, который предопределит жанр гангстерского кино.

– Похоже на то, что в жизни? – спросила Гэй, усмехнувшись.

– Не особо, – я покачал головой. – У нас был совсем другой Цезарь.

Так мы и провели вечер за книгами, сидя на диване. Ближе к десяти решили отправиться спать. И едва я переступил порог спальни, как в прихожей зазвонил телефон. Гэй ругнулась по-русски, посмотрела на меня и пожала плечами – мол, иди отвечай.

Я двинулся наружу, снял трубку и сказал:

– Слушаю.

– Чарли, это Винсент, – послышался голос Мангано. – Нужно поговорить.

Что, неужели их конфликт с Анастазией вышел за рамки, и ему потребовалось вызвать босса напрямую? Альберт ведь говорил о чем-то таком, и я прямо сказал ему сидеть спокойно и не высовываться.

– Винченцо, – проговорил я. – Что случилось?

– Извини за поздний звонок, – сказал он. – Но дело срочное.

– И что за дело?

– Я хотел поговорить о парнях, которые следят за мной уже неделю. И я знаю, чьи это люди, Чарли.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Да, мы в действительности следили за Мангано, только не неделю, а гораздо дольше. А он, похоже, заметил слежку только сейчас. Какими бы люди Мейера ни были профессионалами, но все равно в конечном итоге спалились.

– И чьи же?

– Не делай из меня дурака, – в голосе Мангано послышалось раздражение. – Твои люди ходят за мной хвостом уже неделю, может больше. Я хочу это обсудить лично и сейчас же.

– Хорошо, – ответил я после короткой паузы. – И где встретимся?

– В Гарлеме, – ответил он. – У нас тут образовались дела, но место подходящее. Старый склад на Сто Сорок Седьмой, приезжай, мы тебя встретим.

– Хорошо, – сказал я. – Буду через час.

И повесил трубку. Ну вот, очередной звонок, после которого надо куда-то ехать. Причем на встречу с боссом другой Семьи, пусть и слабой, но все-таки независимой – я сам дал им свободу. Просто чтобы показать парням, что я не Массерия, и что они могут делать деньги и не платить долю.

Правда, Винсент все равно не стал бы работать подо мной. Он наверняка попытался бы меня убрать рано или поздно. Или он и так попытался? Черт его знает.

Я поднял трубку и начал набирать номер Бруни. Потом остановился, нажал на рычажок, и стал крутить барабан телефона заново. Мне нужен был другой человек на случай, если ситуация повернется плохо. Да, когда в деле Анастазия, может пролиться много крови, но тут его люди подойдут лучше.

– Слушаю, – послышался в трубке знакомый голос.

– Альберт, – сказал я. – Ты мне нужен, и твои люди. Возьми человек шесть или семь, пусть берут оружие и приезжают ко мне. И сам приезжай.

– Что за дело? – деловым тоном спросил он.

– По дороге расскажу, – ответил я.

– Буду через полчаса.

Вот что значит деловой человек. Но наверное его настроило на нужный лад именно то, что я приказал взять оружие.

Я же отправился в спальню.

– Кто звонил? – спросила у меня Гэй, приподнявшись на кровати. Она уже успела надеть ночную рубашку.

– Работа, – ответил я. – Мне нужно съездить кое-куда.

– Опять? – спросила она.

– Дела не ждут, – я покачал головой, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Хотя до спокойствия мне было далеко – конфликт между Семьями, когда Дьюи плетет дело против меня, а на носу выборы, мне был совсем не нужен. И добавил: – Ложись спать, я постараюсь не задерживаться.

– Ну поцелуй хоть… – проговорила она.

Я поцеловал ее в лоб, а потом принялся одеваться. Закончил быстро, взял в руки пиджак, вышел в коридор. Надел подмышечную кобуру, сверху пиджак, сунул в карман пачку сигарет и зажигалку. А потом вышел из квартиры и двинулся к лифту.

Что-то подсказывало мне, что встреча будет совсем не простой.

Глава 9

Мы подъехали к складу на Сто Сорок Седьмой около полуночи. У входа горел фонарь, но разглядеть, что внутри, не было никакой возможности – свет там не горел. Пахло ловушкой, буквально воняло, иначе и не скажешь.

Я посмотрел на Анастазию, он хмыкнул и размял ладони.

– Ну что, идем, босс? – спросил он.

– Идем, – кивнул я и вышел из машины.

Следом за мной из нашей и еще одной машины вышли остальные. Семь человек, не считая меня и Альберта. Все были вооружены – «Томми-ганы», «траншейные метлы» и прочее. Я запустил руку за лацкан пиджака и достал пистолет, большим пальцем взвел курок.

– Входим и убиваем всех, кого увидим? – спросил Анастазия.

– Нет, – я покачал головой. – Первыми не стреляем. Сперва зайду я, посмотрю, что там.

– И тут-то тебя и прикончат, – хмыкнул Анастазия. – Джек, ты пойдешь первым.

Здоровенный детина с дробовиком только усмехнулся. Мы группой двинулись к складу. Удивительно, но возле него не было никого. Может быть, как раз потому что это ловушка, и Винсент ожидал, что я приеду один и сразу ворвусь внутрь? Хотя он должен понимать, что я достаточно умен для того, чтобы идти в такое помещение один.

Мы подошли к складу, детина рванулся вперед, вскидывая дробовик, и тут же заорал:

– Руки! Все подняли руки, быстро!

Я вжал голову в плечи, ожидая, что сейчас будут выстрелы, но нет, ничего не было. Потом Джек снова обратился к нам:

– Заходите, здесь всего трое!

Мы с Анастазией переглянулись, и я двинулся вперед, продолжая сжимать ладонью рукоятку Кольта. Вошел и в действительности увидел посреди совершенно пустого склада припаркованную машину, а возле нее троих – Мангано и еще двоих его людей. Огляделся по сторонам. Стрелков спрятать было негде, нет тут ни ящиков, ни чего другого.

– Винченцо, – проговорил я, сделав несколько шагов вперед. Оружия у них в руках не было, а вот у меня за спиной восемь злых вооруженных парней. Стоит Мангано и его людям дернуться, как в них наделают дыр, как в швейцарском сыре, мать его.

– Чарли, – кивнул он в ответ, обвел взглядом мою свиту и покачал головой. – Ты что, приехал на войну? Зачем тебе столько народа? Я думал, поговорим спокойно, а ты целую армию притащил.

– Если бы ты приехал к Костелло или ко мне в офис – разговор был бы другой. Но склад, ночь. Ты сам понимаешь. Да и когда мне звонят посреди ночи и говорят, что за ними следят мои люди, и что хотят об этом говорить – это не может не напрягать.

Мангано хмыкнул, но спорить не стал.

– Ладно, – сказал он. – Тогда поговорим. Мои люди заметили слежку с прошлой недели, два человека, которые ходили за мной везде. Я думал, что это копы, но мой человек узнал одного из них – он работает на Лански. Сам Коротышка этого делать не стал бы. Так зачем ты за мной следил, Чарли? Я хочу знать, зачем ты это делаешь.

– Граната, Винни, – ответил я. – Кто-то бросил в офис Костелло гранату сразу после того, как ты уехал. Ты сам понимаешь, что это вызывает вопросы.

– Сразу после того, как я уехал, – он вдруг хмыкнул. – И ты, естественно, подумал, что это я. Почему не Рейна?

– За ним тоже следят, – ответил я.

– Понятно, – он кивнул. – Ладно, я тебя не виню. Только хочу, чтобы ты знал – ты мне очень сильно помог. Я стал боссом благодаря тебе, ты же освободил меня от доли. Если бы у нас возникли разногласия, я бы подошел к тебе и мы решили бы вопрос вместе.

– Так у нас есть разногласия, – встрял Анастазия.

– Об этом потом поговорим, – сказал Мангано. – Но ты оказался не так уж и неправ. У меня есть для тебя подарок. Парни, доставайте.

Только сейчас я заметил, что на заднем сиденье его Паккарда кто-то сидит – в темноте этого видно не было. Парни Анастазии качнули стволами, провожая телохранителей Мангано, а те вытащили из машины человека и толкнули его в мою сторону.

У него были связаны руки за спиной, костюм оказался местами порван и перепачкан, а на голове был мешок. Винсент сделал несколько шагов вперед, а потом театральным жестом снял этот мешок с его головы.

Я не сразу узнал его, все-таки лицо мужчины оказалось в синяках и запекшейся крови. И только потом до меня дошло – это Фрэнк Скализе. Консильери Семьи Мангано, который совсем недавно был боссом. И фактически сместил его я.

– Фрэнк? – спросил я, сделав несколько шагов вперед. – Однако. Я не ожидал увидеть тебя в таком виде.

– Чарли… – прохрипел он. – Чарли.

– Я и сам догадался, почему ты за мной следишь, Чарли, – проговорил Мангано. – То, что я уехал, было подозрительно, и я на твоем месте поступил бы так же. Именно поэтому я не воспринимаю это как оскорбление.

– Я рад, – кивнул я.

– А еще я скажу тебе, что в кабинете Костелло должны были убить и меня. И Рейну. Нам просто повезло, что мы уехали раньше. Я понял, что ты ищешь крысу, и сам стал искать среди тех, кто знал о той встрече. И поговорил с секретаршей Фрэнка, которая рассказала мне, что к нему в последнее время зачастили интересные люди.

– И кто же? – спросил я.

Мангано подошел к Скализе и без замаха ударил его по затылку ладонью.

– Скажи ему то же самое, что сказал мне, Фрэнк, – сказал он.

Скализе закашлялся, сплюнул на землю кровь, а потом заговорил.

– Это я, – сказал он. Голос его звучал хрипло, каждое слово давалось ему с трудом. – Я слил информацию про встречу в офисе Костелло.

Вот как. Значит, все это время я попросту не там искал. Интересно, мать его, это очень интересно.

– И кому? – спросил я.

– Людям Антинори, – ответил Скализе. – Из Тампы.

Антинори. Антинори, мать его. Участие в этом деле Антинори ложилось в эту историю очень хорошо. Формально у нас мир, он тоже входит в Комиссию, но вот когда мы голосовали за запрет наркотиков, он был против. Потому что это большая часть его бизнеса, и она приносит ему немалые деньги.

Нельзя сказать, что я не подозревал его, но дело в другом. С его ближайшим капо, Санто Траффиканте, мы вместе вели бизнес на Кубе, и уже стали получать первые деньги. И я рассчитывал на то, что он предупредит меня. О том, собственно говоря, и был договор с ним – он должен был рассказать, если Антинори снова начнет торговать наркотиками или попытается добраться до меня.

А если он тоже в сговоре? Скажем, хочет отобрать у меня бизнес на Кубе. У него, естественно, легко это не получилось бы при всем желании, парни Лански держатся за те дела крепко.

Но с другой стороны, без меня это все-таки становилось возможно.

– Только вот зачем ему это понадобилось, не говорит, – Мангано снова ударил его по затылку, так сильно, что у Скализе щелкнули зубы. Не любили эти двое друг друга.

– Это и так понятно, Винни, – ответил я. – Потому что если бы мы там все легли после взрыва, то он снова стал бы боссом. Так ведь, Фрэнк?

– Да… – ответил он. – Расчет был на это. Умираешь ты, Костелло, Рейна и Винсент. И тогда я становлюсь боссом, и мы снимаем запрет на торговлю наркотой.

Вот ведь твари. Ну сколько раз им говорить, что именно дела с наркотой рано или поздно похоронят Организацию, как это и было в той истории, которую я знал. Зря я, что ли, столько времени потратил на то, чтобы разорвать все контакты с этими делами. Да я даже Дженовезе убил, потому что именно он в моей команде был связан с этим бизнесом.

Что ж. Кое-кто нарвался, очень сильно нарвался. И что еще интереснее – мы можем собрать Комиссию, пусть и в усеченном составе. И проголосовать – оставить ли Антинори в живых или разобраться с ним. Хотя какое тут в действительности может быть голосование, и так ведь все понятно.

Я посмотрел на Скализе. Тот не оправдывался, не просил за себя, просто сидел на коленях и молчал. Похоже, что и так прекрасно понимал, что с ним будет дальше.

– Кто бросал гранату, Фрэнк? – спросил я. – Твои люди или его?

– Его… – ответил он. – Его люди, трое, они приехали в город… Они и сейчас тут. Джимми Пикколо – старший из них.

– То есть они приехали и никому не представились? – уточнил я. Это уже само по себе было нарушением правил.

– Да, – кивнул он. – Они ждут следующего приказа. Только вот ты не подставляешься. Вы не собираетесь в одном месте…

– И ты им рассказываешь о том, что творится у нас тут, верно? Шпионишь за нами, следишь? – Винсент снова ударил его по голове ладонью.

– Д… да, – кивнул Фрэнк, снова щелкнув зубами.

– Где их найти? – спросил я.

– Мы встречались в случайных местах. В кафе, в кино. Иногда они звонили мне в офис и назначали встречу.

– Где их найти, Фрэнк? – повторил я. – Адрес, где они остановились.

– Бруклин… Дом на углу Тридцать Восьмой и Снайдер, квартира шесть. Мои люди проследили, они остановились именно там.

– Хорошо, Фрэнк, – кивнул я. – Хорошо… Альберт, – я повернулся к Анастазии.

– Да, босс, – тот же сказал тот.

– Езжай туда. Старшего возьми живым, остальных можешь отправить на тот свет, к Деве Марии. Отвези его на какой-нибудь склад, что у тебя в доках, ну, сам знаешь, у тебя их полно. Потом сообщишь.

– Да, босс, – кивнул он. – А что дальше?

– Завтра днем встретимся там, – решил я и кивнул в такт своим мыслям. – Все, иди. Оставь мне троих, чтобы могли до дома довезти.

– Пойдем, парни, – повернулся Анастазия к своим. Они вышли, и через пару секунд снаружи послышался звук заведенного двигателя. Сейчас поедут и сделают дело, я в этом не сомневаюсь. Целым этот Джимми вряд ли останется, но в то, что его привезут живым, я вполне себе верил.

– Винченцо, – повернулся я к Мангано.

– Да, Чарли? – спросил он.

– Завтра тебе позвонят, приезжай, куда скажут, и привози этого куска дерьма, – кивнул я в сторону Фрэнка. – Мы соберемся все вместе и обсудим, что случилось.

– Да, Чарли, – кивнул он. – Мне и самому хотелось бы добраться до этого ублюдка. Он ведь и меня пытался убить.

– Понимаю, Винни, понимаю, – кивнул я, а потом шагнул в его сторону. – А еще я хочу принести свои извинения за то, что мои люди следили за тобой. За недоверие.

Я протянул ему руку. Он несколько секунд смотрел на нее, затем глянул на меня, а потом криво усмехнулся и пожал мою ладонь.

– Без обид, – кивнул он. – Я бы тоже так поступил на твоем месте, если бы мне что-нибудь угрожало. К тому же, как выяснилось, крыса была все-таки в моей Семье.

– Я рад, что ты все понял, – только и оставалось кивнуть мне. – Тогда до встречи.

– До встречи.

Я двинулся наружу, где осталась одна из машин Анастазии и трое его парней. Меня на секунду передернуло – уж очень они своеобразными были, и если бы Альберт решил избавиться от меня, то сейчас был бы чертовски подходящий момент. Но он, несмотря на наклонности маньяка, был еще и верен мне.

– Поехали, отвезете меня домой, – сказал я.