Текст книги "Диагноз: Выживание 2 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Да, но они сейчас видят трех лохов, у которых ценный груз. И которые об этом еще и рассказали сами на входе.

– А нахуя ты тогда это сделал?

– А что мне еще делать-то было? – я поморщился. Сам уже жалел, но оставалось только гнуть свою линию. – Ладно, пойду я. Бдите тут, если что.

Повернулся и вышел со своим рюкзаком. Прошел по коридору, выбрался в «фойе гостиницы», если это убожество так можно было назвать, и тут же наткнулся на троих парней с повязками охраны.

– Ты – Рамиль? – спросил один из них.

Ну да, я Марату по имени представился.

– Ну, я, – только и оставалось кивнуть мне.

– Пошли, – сказал он. – Жирный зовет.

Сердце буквально провалилось в пятки. Да еб твою мать. Что ж я за придурок такой?

Глава 3

Рюкзак у меня естественно отобрали, как и поясную сумку. И даже нож, который я таскал с собой, нашли и забрали. Вернуть никто ничего не обещал, потому что было в общем-то неясно, вернусь ли я вообще.

Скоро меня привели в кабинет Жирного. Он и таких условиях нормально устроился, пусть это и была раньше какая-то каморка без окон и с одной дверью. Ну отсутствие окон сейчас это, наверное, даже хорошо, потому что меньше шансов, что стекла осыплются или прилетит какая-нибудь ебань.

Ну и учитывать стоит, что человеку уровня хозяина стоит опасаться покушений. А людей со снайперской подготовкой в городе много. И некоторые из них могут сами захотеть его смерти, а другим за нее просто заплатят. Все просто.

Но обставлен кабинет был неплохо, я бы даже сказал, что с показной роскошью. Не удивлюсь, если толстяк своих людей специально отправлял ограбить какой-нибудь мебельный магазин.

Посреди кабинета стоял монструозных размеров стол, причем по нему было видно, что сделан он из массива дерева. Такое же огромное и наверняка дорогое кресло типа «босс». На стенах – картины какие-то, книжные полки вокруг, хотя по Жирному не скажешь, что он не то что любитель книг, а хотя бы то, что просто умеет читать.

Блядь, да он даже обои поклеил, тяжелые такие, виниловые, зеленые с золотистыми уборами. Разве что паркет не постелил.

И самое интересное – на столе стоял ноутбук. Рабочий ноутбук, судя по тому, что вентиляторы едва слышно гудели. Вот это по нынешним временам редкость редкая. Особенно если он подключен к спутниковому интернету. К пиндосскому «Старлинку» или нашему аналогу – «Глобо».

Да, это тебе не по ламповой радиоле сербские военные песни слушать, с шипением и практически без басов. Сразу видно, что человек серьезными делами занимается.

На то в общем-то и нацелена обстановка: подавить показной роскошью, показать, что перед хозяином кабинета ты – всего лишь букашка. Но я постарался не стушеваться. Может быть, я и муравей, но у меня есть жвалы, блядь. И я могу вцепиться в яйца кому угодно.

– Как зовут? – посмотрел на меня хозяин кабинета, который развалился в кресле.

– Рамиль, – решил я не врать. Все равно ведь охраннику уже представился настоящим именем.

– Присядь, – хрипло проговорил он, кивнув на кресло напротив.

Их там два было, с низкой посадкой, гораздо более скромные. Между ними – круглый столик такой. Я бы предпочел не садиться, потому что быстро отреагировать на что-то не получится. Во-первых, сидение расслабляет, во-вторых, с него быстро не вскочишь.

Хотя, если он на меня вдруг бросится, то все равно голыми руками задушит. Они у него вон какие, бицепсы размером с мою голову, пиджак красный аж топорщится во все стороны.

Кого-то он мне напоминает, кстати говоря… Но вспомнить не могу. Что-то из совсем уж забытых времен.

– Откуда? – спросил он.

– С Родины, – ответил я и зачем-то все-таки решил пояснить, а то двусмысленно звучит. – Из поселка.

– Да я понял, – ответил он. – И товарищи твои?

– Да, – сказал я и добавил. – На аллее Плисецкой живем. Но решили в эту сторону двигать, неспокойно там стало.

– Так там вроде народа почти нет… – заметил он. – И по магазинам есть чем поживиться.

– ДРГ чухонские заебали, – ответил я. – Тут история была недавно со снайпером… Неприятно. Здесь спокойнее должно быть, если устроиться получится.

Кстати, история реально была, но не недавно, а полгода назад, зимой. Когда я пошел обыскать один подвальный хозяйственный магазинчик на предмет полезного – хотели с моей старой группой самогонный аппарат построить. И в итоге просидел там почти сутки, чуть не сдохнув от жажды, потому что меня выцепил снайпер и в буквальном смысле не давал высунуться.

Правда, история эта мне жизнь спасла в итоге.

– Не уверен, – прокомментировал мои слова Жирный.

Что он имел в виду? Что спокойнее будет или что устроиться получит? Его не поймешь.

– А что за груз у вас? – спросил здоровяк. – Маратик говорил, ты хвастался, что препараты. Обычно с таким к Инне идут, она берет, меняется. Но ему ты сказал, что такой груз левому человеку не продашь.

– Это не просто препараты, – я покачал головой. – Нет, то, что по аптекам набрать можно, у нас есть, мы выпотрошили несколько. И из того ты ничего не возьмешь, сам понимаю – там сердечные, противозачаточные…

– Охуенный товар сейчас, надо сказать, – проговорил он с плохо скрываемым сарказмом в голосе. Перебил меня, значит.

– Зря ты так, – я улыбнулся. – Ебаться люди не перестали, шалманы опять же есть. А беременеть сейчас чревато. Так что, думаю, и у Инны этот товар идет нормально. Но там не то.

– А что?

– С гуманитарки груз, – ответил я. – Антибиотики. Хирургические наборы. Я знаю, что с медициной сейчас хреново, я сам – врач. И знаю, сколько это будет стоить. Вот и хотел пойти к тебе, чтобы ты дал настоящую цену.

Жирный уставился на меня тяжелым взглядом, я же посмотрел в ответ, стараясь, чтобы взгляд не выдал моего волнения. А мне страшно было, просто пиздец как. Потому что я знал, что он сейчас может отдать приказ, и меня просто выведут на тот же помост, только вместо руки отрубят башку. Или где-нибудь пустят пулю в голову. Ну и совсем интересные варианты есть – удавят по-тихому.

Короче, жизнь моя сейчас не стоит вообще ничего. Дешевле грязи под ногтями.

Взгляд никто из нас не отвел. Тогда он поднялся, сделал несколько шагов в мою сторону. Специально, чтобы быть выше. Чтобы занять доминирующую позицию. Мне же осталось только откинуться на стуле и вытянуть ноги. Подать невербальный знак, что я расслаблен и полностью контролирую разговор.

– Опасный груз, – сказал он. – Очень. Кому попало с ним шляться точно нельзя.

– Ну, поэтому я к тебе и пришел, – ответил я. – Потому что ты – не кто попало. Ты знаешь, кому это продать можно.

– Например? – спросил я.

– Тем, кому этот груз и предназначался. Военным.

Он нахмурился. Посмотрел на меня внимательнее, после чего переспросил:

– А с чего ты взял, что я с военными дела веду?

– Да потому что у тебя госпиталь через дорогу, – я даже махнул рукой, хотя понятия не имел, в ту сторону показывал или нет. Потому что ориентацию в пространстве потерял, пока меня по лестницам, да коридорам водили. – Они тебя просто так терпят что ли? У тебя здесь столько всего, что военным пригодиться может. Если бы договоренностей не было, то давно пришел бы отряд «Волков» и вырезал всех.

Он молчал, только продолжал сурово смотреть на меня.

– Ну и вообще, бля, у меня ж глаза есть, – продолжил я. – Я видел, кто подошел, и к кому ты навстречу вышел. Либо вояки, либо «операшки». Одно из двух.

– И ты думаешь, что они у меня груз купят? – спросил он.

– Купят, конечно, если правильную цену назначишь, – ответил я. – Как будто ты им не продаешь ничего. Да и вообще…

– А почему мне тогда просто не ебнуть тебя и твоих дружков? – спросил Жирный. – Не забрать груз, и не отдать его воякам в качестве жеста доброй воли? Или выдать вас головами. Мол, вот, расхитители социалистической собственности.

Нет, он точно книги читает. Или по крайней мере, смотрел кино. Много и старое. И он тут же подтвердил мою мысль:

– Суд, конечно, уже не самый гуманный и справедливый, но вам-то без разницы.

– А толку с того? – спросил я. – Тебе же надо показать, что не только давать хочешь военным, но и брать у них. И брать дешево, а давать дорого. В этом же смысл торговли. Разве не так Рокфеллер разбогател: покупал подешевле и продавал подороже?

– Мозги мне не пудри, сопляк! – заорал он, резко меняясь в лице, и как-то краснея даже. А вот это уже из другого советского кино, а точнее мультика. Сеньор Помидор. Под свет пиджака.

– Остынь, блядь, – ответил я ему, поднимаясь на ноги. Все-таки не выдержал и дал слабину – Если ты думаешь, что мы весь груз принесли, то я не знаю, что у тебя в голове. Часть с нами, остальное – в надежном месте. Можешь нас ебнуть, конечно, прямо сейчас, да только тогда упустишь столько, что…

Жирный несколько секунд молчал. Было только дыхание слышно, тяжелое, сиплое, и будто даже пол под ним слегка дрожал. От злости. Потом он вдруг улыбнулся. Не добродушно, конечно. Так, как улыбается человек, у которого ты в кулаке, и который решает раздавать тебя или нет.

– Умный ты, сука, – наконец сказал он, глядя куда-то сквозь меня. – Слишком умный для своих лет. Таких, знаешь ли, никто не любит.

– Да мне в хуй не уперлось, чтобы любили, – ответил я. – Я просто хочу, чтобы ты заработал. И я вместе с тобой.

Он хмыкнул, сел обратно в кресло, медленно, я даже услышал, как пружины скрипнули. Секунды тянулись липко, как повидло внутри печенья, которого я не ел уже год. Я видел, как он смотрит, оценивает, просчитывает. Наверное думает, не шпион ли я.

Про Секу он, скорее всего, даже не подумал. А вот о том, что это может быть закидуха от его партнеров в камуфляже – вполне себе.

– Бля, только не пизди, что ты меня не боишься.– Конечно боюсь, – хмыкнул я. – Только дурак бы не боялся, с сам говоришь, что я умный. Но я всё равно пришёл. Потому что знаю, сколько стоит то, что у меня есть.– И сколько же это стоит?

– Столько же, сколько место под солнцем, – ответил я. – Это ж не просто бабки, это возможность устроиться так, чтобы дожить до момента, когда блядская война закончится. Думаешь, я не вижу, зачем ты все это делаешь? Рынок, бизнес и все остальное.

– Ну и зачем? – спросил он.

– Хочешь дожить до конца войны и подняться, – пожал я плечами. – Это возможность для сильных и ушлых. Меня сильным не назвать, конечно, я даже не дрался никогда, а вот в ушлые записаться пока не поздно.

– А теперь я думаю, что ты либо охуенно храбрый, либо охуенно тупой, – ответил он.

– Блядь, да ты определись уже, – ответил я.

– Вот и пытаюсь определиться, что с тобой делать.

– Да хули тут делать, – я усмехнулся. – Груз возьми по настоящей цене. И будем дальше работать. Сам же говоришь, Родина – поле непаханное. Там много чего есть из того, что пригодиться может. Тебе или твоим партнерам.

Он вдохнул, выдохнул и сказал:

– Все-таки умный. Добазарились. Возьму товар по настоящей цене, плачу наличными.

– Так что, партнеры? – решил я совсем обнаглеть.

– Не дорос ты еще партнером меня называть, – он усмехнулся. – Но считай, что ты мне нужен.

И все это развеялось, даже дышать стало легче. Я едва удержался от того, чтобы не откашляться. Тяжелый же человек, в прямом и переносном смысле.

– Бля, а как меня тебя звать? – спросил я, наконец, раз ситуация разрешилась. – Я к тебе так и не обратился ни разу.

– Ха-ха-ха! – Жирный расхохотался в голос, хлопнул себя по колену ладонью. – Что, стремно меня Жирным называть? Да так и зови, ебаный в рот.

– А, ладно, – мне осталось пожать плечами. Ну нравится ему, что его так погоняют, хули тут сделаешь.

Он потянулся, открыл ящик стола и вытащил из него деревянную шкатулку. Поставил ее на стол, открыл, и я понял, что это хьюмидор. Он вытащил из нее сигару, гильотину для нее, и одним движением отрубил конец. Резко, очень. Специально, ожидая эффекта, который произведет на меня резкий звук.

Нет, теперь я уверен, что книги ему не просто так. И это очень умный человек, несмотря на такую внешность. Настоящий психолог.

– Сигару будешь? – спросил он. – Раз уж надо обсудить детали сделки?

– Давай, – кивнул я.

Такого я не курил очень давно, наверное уже несколько лет. Такого богатства сейчас не найти. Я поднялся, сделал несколько шагов к столу, а он уже обрубил второй конец и протянул мне ароматную и толстую круто набитую сигару.

Стоит помнить о том, что иногда сигара – это просто сигара. А иногда – большой и толстый хуй.

Следом он катнул по столу коробок спичек. Как прикуривать их я тоже знал, как и например то, что нельзя делать это от бензиновой зажигалки.

Зажег спичку, поднес, пыхнул несколько раз, пока кончик не загорелся. После этого набрал полный рот ароматного дыма и выпустил его в потолок. Сейчас я был выше Жирного, но доминирующую позицию занять все равно не получалось. Он тем временем приготовил сигару для себя и тоже прикурил.

Поверил он мне, что я такой удачливый искатель приключений? Хрен знает. Но скорее всего пробивать будет, причем, по всем каналам. Кто-то вспомнит, что я с командой Бека приходил? Ну, может быть, и так.

Но скорее всего нет. Тут людей куча, и на нас не смотрят практически. Только Инна может вспомнить, но я к ней подходил-то один фактически, спутник мой в стороне стоял и молчал. Остальные…

Ладно, идем ва-банк.

Эх, Сека, знал бы ты, во что я ради тебя вписываюсь.

– А что за история со снайпером-то? – спросил он вдруг. – Они мне, знаешь, тоже крови попили. Только не чухонские, а наши, пока договорить не удалось. Сам ведь видишь, сижу здесь, без окон, без дверей, полна горница меня.

Расскажу, почему нет. Проявлю доверие.

– Это не недавно было, – ответил я и уселся обратно в кресло. – Зимой еще. Сутки просидел в подвале одном, пока меня пасли с высотки. Причем, такое ощущение, что специально на меня сидели. Нет, он еще нескольких привалил, я потом видел. И только тогда домой вернулся. И, знаешь, это меня спасло.

– В смысле? – не понял он.

– В прямом, – ответил я. – Я тогда с большой компанией жил, там мужики были, бабы, даже пара стариков и детей. А в январе помнишь, может, мороз ебанул под тридцатку? Вот они все в одной комнате заперлись, очаг разожгли. Да и угорели нахуй. Если бы я там был, то так же кончил бы.

Меня передернуло от воспоминаний. Когда вернулся домой, а там только трупы лежат.

Я ведь даже не взял ничего оттуда, так и ушел. Просто сбежать захотелось, как можно дальше от тех мест оказаться. Чуть не замерз тогда нахуй.

А когда вернулся, уже все растащили. Даже бочку, которую вместо очага использовали, унесли. Вот такая вот хуйня.

Я набрал в рот еще дыма, прополоскал, выпустил в потолок и откинулся на кресле.

– Пиздец, – выдохнул он.

– Да, пиздец, – согласился я. – Мне это до сих пор снится временами. И такое, думаю, у каждого было.

– Согласен, – кивнул он, хотя особого сочувствия в его голосе не было. – У нас тут тоже все не с первого дня возникло. А сейчас живем. Нормально.

Вербует? Увидел потенциально полезного человека? Черт его знает. Но мне тут не нравится. Особенно то, что они рабами решили торговать. Сека в этом плане мне гораздо более симпатичен. Он пусть и держит рабов, но по крайней мере не сбывает с рук, как скот.

И даже заморочился, чтобы вылечить их от чесотки. Хотя он это скорее для их собственной безопасности сделал.

– Да вы как сыр в масле, – решил я польстить.

– Ой не скажи, бля, – он покачал головой.

Ладно, хватит, что-то расселся я тут. А меня мои парни ждут. И они не в курсе, что меня сперва чуть на ножи не поставили, а потом я договорился о сделке. Да, можно сказать, что совершил лучшую сделку в истории международной торговли. Прямо как один президент США.

– Так что с товаром? – решил я перевести разговор на другую тему. – Товар – деньги, деньги – товар. Когда менять будем? Нам еще за гостиницу платить, мы думали остаться тут на какое-то время.

– Да, пожалуй, прямо сейчас и пойдем, – сказал он, поднимаясь. – Сейчас за человеком зайдем, который все это оценивать будет.

Меня передернуло. Оставалось надеяться, что это не та мерзкая армянка. Тем более, что она меня узнает. Ладно, раз уж играем с крупными ставками, то делать больше нечего.

– И своим скажи, чтобы мой рюкзак и сумку вернули, – сказал я. – Там тоже есть что загнать, но уже этой Инне твоей.

– Вернут, – Жирный усмехнулся. – У нас все по-честному.

Глава 4

К моей радости оценивать товар должна была не Инна, а какой-то мужик, высокий такой, сухощавый и совершенно седой. На вид ему было лет под шестьдесят где-то, а может быть и старше – бывают такие мужики, которые в определенном возрасте просто перестают меняться.

Выглядел он как профессор, иначе не скажешь. Бывали у меня в вузе такие благообразные профессора, правда внешний вид редко коррелировал с характером. Отношения с ними у нас, студентов, могли быть очень разными.

Но в целом удивительно было. Если мужик разбирается в лекарствах, то значит, он скорее всего врач или кто-то вроде того. Ну и чего ж он тогда с бандитами делает, с Жирным этим, если через дорогу находится целый госпиталь, где работа всегда найдется?

Хотя… Я ведь к бандитам попал.

Кстати, светить своим медицинским образованием я не собирался, потому что сразу возникнут вопросы. А могут еще и вспомнить.

А с этим была проблема. Потому что помимо этого самого оценщика и самого Жирного за нами отправился еще и охранник. Скорее всего для статуса, потому что если бы товар все-таки решились отобрать, то взяли бы ни одного.

И это был как раз тот охранник, который дежурил на входе в прошлый раз. Когда я выебнулся перед ними, разрядив ствол. Он смотрел на меня, но ничего не сказал. Оставалось надеяться, что не вспомнил попросту.

Этот же охранник тащил с собой тележку. Таких много было, потому что в этом же торговом центре располагался супермаркет. Который, скорее всего, и положил начало благополучию бандитов. Особенно если Жирному удалось взять его под крышу, а то и попросту объявить весь товар своей собственности.

Наглости бы ему хватило, а что именно тут произошло, я не знал. Когда эти события происходили, был слишком далеко, а расспрашивать как-то не стал. Хотя, блядь, стоило бы.

Рюкзак и сумку мне тоже вернули, что уже само по себе было хорошо. Наводило на мысль, что Жирного я заинтересовал и он все-таки настроен на сотрудничество.

Мои товарищи были очень удивлены, когда мы заявились толпой, да еще и с владельцем рынка. Но я взглядом подал им знак, что все нормально.

– Ну давай, – все тем же хриплым голосом проговорил Жирный. – Показывай свой товар.

– Конечно, – только и оставалось ответить мне.

Сбросил с себя рюкзак, отложил к стене и тут же взял другой, в котором был товар из гуманитарного груза. Подошел, кинул на пол.

– Смотрите.

– Посмотри, Авенирыч, – кивнул главарь.

Тот наклонился, расстегнул рюкзак, открыл и принялся выкладывать товар прямо на пол. При этом было видно, что морщился. Ну, наверное, это у него стратегия такая – особых восторгов не выдавать, чтобы потом сбить цену.

В то, что Жирный действительно даст мне настоящую цену за лекарства, не верилось. Но я готовился торговаться отчаянно. Правда, была в этом одна проблема.

Этот самый Авенирович что-то губами шевелил, говорил, но не вслух. Мы с Жирным переглянулись, и он сказал:

– Авенирыч был региональным директором одной сети аптечной. И сам до этого долго проработал. Так что дело свое знает.

Ага, не врач. Все-таки не доктор. Ну да, теперь стало еще яснее, почему Сека в меня так вцепился – иметь своего «придворного» врача – это уже само по себе круто. Доказывает статус.

Мои парни молчали, не говорили ничего, только переглядывались. Похоже, что они не ожидали такого быстрого разговора. Ну да, ни Игорек, ни Жора не в курсе же, что едва я вышел из гостиницы, как меня взяли под белые ручки.

А меня потряхивало. Действительно потряхивало. Ощущение было такое, будто только что побывал в клетке с медведем. Но повезло, медведь был не только сыт, но еще и в хорошем расположении духа.

– Ну что, сколько это добро стоит? – обратился Жирный к Авенировичу, когда тот выложил последнюю упаковку лекарств из рюкзака.

– Товар хороший, – пришлось признать ему. – Все свежее, все с гуманитарного груза.

Главарь банды нахмурился. Ему явно хотелось сбить цену, а тут его же человек признал, что стоит это дорого.

– Сперва второй рюкзак посмотрю, – сказал он. – Тут предметно обсуждать надо.

– Мы оптом берем, нам ему товарный чек не выдавать, – уже не скрывая раздражения проговорил Жирный. – В целом примерно прикинь.

– А чего это оптом? – спросил я. – Давай предметно по каждой позиции поговорим.

– Не выебывайся, – буркнул тот. – Валек, давай второй рюкзак сюда.

Охранник двинулся, взял рюкзак и принес его обратно. Авенирович открыл уже его, первым же делом достал оба хирургических меднабора. Хмыкнул. Похоже, что такого он увидеть не ожидал. Хотя на самом деле штука практически бесполезная для нас, только на продажу и пускать. Ну где сейчас в Пскове найти обученного хирурга, и чтобы он при этом не на военных работал?

Куча лекарств на полу росла. Я отошел, встал у стены, той части, что свободна была от полки, оперся, сложил руки на груди. Вот скажет он сейчас – полмиллиона. А даже я понимаю, что эти лекарства стоят дороже.

На самом деле, блин, если бы мы перетаскали их к Инне, то действительно смогли бы больше заработать. Но пришлось бы ходить несколько раз, чтобы не примелькаться, продавать по чуть-чуть. И, что немаловажно, иметь дела с этой наглой мордой.

Но суть в том, что мне нужно было войти в доверие к Жирному. А это само по себе уже дорогого стоило. Нет ничего лучше, чем заключить выгодную сделку.

– Восемьсот, – проговорил наконец Авенирович.

Я хмыкнул и выдвинул ответное предложение.

– Два.

– Блядь, ты охуел? – повернулся ко мне Жирный. – Мой человек говорит восемьсот, а ты…

Опять давит. Думает, что получится. Но нет, он же думает, что мы только часть груза принесли, что есть еще. Да и вроде как договорились уже.

– Бля, Жирный, – сказал я. – Я так-то не дебил. И если что, тоже в аптеке работал. Пять лет. В «Мае».

– В «Мае»? – повернулся ко мне Авенирович. – А как зовут?

– Рамиль, – ответил я. – Габдрахманов Рамиль.

– Ха, – оценщик усмехнулся. – А я про тебя слышал. Это про тебя говорили, что ты коллег гнобил, и что ты на свои «кроксы» замок повесил.

Я чуть не расхохотался. Ну второе, кстати, правда, потому что в свое время заебали подработчики чужую обувь гнать. А это еще и негигиенично – запустят ногти, вырастят грибок, а потом в чужие тапочки ноги суют.

– Таня жаловалась? – спросил я.

– Да, – кивнул он. – Заведующая ваша. Она потом к нам на работу перешла.

– Ну, бывает, – я усмехнулся. – А насчет тапочек – правда. Короче, два миллиона, не меньше.

– Да не, миллиона тебе с головой, парень, – сказал он. – Ты ведь все равно не продашь груз. Да и если военные найдут у тебя что-то из этого, то сразу к стене поставят. Или вздернут.

– Ну да, – вступил вдруг в разговор охранник. – Воров тут обычно вздергивают.

– И что? – спросил я. – Если мелкой розницей продавать буду, то гораздо больше заработаю. Пацаны, я с этим могу свою аптеку открыть.

– Только тебе крыша понадобится, – усмехнулся Жирный. – Как же ты без крыши торговать собрался.

– Полтора, – сказал я. – Мое последнее слово – полтора. Если нет, мы заберем все и уйдем.

Я ожидал, что Жирный сейчас скажет свое слово, мол, никуда мы не уйдем, что нас сейчас на стволы посадят, выведут и кончат. На самом деле я действительно наглел, в нашей ситуации так вести себя не стоило. Но дать опустить себя на бабки тоже нельзя. Если прогнут, то нас потом всерьез воспринимать не будут.

Но он промолчал.

– Миллион и двести, – сказал Авенирович.

– Миллион триста, – ответил я.

– Берем, – оценщик поднялся и кивнул Жирному. – Хорошая цена.

Нет, все-таки многовато скинул. Но к настоящей цене явно приблизился. Хотя Жирный на этой сделке не то что миллион наварит, гораздо больше. Продаст тем же военным, только не за бабки, а за стволы и патроны. А потом их загонит в своей лавке. Оружейная же тут Жирному принадлежит.

– Загружайте и пошли тогда, – сказал хозяин рынка. – И рассчитаемся.

Миллион триста… По нынешним временам это не сказать чтобы безумные бабки, на самом деле даже на квартиру в каком-нибудь районном центре не хватит, чего уж говорить про столицу. Хотя на первый платеж по ипотеке хватило бы. Если на вторичном рынке брать, там цены постоянно падали.

Хули, рождаемость падает, смертность растет, все больше жилых площадей освобождается, а льготные программы только на новостройки идут, загоняя спрос и цены в небеса. Банковское и строительное лобби, что тут еще сказать.

Охранник с Авенировичем принялись перекладывать товар в тележку, а я так и остался у стены. Значит, миллион триста. И наверняка получится что-то еще выдоить у Инны, там все-таки целый рюкзак барахла. Стоит оно, правда, немного.

Обязательно нужно потратить часть на лекарства, которые нам пригодятся потом. Безрецептурные, которые из аптек успели выгрести. И взять себе немного как возмещение потраченных средств. Я потратился – за вход заплатил, за гостиницу, и все это исключительно чтобы не палить пачки с купюрами.А потом думать, что делать дальше.

Хотя чего тут думать. Встретиться надо с этим Маратом, выпить, может быть, получится выяснить, что у них тут нового, и какие у Жирного намерения по отношения к банде Секи. Особенно если попенять ему, что он меня сдал Жирному.

– Вообще ничего такой хабар ты припер, – проговорил хозяин рынка. – Ты говорил, у тебя еще есть?

– Есть, – кивнул я. – И у меня еще есть мысли, где интересного надыбать.

– И где? – тут же заинтересовался он.

– А тебе все скажи, – я усмехнулся. – Ты же тогда сам возьмешь. Не, Жирный, это мое ноу-хау.

– Нахуяу, – передразнил он, но вдруг смягчился в лице. – Ладно, если еще такое найдешь – приноси. Стволы, патрон – тоже все берем. Да и вообще, вижу, ты пацан ушлый. Будет к тебе предложение.

– Какое? – заинтересовался я.

– Позже об этом поговорим, – ответил он. – Ты меня от дел отвлек, так что зайдешь завтра с утра. Ты же остаться здесь хотел?

– Ну да, – кивнул я. – На какое-то время.

– Я скажу, чтобы денег с тебя за постой не брали, – сказал он. – Но похарчуешься, уж, извини, за свой счет. Ты же теперь миллионер.

Последнее слово он протянул, да еще и вместо «е» произнес «э».

– Все, загрузили? – обратил он внимание на своих подручных. – Куда везти знаешь, Авенирыч. Отдели сразу, что в розницу пустить, а что сдадим… Сам знаешь кому сдадим. А ты пошли давай, думаю, тебе бабки свои получить не терпится.

Я рюкзак забрал, по пути к Инне зайду, продам то, что осталось. Закинул за спину, и мы все вместе двинулись наружу, оставив позади охреневших от такого расклада Жору и Игорька.

***

У Жирного в кабинете даже деньги считать не пришлось, он выдал мне два корешка по сто пятитысячных купюр и еще три по тысяче. Пачки банковские, заводские, иначе и не скажешь. Подозреваю, что его люди попросту выставили какой-то банк. Не удивился бы этому совершенно.

Банки, конечно, охраняли в первое время, и даже пытались вывезти бабки из города инкассаторскими машинами. Военных для этого привлекать не стали, только полицию, и их грабили отчаянно.

Но это дела давно минувших дней. А сейчас получилась увесистая такая пачка, в руках она лежала приятно, и я всю эту огромную даже по нынешним меркам сумму запихал в поясную сумку. Чтобы не дернули. Проебать без малого полтора миллиона рублей по своей глупости мне совсем не хотелось. Тем более, что их никто не вернет. Даже если вора найдут, то деньги в итоге просто прикарманит охрана. И скажут, что ничего не было.

А из нагрудной сумки украсть ничего не получится. Самое надежное место получается, иначе не скажешь.

Потом меня выставили. Достаточно вежливо, как будущего партнера, но безальтернативно. Потому что им нужно было свои вопросы решать. Как раз с теми военными парнями, что пришли на рынок сразу за нами, я в этом не сомневался.

Но следить, пытаться что-то выяснить – не вариант. Ладно, нам потом сами все расскажут, если повезет и получится в доверие втереться.

Так что покинув кабинет Жирного я двинулся к аптеке. Спустился по эскалатору, и пошел к развалу с лекарствами. За стойкой сидела та же самая армянка, закинув ногу на ногу и демонстрируя целую школу сельского обольщения. И листала какую-то книгу, на яркой обложке которой был изображен голый по пояс мужчина и обнимающая его блондинистая красотка.

Что-то про великую и чистую любовь. Ну или про измены и перевоспитание абьюзера. Хрен его знает, что там еще может быть.

Когда я подошел ближе, она подняла голову и тут же надула губы. Вспомнила что ли? Это плохо, может ведь ляпнуть что-то, что я тут уже был. Но ладно.

– Противозачаточные есть у тебя? – спросил я и зачем-то неожиданно для самого себя добавил. – Женские.

Глупость какая-то. Мужских противозачаточных средств никто так и не изобрел. Хотя пытались, конечно.

– Ну есть, – ответила она. – Коки, мини-пили. Все есть, что надо.

– И почем отдаешь? – задал я следующий вопрос.

Был у меня хитрый план – притвориться клиентом, чтобы сперва выяснить цены. А потом выдвинуть уже свое предложение. Хотя понятно было, что не получится сильно набить.

– «Лактинет» есть, по семь за пачку на месяц, – сказала она. – «Планиженс» разный, дешевле, за пять отдам. Импортное еще кое-что, но тебе не по карману.

– То есть «планиженс» по пять за пачку? – решил уточнить я.

Ну всего в пять раз дороже довоенной цены. Можно сказать, что по-божески, на какие-нибудь антибиотики цены выросли гораздо сильнее.

– Да, – кивнула она.

– Моксонидин, каптоприл, эналаприл? От давления, короче говоря?

Она назвала цены. Плюс-минус восемьсот-тысяча процентов от довоенной. Да, теперь полтора миллиона рублей кажутся уже не такой большой суммой. Мне по-хорошему для себя бы лекарствами закупиться, от собственного расстройства. Но я почему-то решил, что у нее ничего брать не стану.

Лучше со своей командой выдвинуться в ту же Родину, и там набрать. Тем более, что спрос на мои таблетки не так уж и велик. Так что в большинстве своем они до сих пор валяются на местах, найти можно.

– Хорошо, – я улыбнулся ей честно и открыто, как только мог. И спросил. – «Планиженс» есть, как ты сама сказала, разный, десять пачек. Тебе отдам по-дешевке. По четыре с половиной.

Лицо армянки резко поменяло выражение.

– Ты ебанулся что ли? – спросила она. – По четыре с половиной… Шел бы ты отсюда, мальчик.

На самом деле я бы не настолько младшее нее, чтобы она меня мальчиком называла, но я решил пропустить ее слова мимо ушей. Да пусть как хочет называет, лишь бы цену настоящую дала.

Да и не собиралась она меня гнать, это наоборот было приглашение к дальнейшему торгу.