Текст книги "Диагноз: Выживание 2 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Не знаю, – я покачал головой. – Может и так. А может быть и к себе заберут.

– Царствие им тогда Небесное, – проговорил Адик. – У нас еще ничего было. Особенно девчонкам.

– Да, – сказал Саня. – Девчонок тут только пожалеть остается.

Я промолчал. Как будто они сами девчонок не пользовали. Мелькнула мысль о тех двоих, что прибились к нам. Одна из которых еще и функции медсестры при мне выполняла. Нет, если смекнут, что она хоть как-то в медицине шарит, может быть, ничего еще не будет. Отправят к тому же Авенирычу в помощь.

– Пиздец, короче, – проговорил Адик. – А такое хорошее место было. И столько трудов. Печи, дымоход тот же самый…

Покивали и снова замолчали. Говорить уже не хотелось. У меня в голове мрачные мысли крутились, и уверен, что и у остальных они были такие же.

Ждем, ждем. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять – так, кажется, мудрые говорят?

А что еще остается?

Адик в очередной раз посмотрел на часы. Я уже совсем мрачно глянул на него, спросил:

– Ну и сколько сейчас времени прошло?

– Сорок восемь минут, – ответил он.

Да… Этот день обещает быть действительно долгим. Одно радует: я все еще жив, и все еще могу действовать.

Глава 22

Затащить эти ящики на седьмой этаж стоило нам очень большого труда. Не знаю почему, Адик решил вскрывать квартиру именно на нем, может быть, потому что семь – это счастливое число, черт его знает. Но я был с ним согласен, что ниже этого делать не стоит, и благодарен за то, что выше он не полез. Потому что мы просто сдохли бы под тяжестью этих самых ящиков.

Вскрыл дверь он без проблем, все-таки в этом деле парень был профессионалом, а потом мы вместе затащили их туда. Вышли на лестницу наружную, убедились, что никого больше в окрестностях нет, после чего Адик повел нас в сторону того самого загадочного склада, куда никто до этого не ходил.

Идти днем небольшой группой было страшно, честно говоря. Если бы не однозначный приказ – встретиться с остальными как можно скорее. А мы и так припозднились, пока ждали.

Но ничего, дошли без особых проблем, добрались. Да и как оказалось, идти надо было совсем недалеко. Склад находился в нашем же районе, уже бывшем, только на самой его окраине.

Сперва я даже ничего не понял. Добрались мы до какой-то будки посреди двора, то ли трансформаторной, то ли еще какой-то подобной. Нет, я уже видел и квартиры внутри трансформаторных будок, и ни капли не удивился бы, если бы там находился склад.

Но нет. Адик постучал, и секунду спустя в двери открылось окошко. Он помахал рукой: мол, алло, привет, и дверь отворилась.

– Внутрь, быстро, – проговорил Бык, которого похоже поставили охранять вход. – Не маячьте снаружи.

Мы быстро вошли в тесное помещение один за другим, и он тут же запер дверь и повесил большой навесной замок. Да, удивительно, но проушины для него в этой двери были не внутри, а снаружи.

Бык тут был не один, с ним еще один охранник. И вооружен он оказался вообще пулеметом. Знакомым мне – он его однозначно снял с одного из людей Жирного, даже царапина на прикладе точно такая же.

И зачем ему пулемет в таком тесном помещении? Да и рикошетами всех поубивает же. Была бы позиция – отличное оружие, но так…

– Ну что там? – обратился я к Быку.

Но обычно словоохотливый здоровяк не поддержал беседы.

– Вниз спускайтесь, – сказал он. – Давайте быстрее, вас уже пару часов как ждут.

Да, похоже, что дела серьезные. За еще одной дверью обнаружилась лестница, которая вела вниз. Без этажей, один пролет за пролетом, и так до третьего. Я почувствовал, что мы попали действительно глубоко под землю.

Если честно, то я никогда не страдал клаустрофобией. Даже наоборот, в съемной квартире-студии на восемнадцать квадратов, где я проживал, я ощущал себя достаточно уютно. Но сейчас вот почувствовал как будто…

Как будто я в заброшку какую-то лезу. Или вообще в секретный объект непонятный. Короче, хрен его знает, знает, но было это какое-то бомбоубежище. Причем, нельзя было сказать, что заброшенное: стены выкрашены явно не так давно, почти нигде не облупились. Я не эксперт, но по виду как будто бы полтора-два года прошло с ремонта.

А ведь это Псков, здесь воды под землей до пизды. Тут, наверное, не то, что стены облупливаются, здесь затапливает постепенно помещения.

Потом была еще одна дверь, но уже посерьезнее, такого бункерного вида. Не взрывозащитная естественно, а просто очень массивная и металлическая. Она была открыта.

Я вошел внутрь и оказался в достаточно большом помещении. Почему-то хорошо представлялось, что раньше здесь стояли лавки и скамьи, специально для того, чтобы укрывшиеся могли пережить поражающие факторы ядерного взрыва. Ну или какого-нибудь другого оружия.

Сейчас же… Люди тут были, но сидел кто как. Кто на полу, кто на ящиках. А вот штабелей и полок было гораздо больше, чем людей. И на них лежали… Продукты. Да, огромное количество продуктов. Не все полки ломились, конечно, но все же.

Освещалось помещение самыми обычными фонариками, которые кто-то разложил то тут, то там. С лампами накаливания даже, не с диодами, что понятно было по тусклому свету. Но ладно, у самых фонариков при ЭМИ гореть нечему.

А вот центральное освещение, которое тут однозначно должно быть, не работало. И лампы под потолком не горели.

Из-за игры света и тени людей казалось гораздо больше, чем их было на самом деле. Проекция, все дела. Но, кстати, я отчетливо разглядел и группу незнакомцев. Похоже, что те самые, что на этом объекте квартировали. Ладно, познакомимся потом.

Народ… Ну подавленный был, что тут еще скажешь. Прям совсем. В основном люди просто сидели на полу, на ящиках – везде. Но кто-то ковырялся в куче стволов и прочего скарба, который удалось добыть. С трупов сняли.

Нам ничего из этого не светит. Хотя и хорошо, что жмуров своих шмонать не стали, иначе, возможно, все еще хуже было бы. Взяли бы нас тепленькими.

Ладно, надо поговорить с кем-нибудь из начальства. Вот и как раз.

– Ладно, пацаны, – сказал я, увидев, как мне машет Бек из противоположного конца помещения. – Отдыхайте пока, и так устали все.

Воздух, кстати… Не такой сырой, как в совсем уж непроветриваемом помещении, но и не сказать, что свежий. Вентиляция, похоже, в пассивном режиме работает. Хотя наверняка и приточно-вытяжная система здесь должна быть.

На самом деле ебать это бункер. А почему они тогда здесь не квартировали, зачем им школа вообще? Хотя и так дело ясно. Узнай кто-то посторонний о подобном месте, здесь уже к утру следующего дня не протолкнуться было бы от желающих поделить собственность.

А скорее всего она перешла бы к кому-то одному, достаточно сильному, чтобы удержать ее. К тому же Жирному. Что ж.

Теперь я действительно понимаю, зачем ему нужен был Сека. Этот склад по сравнению с обычными магазинами… Да как хранилище Росрезерва, наверное, иначе и не скажешь. И если взять его и загнать тем же военным, да еще и одним куском…

Хотя у них столько и денег нет, наверное. Впрочем… Бабок у Жирного и так хватает, ему другое нужно.

Я подошел к Беку, который задумчиво рассматривал консервную банку. С таким видом, будто думал съесть ее сейчас или оставить на потом.

– Откуда все это? – спросил я. – Это ж охренеть сколько.

– Это склад, – мрачно ответил он. Выглядел совсем не весело, хотя в целом поводов радоваться было маловато. – Это бомбоубежище было, его приватизировали еще в девяностых, сам знаешь, наверное, какой бардак тогда был.

– Не знаю, – я покачал головой. – Я тогда еще не родился.

– Да я в общем-то тоже, – сказал политеховец. – Отец Секи его выкупил, приватизировал и превратил в склад. Потом он ему в наследство достался. Отсюда еду возили по малым точкам. Ну знаешь, может, магазинчики у дома.

– Ну да, их еще большие игроки задушить стараются. А у Секи как получилось вывезти против них?

– Контрабанда, серый импорт, – ответил он. – Через границу возили импортные товары, здесь лепили стикеры бумажные с левым местом производства и подписью, что «информацию на стикере считать приоритетной». А потом продавали в мелкие магазины. Там ведь сам знаешь, на законы все плевали. И проверок почти не было, кого там ловить.

– И бухло продавали после десяти, – кивнул я.

– Ага, – Бек снова грустно усмехнулся. – А теперь… Можешь суп «Хайнц» попробовать, есть грибной и томатный, его тут полно, но грибной не советую. Есть Кола настоящая в маленьких баночках. Обычная, ванильная вишневая…

– И все с натуральным сахаром, – кивнул я.

– Ну да, – снова повторил он, а потом протянул мне банку. – На, будешь?

Я посмотрел на этикетку. Персики консервированные, в сиропе. Поднес банку к глазам, чтобы лучше было видно, и в действительности на ней самой не было ни слова по-русски. А вот стикер имелся.

– Надо бы с остальными поделиться… – проговорил я.

– Не, у нас еще много, – качнул головой Бек. – Целая полка таких банок. А девать их больше некуда.

– В смысле? – не понял я.

– Ну в прямом, – ответил политеховец. – Мы на продажу на базар таскали. То, что сейчас найти сложно: персики те же, маслины, колу, энергетики, лапшу импортную. Все такое. А теперь, сам понимаешь, на базар нас не пустит никто, стоит только там появиться, как повяжут и начнут допрашивать. Так что только самим жрать и остается.

– А бухло, курево? – спросил я. – С этим же, я так понимаю, проблемы были. Добывали сами, что получится.

– А с бухлом и куревом Сека не связывался, – пожал плечами Бек. – Пока ты хавку возишь, газировку, энергетики – всем плевать в общем-то. И в магазинах проверок особо нет. А вот с бухлом или сигаретами – это верный способ сесть. С гарантией. Тебя разве не удивило, что паленого алкоголя в магазинах все меньше и меньше с каждым годом?

– Да я как-то не искал, – ответил я, почесав в затылке. – Да и вообще, есть такие магазины, где будто весь алкоголь паленый. Опаснее обогащенного урана, бля. Выпьешь, а потом пиздец.

– Ну так, – он усмехнулся. – Что позволено Юпитеру – не позволено быку. А Сека, увы, не Юпитер.

– Ага, – кивнул я. – Быку – кнут.

– Ты только ему об этом не скажи, он сейчас и без того не в настроении, – сказал он. Почему-то забрал банку у меня из рук, хотя я как раз собирался в рюкзак ее спрятать – персики все-таки, может быть, в последний раз в жизни поел бы их. Поставил обратно на полку. – Давай о делах. Что с грузом по итогу?

– С грузом не слишком хорошо получилось, – ответил я. Мне как-то даже стыдно стало, хотя нашей вины в ситуации вроде как не было. – Короче, мы подошли, к ним человек прибежал, от Бека ушел. Мы их того всех, убили. Решили пока ящики в доме ближайшем спрятать. Первые три унесли, а потом появились базарные. В общем, три ящика у нас, три ящика у них теперь.

– А автоматы вам на что были? – спросил Бек.

– Нас шестеро было, а их двадцать, – ответил я. – И вообще, на что вам были автоматы, когда вас чуть к стенке не поставили всех?

– Ладно, ладно, – выдохнул он. – Ты только не возгордись.

– У школы что? – спросил я. – Ходили туда?

– Пошли, поговорим, – сказал он, махнув рукой куда-то вдаль.

Понятно. Значит при остальных на такие темы беседовать он не хочет. С одной стороны, это плохо, потому что надо бы в курс поставить, что там случилось. Они и так догадаются.

А еще хуже это потому что значит, что случилось что-то реально хреновое. Мои товарищи по банде ведь не как один бессемейные холостяки. Женщины у них вполне себе были. Хорошо хоть, что детей не было, потому что их вывезти из города успели.

Мы прошли через ряды полок, Бек открыл какое-то помещение, и мы вошли внутрь. Каморку, маленькую совсем. Я ожидал, что это будет что-то вроде генераторной, и не ошибся: кабели из стены выходили, щитки тоже стояли. Но вот самих генераторов не было.

По-видимому вывезли, когда переоборудовали убежище в склад. А само его подключили к городской электросети. И может быть даже коммуналку исправно платили.

Политеховец пропустил меня вперед, после чего запер за собой дверь. И даже задвижку закрыл. Похоже, что ему вообще не хотелось, чтобы нас слышали.

Я услышал, как ткань потерлась о ткань, а потом передо мной загорелся фонарик. Маленький совсем, карманный, такие как брелки носят. И вроде бы диодный даже. Странно, как выжил после импульса? Или он сам его потом спаял?

– Ну так что? – спросил я. – Ходили?

– Ходили, – он резко помрачнел еще сильнее. Вот теперь-то мне и стало ясно, почему он пытался разговорами о персиках отвлечься. – Куча трупов там во дворе, и базарные копошатся. Вывозить все будут. Скорее всего, не сейчас уже, к ночи, но они к погрузке там все готовят.

– И сколько трупов? – решил спросить я. – Только мужики или…

– Много. Мужики, бабы… Твою помощницу тоже там видели, – ответил он. – Жирный сказал – всех под нож, они так и сделали, даже рабов не пощадили. Парни Фрая ходили, они болтать не станут, хоть их и допытывают. Но рано или поздно это вскроется. И сам знаешь, что начнется.

– Так… – проговорил я. – Можно же наоборот. Поднять, так сказать, волну народного гнева. Варианты, нет?

– Вариант, – кивнул Бек. – Я бы так и сделал. Но мне авторитета не хватит. А Сека заперся и у себя сидит.

– Ему после сотряса хуево так? – решил я уточнить. Все-таки их здоровье – это моя задача. Пусть от сотряса колес и не бывает, после него только лежать и мерить давление.

– Нет, – Бек помрачнел еще сильнее, хотя, казалось, хуже уже было некуда. – Надя…

– Ее тоже нашли? – уточнил я.

– Да не ходил там никто смотреть ничего, – ответил Бек. – Издалека глянули в бинокль и все, там же люди Жирного роются. А как этот Валера сказал, что ее надо живой взять, так вообще пиздец. Переживает. Я же поэтому, типа, командовать стал, а не потому что он по башке получил.

Я выдохнул. Ну вот не знаю я, что у них там за тема с этой самой Надеждой.

Зато прекрасно знаю, что нас, людей, очень легко поймать на слабостях. А мужчин в особенности, потому что его слабостью зачастую является любимая женщина.

А судя по тому, что Жирный собрался давить на нее, он знал, что она для Секи значит.

Кстати… А они ведь, получается, и до этого знакомы были. Жирный торговым центром владел, а Сека тоже в торговле подвязан был, пускай и в оптовой. Так что есть самые разные варианты. Может быть, они даже дружили.

Я чуть отошел, откинулся на стенку и достал электронную сигарету. Затянулся, а потом посмотрел на индикатор, показывающий количество жидкости в баке. Ну а что, теперь снова экономить, мать его.

Это в школе этой дряни было сколько угодно, бери да кури. И у меня самого тоже запас был нехилый. Сперва получил партию за то, что роль живца сыграл, а потом еще и в благодарность за лечение.

Но ничего этого у меня больше нет. И что делать с этим вообще непонятно.

– Ну? – спросил Бек. – Что делать будем?

– В смысле? – я затянулся еще раз, выпустил пар в сторону и спросил. – А почему это ты у меня спрашиваешь?

– Ну а кого еще мне это спрашивать? – посмотрел на меня политеховец. В свете фонаря я увидел, как он бровь поднял.

– Не догоняю что-то, – я покачал головой. Дурачка включил, специально. Потому что понял, что он что-то предложить хочет.

Что-то, что мне, возможно, не понравится. Точно не понравится, я бы даже сказал.

Не потому что это как-то мои интересы ущемит, а просто не по нутру будет. Потому что…

– Ну бля, – выдохнул Бек и с таким лицом, мол, все тебе, дураку, растолковывать надо, принялся объяснять. – Фрай – почти левый человек. У него парни крутые, но что там ему в голову придет, хрен знает. Он может решить нас покрошить, например, и склад под себя подмять.

– Он Секе чем-то обязан, – заметил я. Слышал об этом раньше.

– Секе-то да, но война все спишет – это первое. А два – его люди про склад не в курсе были. Точнее, не знали, где он находится.

– Ну, Фрай-то понятно, – сказал я. – А мы тут с тобой причем? Конкретно мы.

– Если Секи нет, получается, банда колется, – снова принялся пояснять Бек. – Есть моя команда, есть твоя команда, если люди, которые лично Секины, и есть команда Фрая.

Насчет моей команды он, конечно, загнул. Это же не юниты в компьютерной игре, это люди. Они не будут беспрекословно делать то, что я говорю. Например, они не свалят вместе со мной из бункера, если я решу сделать это сам. Никто, даже Адик не пойдет.

– Блядь, Бек, что-то я не догоняю, – проговорил я. – Ты мне предложить хочешь или что?

– Ты ж вроде умный человек, татарин, – сказал он.

– Знаешь, – я затянулся еще раз, выпустил пар в сторону, после чего чуть отодвинул его от двери и положил пальцы на защелку. – Я пойду с Секой поговорю, попытаюсь его в себя привести.

– Ты уверен? – спросил он.

– Уверен.

– Ну иди, – Бек хмыкнул. – Попробуй-попробуй, хули.

Глава 23

Я постучал в абсолютно неприметную дверь. Ответа не было. Постучал еще раз, но и тогда мне не ответили. Тогда я просто рванул ее на себя, вошел и увидел Секу, который сидел за столом, обхватив голову руками, запустив пальцы в волосы.

Помещение оказалось кабинетом или чем-то таким. Тут ведь наверняка не только товар держали, но и надо было накладные подписывать и все такое. Хоть какую-то отчетность поддерживать. Все-таки с налогами было строго, и надо было платить хоть что-то, чтобы тебя точно за жопу не схватили.

Стол тут был простенький, картотеки какие-то, да еще сейф под столом. Открытый, кстати говоря, но что именно внутри лежало, разглядеть не получилось – щель небольшая совсем.

А на столе лежал ручной фонарик, который был единственным источником света. И, кстати, горел он совсем плохо и уже мерцал. Похоже, что батарейки выжимали из себя последние часы работы.

Пахло алкоголем, чем-то неплохим, по типу вискаря. Ну да, вон и бутылка стоит на столе, и бокал с ней рядом. Похоже, что Сека решил воспользоваться самым проверенным временем решения проблем – утопить их в алкоголе. Ну а что, это же всегда помогает, верно?

– А, кто? – поднял он голову, посмотрел на меня. – Рама, ты. Сходили, значит. Заходи.

Я вошел, закрыл за собой дверь и запер ее на щеколду, чтобы нас не побеспокоили. Сека сейчас в очень подавленном настроении, и я, если честно, хрен знает, как он на разговор отреагирует. Может быть и замочить меня попробует.

Изначально я планировал его успокоить как-то или еще что-то. Но теперь пришло понимание, что надо вправлять Секе мозги. Потому что иначе нам всем пиздец. Банда действительно на грани развала, Бек намекает, вон, что неплохо было бы нам с ним перехватить управление. Может быть, даже перемочив Фрая и его людей.

Ага, конечно, это же так просто будет. Они-то в отличие от нас как раз-таки вояки.

– Вискарь будешь? – спросил Сека и почему-то добавил. – Хороший, двенадцать лет. На особый случай берег.

– Нам работать еще, я пить не буду, – сказал я, увидел в потемках у стены стул, взял и уселся поближе к столу. – И тебе не советую. После сотряса пить нельзя, вообще.

– Да какая теперь разница-то, – проговорил он. – Мы все равно трупы уже все. Только вы пока об этом не знаете.

Однако. Дела тут совсем плохи, похоже.

– И хули ты нас заживо похоронил? – спросил я.

– Да потому что… Школы нет. Тебе рассказали, что возле нее видели?

– Да, – кивнул я. – Трупов кучу. И Надьки, кстати, среди них не видели. Так что тебе есть за что побороться, нет?

– Надька… – хмыкнул он. – Да лучше бы ей в той куче оказаться.

– Почему? – спросил я, больше чтобы раскрутить его на разговор. Потому что он, похоже, запереться собрался в себе и молчать. А это последнее, что мне нужно.

Ну я ж немало времени у психотерапевтов в кабинете провел. Конечно, учить его методикам когнитивно-поведенческой терапии мне вообще не улыбалось, тем более, что я сам грешил, что ими не пользовался. Но вот когда мы изучали возможные манипуляции и все такое, я слушал очень внимательно.

Конечно, прием грязный, да и надолго он не сработает, но может к тому времени сладится уже что-нибудь.

– Ты же сам понимаешь, что Жирный с ней сделает.

– Может быть сделает, – сказал я. – Может быть не сделает. У нас есть варианты ему помешать. А если сидеть тут и бухать, то ничего не получится. Ну и вообще… Есть ведь варианты ему помешать.

– Помешать… – хмыкнул он. – Нам теперь сидеть тихо и не отсвечивать. Станем ему мешать – пиздец. Надьку он точно убьет. А потом и до нас всех доберется.

Непривычно это мне было. Главарь всегда уверенным в себе был, даже когда пулю словил. Я у него в ноге ковырялся – а он даже не шипел. А тут вот сидит сопли жует. Да что за хуйня вообще?

Он взял бутылку, налил себе еще немного виски, отставил в сторону. Тогда уже я взял бутылку, крышку, заткнул и положил под стол.

– Ты чего? – не понял он. Даже не матернулся, не «хули ты делаешь» сказал, а просто спросил.

– Ну, я думаю, нам сохранить действительно стоит этот вискарь для особого случая, – сказал я. – Когда Жирного вздернем и Надьку твою вернем. Вот тогда и разопьем все вместе.

– Рама, я же вроде нормально членораздельно сказал, – он начал злиться, а именно это мне и нужно было. Только чтобы он разозлился не на меня. Гнев его нужно было направить в нужную сторону. – Я не собираюсь воевать с Жирным. Затихаримся тут и переждем.

– И что, будем персики консервированные жрать и «Кока-колу» пить? – спросил я.

– А чем плохо? – спросил он.

– А в том, что мы в войну с Жирным уже ввязались, – сказал я. – Половина груза у нас. Мы его спиздили. Хотели весь, но не получилось.

– Что, блядь! – поднял он голову. – Кто приказал, нахуй?

– Я сам своих повел, – ответил я, решил, что Бека закладывать не стоит. Потом его предупрежу, и он подтвердит. – В общем-то факт в том, что груз у нас. Часть, по крайней мере. А это значит, что Жирный от нас никуда не свалит.

– Свалит, – тут же подобрался он. – Свалит, потому что мы ему груз отдадим. И обменяем его на Надежду.

Так и сказал полным именем.

– Ага, – кивнул я. – Мы ему один раз уже поверили, и чем это кончилось? Тем, что нас чуть не перехуярили. И если бы не я, то положили бы всех. И вот сейчас придем мы на встречу с грузом, и нас всех прикопают. А нет. Кого-то живьем возьмут, потому что он хочет узнать, где склад. И потом ввезут сюда. И вывезут и «Кока-колу» и персики эти ебаные.

– Да хули ты доебался с этими персиками? – не выдержал он.

– Не знаю, мне смешно просто, – ответил я. – Я тут яблоки падучие жрал, и радовался, если получалось сто граммов детского пюре найти не просроченного. А здесь целый склад этих персиков, бля.

Он посмотрел на меня как на ебанутого.

– Ты же понимаешь, что пока мы действуем, у нас гораздо больше шансов не только вывезти все это дело, но и Надежду вернуть? Если надо воевать – значит, будем воевать. Если ты продолжишь тут сидеть, то народ просто разойдется. Или еще хуже будет, кто-то твое место займет, подомнет под себя кого получится, а потом тебя завалит. И меня заодно. И всех, кто тебе верен.

– Что, разговоры такие пошли? – он посмотрел на меня, кажется, немного подсобрался.

– Да пока нет, но пойдут, уж будь уверен, – сказал я. – Сека, бля. Пока мы силу представляем, Жирный Надю не тронет. Он не дурак. Ему тебя живым надо взять, и он понимает, что если он ее убьет, то все, пиздец. Ты не успокоишься, пока его жирную тушу на фарш не пустишь.

– Не знаю… – он выдохнул. – Я бы, если честно, все-таки обменял этот груз и все.

– Бля… – я откинулся на спинку стула. – Ты сейчас рассуждаешь, как влюбленный подросток нахуй. Я не понима…

– Мы с Надькой со средней школы вместе, – перебил меня Сека. – Она в городе осталась, только потому что я уезжать не хотел. Решил, что тут могу реальные бабки сделать, а война когда-нибудь закончится. Сколько уговаривал – не поехала, сказала, что меня не оставит.

Ну понятно. Тут и долгие отношения, и то, что взяли ее чтобы использовать как козырь против него, и чувство вины, за то, что она из-за него осталась. В общем-то все понятно. Целый комплекс причин. Вот он и расклеился, как любой нормальный человек, на самом деле.

Даже не так. Как любой нормальный мужчина. В нас с детства воспитывали образ стального такого мужика, этому еще боевики способствовали старые. Наши отцы их любили, мы их любим. А в них герои очень редко самокопаниями занимаются.

А это нормально. Я сам это понял только после курса психотерапии. Как раз, когда стал понятно, что придуманному мной образу стального мужика соответствовать получается далеко не всегда.

– А то, что умереть могу… – продолжил он. – В моих делах меня, знаешь ли, в любой момент прикопать могли.

– Так вот именно, бля, – уже не выдержал я. – Ты ж бандит. Так рассуждай, как бандит, ебаный в рот. Тебе что, никогда воевать не приходилось? Еще до войны, наверняка ведь разборки бывали, и все такое.

– Ну да, – он вдруг пьяно усмехнулся. – Было дело….

– Что, вспомнилось? – спросил я.

– Да… Вспомнил, как мы Прибрежных завалили, – он коротко хохотнул.

Ну уже лучше. Выходит из меланхолии постепенно и вообще. Я насчет его разборок не в курсе, основные-то у нас в стране в конце двадцатых – начале тридцатых были. А мне тогда было очень мало лет, и жил я в небольшом городке в Татарстане.

Хотя у нас тоже. Рассказывали мне, когда подрос, как моя бабушка в морозильнике обрезы от полицейских прятала. Из которых людей убивали.

– Вот и сейчас по сути то же самое, только враг у тебя этот жирный пидор, – сказал я. – Главное мы уже сделали – часть груза спиздили. И подозреваю, что половина в его договоре с военными не канает, им все нужно. Они его подписали – он обосрался, причем исключительно по своей вине. Если не с него самого, то с его людей эту информацию снимут, будь спокоен. Уверен, ты не первый, кому в голову пришло шпика на базар отправить.

– И что, предлагаешь к военным подкатить? – спросил Сека.

– Да, – кивнул я. – Как вариант. Может быть, у них помощи попросить. Мол…

– Так ты к ним и подкатишь без пароля, – главарь, а это был именно он, усмехнулся.

Ну вот, похоже, что правильную тактику разговора я выбрал. Развел его, конечно… Только что сопля соплей был, а теперь снова главарь. Воспоминания ли помогли, или реально понял, что еще не все потеряно. Черт его знает. Может быть и так, и так.

А может быть, ему просто поговорить надо было. Все забили: ну заперся и бухает, так чего к нему лезть. Можно ведь пожрать вдосталь, да еще и деликатесов, которых раньше не ел никто особо. Там же все больше консервы, да овощи, которые на своем огороде выращивали. Рабы.

– Ну, пароль я, допустим, знаю… – заметил я.

– Да протух твой пароль давно, – он махнул рукой. – Тут и пробовать нечего. Да и подойдешь ты один такой красивый, скажешь: вот у меня ваш груз, который я у вашего подрядчика отобрал, так что давайте-ка вы, дорогие мои, вздерните его, да вторую половину заберите. А потом проводите меня наружу, за город.

– Ладно, это потом посмотрим, – сказал я. – Сперва у меня предложение есть. Те, кто к школе ходили, говорили, что там сейчас люди Жирного копошатся. Собираются добро вывозить. Делать это они, естественно, к ночи будут, так что мы можем им помешать.

– Каким образом помешать? – спросил он.

– Ну один раз они уже к нам в засаду попали, – проговорил я. – Почему бы не засадить им еще раз? Как вариант?

– Засадишь им… – он хмыкнул. – Там народа будет. И они на этот раз будут нас ждать. Они потому в засаду и попали, что думали, что мы будем как зайцы улепетывать.

– А в итоге зайцы зубастые оказались, – пожал я плечами.

– А еще базар от школы в двадцати минутах ходьбы. Сам подумай, что будет, если вся их шобла со стволами завалится.

– Слушай, я все понимаю, – я запустил руку в карман, достал электронную сигарету.

– Не кури, – попросил он. – Тут вентиляция пассивная сейчас, не проветривается ни хрена. А генераторов нет, их еще батя мой вывез, когда к городской сети все подключил.

– Ладно, – пожал я плечами и убрал сигарету обратно в карман. Что-то я и в самом деле попутал. – Нельзя им дать груз так просто вывезти, понимаешь? Надо хотя бы раз налететь. В том, что отбить что-то получится, я сомневаюсь. Да и школу мы тоже вряд ли штурмом возьмем. Но надо дать им знать, что мы все еще вместе, что у нас силы есть.

Сека посмотрел в сторону, задумался. Потом открыл ящик стола, достал из него что-то, посмотрел. Только потом я понял, что это фоторамка. Кто именно там, хрен его знает, не видно, но похоже, что дорогой ему человек.

Хотя я и так, кажется, знаю.

– Как думаешь, Надьку уже перевезли на базар?

– Я не знаю, – пожал я плечами. – Если честно, думаю что уже перевезли. В первую очередь.

Если она вообще жива. Но вслух этого произносить я не стал. Лишать человека последней надежды – это не вариант.

Если найдем ее труп… Вот тогда да. Но тогда Секу можно будет списывать со счетов, он спечется, если учесть как он о ней беспокоится.

Или наоборот. Соберется и будет мстить. И тогда я, честно говоря, боюсь представить, что будет с Жирным. И всеми, кто вокруг него.

Не знаю, раздобудет грузовик взрывчатки, загонит на базар и рванет его на хрен. И сам сгорит и кучу народа поубивает при этом. Где он этот грузовик возьмет?

А что, мало у нас по городу потерянных военных грузов? Вон, похоже, что они еще и какое-то совсем секретное оружие проебать умудрились. Если уж, конечно, мои выводы верны, и я ни в чем не ошибся.

– Ладно, – сказал он, убрал фотографию обратно в ящик. – Значит так. Ты как, своих поведешь?

– Своих поведу, – кивнул я. – И Бека со мной отправь с его пацанами.

– Может лучше Фрая? – спросил он.

Надо же, советоваться начал уже. А у меня есть причина Бека с собой взять. Причем такая, что не расскажешь никому.

Он ведь мне предательство предлагал только что, пусть прямо об этом и не сказал. И совсем не хотел, чтобы я с Секой разговаривал. Так что это нужно как-то решать. Ну вот и… Порешаем.

Если честно, я сам испугался мысли, которая проскользнула у меня в голове. Неужели я готов на такое? Неужели способен?

Да хрен с ним уже, способен. Бандит и бандит, чего тут врать самому себе. И мало того, что бандит, так еще и один из главарей, своя команда у меня.

А, значит, придется делать все, что на пойдет на благо моей банде. Даже если придется убивать своих. Пусть они и свои номинально совсем, как говорится.

Как там в старом кино говорили про Первую Гражданскую? Или это не там было? Как редиска, короче, человек – снаружи красный, а внутри белый-белый. А тогда белых очернять пытались, с грязью мешали.

– Нет, – я покачал головой. – Я бы только снайпера из Фраевских взял. А остальным лучше к базару пойти и посмотреть, нет ли суеты какой. Не придут ли военные. Одно в этой ситуации печально: связи у нас нет.

– Ага, – подтвердил Сека. – Рацию только одну взяли, а вторую ты сломал, вон.

– Если бы не сломал, у нас вообще ничего не вышло бы, – ответил я. – Тогда Фраевских к базару, мы с Беком к школе. Займем позиции и посмотрим, что и как.