Текст книги "Диагноз: Выживание (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Ну да, ебаться-то никто не перестал, – кивнул Карма. – А чего вы сразу не набрали?

– Потому что и так под завязку были, – ответил я. – И потому что я не знал, что тут целая аптека есть.

Тем временем вернулся Бек и остальные. Первым же делом он спросил у меня:

– Нашел лекарства?

– Да, на первое время хватит, – а потом вытащил пачку денег и протянул ему. – Держи, все остальное тоже загнал.

– Ну и мы с Жирным договорились, – он забрал деньги и убрал их в карман. Я заметил, что Карма тоже отдал ему те бабки, что «политеховец» выдал в начале. – Сейчас разгрузимся и двинем обратно. Там еще по пути надо кое-куда заглянуть, одно бычье быкует. Давайте, пацаны, в темпе, ночи сейчас короткие, а надо успеть домой вернуться.

– А далеко? – спросил Бык. – Жрать хочется.

– Да не, тут рядом, на Байкова. Все, давайте в темпе.

Глава 12

Дошли мы действительно быстро, минут за двадцать. Но в общем-то территорию, которую контролировала банда Секи можно было из конца в конец пройти минут за пятнадцать. Севернее – дорога в Родину ту самую, куда мы уже ходили, южнее – военная часть.

Вот туда никто не суется. Потому что ее хоть и разбомбили в первые же дни, но все равно военные там почему-то тусуются. Говорят, что по подвалам сидят, слухи про какой-то бункер у них на территории рассказывают, но я лично не проверял, и не собирался. Не те люди сейчас военные, чтобы к общению с ними тянуться. Злые они и нервные.

Мы прошли мимо огражденной территории, за забором которой можно было разглядеть несколько одинаковых домиков с оранжевыми крышами. Когда-то там был «социальный городок». Я сам не понял, что это значит, но мне объясняли в свое время, что это нечто среднее между домом престарелых и местом для ухода за инвалидами. Короче, то место, куда тебя сплавляют родственники, после того, как у них заканчиваются силы о тебе заботиться.

Я очень надеялся, что, когда я доживу до старости, меня не отправят в подобное место. Хотя отчетливо понимал, что шансов прожить не то, чтобы до старости, а дотянуть до конца этого года, у меня не так много. Особенно после того, как я влился в банду.

Как говорил герой одной старой компьютерной игры про итальянских преступников, «лучше умирать молодым и при деньгах». Конкретно в данном случае – банально сытым, с полным брюхом, да в тепле, а не от голода или холода.

Не та мысль, чтобы ее могло принять мое мировоззрение, потому что мне умирать вообще не хотелось. Просто выбора не было. Хотя, может быть, я оправдывать себя начинал.

– А там что теперь? – спросил я у Кармы, который шел рядом. Нужно же быть в курсе того, что происходит в районе, в котором мне теперь придется жить.

– Там? – спросил он и кивнул на социальный городок. – Ничего там нет. Смерть только. Когда все началось, стариков и калек никто вывозить не стал, не нужны они никому. И помогать им никто не стал, естественно. Взять у них нечего, но и они сами добыть не могут ничего. Пояснять надо, что дальше?

– Не, – я мотнул головой. – И без того все понял.

Старые и немощные обречены. Не помню, откуда цитата, но подходит как нельзя кстати. Хотя странно, что там новые жильцы не поселились: место вроде неплохое. Поселочек такой, если его еще и укрепить, то может совсем интересно получиться.

Хотя… Черт его знает. Тут может быть что угодно, он просто неизвестных мне фактов об этих строениях, как например то, что строились они на отъебись, и там щели в стенах по сантиметру. Или люди просто боятся запаха смерти, который там стоит. И я сейчас не о вони трупов, их вынести можно, проветрить, мебель выкинуть, если что.

Дальше мы свернули во двор. У высотки не хватало центрального куска, а по всему двору валялись обломки. То ли газ рванул, когда он еще был, либо прилетело, причем что-то серьезное. Черт знает. В общем-то бы не удивился никакому из этих вариантов.

Мы прошли через двор, причем приходилось стараться, чтобы не переломать ноги, и скоро подошли к зданию с торца.

Когда-то тут было отделение почты. Впрочем, сине-белая вывеска и сейчас висела. Я хмыкнул: неужели местные жильцы выбрали себе именно это место: легендарную почту России? С другой стороны, там ведь помимо чужой переписки, могло быть что-нибудь интересное из товаров из посылок. И того, что можно было продать.

– Почему сюда-то заселились? – все-таки я удивился вслух.

– А чего ты хотел? – ответил мне Адик. – Тут решетки на окнах есть, никто не влезет, если что. Помещение само по себе просторное, две квартиры занимает. Обогревать при этом его проще – печи сложил, трубы вывел наружу, и сиди себе. Опять же первый этаж, тоже неплохо. Ну и пробил пол в подвал, и съебаться можно слегка в случае, если обложат.

Ну да, логично. С другой стороны, все это показалось мне не очень-то убедительным. Хотя на самом деле, наверное, не худшее место для жизни. Уж точно не хуже, чем школа. Правда, там, наверное, и компания не такая большая живет.

Бек поднялся вверх по лестнице и постучал в дверь кулаком. Она, кстати, укреплена чем-то, обшили листами какими-то, грубо наварив их поверх старого полотна. Тоже чтобы не ворвались? Они и петли прикрыли грубыми металлическими щитками, чтобы их так просто болгаркой спилить нельзя было.

Прошло примерно полминуты, и он постучал еще раз, уже сильнее.

– Эй, народ! – крикнул он. – Сами же звали, чего теперь не открываете?

– Кто такие? – послышался очень глухой и тихий голос с той стороны.

– Бек это, – ответил наш предводитель. – От Секи пришел.

Прошло несколько секунд, и дверь все-таки открыли, причем я услышал, как щелкнуло едва ли не полдесятка замков. Надежно они там запираются, ничего не скажешь. Хотя сейчас время такое, куда поделать.

В дверном проеме появился мужик примерно моего возраста, только со шрамом во всю щеку. Причем, я даже знаю, как такие появляются: если острием ножа провести, глубоко, хорошо так. Косой, короче, шрам, полукругом, как укус.

– Заходи, – сказал он.

– Все зайдут, – ответил Бек.

– С чего?

– А пацанам что, на улице торчать? – вопросом на вопрос ответил «политеховец». – Сам же знаешь, это не безопасно.

– А мне, типа, толпу такую впустить безопасно? Сам же знаешь, у меня тут бабы, дети.

– Ты сам позвал, сам попросил проблему решить, – сказал Бек. – Если нет, мы сейчас развернемся и уйдем. И сам думай, что и как дальше делать.

– Я вам так-то бабки плачу за это… – сказал мужик, и тут же осекся. Вспомнил, с кем имеет дело, и понял, что в этой ситуации возникать вообще не желательно. – Ладно, проходите.

Всей толпой мы поднялись по лестнице, вошли в помещение, и дверь за нами тут же закрыли. Правда, всего на один замок. Я заметил, что тут еще и самодельная сигнализация есть, не электрическая, правда, а с банками, в которую вилки сложены. Цепляется, за ручку двери, и если она откроется, то весь этот скарб пизданется на пол. И естественно разлетится во все стороны. Сейчас эта леска за крючок, в стену вбитый, держится. Чтобы не сработала почем зря, короче.

В целом помещение выглядело обжитым. Я заметил даже верстак какой-то, а на столе сбоку машинку для скрутки самокруток и кучу бумаги. Не папиросной, нет, просто аккуратно нарезанные кусочки газеты. Не знаю, я лично газету курить не стал бы, потому что там, насколько знаю, в краске свинец содержится.

А свинец – это именно то, почему пала Римская империя. Когда патрикии, напившись воды из свинцового водопровода стали из воинов превращаться в разнеженных педиков. Он ведь и на мозги влияет в первую очередь.

Тут и печь стояла, и пара матрасов валялись на кафельном полу, причем видно, что не простых ватных, а ортопедических. Наверняка из одной из квартир вытащили. Правда, ни женщин, ни детей видно тут не было, они, похоже, там где-то внутри прятались.

А матрасы эти, они для дежурных.

– Так что у вас случилось-то? – спросил Бек.

– Какая-то мразь курьеров наших ловит, – ответил мужик. – Уже двоих. Не убили, просто отпиздили сильно, товар отобрали. Одному голову разбили, хрен знает, как он сюда дополз. Лежит, откисает, ничего не помнит толком. Башка, говорит, болит постоянно.

– Рама, посмотришь? – тут же повернулся ко мне «политеховец».

Бля, а чем я тут помочь могу? Я никогда с черепно-мозговыми дела не имел. Так что хрен его знает, что могу сделать. Но придется смотреть, куда уж деваться.

– Посмотрю, – пожал я плечами. – Но ничего не обещаю. Не мой профиль.

– А это что за хер с горы-то? – не понял мужик. – Новенький что ли?

– Это Рама, – ответил Бек. – Наш парень. Врач.

– Врач? – моя профессия, как обычно, вызвала удивление. Ну да, встретить врача на улице сейчас – это очень большая редкость. Они же мобилизованы все.

– Да, врач, врач, – кивнул я. – Отведи, покажи, что там.

– Кать! – крикнул мужик, обернувшись к задней двери, что за стойкой.

Из нее выглянула женщина, посмотрела наружу, видно, что со страхом. Бандитов, на которых я работаю, никто не любит. Но при этом понадобилась помощь, и их позвали.

– Проводи его, покажи, что с Ромкой. Это врач, пусть посмотрит.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти с ними. Я вошел в помещение, и обнаружил, что со всех сторон горят ультрафиолетовые лампы, а в горшках покоятся растения. Незнакомые мне. И дух такой тяжелый, непонятный совсем. С крупными такими бутонами с желтыми листочками.

И электричество у них есть на лампы, однако. Совсем уже интересно.

Катя ничего говорить не стала, повела меня за собой, а потом открыла дверь в соседнюю комнату. Каморку два на два, в которой не было ничего кроме матраса, на котором и лежал человек. Сейчас он спал, причем, беспокойно.

– Свет-то можно? – спросил я.

Женщина, молча, подала мне фонарик. Я подошел к парню и тронул его за плечо.

Он резко повернулся, попытался привстать, но не смог. Сил не хватило. Башка была перемотана бинтом, но как попало, не так, как положено, не шапка Гиппократа. Странно, как эта фигня вообще у него на голове держится.

Глаза парня резко раскрылись, и он уставился на меня испуганным взглядом. Я на него сразу фонарем светить не стал, чтобы не пугать.

– Тише ты, – сказал я. – Я врач. Слышишь, не дергайся?

– Ладно, ладно, – проговорил он.

– Сейчас не сопротивляйся.

Я взял его за затылок обеими руками и попытался притянуть челюсть к груди. Получилось. Значит, ригидности затылочных мышц нет, уже неплохо. Ну что там дальше? В позу Ромберга его поставить?

– Сейчас я бинт размотаю, посмотрю, что там, ладно? Потом перевяжу по-человечески. Повернись.

Я принялся разматывать бинт. Что там еще надо узнать? Да хотя бы то, осознает он себя или нет.

– Тебя как зовут? – спросил я.

– Роман, – ответил он. – Так они сказали.

– А про то, что тебя Романом зовут, они тебе сказали или сам вспомнил?

– Сперва они сказали. Потом сам вспомнил.

– Что еще о себе помнишь?

– Да ни хрена, – ответил он. – Если бы голова не болела, то мог бы подумать. А так либо сплю, либо мучаюсь. Пристрелили бы меня уже на хрен.

– Да ладно тебе, – ответил я. – Мы поможем. Сейчас.

Наконец я снял бинт и пластыри, которые были под ним. Посмотрел на рану… Ну, могло быть хуже, не воспалена, по крайней мере. И следов перелома черепа нет. Такое ощущение, как будто убивать не хотели, ударили чем-то… Ну вот молотком, тряпками перемотанным, для того, чтобы вырубить просто. По краям раны следы от зеленки. Ну, уже неплохо.

– Рану обрабатывали, вижу? – спросил я, повернувшись к женщине.

– Да, – подтвердила она.

– Есть чем?

– Да.

– Хорошо.

Я принялся накладывать бинт обратно.

– Голова болит, говоришь? – спросил я. – Руки-ноги не отнимаются? Спазма в мышцах нет? Судорог?

– Ноги сводит, бывает, – ответил он. – Это плохо?

– Не очень хорошо. Ну-ка повернись.

Он повернулся, и я закрыл ему один глаз ладонью, а во второй посветил фонарем.

– Бля! – тут же отшатнулся он. – Больно!

– Смирно сиди, – ответил я, схватил его за голову и притянул.

Посветил в один глаз, во второй. Реакция зрачков была одинаковой – это хорошо. А вот светобоязнь имеется. Это уже не очень. Ну и что я сделать должен? У меня ведь томографов нет, чтобы ему в башку залезть.

Ну голова болит. Это, наверное, признак повышенного внутричерепного давления. Чем оно лечится? Да мочегонными. Еще обезболивающее нужно. И от судорог что-нибудь.

– Ручка и бумага есть? – спросил я.

– Да, – кивнула Катя.

Удивительно было бы, если бы на почте не было ручек и бумаги. Сапожник без сапог какой-то получился бы. И действительно, она принесла фирменную ручку с логотипом «Почты России» и какой-то конверт.

Надо лекарства выписать. Но главное – не переборщить. Если там кровоизлияние, особенно большое, не поможет ничего.

– От боли ему что-то давали? – решил уточнить я.

– Да, ибупрофен, – кивнула женщина.

– Ибупрофен больше не даете, – сказал я. Действительно, если там кровоизлияние, то он может кровотечение усилить. – Даете только парацетамол. По одной таблетке, можно каждые четыре часа, не чаще.

И написал то же самое. Потом добавил:

– От судорог карбамазепин, по одной таблетке, – написал название лекарства и добавил «двести миллиграммов». Да. как-то очень много людей в последнее время, которым противоэпилептические препараты требуются. – И еще мочегонное нужно, ацетазоламид, по двести пятьдесят, одну таблетку.

Найдут его или нет? Да хрен знает. С одной стороны, это штука редкая сама по себе. С другой – помогает лучше. А фуросемид они не факт, что найдут, он пусть и охапками валялся по аптекам, его все знают, и все берут. Бабки, сердечники, даже алкаши иногда.

– Или фуросемид по сорок два раза в день, – решил я все-таки дописать. – Или-или. Его тошнит, рвет?

– Сперва рвало, сейчас уже нет, – ответила женщина.

– Это хорошо, – ответил я. – Значит, это может быть просто сотрясение.

Я поднялся и отдал ей листок и не дожидаясь ответа, вышел наружу. Если он им нужен, то лекарства найдут. Остается надеяться, что я его не угробил окончательно, и что лечение поможет. Нашли, бля, врача, я же дилетант просто.

Вернулся к остальным, и на меня тут же уставились все, включая этого шрамированного, имени которого я так и не узнал. Откуда у них привычка такая – не представляться? Хотя они все друг друга знают, это я – человек новый, да еще и из другого района города. И пока что на непонятном положении.

– Что? – не понял я смысла их взглядов. – Я посмотрел на него. То, что надо попить, написал, может быть, поможет. Сделал, что смог, короче говоря.

– Да нет, речь не о том сейчас. – ответил Бек. – Нам еще раз твоя помощь понадобится.

И по его голосу я сразу понял, что мне его просьба не понравится. Я и даже не уверен, что это можно назвать просьбой, скорее всего это будет приказ. Вот и все.

– Что надо сделать? – выдохнул я. – Кого-то еще посмотреть?

– Нет, – он покачал головой. – Оба раза грабили курьеров в плюс-минус одном месте. Нам нужно будет, чтобы ты взял груз и двинул туда. Мы тебя прикроем, естественно, метрах в двухста пойдем.

– Бля, ты серьезно что ли? – посмотрел я на «политеховца». – Я думал, вам врач нужен. А когда мне тоже башку разобьют, вы за мной ухаживать будете или на свалку сразу выбросите?

– Да все нормально будет, – сказал Адик. – Только они на тебя выскочат, мы тут же подскочим. Никто ничего плохого с тобой сделать не успеет.

– Да, а хули я-то? – только и оставалось возмутиться мне. – Тут вас помимо меня восемь человек. Или кого-нибудь из этих возьмем, и проследим за ними сами.

– Потому что ты среди нас человек новый, и тебя не узнают в любом случае, – ответил Бек. – Нас могут узнать, и не выйдут тогда. А еще я уверен в том, что ты отбиться сможешь сам. По крайней мере, пока мы не подойдем. И ствол у тебя есть.

Звучало вполне себе резонно, хотя я до сих пор не видел причины вписываться в это. Ну дорога мне моя шкура, что поделать. И даже то, что у меня ствол есть. А я уверен, что выстрелить смогу в живого человека? Вот прям совсем честно?

В критической ситуации, наверное, да. Но так, чтобы просто ранить, не чтобы убить.

– Так что, Рама? – спросил Бек, заметил, что я задумался.

– А мне-то что с тобой будет? – спросил я.

Он задумался. Понял, что просто так запаровозить меня не получится. А приказывать и давить не хотел, понимал, что отношения со мной портить не стоит. К тому же он понимал, что если со мной что-то случится, то Сека его по голове не погладит. Поэтому нужно было, чтобы я согласился сам.

– Нам груз дают, – сказал он. – Сорок пачек. Пополам – трава и махорка. Треть твоя, согласен?

– Ты же курить любишь, – подъебал меня Адик.

Не сказать, чтобы это большой куш, за который стоит рисковать. Но что-то себе удалось выторговать. А еще, что немаловажно, это способ поднять свой авторитет в банде. Мол, не зассал, пошел на риск. И если получится все решить, то это будет еще один шажок наверх в их иерархии.

– Ладно, – решил я. – Согласен.

Глава 13

Я шел по улице, перебегая от машины к машине, от одного угла дома к другому. И, если честно, мы это было уже непривычно – прятаться. Бандиты, особенно когда шли большой толпой, так не делали, они вообще особо никого не боялись, как по мне.

А еще более непривычно мне было идти одному. За последнюю пару дней я уже успел почувствовать себя членом стаи. Зубастой, которая может кому угодно отгрызть яйца или настучать по ебальнику.

И вот я снова шел один. На этот раз у меня с собой был пистолет и два магазина к нему. А за спиной – рюкзак, в который для достоверности действительно наложили пачек с самокрутками. Пачки использованные, разномастные, свернуты в блоки по пять шесть полиэтиленовой пленкой – ее на почте было много. А вот самокрутки одна к одной, аккуратненькие.

Тогда же мне стало ясно, чем именно живут члены этой маленькой общины в почте. Как их называли бандиты – почтари. По крайней мере, так они именовали главного, того, что со шрамом на щеке – Марк Почтарь.

Год назад им удалось наложить лапу на запасы с табаком. Более того, они умудрились спрятать его где-то в окрестностях так, что никто не спалил. И вместо того чтобы дожидаться, пока кто-нибудь придет и прикрутит их, сами отправились к Секе и договорились о защите.

А потом вообще развернули у себя производство: те растения, которые я не узнал, были махоркой или деревенским табаком. Я уже заценить успел – крепкая и очень вонючая штука, но пробирала она качественно.

И вот они устроили на крыше здания коллекторы для дождевой воды, как мне пояснил Бек, у них были еще и солнечные батареи, которыми смогли запитать те ультрафиолетовые лампы. Зимой, конечно, их бизнес накроется, потому что солнца станет очень мало, до до того момента они собирались запастись хорошим урожаем.

Где инверторы взяли и прочим барахлом электрическим запаслись, да еще и таким, чтобы не сгорело после ЭМИ? Черт его знает. Подозреваю, что без военного имущества, экранированного, тут не обошлось. Но они не дураки, чтобы рассказывать, а я соответственно спрашивать не хотел. Смысл-то задавать вопросы, на которые тебе все равно не ответят?

Ну и траву они выращивали тоже. Любители ее никуда не делись, скорее наоборот.

На самом деле странно даже: законы практически не действуют, выращивай что угодно, никто тебя за это не прикрутит. Но там ведь технология целая: лампы, вентиляция, орошение и все такое. Это вообще не каждому под силу.

Как по мне, лучше бы эти придурки лекарственные растения стали бы выращивать, и вместо того чтобы травить народ, лечили бы его. Но подозреваю, что на таких вещах хорошего бизнеса не построишь.

Так что с их товаром я и бежал. Это была, типа, гарантия моей безопасности, что за меня точно впрягутся. Сомнительная на самом деле тема, как по мне, так основной гарантией должно быть то, что я у них – единственный врач.

Я остановился, осмотрелся вокруг – нет ли тут никого, не спалит ли кто-нибудь мою следующую перебежку. Тут ведь дело не только в гопниках-грабителях, а может еще и снайпер какой-нибудь чухонский попасться.

Да уж. Кто бы знал, что нам тридцать девятый год принесет. Ирония, да? Прошлая большая война ведь тоже в тридцать девятом началась.

А сейчас уже сороковой. Псков уже год как в осаде. И что творится во внешнем мире, вообще не ясно, потому что связи никакой нет. Вообще нет, все приемники сгорели.

Ладно, вроде никого нет. Я побежал вперед, размахивая руками, будто это помогало мне набрать большую скорость, а потом остановился.

Магазин старый, витрины выбиты опять же. Не люблю я такие магазины. Помещение темное, что внутри совсем не видно, особенно сейчас, посреди ночи. Вот кто там может сидеть? Да кто угодно.

Перейду-ка я на другую сторону улицы. Там просто жилой дом.

Так я и сделал. Идти мне сказали до рынка, причем кратчайшим маршрутом, мол, именно там меня могут принять. И я даже не знал о чем думать: будет лучше, если мы поймаем этих уебков сегодня, или если нам придется придумывать что-то новое, чтобы их вычислить. Даже не знаю.

Наверное все-таки сегодня. Разобраться с ними, а потом вернуться обратно в школу. И снова спать. Хоть бы до самого обеда. Там, правда, свои дела будут – остатки лекарств отсортировать, да еще медосмотр провести всем. Но ладно, с этим мы еще разберемся.

Я перебежал через дорогу и двинул дальше, слыша, как в моих ушах колотится сердце. Часто так. Тахикардия это называется, если по-научному. И вызвана она адреналином.

И тут я услышал за спиной хруст стекла. Сердце как будто пропустило удар или два, я резко развернулся, выхватил из кобуры пистолет, вскинул его и навел на…

Парень. Да не просто парень, пацан совсем, лет шестнадцать ему, не больше. Худой, недокормленный. А в руках – молоток, обмотанный тряпками. И вышел он как раз из того магазина, мимо которого я решил не идти. Ждал, значит, сука.

Большим пальцем я перекинул флажок предохранителя. Теперь надо просто посильнее нажать на спусковой крючок. Хотя самовзвод у Макарова тугой, и первым выстрелом с него попасть вряд ли получится – давишь сильно, и соответственно ствол смещается.

– Стоять, сука! – крикнул я.

Пацан резко остановился, как будто даже пробуксовав по земле пару метров. Посмотрел на меня испуганным взглядом. Он не ожидал такого. Совсем нет.

Смогу я в него выстрелить, если на меня рванет? Да смогу, конечно, куда деваться. Вопрос только в том, попаду ли, потому что боевого опыта у меня нет. И куда попаду.

– Молоток брось на хуй! – я попытался приказать так, чтобы голос не дрожал. Страшно. Честно говоря страшно, даже с учетом того, что у меня в руках оружие, способное в любой момент прервать его жизнь.

Потом до меня дошло, как двусмысленно прозвучала моя фраза. Прямо как будто я ему предлагал бросить молоток прямо на его же детородный орган.

Он посмотрел на меня, и я заметил, как костяшки его пальцев побелели. Идиот, перчаток не мог надеть что ли? Кровью же весь заляпаешься, если кого-то молотком хуярить.

– Бросай, блядь! – повторил я. – До трех считаю. Раз…

Тут я услышал за спиной шорох. В последнюю секунду успел развернуться, и увидел, как из-за угла выскочил человек, еще один пацан, только совсем субтильный, лет четырнадцать ему было, не больше. И он бросился на меня, поднимая бейсбольную биту.

Нет, если можно придумать очень плохое оружие – то это бейсбольная бита. Она для поля, для того, чтобы ей мячики отбивать. Вблизи удар ей нанести не получится, нужно место для замаха.

Я инстинктивно отскочил назад, чтобы оба врага остались в моем поле зрения. Пиздюк бросился на меня, размахиваясь битой, и в последнюю секунду я умудрился уклониться от удара. А потом перехватил его оружие свободной левой рукой и рванул на себя, пытаясь вырвать из рук.

Удивительно, но получилось легко. Еще бы – пацан мелкий совсем, худой, а я последнюю пару дней ел от пуза и чувствовал себя гораздо увереннее. Отшвырнув биту в сторону, я изо всех сил долбанул его рукоятью пистолета в висок.

И тут на меня набросился второй, с молотком. В последнюю секунду мне удалось поднять левую руку и принять удар на нее. Хруста не было, но предплечье вспыхнуло болью.

А за спиной послышались еще шаги, как минимум двоих. Выхода не оставалось.

Второго удара нанести гопнику я не дал: ткнул пистолетом в бедро и нажал на спуск. Грохнуло, а следом послышался жуткий крик. Я же отскочил назад, вскинул оружие и заорал:

– Стоять, уебки, иначе я вас всех тут перехуярю!

Еще двое, одному лет четырнадцать опять же, второй совсем мелкий, с еще детской припухлостью лица, которая из-за питания впроголодь пусть и ушла, но не полностью.

– Сука! – завопил раненый. – Застрелил меня! Застрелил!

А я вдруг почувствовал себя так, будто меня вышибли из тела. Вот я стою среди четверых пацанов. Которые сперва собирались меня ограбить, а потом уже натуральным образом убить. Один из них без сознания лежит, кровь льется из разбитого рукоятью пистолета виска, второй за бедро держится, простреленное мной же.

Еще двое рядом – один с куском арматуры, второй с металлической трубой.

– Дурка какая-то, ебать, – только и оставалось прошептать мне.

А я был таким мирным парнем, даже не дрался ни разу в жизни, разве что совсем уж по-малолетству. Теперь же.

– Бежим! – заорал один из пацанов, тот, что младше.

Глаза его расширились от ужаса, и он ломанулся прочь по дороге. Следом за ним побежал его товарищ. Я обернулся посмотреть, чего они там так испугались, и увидел своих восьмерых товарищей-бандитов.

И теперь ко мне пришла злость. На них в первую очередь. Какого хуя они так долго? Меня ведь могли натуральным образом захуярить. И что теперь?

– Стреляй, придурок! – заорал Бек мне.

Стрелять? В кого я должен стрелять? По бандитам или в убегающих пацанов?

– Уйдут же, блядь! – крикнул он, внося ясность в этот вопрос.

Бык, что бежал первым, вскинул дробовик. Мне хватило мозгов отодвинуться в сторону, и он нажал на спуск. Грохнуло, из ствола вырвался сноп пламени, и я как в замедленной съемке увидел, несколько дробин вошли в спину того пацана, что помладше, и он упал на землю.

Блядь. Он ведь только что пацана застрелил. Ему лет одиннадцать было, не больше.

Это точно не со мной происходит.

Кто-то выстрелил еще раз, но второй уже успел свернуть за угол. Пятеро бандитов проскочили мимо меня, рядом остановились только Бек, Карма и Адик. Карма и Адик сразу же принялись пиздить ногами того, в которого я пальнул.

Сюр какой-то. Что происходит. Да что происходит-то, блядь? Это нереально все. Точно не реально.

– Хули ты не стрелял-то сразу?! – посмотрел на меня Бек.

Я только глянул ему в глаза в ответ. Бля, да не могу я выстрелить. Особенно совсем в малолетку. Головой понимаю, что они бы меня сейчас до смерти запиздили бы, да только вот все равно не смог. Так, чтобы убить.

– А вы где были-то, бля? – вопросом на вопрос ответил я. – Меня тут захуярить могли так-то!

Только сейчас я почувствовал ноющую боль в руке. Задрал правой, в которой по-прежнему сжимал пистолет, рукав на левой, увидел, что на ней наливается здоровенный синяк. Пошевелил пальцами – ноет, но нормально. Не перелом. Значит, жить буду.

– Ай, в пизду, – махнул рукой «политеховец», повернулся к своим, которые продолжали мордовать раненого пацана. – Хватит! Да хватит, пацаны!

Тот уже не орал, просто лежал и икал, часто-часто. Адик пнул его еще раз, прямо в живот, и того вырвало. Водой и желчью, он явно не ел как минимум с самого утра.

– Сколько вас? – спросил Бек, наклонившись к нему и приставив пистолет к голове. – Сколько? Есть еще тут?

– Н-н-н-нет, – простонал тот. Он, похоже, был готов на что угодно, лишь бы боль прекратилась.

На самом деле я ни капли им не сочувствовал. Хоть и дети, но они все равно грабили и избивали. Одного из тех, кому они чуть не пробили башку молотком, мне пришлось лечить. И не факт, что что-то получится, а он просто не сдохнет в судорогах.

Меня задело другое. Как быстро действовали бандиты. Как безжалостно они это делали.

– На кого работаете, сука? – спросил он, вдавив пистолет сильнее. – Кто вас крышует, блядь?

– Н-н-н-никто…

– Сами по себе? Малолетки типа вас и сами по себе? Ты думаешь, я в это поверю?

– Мамой клянусь, сами по себе! – заверещал тот. – Нет у нас крыши!

– Где живете?

– Н-н-н-е надо. Вы же там всех убьете…

– Где живете, сказал, сука? – он ударил пацана рукоятью пистолета в лицо, а потом снова приставил ствол к голове.

– На Западной… – простонал малолетний неудавшийся грабитель. – Там магазин еще старый в подвале… Эльф. Вот там.

– Ну и хорошо, – Бек поднялся, посмотрел на пацана.

Как будто размышлял: убить его сейчас или утащить в школу и сделать рабом. Если бы я был на месте «политеховца», то выбрал бы первый вариант. Потому что во-первых, этот пацан уже успел попробовать крови, а во-вторых, он ранен, а на лечение уйдет слишком много сил и средств.

Варианта отпустить его, естественно, не было. После того, что только что произошло, других выходов вообще не имелось.

Бек, похоже, пришел к тому же выводу, поэтому выстрелил пацану в голову. После чего повернулся ко мне.

– Пистолет убери, – сказал. – А то так и держишь в руке. Все, не случится уже ничего.

Я опустил взгляд и увидел, что действительно держу оружие в руке. Только палец не на спуске, он параллельно затворной раме лежит. Это уже рефлекс, я вбил его себе на тренировках. До ординатуры начинал заниматься, когда готовился к военной службе и у меня еще не нашли заболевания.

Вот уж не знаю, как у меня повернулась бы жизнь, если бы пошел. Может быть, сейчас не с бандитами был бы, а на передке херачился бы с чухной. Или на Кавказе, в Крыму, Финке и других местах, где сейчас война идет.

Или давно в земле бы лежал. А пока жив. Наверное, если выбор сделан, то он в любом случае верный.

Я убрал оружие.

Справа послышался стон, и мы все синхронно повернулись на него. Пацан с окровавленным виском поднялся, посмотрел на нас широкими от ужаса глазами, подорвался и попытался рвануть прочь. Грохнул еще один выстрел, и он упал на землю. А потом пополз, цепляясь за асфальт ногтями.

Я повернулся и увидел пистолет в руках Бека. Он сделал несколько шагов, прицелился в продолжавшего ползти подростка, прицелился ему в голову и нажал на спуск. А потом еще раз. Чтобы добить, наверняка.

– Что? – спросил он, посмотрев мне в глаза. Ладно хоть ствола на меня не нацелил.

– Ничего, – ответил я.

А чего мне еще было ждать? Это все-таки бандиты. Да, они наводят порядок у себя на районе именно такими методами. Это не добряки, они не будут уговаривать, они будут бить и убивать.

Не то чтобы я их успел ангелами-хранителями вообразить, после того, как узнал, что мы сейчас пойдем чью-то проблему решать, но все же…

Из-за поворота вышли остальные члены банды.

– Поймали? – спросил Бек, повернувшись к ним.

– Неа, – Бык покачал головой.

– Ладно, похуй, мы знаем, где они живут. Сейчас, короче, двинемся туда. А вы, Адик, Рама и Карма, давайте домой, обратно в школу. Кстати, на, Рама.