Текст книги "Диагноз: Выживание (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

А вот у мази вполне себе, особенно у такой, кустарно изготовленной.

Война еще пять лет продлится, и придется травы собирать или выращивать. Календулу, ромашку. Благо про их свойства я что-то знаю, лечебные травы проходят в медвузах. На первом курсе, на биологии, и потом что-то на фармакологии и клинфарме вспоминается.

Меня аж передернуло. Этого еще не хватало, пять лет. Да и не проживу я пять лет. Не дай Бог, как говорится.

Бек же продолжал мешать. Потом даже стал разминать, словно пюре, чтобы комочков нигде не осталось. Потыкал немного, а потом опять мешать. И постепенно мазь приобретала конечную форму, превращалась в однородную жижу.

Я подождал еще пять минут, после чего остановил его.

– Все, хватит. Отнесешь, чтобы намазались?

– А какие части тела мазать-то? – посмотрел на меня Бек.

– Все тело кроме лица, – пожал я плечами. – И пусть густо мажутся, не жалеют.

– Да уж, бля… – проговорил он. – Вонять там будет, пиздец…

– А что поделать.

Он посмотрел на меня еще раз, после чего взял большую крышку, накрыл ей кастрюлю. Взял, причем было видно, что ему тяжеловато на самом деле. Ну да, она огромная и практически наполовину заполнена мазью. Но потащил. А мне почему-то захотелось постоять. Просто подышать свежим воздухом.

Так что я остался. Посмотрел на разбитые окна домов напротив. Весь день провозились, блин, уже опять темнело. Зато стало не так жарко, и свежий ветерок трепал мои волосы.

А я за четыре часа категорически не выспался, так что рассчитывал прямо сейчас пойти, принять таблетки и придавить, сколько получится. Желательно до самого утра. Вроде как тащиться никуда сейчас не надо.

И тут я услышал едва слышный гул. Далекий. Осмотрелся, но небо было синим, и ничего особого не видно. Но все-таки…

Гул не машины, к тому же они сейчас практически по улицам не ездят, разве что прокатятся Тигры или БТР, у них электроника вся экранированная, и им ЭМИ не страшен. Новым моделям, по крайней мере.

Это…

Это самолет. Причем большой. И что это значит? Бомбардировка?

Я двинулся в сторону школы быстрым шагом. Если это реально так, то лучше укрыться в здании. А еще лучше в подвале. Но посмотрим, будут ли остальные спускаться.

И когда я дошел до разрушенного входа, то увидел на горизонте самолет. И немного успокоился. Я в них разбирался, так что сразу понял, что это не бомбардировщик, а транспортник.

А через несколько секунд от него во все стороны полетели следы веером, белые такие, воздушные. Это он отстреливал тепловые ловушки на случай, если ПВО чухны вдруг откроет огонь. Это продолжалось всего несколько секунд, и я понял, что загляделся. А потом увидел, как от самолета отделяются небольшие точки. Сразу несколько.

– Гуманитарка, – услышал я голос, повернулся и увидел Быка, который стоял у входа со своим вечным дробовиком и тоже смотрел в небо.

– Твою мать, – только и оставалось простонать мне.

Гуманитарка – это хорошо. Да только вот не для всех. Потому что каждый раз после очередного сброса оккупанты активизируются и начинают ебашить по Пскову из всех стволов. Как будто рассчитывают на то, что люди покинут свои убежища и побегут хватать. Специально, чтобы как можно больше людей убить.

Несколько секунд мы смотрели на то, как над ящиками с грузами раскрываются парашюты. И я подметил, что если ветер не переменится, то как минимум один из них должен упасть совсем недалеко. Ближе к реке, как раз в той стороне, где жили мужчина и женщина, которым я дал лекарства в аптеке.

– Валить надо, – проговорил я. – В подвалы. Сейчас ад начнется.

– Ага, конечно, – хмыкнул Бык.

Сарказм в его словах звучал настолько неприкрыто, что я обернулся. Я вообще не верил особо, что здоровяк на него способен, а тут получалось, что вполне себе. Повернулся и спросил:

– В смысле?

– В прямом, – ответил он. – Сейчас мы туда пойдем. Так что стой и смотри, куда падают грузы. Если повезет, то как минимум один возьмем.

– В смысле, блядь? – повторил я. – В смысле возьмем? Сейчас бомбить будут. А даже если под бомбежки не попадем, то там военные будут. А они тех, кто к гуманитарке лезет, просто стреляют. Это же для них грузы, не для нас.

– А в прямом, – пожал плечами здоровяк. – Военные сразу не сунутся, они сперва обстрел переждут. А чухна пока прицелится, пока отстреляется. У нас время есть, час примерно, чтобы туда дойти и взять то, что надо. Если не успеем, то пиздец. Но куш того стоит, Рама.

– Да ебаный в рот, – только и оставалось проговорить мне.

Я прошел мимо него, поднялся по обломкам и оказался в здании школы. И понял, что транспортник увидел не только я. Потому что народ уже собирался. Раздавали оружие, а Адик как раз выкатил из одного из закрытых кабинетов целую кучу тележек из супермаркета. Таких вот. Ну да, грузы могут быть габаритные, и их проще в такую сходить, чем пытаться в рюкзаки уместить.

К тому же там надо быстро грузить и бежать.

И я понял, что Бык вообще не шутил. И что мы реально сейчас пойдем под мины и кассеты воровать предназначенный военным груз.

– Рама, иди сюда! – крикнул Бек, который как раз вытащил из комнаты сразу два карабина.

Я, как сомнамбула, двинулся к нему. Меня преследовало ощущение какой-то нереальности, будто все вокруг ненастоящее. Я, и те с кем я выживал до этого, после сброса прятались, а они наоборот собираются куда-то идти.

Безумцы, блядь.

– Держи, – «политеховец» вложил мне в руки автомат Калашникова. А нет, карабин, положений у переводчика всего два – одиночный и предохранитель.

– Мы сейчас реально куда-то пойдем? – спросил я, сам не слыша свой голос.

– Пойдем, конечно, а как иначе, – он хмыкнул. – Да не боись, все нормально будет. Сходим туда – обратно, легкая прогулка.

Я взял у него из рук карабин, но прикосновение к оружие уверенности не добавило. Легкая прогулка…

Да блядь… А ведь они не шутят.

Глава 21

Груз еще падал, а мы уже бежали по улице, и каждый толкал перед собой по тележке. Пошел десяток парней, все-таки оголять тылы Сека не решился, и кто-то должен был остаться в школе, чтобы оборонить ее. Если кто-нибудь придет.

Пока что было легко, несмотря на то, что на дорожном покрытии оказалась куча выбоин. Как старых, из-за «циклов замерзания», так и новых, появившихся уже после попадания мин. И пусть никто по ней не ездил, еще немного и дороге вообще пиздец.

К тому же пошли мы не через широкий и ровный Рижский проспект, который был практически свободен. Там явно прокатилось что-то тяжелое и растолкало машины. Правда, он никуда теперь не вел, потому что мост через Великую был обрушен то ли точным попаданием, то ли взрывом заложенной бомбы.

Нет, пересечь его нам пришлось, а потом мы тут же свернули во дворы. Так безопаснее.

Все очень просто: на улице могли быть снайперы. Позиций среди высоток достаточно, а целей они обычно не выбирают. Как наши, так и чухонские, из ДРГ.

Так что свернули мы, прошли через двор, потом пересекли еще одну широкую улицу, которая вела в сторону медицинского городка и торгового центра, которым заведовал Жирный, и побежали дальше.

Это навело меня на мысль.

– Бек, а люди Жирного туда не пойдут? – спросил я.

– Может и пойдут, – ответил он так, как будто это все объясняло.

Я осмотрелся по сторонам, и увидел, что один из ящиков явно должен был упасть ближе к рынку, чем тот, к которому бежали мы. Другой вопрос, что точное расстояние оценить я не мог, и он вполне мог свалиться за рекой. Или вообще в нее. А туда вряд ли кто-то полезет – глубоко. Дураков нет.

Мы бежали дворами, и груз скоро скрылся за одним из высотных зданий. Я думал о том, что он может упасть на крышу или на какое-нибудь другое строение, и что тогда будет? Да, подняться мы при желании сможем, лестницы, которые ведут на чердак, всегда есть, и там люков хватает. А вот захватить с собой тележки – уже нет. Не пролезут.

И придется нам на своих двоих все это спускать. С девятого или двенадцатого, мать его, этажа.

Автомат, а точнее карабин, еще добавлял неудобств. На груди болтался. Я понял, насколько непривычным может быть оружие. Опытные парни, с которыми я был знаком раньше, говорили, что новички так на скрытном ношении палятся. Постоянно ощупывают его, смотрят, ну и так далее. Вот с пистолетом, который я, естественно, тоже прихватил с собой, так не было.

А карабин болтался, и этим порядком бесил. И еще приходилось бежать. Не на спринтерской скорости, конечно, скорее даже быстрым шагом шли, но все равно.

И имелось понимание, что не только мы идем за грузом. Да, мне бы, например, за гуманитаркой лезть в голову бы не пришло, да я и сейчас был в шоке, что парни Секи на такое решились. Есть ведь и игроки позубастее. И мы наверняка с кем-нибудь там встретимся.

– А если встретим парней Жирного, что тогда? – все-таки спросил я.

– Попытаемся договориться, – ответил он.

Я услышал, как за спиной хмыкнул Бык. Ага, конечно, договориться, еще чего. Ясное же дело, что если они найдут груз первыми, то заявят на него свои права. И делать нам там будет нечего.

А вот если груз найдем первыми мы, то сделаем то же самое. Другой вопрос – будет ли кто-то уважать это право или им наплевать, и они попытаются отобрать у нас добычу. Черт знает.

Страшно было, если честно. Но я все равно бежал вперед вместе с остальными. И даже не в хвосте плелся, а во главе нашей колонны. Рядом – Бек и Адик. Соответственно, если что-то начнется, то первая пуля наша. И никакой карабин не поможет.

Тем временем мы выбежали к коробке футбольного поля и принялись обегать его. Напрямую тут пройти возможности не было, бортики имелись. Причем огибать стали не по большому кругу, а по малому, так можно было проще пройти в следующий переулок.

– Давайте быстрее! – крикнул Бек, резко ускоряясь. – Груз уже приземлиться должен был!

И мы поднажали. Пришлось перебирать ногами гораздо быстрее. И, если честно, то я уже выдохся. А что будет дальше, когда мы доберемся до места и пойдем обратно? Там ведь наверняка начнется обстрел, бежать придется еще быстрее, да еще и с грузом.

Сколько прошло с выхода? Минут десять, не больше. А сколько надо ебаной чухне для того чтобы расчехлить свою арту и навестись? Черт знает. Оставалось надеяться, что наши на передке откроют контрбатарейную стрельбу. Может быть, именно этого они и боятся.

Мы пробежали через следующий переулок и снова оказались во дворе, но уже в другом. И здесь тоже была футбольная площадка. Меня даже ощущение дежавю накрыло, как будто мы топчемся на одном месте.

И вдруг резко онемела челюсть. А руки сами собой повисли вдоль плеч, отпустив ручку тележки. Я сбился с шага, и на меня тут же налетел бегущий следом.

– Рама, еб твою мать, – крикнул кто-то, но мир уже воспринимался как сквозь вату. – Хули ты творишь?

Воздух входил в легкие с трудом, и тут дело было далеко не в том, что я немного пробежался. И я знал это состояние и очень сильно боялся его.

Паническая атака – вот, что это такое. Есть у меня прикол, панические атаки у меня всегда начинаются с дежа вю. А оно со мной всю жизнь. Кто-то его испытывает пару раз за все шестьдесят-семьдесят лет жизни, а я – стабильно пару раз в месяц. Раньше было чаще, но раньше меня так и не накрывало.

Я глубоко вдохнул, выдохнул и заставил себя бежать дальше. Правда, уступив место в лидерах Быку – это он на меня налетел. Так. Надо найти пять предметов одинакового цвета.

Да только вот вечер на дворе, и все серым кажется. Ладно, пусть будет синий. Синие полоски на олимпийке Адика. Синие кроссовки, они на мне надеты. что еще? Темно-синее небо, с натяжкой, конечно, не пойдет. Голубая стена здания впереди… Детский сад какой-то что ли? Ладно, тоже же синий. И синие джинсы.

Хорошо. Теперь красный.

Красные буквы на олимпийке… Да что я к этой олимпийке привязался, честное слово? Красная ручка тележки.

Все. Отпустило. Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью и побежал вперед.

И за следующим домом мы увидели груз: ящик, от которого во все стороны отходил зеленый дым, от шашек. И вопреки моим ожиданиям, парашютом его не накрыло. Потому что там была группа людей, и они уже отсоединили его и оттащили в стороны.

Когда-то тут была небольшая посадка. Во время зимы деревья естественно вырубили – частично уволокли, частично они тут до сих пор лежали. На просушке что ли, ага. Пни торчали повсюду, так что воевать тут так себе будет, а вот придется ли воевать?

– Всем стоять, сука! – крикнул Бек, оттолкнув тележку в сторону и вскинув карабин. – Руки задрали!

Все на секунду застыло, наступила пауза. Мы как-то сами собой выстроились в полукруг, оставив позади тележки. Я тоже прицелился в них, но просто потому что это сделали все остальные. Видеть на мушке человека было непривычно. И не дай Бог мне когда-нибудь к этому привыкнуть.

Перед нами было семь человек: парочка мужиков с рюкзаками, трое парней помоложе, практически подростков, и двое старых знакомцев. Те самые, которых я отпустил в аптеке – мужчина и женщина.

Они тоже направили на нас оружие, но на всех у них оказалось всего два пистолета, и больше никакого огнестрела. Нет, видно было ломики, ножи, у одного так вообще военная саперная лопатка оказалась. Универсальный инструмент – и грядку вскопать, и яишенку поджарить на костре, и на куски кого-нибудь порубить.

Но руки они не подняли.

– Руки задрали! – повторил Бек. – Всех положим на хуй!

– Вы руки поднимите! – крикнула женщина, та самая, злобная. Один из пистолетов был именно у нее в руках. И это нетипично.

Нет, в случае перестрелки они все лягут. И даже я буду стрелять в них. Или, по крайней мере, в их сторону.

– Ты совсем ебнутая что ли? – крикнул Бык. – Ты хоть видишь, сколько нас тут?

– Да мне похуй! – ответила она. – Это наш груз! Валите отсюда!

– Я добром прошу! – настоял Бек. – Уходите по-хорошему, и никто не пострадает!

– Мы сюда первые пришли!

До этого она молчала, ну а теперь говорила как-то очень злобно. Нет, и так было понятно, что она не из добреньких и милых девочек, но такого я от нее не ожидал. С такими я, пожалуй, еще не имел дела.

И говорил она одна за всех. Неужели лидер их?

Послышался треск выстрела, и я тут же бросился в сторону, свалился на землю, спрятавшись за пнем. А следом – крик. Женский. Поднял голову, увидел, что баба лежит на земле с простреленной ногой. Остальные…

Кто стрелял? Кто из наших стрелял? Сейчас, бля, начнется.

Но нет, никто больше не палил. Более того, я оказался единственным из наших, кто завалился на землю, спрятался. И я об этом не жалел, честно говоря. Это они такие герои, а я человек скромный, мне бы выжить.

– Ты, второй! – заорал Адик, целясь в мужика с пистолетом. Ствол брось! Живо!

Тот резко дернулся и отбросил оружие, как будто ядовитую змею. Я снова вжал голову в плечи – вдруг тоже выстрелит, но нет, упал на мягкое или удачно, не бахнуло. А Бек снова прицелился в бабу, которая выронила пистолет и заорал:

– Забирайте ее и валите отсюда. Иначе всех перехуярим! Считаю до трех, блядь! Раз!

Прошло несколько секунд.

– Два!

Дальше считать не понадобилось. Люди подорвались, двое подхватило женщину и потащили ее прочь, просто поволокли. Помощи не оказали, но крови вроде как было немного. Значит, артерия не перебита.

– Вы все трупы, сука! – заорала баба совсем бешеным голосом. – Я до вас доберусь!

И я почему-то поверил. Насчет остальных не знаю, но стрелять в нее никто не стал. Оружия у них тоже больше не было, и мои парни проводили эту группу стволами, пока те не скрылись за соседним домом.

– Пошли, – проговорил Бек, повернулся ко мне. – А ты чего разлегся?

– Испугался, – только и ответил я.

– Да правильно он сделал, – сказал Адик. – При стрельбе всегда падать надо.

– Ну так вставай и пошли. И так столько времени на этих уебков потеряли.

Я принялся подниматься, когда остальные уже пошли к ящику. Заметил, что Бык остановился и подобрал с земли сперва один пистолет, а потом второй.

Подошел. Парни уже вскрыли замки на ремнях, отбросили крышку. Ящик, кстати, небольшой был совсем, наверное, если бы мы принесли такую штуку, какими поддоны таскают, то смогли бы целиком унести.

– Медицина попалась, – проговорил Бык.

– Почему? – не понял я.

– Ящики с оружием и продовольствием больше, – ответил он. – А тут, считай, все в твое хозяйство пойдет.

Ага, повезло мне, конечно.

А у него это буднично так прозвучало, будто мы не на войне сейчас, и не военный груз размародерить собрались, а как будто в компьютерной игре поддержку с воздуха заказали. Нет, я так никогда не смогу привыкнуть. Возможно, что слишком нежный. Может быть, слишком умный и слишком много думаю.

Внутри оказались аккуратно упакованные коробки, перевязанные брезентовыми ремнями.

Бек откинул верхний слой упаковки, и я первым делом увидел стандартные армейские наборы индивидуальных перевязочных пакетов – в плотной серой ткани, каждый с двумя ватно-марлевыми подушечками. Штук тридцать минимум, все в полиэтилене Сверху еще – турникеты, те, что поновее, и жгуты Эсмарха, ими до сих пор пользовались. Но это решение так себе, как по мне. Во-первых, нужно пользоваться уметь, а во-вторых, они от температуры и жары трескаются. С турникетами все-таки проще.

Парни мгновенно стали перекладывать все это в тележки. Потом пошли коробки.

Шприцы, сразу четыре штуки разных, в каждой по сто. Системы для капельниц, тоже много. Катетеры, хотя я толком не понимаю, зачем они нам. И даже пара спасательных хирургических наборов: зажимы, скальпели, иглодержатели внутри должны быть, я такие уже видел. Да у нас самих такой же был на базе, и по поводу его происхождения сомневаться не приходилось. Тоже из размародеренного груза.

А ещё – пачка медицинских масок, несколько упаковок стерильных перчаток и даже флакончики с прозрачной жидкостью – спиртовые антисептики. Все, что нужно, короче говоря. Как бы меня теперь серьезные операции проводить не заставили. Ага, очень много чего я им там нарежу-наштопаю.

Стоп. Операции. И тут до меня дошло, что именно мы делаем.

Мы же сейчас не просто груз мародерим. Он не ничейный. Он предназначался именно для военных, для того медицинского городка, где сейчас врачи работают. А что это значит?

Что мы грабим их. И возможно вот именно этой пачки лекарств не хватит какого-нибудь больному или раненому солдату. Их продолжали вытаскивать, прямо в заводских упаковках, как на фармацевтических фабриках пакуют: кеторолак, трамадол, цефтриаксон, гентамицин, дексаметазон, преднизолон… Да еще куча самого разного. На аптечный склад не тянет, но вылечить можно будет почти что угодно. Кроме огнестрельных ранений, естественно.

И я понял, что мне пиздец. Вот – этот момент, когда я за грань перешел. Нет, на самом деле я с каждым днем практически за нее переходил, и все дальше и дальше забирался. Но было ощущение, что человечности пока не потерял. Вроде и малолеток тех не убил, своими руками, и девчонок от рабской участи спас, и пару ту не только отпустил, но и лекарствами поделился.

А теперь… Мы крадем. Причем, жизненно важное.

Последними в тележку полетело несколько коробок с флаконами для внутривенных вливаний. Физраствор, Рингер, еще что-то. Ну плазмы и крови тут быть не может, потому что они особых условий хранения требуют.

Блядь.

– Что так смотришь? – посмотрел на меня Бек, откатив очередную тележку.

– Это… – пробормотал я. – Это же не наше.

– А чье? – удивился Бык. – Мы нашли, значит, теперь наше.

– Но это для военных скинули.

– И что? – повернулся Адик. – У военных для нас ничего нет, они только патроном поделиться готовы, да и то на гильзы пожадничают. А народ и армия – едины, слышал?

Твою ж мать. Блядь, а я теперь спать по ночам смогу? Нет, наглотавшись таблеток, наверняка, только вот очень неспокойно. Просто пиздец.

– Но насчет кое-чего Рама действительно прав, – сказал Бек. – Чухна что-то запаздывает. А, значит, и хозяева груза могут подойти. Так что валим.

Мне пришлось схватиться за одну из тележек, и мы побежали прочь, лавируя между пнями, в сторону ближайшего из домов. Я подумал о том, что след мы так или иначе оставим. Потому что земля сырая, колеса в ней испачкаются, а потом комья грязи будут отваливаться. И нас будет очень легко выследить.

– Быстрее, быстрее! – закричал Бек, снова вырвавшись вперед. Он рулил тележкой, будто не замечая ее веса.

Впрочем, ему досталась не самая тяжелая. Ту, что с растворами, взял Бык. Но при его телосложении это тоже был не вес. Мне казалось, что он тягает ее, вообще не напрягаясь. Просто бежит вперед и все на том.

Народ весело переговаривался. Народ ликовал. Еще бы, взяли добычу и практически ушли. Сейчас затеряться среди домов, а там и вернуться в школу.

Похоже, что они были счастливы. Ну еще бы, такое предприятие как поход за гуманитаркой – это риск. Огромный. Нет, понятное дело, что в случае успеха он оправдается, да только вот далеко не факт, что такое случится.

А мне было почему-то не до веселье. Из головы не выходила мысль: сколько народа мы обрекли на мучительную смерть? Грузы ведь сбросить не так просто, для этого нужно время подгадать, отвлечь оккупантов, да и вообще… Иначе тут каждый день ими кидались бы, и мы бы горя не знали.

– Чухна вообще, походу, мух не ловит, – повернувшись к нам, проговорил Адик. – Сколько времени уже провафлили.

А через несколько секунд поступило доказательство того, что это не так. Потому что в небе вдруг послышался резкий свист, а следом, где-то у нас за спинами, разрыв. Такой, что аж земля содрогнулась.