Текст книги "Диагноз: Выживание (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Мы вышли из школы, когда солнце уже стало садиться, прошли совсем немного, а потом до меня дошло: зрелище окон без света и не горящих фонарей уже стало привычным. И мне на секунду даже стало страшно: смогу ли я привыкнуть к городской иллюминации, когда война наконец закончится?

Не знаю.

– Ну что, расходимся, похоже, – проговорил Бек, когда мы добрались до очередного перекрестка.

Дальше действительно наши дороги расходились. Им – дальше на юг, в сторону рощи, где можно было надергать бересты. На самом деле тоже не такое безопасное дело, как можно подумать. Нет, речь определенно не о Росприроднадзоре, и уж тем более не о леших. Дело в том, что там, за рощей находится военная часть.

Конечно, ее расхуярили артой еще в первые дни. Кто мог сомневаться в том, что такой важный объект, как военную часть, не разъебашат в первую очередь? Вот чухна это и сделала, отутюжили все ракетными системами залпового огня.

Но там ведь и подвалы есть, и бункер. Так что военные там все равно оставались. А они обычно реагируют однозначно: в вооруженных стреляют сразу. А без оружия сейчас никуда, я понял это, как никто другой, после того, как два раза за неделю чуть не лишился головы.

Так что задача ответственная.

Нам в общем-то не особо лучше. Мы будем зашататься по району, заходить в магазинчик за магазином. Я надеялся на то, что крема никто все-таки не тронул, это не тот товар, который будут брать в первую очередь. Нет, зимой они, конечно, могут пригодиться – руки обветренные помазать, щеки и тому подобное. У меня даже свой метод был против обветренных рук – мажешь их жирно кремом, а потом натягиваешь плотные латексные перчатки и так ложишься спать. С утра будет лучше.

Но кое-что найти можно будет в любом случае. Нам, правда, надо много, очень много, потому что мази надо будет наготовить примерно пять-шесть кило. Пятьсот граммов серы – это просто, мне несколько килограммовых пакетов дали – желтая, гранулированная, вонючая. А вот пятьсот граммов дегтя… Это ж сколько коры придется перегнать? Все деревья в роще будут ободранные стоять.

Хотя… Подсохнут, и их потом рубить будет только легче. В том, что война – это надолго, никто уже не сомневался, а значит плевать на природу. Главное – выжить.

А вот крема… Шесть кило детского крема, вазелина и прочей херни.

– Расходимся, – кивнул Адик.

– Рама за старшего, все помните, да? – спросил Бек.

Остальные переглянулись. Не факт, что им понравилось то, что меня отправили старшим. Да и как по мне, это было достаточно странно, в выживании в городе я разбирался точно не так хорошо, как они. А уж в боевых столкновениях тем более.

Но Сека поставил меня главным, и никто с этим спорить не стал. В моей команде было еще трое: Адик, совсем молодой парень по прозвищу Рыжий, которого так звали за огненный цвет волос, и к моему удивлению тот самый эпилептик. То, что его поставили в мою команду, меня сперва возмутило, но я решил промолчать.

– Пошли тогда, пацаны, – сказал Бек, и его группа двинулась прочь.

Их было гораздо больше. Ну им и предполагалось тащить пусть и легкий, но все-таки очень объемный груз. Я переглянулся с Адиком, после чего сказал:

– Двинули.

Маршрут мы проложили заранее. В общем-то ничего особо рискованного сегодня не предполагалось, мы вообще не должны были покидать контролируемый бандой Секи район. Пройтись по нему, заглянуть в несколько магазинов и аптек. Ту самую аптеку, где они меня поймали, кстати говоря. Как я успел заметить, там могло остаться еще немало нужного, особенно если в валяющихся на полу БАДах разобраться. Ну и крема тоже были на месте, насколько мне помнилось.

Первым на нашем пути был магазин, самый обычный, каких миллионы в России. Красно-зеленый дизайн, яркая цифра – все, как обычно. Вот мы и двинулись вперед.

Двигались особо не таясь, шли быстро, но на бег не переходили. Адик и Рыжий были вооружены дробовиками, у одного помповый, у второго – самозарядный. Эпилептик шел с пистолетом, ну и я с еще одним. Этого должно быть достаточно чтобы отбиться от мелкой группы залетных бандитов. А против военных нам вообще ничего не поможет.

Скоро мы добрались до места. Супермаркет действительно выглядел, как обычно, только витрины у него оказались разбиты. Можно было подумать, что они вылетели из-за близкого взрыва, но никаких следов – воронок, выбоин в асфальте и ничего такого тут не было.

– Его разграбили еще в первые дни, – проговорил Адик, как будто мои мысли прочитал. – Обычные люди вынесли и растащили.

– Крови много было? – спросил я зачем-то. В общем-то мне и дело особого до того не было.

– Нет, как-то цивильно прошло, – сказал «олимпиец» и сразу стало ясно, что он в этой толпе был. – Продавщицы на работу не вышли. Собрались люди, вынесли витрины, ворвались. Даже не дрались особо.

– Ну, будем надеяться, что-то, что нам надо, они не тронули, – заметил я. – Пошли внутрь.

Не знаю почему, но я вытащил из кобуры пистолет, сдвинул предохранитель, после чего двинулся внутрь. Прикосновение к оружию немного успокоило меня, поубавило тревожности, а ее было достаточно – все-таки вчера я не выпил своих таблеток. Рукоять уже сила в ладони привычно.

Я тратил немало времени на то, чтобы тренироваться. Стрелять мне, конечно, никто не разрешал, но я учился целиться, не закрывая глаза, ну и технике безопасности при работе со спусковым крючком. Какие-то навыки у меня и без того было, так что теперь мне оставалось освежить их.

Вошли в магазин мы, как положено, по лестнице. Сперва я пытался идти аккуратно, не наступая на разбросанное повсюду стекло, но через несколько секунд понял, что толку в этом нет вообще никакого. Я только подставлюсь, буду маячить в проходе, и если там кто-то есть, а уж тем более со стволом, то он меня срежет попросту и все.

Поэтому дальше я двинулся уже забив на все, прошел прямо так. Остальные последовали моему примеру, и скоро мы оказались у касс. Я посмотрел на них, и естественно увидел, что они выворочены? Интересно, какой в этом смысл? Мелочь искали что ли? Все равно все крупные деньги в магазинах и аптеках после закрытия смены убирают в сейф. Иногда монетки оставляют, да и то не всегда. А Адик сказал, что работники на смену в тот день не вышли.

– Цивильно, говоришь? – спросил я, оглядев все вокруг.

Если честно, я бы подумал, что сюда какой-нибудь подарочек от наших западных партнеров прилетел. Потому что все вообще было в клочья разнесено – валялось по сторонам, стеллажи опрокинуты, кое-где битые бутылки, банки, газеты какие-то или что-то подобную.

У этой кассы проход был перегорожен упавшей полкой для жвачки, но саму ее, похоже, собрали. Наверное, борцы за чистоту зубов.

Но так или иначе я двинулся к следующей, прошел, и оказался возле полок с овощами. Если честно, я ожидал, что здесь вонять будет, но нет. Да и подмели почти все – несколько луковиц валялось, уже не просто проросших, а превратившихся в какое-то месиво, и еще несколько луж от разложившихся овощей.

Забрали почти все и, наверное, съели еще в первые дни. Я двинулся дальше и оказался около мясного отдела. Все холодильники были открыты, но запаха опять же не было.

Ну да. Тоже все растащили. Электричество в первые дни было.

Так что стухло оно уже потом, в холодильниках квартир. Ну или что-то приготовить успели.

А вот дальше полки были обвалены. Как будто кто-то за кем-то гонялся, как в фильмах ужасов, тот убегал и опрокидывал за собой полки, чтобы загородить дорогу. Может быть такое?

Не знаю. Мертвечиной не пахло. Вообще ничем не пахло, пылью и пустотой только. И тихо было.

– Ну, походу, тут нет никого, – проговорил у меня за спиной Адик.

– Точно, – подтвердил я. – Потому что брать тут тупо нечего. Ну, надеюсь, наш товар хоть цел. Пошли.

Мы двинулись вглубь магазина. Прошел мимо пустого холодильника для пива. Его тоже забрали, естественно, пивко в такие времена очень помочь может.

Бакалея – пусто. Конфеты и сладости – ничего.

Детский отдел. Воду что в пятилитровках, что в полторашках утащили всю, это сейчас стратегический товар. Детского питания тоже не осталось, даже смесей. Ну а что, смесь – это неплохой источник белка, жиров и олигосахаридов. Если не брезгуешь, то можно пить и прожить какое-то время.

Мне один знакомый качок еще из старых времен рассказывал, что они в начале двухтысячных вместо протеина самую дешевую детскую смесь покупали. Потому что протеина тогда просто не было.

Я наклонился, взял один из тюбиков с каким-то улыбчивым рыжим мальчиком. Наверное тут Антошка из детской песни подразумевался, который еще картошку копать не хотел. Ага, окажись этот придурок в нашей ситуации, он бы первым на поле побежал бы, и даже лопату бы не взял – все руками.

Посмотрел… Семьдесят пять миллилитров. В этом-то и отличие косметики от лекарств. У лекарств вес всегда написан, в граммах – так положено. У косметики, клеев и прочего, что в тюбиках продается, уже объем. Миллилитры.

– Вот нахуя портить было? – пробормотал Адик, осматривая развалы этой детской дребедени, которая валялась на полу. – Не надо, так оставили бы, как есть.

– Собираем, – сказал я. – Разделимся. Я – крема, Рыжий – мыло, ты, Адик – зубную пасту. Остальные пусть смотрят по сторонам.

– Зачем нам зубная паста-то? – посмотрел на меня «олимпиец», он сегодня опять был в своем «Боско». – Особенно детская.

– Потому что я не стоматолог, и зубы лечить не умею, – ответил я. – Точнее могу, но только хорошо поставленным ударом. Сразу выбить на хрен. А вот ковыряться там, десны вскрывать. Лучше уж чистить и полоскать, пока возможность есть.

– А во-вторых – мыло детское – штука хорошая. Детское вообще все неплохое, его делают по ГОСТам, которые соблюдаются строго. Во взрослой еде всякое говно может быть, а вот за детьми следят. Дети это святое.

– Это правда, – сказал Рыжий. – Мы как-то в бургер-спот ходили. Мимо проходили и решили зайти, кетчупов в разовых упаковках собрать, удобно же. Так там даже не воняло, котлеты их просто мумифицировались.

– Вот именно, – кивнул я. – А это еще и товар.

– Резонно, – только и оставалось признать справедливость моих слов бандиту. – Тогда вон, ополаскиватели лежат, тоже побросали.

– Может в них и спирт есть? – спросил эпилептик.

Он вел себя удивительно смирно. Может быть, кто-нибудь из старших с ним разъяснительную беседу провел, что со мной надо себя вести нормально и проявлять уважение? Черт его знает. Но он больше не бычил, не толкался, да и вообще большую часть времени просто молчал.

– Не, – я покачал головой. – Пить их точно нельзя, потом пена из всех мест полезет. – Но собери. Нормальную чистку не заменит, зато для них воды не надо.

– А с водой в последнее время хуего, – согласился Адик. – По-хорошему собраться надо и колодец уже вырыть. Это же Псков, тут вода неглубоко.

– Ага, выроешь, конечно, – кивнул Рыжий. – Тут коммуникации везде, бетонные кольца и трубы старые. Это на севере города, где частный сектор, колодцы можно копать. А тут…

– Ополаскиватели собери, – обратился я к эпилептику. – А мы давайте, грузимся.

Я стащил со спины рюкзак и принялся перекладывать в него детские крема. И с рыжим уебком, и с солнышком, и даже в каких-то совсем стремных жестяных тюбиках с котенком. Вроде нормально набралось.

Хотя все равно мало. Еще надо.

Почему-то ярко представилось, как я всю эту дрянь выдавлю в огромную кастрюлю, а потом буду вмешивать серу и деготь. Провоняю же весь. Надо будет хоть перчатки надеть. А никто кроме меня за эту работу не возьмется.

– Вы собирайте, я пойду еще посмотрю, – сказал я, поднимаясь на ноги, когда закончил с кремами.

Прошел чуть дальше, туда где уже взрослая косметика начиналась. Вот тут выгребли много, включая туалетную бумагу ту же например. Зато пена для бритья вообще вся осталась. И крема после бритья тоже. Но не пойдет. Они не очень жирные и там отдушек и прочей химии полно. А если учесть, что нам их на чесоточные ходы мазать… Раздражение только пойдет.

А вот есть вазелин. «Норка», классика, в тюбиках. Это берем все.

Ну вроде больше ничего нет, а рюкзак особо не потяжелел. А жаль, полный рюкзак все-таки поприятнее таскать, как ни крути.

Ладно, пойду посмотрю, что еще есть.

Дошел до стоек с консервами, ничего интересного не нашел. Ни газировки, ни соков тоже не осталось. Хотя вон, на стойке с водой бутылочка есть, маленькая, ноль-пять. Валяется, не забрали каким-то чудом.

Наклонился, подхватил, осмотрел. Помятая чуть чуть, газированная, но с виду целая, пить можно. Повернулся, и увидел под стойкой плоскую банку. Потянулся, взял – тунец. И тоже не битый. Ну что ж, еще бы хлеба ко всему этому и будет вкусный белковый ужин.

Хотя на самом деле о еде сейчас можно особо не беспокоиться. Кормят вкусно сытно и вдосталь. Но собственный запас на хуевые времена тоже лучше иметь. Без этого никуда не денешься.

Больше ничего интересного я не нашел. Алкоголя тоже не осталось, зато на полу валялось огромное количество битого стекла – одну из полок тоже перевернули. Я наклонился, посмотрел, не осталось ли чего. Лежит.

Просунул руку аккуратно, чтобы не порезаться о стекло и вытащил бутылку дешевого коньяка. Дагестанского. Ладно, тоже с собой берем, пусть будет.

Но его только пить, в воду добавлять, скажем, для пущей дезинфекции. При этом кожу или инструменты ими дезинфицировать нельзя. Тот, кто думает, что можно что-то обработать водкой – придурок. Нужен спирт конкретно в семьдесят градусов. Меньше – не убьет все, что нужно. Больше – дубит кожу, поры закрываются, и в них могут остаться бактерии.

Ладно, все, хватит.

– Вы закончили там? – спросил я, повернувшись.

– Ага, – за всех ответил Адик.

– Тогда пошли, – решил я.

Двинулся к выходу из магазина и краем глаза заметил движение на улице справа. Рефлексы, наработанные за год не подвели меня, и я тут же бросился в сторону и нырнул за прилавок.

– Присели, бля! – прошипел я. – Сидеть, ну!

Несколько секунд я сидел за прилавком, даже не решаясь высунуться. А потом все-таки поднял голову и посмотрел вперед. И увидел пятерых парней в камуфляже, которые двигались по улице.

Как по мне, так шли они достаточно профессионально, прикрывали друг друга. И все были вооружены, причем не всяким гражданским хламом, как мы, а автоматами, настолько затюненными, что теперь они больше напоминали инопланетные бластеры.

Еще на них были разгрузочные жилеты. Они чем-то неуловимо различались: количеством подсумков и тем, как они были подвешены. Как будто бойцы подбирали развеску под себя. А еще я почему-то был уверен, что у них там и карманы под плиты есть.

Как там эта штука называется? На импортном «плейт кэрриер», а на нашем – просто «плитник».

Короче, парни выглядели как спецназ. И они были в мультикаме, штатном камуфляже, но при этом на руках у них были красные повязки из изоленты. Значит наши, русские.

Хотя они только номинально наши, встреча с ними может чем угодно закончиться. Если бы мы были не вооружены, то может они и поговорили бы нормально, но в парней со стволами они обычно стреляют сразу.

– А этим пидорам-то тут что надо? – пробормотал у меня за спиной Адик.

– Не высовываемся, – проговорил я и сильнее сжал рукоятку пистолета.

Хотя толку от него не будет. Пока я в голову прицелюсь, меня десять раз из автомата расстреляют. А Макаровский патрон против любой плиты очень плох. Даже не поцарапает, скорее всего.

Сам же я выглянул еще раз, и мне оставалось только сжать зубы. Потому что эти парни шли точнехонько в нашу сторону.

– Сука… – прошипел я сквозь зубы.

Глава 18

Прошло еще с полминуты, и военные остановились около магазина. Шагах в десяти. Внутрь они не пошли, более того, выглядели вполне себе расслабленными. Один так вообще вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Дым сразу же затянуло в помещение.

Табак, судя по вони, был дерьмовый, едва ли не махорка. А может быть, она и есть, может они тоже ее у почтарей покупают? Хотя вряд ли, им-то сигареты, скорее всего, скидывают в ящиках с гуманитаркой.

– Ну и где они? – проговорил один из них. Достаточно громко.

Я внутренне похолодел. А что если они о нас говорят? Что если кто-то их на нас навел? Хотя…

Бред какой-то. Чем вообще мы можем заинтересовать военных? Докопаться при встрече, а если понадобится, то пристрелить, как грабителей и мародеров – это одно дело. А вот искать конкретно нас.

Что-то у меня чувство собственной важности проснулось, похоже. Нет, не нас они ищут, совсем нет.

– Да подожди ты, Крот, – сказал один из них. – Время есть еще. Могут подойти.

– Ага, подожди, – кивнул он. – Как бы тут наши западные партнеры не нарисовались. Или местные не пожаловали. Может быть, хоть внутрь зайдем?

Он кивнул на магазин.

Мы с Адиком переглянулись, и я заметил, как побелели костяшки его пальцев на цевье дробовика. Ну, у него хоть какой-то шанс есть зацепить их. Заряд картечи в ногу или в плечо – это обычно фатально. А уж если в голову прилетит, то совсем пиздец. У него ж там что-то нормальное должно быть заряжено, не утиная дробь.

– А пошли, – проговорил один из них.

Так. Ситуация, конечно, хреновая, но не безвыходная. В магазинах часто бывают задние двери. Товар ведь туда привозят как-то, и не через главную загружают. Так что надо отойти незаметно.

Вообще это надо было сразу сделать. Только почему-то ни мне, ни моим товарищам оно в голову не пришло.

– Назад отходим! – прошептал я. – Ни звука, бля!

Битого стекла здесь практически не было, нужно было только смотреть под ноги, чтобы не наступить на банку или склянку какую-нибудь пустую. Я пополз назад, сделал несколько шагов, пока не оказался за стойкой. И двинулся дальше вглубь магазина, вместе с остальными.

За спинами послышался хруст стекол, прошло несколько секунд, и я услышал:

– Пошаримся может? Мало ли, осталось чего.

– Да нет тут ни хрена, эти уже все выгребли. Стой смирно.

Я прошел мимо одной полки, второй, свернул и увидел впереди дверь, ведущую на склад. Естественно закрытую. Ну кто бы сомневался, верно? Мы с Адиком переглянулись, я двинулся вперед и потянул на себя створку.

И петли скрипнули так громко, что это, казалось, даже в другом квартале можно было услышать. И следом со стороны входа в магазин послышался возглас:

– Это что за хуйня только что была?

Адик тут же сориентировался, рванул внутрь, за ним остальные, а я остался последним. Зашел, закрыл за собой дверь и увидел запоры, которые оказались на месте. Когда магазин грабили, никто не выломал их, нужды не было.

Я тут же толкнул вверх одну щеколду, вторую, на всякий случай толкнул дверь, чтобы убедиться, что она заперта. Все, так просто тут не пробиться.

– Бежим! – шепотом крикнул Адик. Вот именно так, потому что адреналин в его организме очевидно просил выхода, но при этом говорить в полный голос он боялся.

И мы побежали через склад. Он тут маленький совсем оказался, приоритет, очевидно, отдали торговому залу, и это понятно – в него ведь так можно гораздо больше товара сложить. А покупатели будут его брать и соответственно приносить выручку.

Дверь, ведущая на улицу, тоже оказалась открыта. Мы выбежали, огляделись. Тут было чисто. Пока что было чисто.

– Веди! – обратился я к Адику.

И он резко сориентировался и побежал. Не в сторону, откуда мы пришли, похоже, что он понимал, что военных в школу вести нельзя. Ну на самом деле мы бы с ними справились бы, но кого-то однозначно поранят. Да и нельзя трогать военных – это табу. Одного убьешь, так потом за тобой придут все остальные. И тогда пиздец.

Мы побежали по двору наискосок, мимо гаражей каких-то, детских площадок, в сторону ведущей наружу дороги. Я обернулся, но ничего не увидел. Скорее всего, солдаты сейчас ломятся в дверь. Но они тактическим мышлением обладают, и очень скоро поймут, что нужно просто обежать здание. А уж физической подготовкой они нас точно превосходит.

Хотя это не так-то много значит, когда у тебя в руках автомат, и ты умеешь им пользоваться.

А когда мы добрались до выхода со двора позади послышалась крик «стоять», а следом заполошная автоматная очередь. Зазвенело разбитое стекло, завизжали рикошеты. Вот так вот, они даже разбираться не стали, а просто открыли огонь.

Выскочили наружу, на дорогу, Адик даже останавливаться не стал, а сразу побежал в сторону следующего двора. Ворвались внутрь. Выстрелы прекратились, патроны впустую тратить они не хотели. А мы рванули дальше.

Мимо машин, которые уже никогда не заведутся. Краем глаза я отметил что некоторые из них были раскурочены, капоты варварски взломаны, а каких-то деталей не хватало. Проводку из них дергали что ли? А черт его знает, все машины сейчас полностью электронные же, так что толку от них никакого. Не заведутся.

Еще через полсотни шагов я почувствовал, как у меня закололо в боку. Во рту почувствовался солоноватый привкус. Опять улица, опять двор, и в нем Адик поднял руку. Мол, останавливаемся.

Я прислушался. Нет, никто не бежит, не дает команды, не орет. Тишина. Только сердце колотилось так, как будто где-то в районе шеи находится, и в ушах стучало.

– Все, все, – проговорил «олимпиец». – Не пойдут они дальше.

– Уверен? – прохрипел я. Во рту было сухо. А у нас, как назло, ни капли воды нет с собой. Вот ведь зараза.

– Уверен, – ответил он. – Они нас просто отогнали. У них там встреча какая-то, ждут кого-то.

– Тогда надо в школу возвращаться, – проговорил эпилептик. – Если тут еще одна группа армейцев шарится… Нарвемся.

– Возвращаемся? – почему-то спросил Адик, повернувшись ко мне.

Да, я старший. Но не думаю, что в данном случае мое решение имеет серьезное значение. Я не могу сказать «идем дальше», и они безропотно пойдут. Придется убеждать.

Я прикинул расстояние, которое мы прошли. И получалось так, что мы совсем рядом с аптекой, где меня приняли. Буквально один дом обойти, и на месте окажемся. Ну и магазин тоже рядом.

– Нет, – я покачал головой. – Идем дальше.

– Нарвемся же, блядь, – проговорил эпилептик.

– Мы раньше нарвемся, если в школу пойдем, – возразил ему я. – Сам смотри – школа там, и военные там. И те, с кем они встретиться хотят, туда же пойдут. Так что так мы раньше нарвемся. В аптеке и магазине у нас делов еще на час. Они свое дело сделают и свалят, мы свое. И когда вернемся.

– А что если они в школу собрались? – спросил вдруг Рыжий. – Что если нас прижать решили?

– Не решили, – покачал головой Адик. – Точно не к нам.

Я посмотрел на него. Заявление парня было настолько безальтернативным, что было ясно – он что-то точно знает. О чем остальные не в курсе. Ну вообще, он в банде дольше, и к главарю определенно ближе, чем мы все. Так что? Может быть, Сека какие-то отношения и с солдатами имеет? Черт его знает.

– Я говорю, идем дальше, – сказал я. – В аптеке спрятаться сможем, запасной выход оттуда тоже есть, во дворы ведет. А то что тут торчим – это наоборот хреново.

– Рама прав, – проговорил Адик. – Пошли, хули тут торчать.

Мы двинулись дальше. Обошли дом, и уже через несколько минут были у аптеки. Не могу сказать, что знакомый пейзаж навевал на меня флэшбеки. В общем-то меня даже не избили особо, так врезали пару раз, чтобы знал.

Да и наверное в итоге все к лучшему обернулось. Сыт, сплю в тепле, есть хоть какое-то, но общество. Могло гораздо хуже быть. Могли убить.

– Погодите, – все-таки сказал я. – Отдышимся немного. Мало ли, вдруг опять бежать придется. А тут вроде никого.

Остальные молча согласились. Не знаю зачем, но я вытащил из кармана одноразовую сигарету и затянулся, выпустил изо рта струю пара. Это вредно просто пиздец как, но мне нужно было успокоить колотящееся в груди сердце. Может быть и обычные дыхательные упражнения тут помогли бы, но я предпочитал, как обычно, усиливать их никотином.

Но нагрузка мне впору не пошла. Может быть, мельдоний поискать? Наверняка ведь есть, его полно в аптеках, товар ходовой. Попить месяц, и гораздо легче станет бегать, да и в сон так сильно клонить не будет.

Но есть риск при этом. Я ошизеть могу. В прямом смысле – происходит инверсия, и вместо депрессии мы получаем манию. С ноотропами нужно быть аккуратным при моем заболевании.

– Интересно, какого хуя им тут понадобилось, – проговорил Рыжий.

– Да хрен его знает, – ответил Адик.

Военным могло понадобится здесь все, что угодно. Но гуманитарки вроде пока не сбрасывали, мы бы услышали. Это вообще красивое зрелище: по небу летит самолет, выпускает тепловые ловушки, а потом сбрасывает ящик с парашютом.

И обычно сразу же после этого чухна отрабатывает по городу артой. Как раз приблизительно по тем местам, куда должны упасть ящики. Война, причем на полное уничтожение, в ней все силы хороши.

Жаль, что мы новостей никаких не знаем. Может быть, где-то на западе наши так же их города в осаде держат. Хотя вряд ли это сделает мне легче.

– Вроде отдышались? – спросил я и получив утвердительные кивки со всех сторон, проговорил. – Пошли тогда.

И мы двинулись.

Адик снова шел первым. Он осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что никого тут нет. Хотя забавно было, как их уверенность мгновенно испарилась. Еще час назад они считали себя хозяевами этого района, а сейчас, когда мы наткнулись на военных, да еще и узнали, что тут еще одна группа может быть…

Короче, не были мы хозяевами в этом городе. Кто-то нас, может быть, и уважал, другие боялись, но всегда были парни выше нас. И я отчетливо понимал, что если появится такая необходимость, то нас выкинут отсюда на хрен.

– Тихо вроде… – проговорил «олимпиец». – Пошли.

Он рванул вперед, и уже через несколько секунд мы вломились в аптеку. Снова включили фонари, и тут я услышал внутри шебуршание. Здесь кто-то был.

Только сейчас я обратил внимание на то, что всю дорогу нес пистолет в своей руке. И наверное уже был готов стрелять. Мы с Адиком переглянулись, и в помещение он рванул первым, держа наизготовку дробовик. Да, он рисковал поймать пулю, да только вот не особо мне верилось, что военным внезапно что-то понадобилось в богом забытой аптеке.

Свет фонаря высветил мужчину и женщину примерно моего возраста. Нет, не военные, одеты… Да как обычные выжившие, не бандиты. Униформа, считай – синие джинсы и темная толстовка. Специально, чтобы в темноте не так заметно было.

Главным правилом, кстати, было – камуфляж не носить. Это в старые времена за камуфляж могли просто на улице предъявить, а теперь все сложнее. Нельзя показывать, что ты хоть сколько нибудь комбатант – за такое стреляют сразу. Что наши, что чухонские ДРГ, которые нет-нет, да проникают в город.

– Стоять! – крикнул я, вскидывая пистолет.

Мужчина сразу же развернулся к нам, задрал руки. Женщина рванулась в сторону, побежала к открытому окну. Как те гопники-наркоманы его бросили, оно и осталось.

Адик отреагировал быстрее, рванулся вперед и перехватил ее на полпути. Но лапать не стал, просто толкнул к центру помещения, в сторону мужика и вскинул дробовик, взяв на прицел.

У мужика в глазах была обреченность, у женщины наоборот, какая-то злость. Практически ярость. Я заметил, что она так закусила губу, что по подбородку потекла кровь.

– Знаете их? – повернулся я к Адику.

Тот покачал головой. А он должен был все группы выживших знать из тех, что в этой части города живут. Да их и не так много осталось. Если не считать нашей банды, сотни три человек есть ли.

Значит, чужие. Из другого района пришли.

– Не дергайтесь, – проговорил я. Все-таки я старший в группе, и переговоры вести должен был сам. – Не тронем.

– Вы Секи люди, да? – торопливо проговорил мужик. – Не трогайте, пожалуйста. Мы… Нам просто лекарства нужны. У меня отец болен.

Вот так вот, в эти времена всем нужны лекарства. А судя по тому, что мужику за двадцать хорошо так, отцу должно быть под полтинник. А в этом возрасте обычно вылезают все затаившиеся болячки.

– Да не тронем мы вас, – повторил я. – Мы вообще не по вашу душу.

– Чьих будете? – спросил Адик.

– Мы…

– Живете где? – решил я все-таки уточнить с нашего района они или нет.

– На Розы Люксембург, – тут же проговорил он.

Да, значит, не с нашего. Люксембург вроде как ближе к берегу находится. Ну, не сказать, что далеко, но все же.

Странное же дело. Какое отношение Роза Люксембург вообще имеют к России? А ведь в каждом городе есть улица, которая ее имя имеет. Глупость какая-то, никогда не понимал ничего подобного. У нас что, собственных государственных деятелей мало? Нет, допустим, ни одной улицы, которая названа именем Ивана Грозного. Ладно, он – спорная личность. Но нет улиц, которые названы были бы, скажем, именем Александра Третьего, по крайней мере известных. А его ведь все любят. Во Франции есть, причем несколько. А в Росиии нет. Вот такие вот дела.

Зато улицы Маркса, блядь, в каждом городе.

– Зачем пришли? – задал я следующий вопрос.

– Лекарства нужны, – повторил он.

– А на своем районе, что, аптек нет?

– Страшно там… И разграблено все почти.

Я подумал несколько секунд. С одной стороны, я был в курсе политики банды Секи по поводу людей с чужих районов. Их обычно избивали, грабили и бросали. Но я на это пойти не смогу.

Да и видно, что взять с этих нечего. Вообще нечего, доходяги обычные. Я таким же примерно был еще неделю назад. Да чего тут говорить, у меня вкус этих мелких кислых яблок, от которых сытости никакой, до сих пор на языке стоит.

Но выпускать их наружу одних нельзя. Во-первых, потому что они не одни тут могут быть, разделиться вполне могли. Выйти всем вместе, а потом разойтись. Наше убежище – не секрет, особенно если учесть, что они Секу знают.

Возьмем, что надо, и пусть они берут.

– Ладно, – я опустил пистолет. Принял решение. – Берите, что надо. Потом вместе выйдем и разойдемся. Но сюда больше не возвращайтесь. Понятно?

– Понятно, – сразу же закивал мужик и вдруг проговорил. – Спасибо…

– Да какого хуя вообще? – повернулся ко мне эпилептик.

– Чего? – спросил я у него.

– Они к нам на район пришли, – заявил он. – Нельзя их отпускать просто так. Нужны лекарства – так пусть к Жирному на рынок пиздуют, и там покупают. Или у себя ищут. А тут все наше.

Меня аж передернуло от воспоминаний о мерзкой армянке. Вот уж у кого я ничего покупать не хотел бы, так это у той хапуги. И вообще с ней никаких дел иметь.

– У нас времени нет, – нашелся я что ответить. – И шум поднимать нельзя. Тут военные бродят.

Я заметил, как мужик поежился. Ему с военными встречаться тоже не хотелось, это видно. Да как и никому из нас.

– Да плевать мне, – он повернулся к мужику и бабе. – Давайте. Рюкзак наружу, карманы выворачивайте. Отдавайте все, что есть.

– Блядь, ты охуел? – спросил я у него. – Я в группе старший. И я решил. Каждый возьмет то, что ему надо, и разойдемся.

– Да насрать мне, что ты решил, – он резко подскочил ко мне. Глаза бешено вращались. Наверняка ведь и голова болит. Может быть у него время приступа подходит? Вот он и бесоебит. – И насрать мне, что тебя старшим поставили. Ты слишком много на себя берешь.