Текст книги "Диагноз: Выживание (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Примерно через полчаса мы добрались до базы бандитов, которая оказалась расположена в двадцать четвертой школе. Так-то я понятия не имел, где здесь какие школы, да и в целом город не особо хорошо знал, потому что переехал сюда всего за год до начала войны из Петербурга.

Просто табличку прочитал, она тут имелась, никто ее не сорвал.

Здание, кстати говоря, состояло из двух корпусов – основной, трехэтажный, таким вот квадратиком, а еще и наверняка с внутренним двориком, и небольшая пристройка рядом – двухэтажная. Ну, точнее, пристройки этой не было, потому что туда явно прилетело что-то, и хорошо так прилетело. Не сказать, чтобы одни руины, но жить там явно было невозможно.

Хотя сейчас почти весь город выглядит, так что удивляться в общем-то нечему. Да и в основном здании кое-где не хватало кусков крыши, да и окна в большинстве своем оказались выбиты. Но только на третьем этаже. На первом и втором их явно вынесли специально, потому что почти все они были заколочены досками.

На первом этаже, кстати, окна еще и с решетками. И отсюда видно, что на втором этаже несколько окон тоже. Там, наверное, кабинет информатики или чего-то такого, чтобы никто не влез, и компьютеры не вынесли.

Более того, когда-то вокруг школы была посадка. Сейчас ее не было, и торчали только голые пеньки. Это тоже понятно – первая зима была настолько лютой, что люди рубили все, до чего можно было добраться, все, что можно было сжечь в импровизированных печах.

Были у меня кое-какие воспоминания, связанные с этой зимой. Выжил я тогда не сказать только чудом. И очень повезло. Подозреваю, что не менее трети оставшегося населения города тогда отправилось на тот свет.

Но сейчас лето. С одной стороны радует, потому что тепло, пусть и не особо. А с другой…

С другой все тоже грустно. Солнечный день здесь длинный, ночи короткие, все-таки близко к северу. А выходить куда-то можно только ночью. Но мы добрались до места затемно, еще даже не рассвело.

Прошли мы через открытые ворота в проржавевшем давно не крашеном заборе, двинулись ко входу в здание. Теперь ни через какие двери перебираться не нужно было: куска стены просто не было, но надо было отдать бандитам должное: они убрали битый кирпич и осколки. Или не они, а скорее заставили кого-то. Черт его знает.

Нас тут же встретили часовые. Двое мужиков, вооруженные дробовиками. Сперва нацелились на нас, окликнули, но потом, когда увидели знакомые лица, опустили оружие.

– А это кто еще такой? – спросил один из них, кивнув на меня.

– Это Рама, – Бек повторил кличку, которую мне дал главарь бандитов. – Врач.

Бля, до чего же дурацкая кличка. Понятное дело, что от имени, но авторитетного человека так не назовут однозначно. Ладно, долго я ее слушать все равно не собираюсь. Съебусь как только возможность будет, да и все. Главное – момент выбрать.

Шансы есть, они в любой ситуации имеются. Может быть, получится к ним в доверие втереться? Ладно, посмотрим, всякое может случиться.

– Лепила? – спросил тот. – Серьезно? Где откопали-то?

– Случайно наткнулись, – ответил бандит. – Поймали, собирались отмудохать за то, что у нас на территории копался, но этот герой у нас припадок словил, – кивнул он на второго, который так и шел с мрачным лицом. Хотя я бы на его месте радовался бы – не пулю в голову пустили же, а лечить собираются. – А парень его спас. И вроде как даже таблетки подобрал.

– Ну ничего, свой врач это полезно, – сказал второй. – А они сами-то где?

– Сека отправил нас этого проводить, а сам собирался заглянуть еще куда-то. Тут как все, спокойно?

– Полчаса назад стреляли в том районе, одиночный, из дробовика. Мы соваться не стали. А тихо, спокойно. Обстрелов давно не было, у чухны снаряды кончились что ли?

– Не каркай, бля, – мрачно проговорил эпилептик. – Не хватало еще опять по подвалам сидеть.

Первое время обстрелы были почти ежедневными. Оккупанты, похоже, рассчитывали все-таки взять город, вот и ебашили, почем зря. А потом захватили в кольцо и двинулись дальше, на Питер. И теперь бомбят уже не каждый день, а так, раз в неделю. Будто чисто чтобы не расслаблялись.

– Иди давай, – сказал Бек, показав пальцем в сторону входа.

Без злобы как-то. Он-то ко мне, похоже, нормально относился. А вот эпилептик явно был зол, пару раз замахивался даже во время дороги. И чего казалось бы, это ж я его спас?

Я поднялся по плите, и прошел через дверь, оказавшись в длинном коридоре. Окна с внутренней стороны, те, что вели во внутренний дворик, не забили. Похоже, что не рассчитывали, что кто-то будет по нему стрелять. Так что через мутные давно не мытые стекла можно было посмотреть, что там происходит.

Увидел машину припаркованную, УАЗ. Это, кстати, редкость сейчас, машины по улицам не ездят. Все потому что по городу электромагнитным импульсом ебанули, я даже синюю вспышку видел.

Мало кто об этом знает, но ЭМИ не только на технику действует, но и на людей. Повреждает крово-мозговой барьер, это воспаление вызывает в мозгу, мелкие, но множественные очаги. Из-за этого и когнитивные функции начинают страдать – память, внимание, тревожность появляется. Иногда депрессия.

Понятия не имею, как на меня оно подействовало, но остальные люди явно моментом немного ебанулись. Хотя, может быть, они всегда такие были, а это просто где-то глубоко внутри сидело.

Но машинам, конечно, жопа пришла. Как и почти всей электронике. Смартфоны сейчас – вообще бесполезная штука, хотя раньше без них жизни представить никто не мог. Да что смартфоны, телевизоры, радио тоже.

А еще там огород был натуральный. Помидоры росли, салат, редис – я в деревне вырос, и знаю, как все это выглядит. Причем не только на открытом грунте – на асфальтированной площадке стояли большие ящики с землей, и даже что-то на теплицы похожее они соорудили. По крайней мере, небольшие сооружения, затянутые плотным полиэтиленом там были.

Меня повели вперед по коридору, между рядов одинаковых дверей. Кабинет русского языка, истории, обществознания, географии. Навстречу вышел еще один дюжий мужик, хмыкнул, но прошел мимо, ничего не сказал.

Наконец они остановились возле какой-то из дверей. Ключ торчал в замке, Бек повернул его и кивнул, мол, заходи.

Я вошел. Обычный школьный класс, ничего необычного, только парты все отодвинуты к стене, будто специально, чтобы подойти нельзя было. Пошли дальше, Бек взял ключ со стола и двинулся к небольшой двери у школьной доски. Повернул, заглянул, посмотрел – нормально ли там все.

– Мы тебя обыщем, хорошо? – спросил он. Будто разрешения просил.

Мне только плечами пожать оставалось. Как будто у меня выбор есть.

– Я сам обыщу, – сказал эпилептик.

Я стащил со спины рюкзак и протянул его Беку. Тот даже заглядывать не стал – его уже олимпиец обыскал. Парень, которого я спас, заставил меня повернуться, охлопал, после чего влез в карман куртки и вытащил из него пачку сигарет, которую мне повезло найти пару дней назад.

– О, нормально! – проговорил он, осмотрев свою добычу. Тут же убрал в карман. – Тебе оно не пригодится. Курить для здоровья вредно, знаешь же. А то сам врач и еще и куришь.

Ага. Если бы они знали, как врачи курят. Да, наверное, не в одной профессии не употребляют столько кофе и сигарет, как это делают какие-нибудь хирурги на ночных дежурствах.

Потом стал проверять ниже, наткнулся на складышек в моем кармане и тут же вытащил его.

– Не, ты смотри! – повернулся он к Беку. – Прикинь, они даже не обыскали его! Ну пиздец.

Он тут же упрятал складень себе в карман, проверил брюки, после чего присел и даже лодыжки осмотрел, будто боялся, что у меня и там нож. Потом встал, схватил за плечо, заставив обернуться. Бек сунул рюкзак мне обратно в руку.

– Кеды снимай, – сказал он.

– Зачем? – не понял я.

– Снимай давай! – повторил он, уже громче.

Я выдохнул, уперся носком одной ноги в пятку второй, стащил с себя одну кеду, потом вторую. Посмотрел на бандита, и тот вдруг резко впечатал кулак мне в живот.

Воздух вышибло из легких, и я резко склонился. К горлу подкатил ком, но блевать мне в этот раз было нечем. Все что мог, уже выблевал.

– Нахуя? – спросил Бек.

– Чтобы жизнь медом не казалась, – ответил он, после чего открыл дверь и резко толкнул меня внутрь.

Причем так, специально, чтобы я сперва лицом в косяк впечатался, но я умудрился уклониться в последнюю секунду. Влетел в помещение, развернулся и увидел его улыбающуюся рожу прежде чем дверь закрылась. Щелкнул замок.

А потом послышались шаги и переругивания. Бек явно не был доволен тем, что тот меня ударил, и обещал рассказать Секе. В ответ были слышны какие-то визгливые оправдания, слова о том, что «этот лох тут вообще никто, и ничего ему не будет», через слово перемежаемые матом.

Еще несколько секунд я пытался продышаться, пока у меня это наконец не получилось. Я осмотрелся. Лаборантская, да, кажется так это называется. Да уж, интересное место.

Здесь был рабочий стол, на котором валялись тетрадки, по-видимому, с непроверенными работами. Шкаф с книжками какими-то стоял, учебники, пособия. И скелет на стойке. Не настоящий, естественно, из полимерной глины его лепили.

Размахнувшись, я бросил рюкзак на диванчик, после чего подошел к скелету. Не знаю, чего я от него хотел, он просто стоял.

– Да, братишка, на настоящий ты не похож, – только и оставалось проговорить мне.

Модель грубая совсем, без отверстий под сосуды и нервы, вообще без ничего, да и свет неестественно белый. Настоящие скелеты – они совсем не такие, они желтоватые. По крайней мере, те кости, на которых я учился, были именно такими.

Не знаю зачем, но я открыл его челюсть, которая тут же закрылась – на пружине была, даже щелкнула слегка. Я повторил это еще раз. Осмотрелся, увидел на столе карандаш, снова открыл челюсть и засунул его между зубами, чтобы он торчал, как сигарета.

– Обживаемся потихоньку, – пробормотал я.

Уселся на диван, открыл рюкзак. Оставили мне там что-нибудь?

Воду этот уебок в олимпийке выбросил, побрезговал. Может, увидел, что просроченная, а может просто не любит минералку. Банку с мясным пюре себе в карман убрал. А вот пачку печенья оставил, а пластиковую упаковку фруктового по-видимому, не заметил.

Что ж, вот и завтрак, выходит. Лучше сейчас съесть, наверное, пока и это не отобрали, потому что что-то подсказывает мне, что кормить меня не будут. Одна только проблема – воды нет, причем вообще.

Вон, вижу на окне бутылка стоит, в ней примерно половина воды. Только тут и сама бутылка уже зеленая из-за отложений, да и вода тоже. Из нее цветы поливали. Нет, такую если и пить, то только в самом крайнем случае. Если умереть не хочешь, а перед этим обосраться.

Ладно, плевать. Напоят они меня в любом случае, никуда не денутся. Иначе я тут сдохну просто до завтра-послезавтра, да и все. А я им зачем-то нужен. Однозначно нужен.

Долбоебы они на самом деле. Им же не терапевт, а хирург нужен в первую очередь. А я что могу? Рану промыть и перевязать? Ну фурункул вскрыть – вот верх моих хирургических знаний, да и все. Пиздец, короче говоря.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я открыл дойпак с пюре, вытащил из пачки один крекер, намазал его сверху тонким слоем и отправил в рот. Пережевал, проглотил. Потом еще один и еще.

Кончилось пюре очень быстро, а примерно половину пачки печенья я оставил на будущее. На этом все равно не прожить, как ни крути, даже в тепличных лабораторных условиях. Но увы, больше ничего нет.

Пачку я свернул и спрятал в рюкзак. Остается надеяться, что не отберут. Сам осмотрелся по сторонам в поисках хоть чего-нибудь интересного.

Встал, подошел к шкафу с книжками, открыл стеклянную дверцу и принялся осматривать корешки. Гербарии, какие-то, так они даже на то, чтобы их скурить не годятся. Разве что, типа, лекарственные растения собирать. Но я, кстати, и так помню, что от чего и как выглядит.

Вот справочник по анатомии. Но он для школы, а не для вуза, так что там и половины нужной информации нет. Да и зачем он мне? Я и так знаю, что «у мальчиков – пенис, а у девочек – вагина».

Ну и учебники естественно. От природоведения, до биологии для одиннадцатых классов.

Только вот ностальгии по школе это никакой не вызывает. Слишком уж мрачная обстановка вокруг. Хотя тут окно не заколотили, на нем только решетка, но и наружу смотреть не хочется. На что там смотреть? На полуразрушенный дом напротив и пеньки вместо деревьев?

В другом шкафу микроскопы стоят, почему-то без чехлов, что странно. Даже один с иммерсионным объективом есть. Я через него кровь смогу посмотреть при необходимости, предметные стекла для мазков тоже имеются. Только вот где я краситель по Романовскому-Гимзе найду? Какие-то красители есть, конечно, но гранулы лейкоцитов через них не увидишь.

Да и камеры Горяева я тут точно не найду.

Бред какой-то в голову лезет. Уж кровь меня смотреть точно не заставят.

Открыл один ящик стола, увидел какие-то банки. Еще один – упаковку картонную. Вытащил, посмотрел – предметные стекла со всякой фигней. Убрал обратно.

Зевнул.

Потом отошел, улегся на диван, который оказался слишком коротким, из-за чего ноги мои лежали на боковине, закрыл глаза. И как назло – ни в одном глазу. Казалось бы, высыпайся, блин, впрок, раз все равно ничего другого делать возможности нет.

Но не шло и все. Тут еще и дело в том, что голодный, а полпачки соленого печенья провалилось, как в пустоту. И пить хочется, но воды нет, и не предполагается.

А самое главное – вообще не понятно, что дальше будет со мной.

Овец что ли посчитать? Да только вот тогда жрать еще сильнее захочется. Хотя баранину я никогда не ел, потому что в любом виде ее не перевариваю.

Не знаю, сколько времени прошло, но я все-таки уснул. Причем сон был беспокойный – ворочался на месте, крутился, а никакой возможности нормально улечься у меня не было. Ни подушки, ни одеяла, пусть и не холодно. И все лежал и лежал.

А потом снаружи послышались крики, голоса. Сперва я даже подумал, что это в моем сне, но потом все-таки проснулся, осмотрелся, понял, что нахожусь в том же самом месте, но ничего не изменилось.

Подошел к окну, выглянул – ничего не увидел. Да и высунуться толком не удалось из-за решетки. Потом посмотрел зачем-то на свои руки, увидел, что дрожат. Да и сердце колотилось из-за резкого пробуждения, хотя вроде кошмаров не снилось. Но надпочечники упрямо насыщали мою кровь адреналином.

А потом из школьного класса, в лаборантской которого меня заперли, послышались торопливые шаги. Я тут же огляделся в поисках хоть какого-нибудь оружия. За мной пришли. Микроскопом его приложить что ли, а потом бежать? Все-таки шум какой-то, переполох, может быть, получатся?

Или пристрелят? Нет, не хотелось бы. Я еще не настолько отчаялся, чтобы добровольно на заклание идти. Эти не убьют, по крайней мере первое время. Если я не накосячу. А мне придется вспомнить все, что умею, чтобы не накосячить и прожить достаточно долго и получить возможность убежать.

– Блядь, да где этот ключ?! – послышался громкий голос.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом я услышал, как ключ повернулся в замке, и тут же распахнулась дверь. Я увидел лицо Бека, его злое лицо, а потом он плюнул в мою сторону словами:

– Пошли! Быстро пошли!

Делать было нечего, да и выглядел он решительно – подозреваю, если начну мешкать, то просто схватит и потащит. Я взял рюкзак, забросил его за спину, а он проговорил:

– Брось свое барахло! Не до того сейчас! И быстрее, в темпе, бля!

Тогда я сбросил рюкзак обратно на диван и двинулся за ним.– Что случилось-то? – только и спросил я.

– Секу подстрелили! – ответил он.

Глава 4

Отвели меня, как это смешно не было бы, в школьный медпункт. У них он тут на два помещения делился: основное, где сидели врач с медсестрой, и дополнительное – процедурный, типа, кабинет. И вот именно в этом помещении с кафельными стенами и полом, наверное, чтобы кровь и рвоту отмывать в случае чего было легче, и сидел Сека.

В окровавленных штанах, да со жгутом затянутым у самого паха.

А вокруг него была куча народа. И эпилептик, и «олимпиец», и даже пара женщин каких-то. Они все что-то обсуждали, но когда в помещение вошел Бек, а следом за ним и я, замолчали.

– Кто ж знал, что ты так рано нам понадобишься, – криво усмехнулся Сека. – Лечи давай теперь!

– А что случилось-то? – только и оставалось спросить мне.

– Подстрелили меня, что тут непонятного, – злобно ответил он. – Нога, бля.

Я выдохнул. Ну, нога – это не так страшно. Если учесть, что моя жизнь сейчас полностью зависит от жизни главаря бандитов, то я могу ощутить порядочное такое облегчение. Потому что нога – это не грудь, и не живот.

Что мы в той ситуации могли сделать? Рану закрыть как-нибудь, а потом отвезти в больницу, где есть операционная и бригада специалистов. А так… Завяжи и лежи, как говорится.

Да нет, на самом деле, но ладно, попытаемся разобраться.

– Все вон тогда, – сказал я, кивнув им на дверь.

Сперва окружающие уставились на меня, а потом на Секу, будто ждали подтверждения приказала. Он и кивнул, и сказал:

– Выходите, – и тут же добавил. – Ты, Надька, останься. Покажешь этому доктору, что и где у нас здесь есть.

Бандиты покинули помещение, но неохотно, все, кроме худой девицы с мелкими светлыми кудрями. Хотя кому как девица, она примерно моего возраста – то есть ей тоже что-то около тридцатника. Женщина средних лет. Но воспринималась она именно как девица.

– Вот, – она вытащила из одного из шкафов коробку и положила ее на кушетку рядом с Секой. – Смотри, тут у нас все лекарства.

– А руки обработать у вас есть чем? – все-таки спросил я. – И перчатки тоже пригодились бы, если можно.

– Да-да, конечно, – проговорила она, вытащила из того же шкафа упаковку нестерильных латексных перчаток. А потом достала из кармана и бросила мне флакон санитайзера.

Нет, ну на то, что тут найдется этиловый спирт в нормальных количествах можно было не рассчитывать. Его выпили уже наверняка десять раз. Но даже это лучше, чем ничего.

Я щедро выдавил на руки жидкость из флакона и принялся втирать ее в кожу. Конечно, по-хорошему руки надо было ополоснуть хоть чем-нибудь, но увы, водопровод не работал, а воды мне не предложили. Что ж, будем надеяться, что вторая кожа в виде перчаток хоть от чего-то защитит. Меня в том числе – даже думать не хочу, что там у этого парня в крови может быть.

Натянул перчатки и обработал руки уже в них. Типа простерилизовали, ага.

– Жгут расстегни, – кивнул я Наде. – И штаны с него сними.

Самому браться уже нельзя было, потому что руки условно стерильны. Так, посмотреть только. Ну, она справилась, чтобы со жгутом Эсмарха разобраться, много мозгов не надо, а уж штаны снимать – так тем более.

Я наклонился, осмотрел рану. Крови-то практически не было, а сейчас, как жгут сняли, не потекла. А нахера его вообще наматывали тогда? Там разумнее было бы просто прикрыть рану, да и дело с концом, тугой давящей повязкой. Если артерия не задета.

Да и на штанах крови немного. Чего это они так, будто ему половину ноги оторвало?

Я посмотрел в коробку с лекарствами, и увидел с самого верха флакон с антисептиком, обычным хлоргексидином, и пачку стерильных салфеток. Вскрыл, промокнул одну из них, провел по ноге, стирая кровь, и обнаружил совсем небольшую дырочку. Туда даже кончик мизинца вставить не получится.

И да, еще и слепое ранение, не сквозное. Это чем таким в него стреляли-то?

– Да из Макарова дед ебанутый шмальнул, чтобы ему земля была стекловатой, – проговорился Сека.

Да, похоже, что последние слова я произнес вслух. Ладно, нормально. Макаров – это не так уж и плохо, пуля маломощная, а мышцы бедра крепкие, плотные, так что она далеко войти не могла. И судя по тому, что крови нет, артерия не задета. И даже ногой он шевелит – нервы тоже.

Что я вообще знаю об огнестрельных ранениях? Да ничего особо не знаю, мне с такими дел иметь не приходилось, естественно. В курсе про то, что пуля, когда через ткани летит, создает временную полость. Которая, соответственно ко вторичному поражению тканей приводит.

И их все надо иссекать.

Но у Макарова патрон маломощный, так что особо большой эта полость быть не должна. И достаточно будет, думаю, просто пулю вытащить, рану промыть и потом перевязать. Да, дренаж еще поставить, а трубок у них наверняка нет. Ладно, тоже что-то придумаем.

Да тут ни хрена стерильного нет. Как я его вообще должен спасать в таких условиях, блядь? Задали же задачку.

Сперва мне захотелось послать все на хуй, но я собрался. Работаем, не Боги горшки обжигают. А недостаток стерильности мы компенсируем ударной дозой антибиотиков. А если их нет, то напросимся пойти их искать.

И сбежим на хуй в случае чего.

– Инструменты есть какие-нибудь? – спросил я.

– Есть, – кивнула девушка, подошла уже к столу и взяла с него красный чехол.

Ну я в общем-то и сам мог посмотреть, да. Хирургический набор, причем военный. Где добыли? Да там же, где и автоматы, вот и все. Но в нем все необходимое должно быть.

Я открыл чехол, и увидел внутри иглы, спиртовые салфетки, повязки пластырного типа, еще одну – полимерную, для окклюзионной повязки, ну и зажимы и щипцы. Хоть убейте меня, спросите, но я ни одного зажима не назову, в голову приходит только слово «корнцанг». Хотя на втором курсе, естественно, экзамен сдавал.

Пулю достать надо. Причем, делать это не голыми руками, палец туда просто не влезет. Рана… Ну от артерии вроде далеко, если честно.

– Бля, кольни меня чем-нибудь сперва, я же сдохну на хуй, – проговорил вдруг Сека резко изменившимся голосом. – Больно, честно говоря, пиздец.

Я выдохнул. Да, про анестезию я как-то забыл. Ладно, кровью истечь пациент не угрожает, так что вполне можно сперва это сделать.

Я снова подошел к коробке, заглянул внутрь и обнаружил жуткий бардак. Тут были антибиотики, таблетки какие-то, леденцы от кашля, и почему-то комбинированные оральные контрацептивы. Это еще зачем, блядь?

Ладно, вот, кеторол. То есть из всех нестероидных – самое сильное обезболивающее средство, дальше – только наркота. Его даже в аптечки военные кладут, если в таблетках. И шприцы есть.

Вытащил из коробочки ампулу, шприц из упаковки, набрал, потом достал спиртовую салфетку, который тут все-таки были. Снова вернулся к Секе. Развернуться его просить? Ага, конечно. Вот, бедро есть, в него и уколю, я умею, сам себе делал. Там главное – правильно головку мышцы сжать.

Вот некоторые в дельту колят, я так никогда не умел. А в бедро как раз нестрашно, хотя остальные боятся нервный пучок задеть.

Быстро протерев участок кожи, больше для виду, чем от этого на самом деле толку будет, я схватил мышцу двумя пальцами и ввел в нее иглу. Она вошла с хрустом – это нормально, это всегда так. Сека дернулся, а я уже вдавил поршень.

Прижал той же салфеткой, выдернул иглу, шприц передал Наде, которая стояла у меня за спиной. Посмотрел на Секу.

– Получше? – спросил.

– Уколы ты делать не умеешь, – проговорил он. – Но не болит почти уже. Давай теперь, ковыряйся.

Я взялся за зажим, аккуратно ввел его в рану, стараясь не бередить ее еще сильнее, и скоро нащупал пулю. Так… Теперь подцепить.

Получилось. Не с первого раза, но получилось, так что уже через минуты я вытащил небольшой тупоголовый кусочек металла, который положил на кушетку. Кровь пошла сильнее, но явно не так сильно, как если бы я задел артерию. Все нормально. Нормально.

– Теперь шить будешь? – спросил Сека, которому, похоже, больно не было уже совершенно. Подействовало болеутоляющее. Он взял пулю двумя пальцами и принялся разглядывать.

– Неа, – я покачал головой. – Огнестрельные раны не шьют. Сейчас просто обработаю и завяжу.

– Я у тебя так кровью не истеку? – спросил он.

– Не истечешь… – ответил я, проглотив чуть не сорвавшееся с языка «наверное». – Но потерпеть немного придется.

Я взял второй флакон, с перекисью водорода. Открытый давно, выдохлась, наверное. Ладно, все равно лучше, чем ничего. Практически вставил флакон в рану, надавил, и сразу же услышал шипение – свободный кислород входил в реакцию с железом крови.

– Ебаный в рот, – сквозь зубы просипел Сека.

Ну да, ему тоже орать нельзя, надо же статус демонстрировать перед подчиненными. А они наверняка сейчас снаружи сидят, слушают.

Я же тем временем влил туда другого антисептика – хлоргексидина, чтобы точно вымыть все. Взял еще одну салфетку и щедро намазал левомеколем из тюбика, так, чтобы пропиталось. И щипцами загнал это все в рану.

Ну, наверное, нормально. Только надо еще дренаж сделать, чтобы гной отходил, а он точно будет. Трубок нет.

Выдохнул, вытащил из пачки еще одну перчатку и ножницами отрезал от нее кусочек латекса, который тоже засунул в рану. Ну хоть что-то. А потом взялся за бинт, разорвал упаковку и, чуть приподняв ногу Секи, принялся перематывать рану.

– Все что ли? – спросил он.

– Нет, – я покачал головой. – Еще антибиотики нужны. Но все, что мог, я сделал. Перевязки менять надо и уколы делать, и недели через три на ноги встанешь.

Снова проглотил это «наверное». Но пока ему надо делать перевязки и уколы, я им нужен. Значит, меня не убьют. И даже вполне возможно, что будут кормить и поить.

Очень уж кушать хочется, а пить и того больше, честно говоря.

Забинтовал я качественно – занятия по десмургии не прогуливал, да и вообще опыт у меня был. А потом стащил с себя перчатки, бросив их прямо на пол, взял еще пару, на этот раз чистую, и опять полез в эту импровизированную «аптечку».

– Бардак у вас тут, – сказал я. – Я мог бы заняться, рассортировать, посмотреть.

– Вот и займешься, – как-то забывчиво ответил Сека, который продолжал крутить в руках пулю, которую я из него достал. – Но потом.

Вытащил флакон с граммом порошка, посмотрел – цефтриаксон. То, что нужно, но его мало, всего лишь пять штук. А надо как минимум десять, пока все не пройдет. А по-хорошему два грамма в день, да еще метронидазол в капельницах достать.

– И антибиотики надо будет достать, – сказал я. – Могу сходить, знаю пару аптек.

– Без тебя сходят, бля, – ответил он. – Коли давай.

Я принялся ковыряться в коробке в поисках хоть какого-нибудь местного анестетика. Новокаина там или лидокаина – хоть чего-нибудь, в чем можно было размешать антибиотик. Потому что цефтриаксон в мышцу на воде – это пиздец, он меня тут на месте убьет.

Хотя и воды-то нет. Есть только физраствор. Подойдет.

– Бля, – пробормотал я.

– Чего? – спросил Сека, тут же вскинувшись.

– Да ничего, просто в вену придется колоть, – сказал я, решив, что это будет проще, чем объяснять.

Сломал пластиковый колпачок ампулы, набрал в шприц, а потом проткнул им резиновую крышку флакона с антибиотиком, надавил на поршень, и принялся взбалтывать осторожно. Надо, чтобы хорошо растворилось, чтобы вся доза в кровь попала.

Все. Набрал. Теперь поршень обратно на себя, флакон на хрен, воздух выпустить.

– Руку дай, – сказал я.

– Какую? – спросил он.

– Без разницы, – ответил я. – Давай.

Он вытянул левую. Я присел, правой рукой нащупал вену. Потом вскрыл еще одну спиртовую салфетку, опять мазнул. И левой рукой перехватил его за предплечье и сжал, что было сил. Жгута венозного я не увидел, а Эсмарх для этого не подойдет.

– Кулаком работать надо? – спросил он.

– Без этого обойдемся, – ответил я.

Вена надулась, и я осторожно проколол ее, а потом под тупым углом ввел иглу. В канюле кровь. Значит, попал. Так, а теперь медленно. Очень медленно. Быстро нельзя – это помню, а почему именно – не помню.

– Печет, – проговорил Сека. – Руку печет.

– Это нормально, – ответил я, убедившись, что кожа не надувается. А, значит, лекарство идет туда, куда нужно.

Через полминуты все было закончено. Я шлепнул на место укола ту же салфетку и выдернул шприц. Поднялся и стащил с рук перчатки.

– Ну все, – проговорил я. – Пока что все. А теперь послушай меня внимательно, Сека.

– Ну? – посмотрел он.

– Короче, то, что мы сейчас делали – это колхоз полный. Даже я, как не хирург, тебе это скажу. Шансов ногу сохранить у тебя процентов пятьдесят – либо да, либо нет. Нужны антибиотики – такие же, как те, что я тебе вколол, но гораздо больше. Флаконов двадцать хотя бы. Нужны капельницы еще такие, «метрогил» называются, знаешь, может быть?

– Это разве не для десен мазь? – впервые за все время подала голос Надя.

– Я знаю, – кивнул он. – Покупал, горло полоскать.

Нет, бля, как же у нас все любят из пушки по воробьям хуячить. Но ладно.

– Вот. Если это все будет – через полторы-две недели будешь бегать пуще прежнего. Потому что будешь знать, что под пули лучше больше не подставляться.

– Ты это пошутил что ли? – хмыкнул он.

– Вот такой вот у нас у врачей, юмор, – я пожал плечами. – Короче, лекарства надо найти. Тогда я тебя вытащу гарантированно. Иначе – честно, не знаю. Можете меня убить даже, но больше сам Бог тут не сделает.

Он помолчал несколько секунд, посмотрел на меня, после чего вдруг кивнул.

– Еще мне что-то надо знать?

– У тебя, скорее всего, температура поднимется сегодня. И завтра. Но это нормально – организм с заразой борется. Если будем дальше делать все, как надо, то к третьему дню упадет. Через неделю можно будет дренаж достать и чисто сверху перевязывать. Ну все в общем-то.

Глянул на Надю.

– Помоги встать, – попросил он.

Именно у нее, у девушки, не у меня. Значит, не доверяет.

Она тут же подскочила и помогла ему подняться. На ногу он особо не наступал, но идти кое-как мог.

– Наружу выходи, – сказал он.

Я выдохнул. Особой благодарности за свои услуги я в общем-то не ожидал. Это почти как в страховой медицине, в поликлинике – пашешь за копейки, задерживаешься после приема, потом ходишь по вызовам до вечера, а спасибо тебе никто так в итоге и не скажет.

Мне не оставалось ничего, кроме как послушаться его. Остальные снаружи остались, никуда не ушли. Но было видно, что главаря своего они видеть рады.

– Так… – проговорил он, после чего посмотрел на меня. – Вы его где держите?

– В лаборантской, в кабинете биологии, – ответил Бек.

– Ну так отведите его туда. А нам о делах надо поговорить.

– Пошли, – тут же сказал парень.

А я пошел за ним. Босиком по полу. Только сейчас заметил, как сильно у меня ноги замерзли – плитка холодная. Да и воняют, если честно, носки-то эти я уже не первый день ношу. Да и хули тут говорить, мыться в последний раз мне тоже приходилось достаточно давно.

– Этот говорит – лекарства нужны, – проговорил Сека у меня за спиной. – Так что этой ночью пойдете за ними. Нужно найти, обязательно.

– А если не получится? – спросил еще кто-то.

– Если не получится, будем думать, что делать дальше.

Голоса постепенно затихли вдали, и мы снова вошли в кабинет биологии. Дверь, из которой вышли, оказалась открыта.

– Давай внутрь, – проговорил Бек.