Текст книги "Диагноз: Выживание (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

– Правила знаете, – проговорил охранник.

Мы стояли у входа в торговый центр. Странное дело – через дорогу городская больница, совсем рядом. Только вот имеется понимание, что если я попытаюсь сбежать туда, то меня попросту пристрелят на входе.

Варианты, конечно, были. Например: встретить военный патруль и успеть с ними договориться, до того, как они пустят в тебя очередь. А потом доказать свои знания на практике. Так как рабочих анализаторов там быть в принципе не может, скорее всего врачи КЛД, если они там остались, ассистируют хирургам, работают за терапевтов, ну и другими подобными вещами занимаются.

Может кто-то и сидит, смотрит мазки и считает клетки крови в камере Горяева. Но других вариантов нет.

– Сдаем стволы, пацаны, – проговорил Бек.

На этот раз бандитов со мной было гораздо больше. Хотя, чего уж тут говорить, нас. Я же теперь один из них. Восемь человек, едва ли не пятая часть тех, что проживали в полуразрушенной школе. Из них, впрочем, я знал только «олимпийца», которого, как выяснилось, кликали Адиком. Странно даже, у него тогда костюм должен быть другой. Черный, классический, с тремя полосками, который как униформа мелких гопников работает.

Ну и Быка, естественно, который тоже пошел с нами.

Помимо пистолета и двух магазинов мне выдали товар. Все те же настойки и противосудорожные лекарства. Я загрузил их в свой же рюкзак и пошел. Остальные в общем-то тоже были гружеными, так что никакой несправедливости тут не было.

Все принялись разоружаться. Так что я вытащил из кобуры, которую мне выдали вместе с потертым ПММ, пистолет. Выщелкнул из него магазин, надавив на неудобную защелку. Потом снял с предохранителя, дернул кожух затвора и поймал патрон, который вставил обратно в магазин.

– Это че за хуйня? – спросил охранник, когда увидел, что именно я сделал. – Ты нам, типа, не доверяешь?

– Доверяй, но проверяй, – ответил я и положил пистолет на стол. Магазин же убрал в карман.

– Что это за молодой? – обратился к Беку тот. – Правил не знает что ли?

– Новичок, – ответил «политеховец». – Считай первый день в команде. Замнем, может быть?

– Ладно, – сказал тот и посмотрел на меня. – На первый раз прощаем. Но больше так не делай. Понял?

Мне оставалось только пожать плечами. Остальные к этому времени уже сдали стволы, и мы все вместе двинулись внутрь. Холл оказался достаточно тесным, был только проход к торговым рядам, и лестница эскалатора, которая вела наверх.

Она, естественно не работала, так что подниматься по ней предполагалось ножками. Ну мы и двинули. Причем, я отметил, что на втором этаже горел свет. Но это были не большие диодные светильники, а мелкие энергосберегающие лампочки, которые делали из полной темноты полумрак.

– Рама, ты ебанутый? – обратился ко мне Бек. – Ты зачем это сделал?

– Да мне-то почем знать, какие у вас порядки. А патроны дернуть, особенно из примкнутого – милое дело. Стрелять придется, а хуй мне.

– Ты бы им еще на клык предложил, – сказал Бык, усмехнувшись. – Хотя неплохо получилось, надо их попустить немного давно. Много слишком о себе думают… Да и вообще…

– Ебало завали, пожалуйста, – как-то даже вежливо попросил его «политеховец». А потом повернулся ко мне. – Больше так не делай, ладно? Если видишь человека с повязкой на руке, лучше его не задирай. Понял?

– Да, – кивнул я.

Крыша тут была не стеклянной, так что особых разрушений не ожидалось. А вот стеклянные же фасады заделали досками и прочим хламом. Поэтому и темно было.

Я шел последним. Все вместе мы поднялись вверх по лестнице. Здесь пахло табаком – запрет на курение уже никто не соблюдал, правильно, если конец света, значит и дымить можно везде. Еще воняло немытым телом и едой. Последний запах, кстати, был нормальным, не прогоркшей и не испортившейся. Хотя я понятия не имею, что должно случиться, чтобы при нынешнем положении испортилась еда. Все-таки народ голодает.

Я такое видел только в детстве, когда выбирался на рынок в райцентре. Там еще работали люди, которые как-то держались при бешеном давлении со стороны различных маркетплейсов. И это был огромный контраст: вроде бы торговый центр, большой, тут и фудкорт с кинотеатром на последнем этаже, и отдельные кафе. Но при этом выглядит как самый обычный развал. Кажется, в девяностые были такие люди – челноки. С тех пор пятьдесят лет прошло, я их естественно не застал, но дед что-то подобное рассказывал.

Любопытно было бы попасть в те времена на денек. Просто чтобы посмотреть, что и как. А ведь есть люди, которые ностальгируют. Или даже понятия не имеют о том, что там было, потому что родились гораздо позже, но, скажем, читают книги и фильмы о девяностых. Наверняка представляя, что было бы, если бы они попали в те времена. Как воспользовались бы знаниями о будущем и стали авторитетами. Хотя в лучшем случае для них все закончилось бы либо в дурке, либо в больнице, а то и вообще на кладбище.

Мы двинулись вдоль рядов. Торговали тут, похоже, вообще всем: с книжной лавкой соседствовал магазин, где продавали инструменты. Все, кстати говоря, механическое – наборы ключей, отверток, даже дрели старые, у которых ручку крутить надо, чтобы сверлить. Ну естественно, тут-то люди подумали, и ничего бесполезного домой тащить не будут.

Бля, за небулайзер этот совсем уж стыдно.

Были и продуктовые магазины, если их можно так назвать. Кое-где торговали консервами, колбасами сушеными и прочей фигней. В том числе и собачьи были, кстати говоря. Я пробовал собачьи колбасы есть – на запах вкусно, а вот по вкусу как будто поролон жуешь. Там ведь нет ни соли, ни других специй.

В еще одном торговали овощами. Причем много их было. И даже картошка молодая имелась – кому-то удалось по-видимому, засеять целое поле. Ну а что, ничего так. Правда я увидел целую корзину падучих яблок, и сразу отвел взгляд. Меня передернуло аж.

Интересно, чем наши торговать собрались. Наверняка ведь не овощами.

– Тут еще правила есть, – сказал Бек. – Хочешь торговать – платишь. Десять тысяч рублей за вход. Зато спокойно. Аренда места – триста тысяч в месяц, тебе ещё и койку выделят, они тут в кинотеатре что-то вроде ночлежки открыли. Ну и отдельные комнаты есть, но дороже.

Дорого. Хотя деньги сейчас практически обесценились, так что это, может быть, и немного. Спасибо, что рублями берут, а не долей в товаре. С нынешними ценами наторговать всяко можно больше.

– А мы чего не платили? – спросил я.

– Потому что Сека с Жирным в хороших отношениях, – терпеливо разъяснил «политеховец». – И для нас условия особые. Но ты постарайся эти отношения не испортить. То, что ты с нами, это уже значит, что Сека за тебя поручился.

– Ещё вариант есть, – сказал Адик. – Типа, на контракт пойти. Платишь сорок процентов выручки и можешь здесь сидеть сколько угодно. Только вот если меньше ста штук в месяц выйдет, то выгонят взашей.

– А где они все это берут? – спросил я.

– Ну а чего ты хотел-то? – усмехнулся «олимпиец». – Ты сам подумай. Вот у тебя есть два ствола, да. Но нечего жрать. Ты приходишь сюда и меняешь один ствол на что-то из еды.

– Если у тебя два ствола есть, то ты себя всегда прокормить сможешь, я подозреваю, – хмыкнул я. Скорее подъебал, чем всерьез.

– Однако, – усмехнулся Бек. Он мою шутку понял. – Рама уже головорезом становится. Нет, беспределить не получится. Город давно между собой поделили: есть места под военными, есть те, где что-то типа ополчения имеется. Ну и под пацанами тоже есть. Так что если сунешься туда со стволом, то очень быстро пулю в лоб получишь.

– Да и оружейных магазинов я тут не вижу, – проговорил я.

– А стволами лично Жирный барыжит, – ответил тот. – У него на третьем этаже есть собственная точка. Не хочет он, чтобы оружие по рукам ходило. Но дорого, очень. Да и продадут не каждому, нужно примелькаться хотя бы.

– А еще тут не воруют, – сказал Адик.

– А что будет, если украсть? – только и успел спросить я.

– Крыса! – послышался громкий крик откуда-то спереди. – Лови крысу!

И я почему-то подумал, что речь сейчас совсем не о мелком пронырливом зверьке, которого хотят поймать и пустить на мясо. Как сейчас часто делают, потому что мясо – есть мясо.

– Пошли посмотрим, – сказал Бек и двинулся вперед.

Я за ним. Даже дареную одноразку достал из кармана и затянулся. Если уж тут можно курить, то почему бы этим не воспользоваться. Снаружи вот это палевно – клубы пара летят далеко, если ветра нет. И могут нежелательное внимание привлечь.

Спереди сразу толпа собралась из покупателей, а их много было – ночь как раз самое людное время. Я даже на цыпочки поднялся, чтобы рассмотреть, что именно происходит.

А вора уже поймали. Двое дюжих мужиков, по которым сразу видно было, что голодать им не приходилось. У обоих на руках были красные повязки. Значит, местные охранники.

– За Жирным сбегай, – проговорил один из них третьему.

Крыса, кстати, выглядела не внушительно. Худенький такой мужичок, обритый налысо. Лицо обвислое, как будто пропитое. Щетина. Он упрямо пытался вырваться, пока один из охранников не схватил его за голову, и не впечатал в пол. Потом перестал. Сознания не потерял, просто понял, что это бесполезно.

Прошло минуты три, наверное, как из-за угла появился и местный хозяин – Жирный. Носил он красный пиджак, и лицом больше походил на шарпея. И он был реально огромный, просто нереально. Хотя он не просто толстый, он еще и охуенно здоровый, это видно. И наверняка очень сильный. Не хотел бы я с ними один на один сойтись, наверняка ведь просто пополам переломает.

– Ты парень, наверное просто попутал? – спросил низким басистым голосом местный хозяин у парня, которого по-прежнему держали на земле. – Ты, наверное, просто заплатить забыл?

Тот промолчал. Понимал, что разговаривать уже бесполезно. Жирный повернулся и бросил своим:

– Пошли за мной.

Его охранники оперативно подняли парня на ноги и потащили в куда-то вглубь этажа. Причем так, что его ноги скребли по полу. Довели до чего-то вроде постамента. Наверняка раньше хозяева ТЦ тут концерты устраивали бесплатные, чтобы привлечь в ТЦ побольше народа.

Крысу подняли на этот самый постамент и уложили на пол, причем рука у него легла на колоду. А Жирный снял со своего бедра здоровенное мачете, оно у него там в специальном креплении было, причем, подозреваю, изначально предполагалось этот большой нож на спину вешать, просто потом переделали.

Толпа собралась вокруг. Ничего никто не кричал, просто высматривали, что дальше будет.

– Вы все знаете, что бывает с теми, кто у меня на базаре ворует! – пробасил Жирный. – Время сейчас не то, чтобы крыс терпеть. Так что, извини, вот мой приговор, парень.

Он кивнул, и я заметил, как один из охранников сделал на плече парня простейшую закрутку: веревка и карандаш.

А потом свистнул рассекаемый огромным лезвием воздух, и послышался жуткий крик. Я смотрел на происходящее во все глаза, не в силах оторвать взгляд. Жирный отрубил вору руку одним ударом, второго замаха не понадобилось. Тот только и смотрел на отсеченную конечность, которая упала рядом с его головой.

– На хрен его, – проговорил главарь бандитов.

Искалеченного вора тут же подхватили и потащили прочь, причем, никто не обращал внимания на текущую из его руки кровь. Она не брызгала, конечно, сильно, потому что закрутка работала, но кое-что все равно капало.

– Вот такие тут правила, Рама, – проговорил Адик. – Сам видишь, с этими людьми лучше не связываться, если что.

– Нам надо с Жирным перетереть, – проговорил Бек, причем у меня было такое ощущение, что он обращается конкретно ко мне. – Мы с ним напрямую дела ведем. А ты, Рама, иди, загони аптекарю местному, что есть. И про лекарства посмотри.

– Так это… – ответил я ему. – Я в ценах не шарю вообще. Подозреваю, что меня наебунькают.

– И то верно, – согласился он. – Карма, сходи с ним. На, держи бабки. Бык, Дик, Драйв – за мной. Остальные, смотрите, не расходитесь. Нам еще товар менять.

– Где встретимся-то? – спросил Карма. – Жрать охота так-то.

– Да тебе только бы пожрать, – подколол его Адик. – Здесь же и встретимся, у сцены. Нам только товар обменять, покупать-то ничего не нужно, кроме лекарств. Так что пожрем уже на базе, тут идти-то.

И он двинулся к Жирному, который стоял и спокойно вытирал какой-то тряпицей свое мачете. Подошли, пожали руки. Ну что ж, пусть решают свои бандитские вопросы, а я пока попытаюсь договориться насчет лекарств.

Что нам в первую очередь нужно? Да антибиотики для Секи, причем немало еще так. Ну и в целом сходить, прицениться. Если уж меня приняли в банду, то мне теперь в ней за медицину отвечать. И придется этим заниматься всерьез, если я не хочу, чтобы кто-то разозлился и накормил меня свинцовыми пилюлями.

Так-то кое-что мы добыть сможем по аптекам, если будем шариться. Деньги какие-то, опять же лекарства. Но не все – самое ценное должны были уже разобрать. Если только опять в Родину сунуться, там шансов найти нужное больше.

А многое из того, что набрать в аптеках успели, уже тут. Кто-то сам принес в обмен на еду или что-то нужное, а у кого-то это потом попросту отобрали. Если бы я разбирался в экономике, то наверняка мог бы рассказать что-нибудь о канализации потока товаров или чем-то подобном, но увы. Экономика у меня была немного особенная и фокусировалась исключительно на медицинских услугах, страховых выплатах и прочей подобной фигне.

Ну и есть опыт работы в продажах, конечно. Не в торговле, как на рынках, а за прилавком аптеки. Причем, нихуевый такой опыт, в общей сложности я так отпахал больше пяти лет. Начиная с четвертого курса университета, а потом еще, после ординатуры.

– Нам на третий, – проговорил Карма. – Лекарствами там барыжат.

Мы снова пошли к эскалатору. Поднялись. И тут я увидел оружейную лавку, которую охраняли аж трое парней с красными повязками и автоматами. Именно автоматами – по переводчику огня и форме пламегасителя я это понял.

И тут вроде тоже всего было много, но чего-то не хватало. Я бывал на мелких стихийных базарчиках, которые сами образовались по весне. Буквально на один-два дня, потом народ расходился. Приносили то, что удалось вырастить у себя в квартире, найти, смастерить, и все прочее.

Дровянников не хватало, вот что. Дровами все торговали активно всегда.

– А где тут дровами торгуют-то? – спросил я.

– А дровами тут не торгуют, – ответил Карма. – У дровянников свой рынок, севернее отсюда, ближе у Великой. Они там рубят все и сплавляют по реке. Потом сушат, пилят, торгуют.

– А чего не тут?

– Не договорились с Жирным, – пожал он плечами.

И вот мы добрались до первого развальчика, где торговали лекарствами. Целая куча пестрых упаковок, от всего на свете: носа, горла, головы и жопы. Но есть и неприметные пачки, как те самые белые, что я взял для себя.

– Чего надо? – спросила не очень приветливая женщина явного армянского происхождения с покрашенными перьями кудрями. Причем, не сказать, чтобы худая. Время голодное, а она полная. Кушает хорошо, значит.

Да уж, похоже, что о сервисе тут и не слышали.

– Да, присматриваюсь, – ответил я, оглядел прилавок – все пачки знакомые. – После чего спросил: цефтриаксон есть?

– А рецепт на него есть?

Я аж замер. Вспомнилось, сколько раз я сам отвечал таким вопросом на запросы покупателей. И если рецепта не было, то отправлял их восвояси. Потому что знаю, что такое резистентность к антибиотикам, и понимаю, что она может привести к концу света очень быстро. Если конечно, эта третья мировая война не закончится им раньше.

Глава 11

А женщина вдруг расхохоталась во весь голос, даже обычные покупатели стали оборачиваться в ее сторону.

– Да шучу я, – сказала она. – Флаконы по грамму, белорусские. Пойдут?

– Пойдут, – пожал я плечами. Разница-то. У белорусских лекарств был прикол, но это у таблеток – там вместо талька или лактозы в качестве вспомогательного вещества часто использовали картофельный крахмал. Сколько же это шуток в свое время породило.

– Десять тысяч, – сказала она.

– Чего? – я на секунду охренел.

– Десять тысяч за дозу, – она пожала плечами. – А чего ты хотел? Лекарства сейчас дорогие. Нет – положи на полку зубы.

– Пошли, Карма, – я повернулся и двинулся прочь. – Лучше в Родину сходим и наберем себе сами, чего надо.

Бандит посмотрел на меня широкими глазами. Ну да, нам же перед выходом ясно дали знать, что лекарства мы должны добыть любой ценой. Ну и на самом деле, это все равно было всего лишь спектаклем, я не собирался уходить.

Хотя не удивился бы, если бы услышал, как баба сказала бы мне в спину «ну и иди, иди». Уж очень она мерзкой была.

– Стой! – крикнула она. – За семь тысяч отдам!

Понятно. Она не хотела избегать своей выгоды. А цену заломила, очевидно, просто на лоха. В пятьдесят, мать его, раз. Нет, деньги обесценились, конечно, но не до такой же степени.

Я повернулся, подошел к ней, смерил недовольным взглядом, после чего спросил:

– Сколько есть?

– А сколько надо?

Да что за дурацкая манера вопросом на вопрос отвечать, блядь?

– Доз десять – пятнадцать, – пожал я плечами. На всякий случай с запасом. Какой-нибудь случай не очень запущенной пневмонии в принципе можно и пятью уколами вылечить. А у нас на тот случай еще и цефотаксим есть.

– Десять есть, – ответила она. – Больше не дам. Считай, что больше в одни руки не отпускаем.

Ага, это чтобы кого-нибудь нагреть. Есть у нее больше, просто она по этой цене отдавать их не станет.

– Бартером возьмешь? – спросил я.

– Нет, – армянка покачала головой. – Только кеш.

– Да? – спросил я и улыбнулся. – А у меня есть кое-что, что тебе понравится.

– Да? – она тоже усмехнулась, только криво и как-то совсем не радостно. Я заметил у нее над верхней губой тонкие темные усики, и меня аж передернуло.

Я стащил со спины рюкзак и достал упаковку того самого, что тащил на продажу. И то, что очень заинтересовало бы местных эпилептиков, больных рассеянным склерозом или самую падшую публику – наркоманов. У меня с собой было две упаковки, но достал я только одну.

– Ну что? – спросил я. – Интересно?

– Ну такое… – проговорила она, надув губы. – Дай хоть сроки посмотрю.

Я с готовностью отдал ей упаковку в руку. В магазинах и аптеках людям специально дают потрогать товар своими руками. Дешевая психологическая уловка – когда ты что-то уже подержал, то отказаться от этого уже сложнее. Этому даже учат на курсах по продажам.

– Ну вроде нормальный… – протянула она. – За это пять флаконов отдам.

– Верни-ка обратно, – попросил я. – Я пройдусь по базару, поспрашиваю у других, за сколько ты его отпускаешь. И тогда вернусь.

– Ну ты и козел, – протянула она, положила упаковку на стойку, после чего наклонилась и принялась выкладывать на нее маленькие коробочки с флаконами антибиотика. – Семь, восемь, девять, десять… Согласен?

– Мало, – я покачал головой.

– Больше нет… – проговорила она.

– Мало. – повторил я.

Было заметно, что ей прям не нравится, что меня не удалось наебать. Тогда она наклонилась, вытащила еще два флакона, выставила их на стол и толкнула ко мне.

– Все. Больше не дам.

Теперь моя очередь. Каждую упаковочку я открыл, проверил, что срок нормальный, и что с жестянкой, которая должна закрывать резиновая пробка, все в порядке.

– Ты еще обнюхай их, – сказала армянка.

– Надо будет – обнюхаю, – ответил я кивнул Карме, мол, забирай.

Он спокойно скидал все в карман своего рюкзака. А я посмотрел на женщину и спросил:

– Как тебя зовут-то?

– А тебе какое дело? – вопросом на вопрос ответила она. В очередной раз. Я уже понял, что начинаю злиться.

– Мы с тобой теперь постоянно дела вести будем, привыкай. Так что лучше ответь.

– Инна, – сказала она наконец.

– А меня Рама, – я представился уже кличкой. Если уж прилипла, то самому стоит привыкнуть. – У тебя есть метронидазол во флаконах?

– Есть, – не стала она врать. – А у тебя еще что-нибудь интересное есть?

– Почем отдашь? – не обратил я внимания на ее вопрос.

– По четыре, – ответила она.

– Отлично, – кивнул я. – Давай шесть штук. Заплати, Карма.

Деньги у него были, ему их Бек дал. Он вытащил пачку купюр, отсчитал сколько надо, положил на стол. И через несколько секунд перед нами уже стояло шесть флаконов в зеленых коробках. Я просто глянул, что пробки целые, и кивнул, мол, забирай.

– Ну а теперь не хочешь мой товар посмотреть?

– А что у тебя там есть-то? – спросила она.

– Ну вот, например, – я вытащил еще одну пачку с той дрянью, которую загнал ей до этого. – Как ты там сказала? Двенадцать флаконов по семь тысяч? То есть восемьдесят четыре тысячи с тебя?

– А ты наглый, мальчик, – заметила она, но снова взяла пузатую упаковку в руки, покрутила перед собой. – Семьдесят. И антибиотиков больше не получишь, не дам.

– Восемьдесят.

Сошлись на семидесяти пяти. Я кивнул, мол, давай деньги, и она действительно вытащила их из самого обычного кассового аппарата, повернув ключ. Отсчитала, причем долго так это делала, как будто ей жалко было с деньгами расставаться. Ну она и жадина.

Интересно, реально в аптеке работала? Если да, то наверное только тем и занималась, что лекарства на дешевые аналоги заменяла, которые с компанией сотрудничают, и толкала БАДы собственной торговой марки. Они, конечно, бывают неплохие, но с другой стороны, все это исключительно от желания заработать.

– Ну и последний вопрос. Настойки возьмешь?

– Что именно?

– Корвалол, валерианка, пустырник. Все есть. Если надо, можем притащить еще.

– Алкашам разве что продавать, – выдохнула она.

– Так от тебя самой корвалолом несет, – ответил я. – Фенобарбитальщица, небось?

– Да ну тебя. Корвалол по триста, валерианку и пустырник по сто пятьдесят заберу. И то, меня только спирт в них интересует. Цени мою доброту.

Я повернулся к Карме, и тот только пожал плечами. Со мной что, отправили человека, который еще и в ценах на лекарства не разбирается.

Я все-таки решил поторговаться.

– Корвалол по четыреста, остально по двести. Пошло?

– Триста пятьдесят и сто пятьдесят. Побойся бога, там флаконы по двадцать пять миллилитров.

– Согласен, – выдохнул я и принялся выкладывать свою добычу из прошлого рейда на прилавок.

Там много было, практически весь рюкзак этим стеклом забит оказался. На этот раз она каждую уже не проверяла, просто осматривала на сроки, и нет ли на пачках потеков. Это не такой дорогой товар, чтобы из-за него париться нужно было.

Наконец, когда все закончилось, она отсчитала мне деньги. Я сложил их пачкой и убрал во внутренний нагрудный карман, чтобы украсть в случае чего было сложнее. То, как тут с ворами расправляются, меня, конечно, убедило, что просто так беспределить никто не станет. Но все-таки.

– Пошли, – сказал я, и мы двинулись вдоль рядов дальше.

– Вниз спускаемся? – спросил Карма.

– Не, посмотрим сперва, – ответил я.

Я только что на девяносто тысяч приподнялся, и они жгли мне карман, пусть я и понимал, что эти бабки – не мои, а общие. И моей доли там вообще, пожалуй, нет.

Да и деньги по нынешним меркам небольшие совсем – девяносто тысяч. Хотя, год назад, до начала блокады, я бы на эти бабки мог бы месяц жить, и ни в чем себе не отказывать. В общем-то у меня зарплата в аптеке была меньше, если брать, как положено, пятнадцать смен, то больше шестидесяти там и не выходило никогда.

Я посмотрел направо, и увидел лавку, в которой торговали всяким хламом. И в глаза мне врезалось пятно – яркое зеленое пятно, что-то похожее на змею.

– Э, ты куда, – проговорил бандит мне в спину, но я уже остановиться не мог.

Вошел, наткнулся на взгляд благообразного ухоженного деда, но ничего не сказал, и двинул сразу к полке, на которой лежало то, что мне нужно. Фонендоскоп. С одной стороны – мембрана, с другой – колокол, чтобы разные тоны выслушивать. Не «Лихтманн», да и в целом ничего особенного, но сейчас даже такой достать будет сложно. Уж тот, который с тонометром в комплекте идет, точно с этим ни в какое сравнение не годится.

– Что вас интересует, молодой человек? – спросил, наконец, дед.

Я осмотрелся, глянул вокруг. Это была какая-то смесь лавки старьевщика и ювелира. Часы были, причем в большинстве своем механические хронометры, я даже заметил такие, которые на цепочке надо было в кармане носить, хотя до этого их только в кино видел. Кольца были, браслеты и прочее такое.

Короче, подозреваю, что дед тоже сидел на зарплате у Жирного. Все самое ценное тот подмял под себя – стволы и ювелирку. Потому что на войне собирался крупно приподняться – она-то реально когда-нибудь закончится, а он с кучей денежных знаков, сразу в дамки. Олигархом станет, не меньше, купит себе замок на Рублевском шоссе.

– Фонендоскоп, – сказал я. – Почем?

– Двадцать тысяч, – ответил он.

– Можно я послушаю? – попросил я.

– Конечно, – кивнул он. – А вы разбираетесь?

– Да, я врач, – подтвердил я, взялся за прибор, вставил в уши, а потом легонько пощелкал ногтем по мембране.

В ушах тут же отразился звук гораздо громче. Потом повернул насадку в сторону, пошуршал уже у колокола. Да, нормально. Но это один из самых дешевых фонендоскопов. «Маленький доктор» – странное название даже, я думал так только игрушки детские будут называть, но нет, они выпускали реальную медицинскую технику.

А вот фонендоскопа не было в школе. Вообще. Я сам удивился этому, но не нашел. Градусники имелись зато, электронные, сейчас бесполезные, и пара безртутных термометров, которые мне не нравились, но были в общем-то ничего.

Но, если уж совсем честно, то и ртутные термометры были хороши только старые. Был у меня когда-то отличный, швейцарский, ему больше тридцати лет было, но мерил он очень точно и сбивался легко. А потом моя девушка как-то неудачно его тряхнула, и линейная шкала оторвалась. Ну я и психовал на нее потом, он же мне в наследство достался, а сейчас их больше не делают.

– Дорого, – сказал я, вынимая из ушей бусины. – Это же не «Лихтманн». Десять и забираю.

– Двадцать тысяч, – каменным голосом произнес дед и протянул ко мне руку. – И отдайте его сюда, пожалуйста.

Но расстаться с этой штукой мне было сложно. Потому что с ней я уже что-то могу. Потому что врачом себя снова почувствую. Тонометр есть, фонендоскоп, градусник, какие-то хирургические инструменты. Считай, набор врача девятнадцатого века, до того, как всю эту электронику изобрели, сейчас бесполезную после электромагнитного импульса.

– Хорошо, – выдохнул я, запустил руку в карман и вытащил пачку денег, которую только что получил от фармацевта.

Отсчитал двадцать тысяч самыми мелкими и мятыми купюрами – у меня вообще было такое ощущение, что Инна мне их специально отдала. Та же сотенные, они вообще были бесполезными, что в нынешнее время за сто рублей купить можно? Протянул старику.

Он скрипнул зубами, но взял. Пересчитывать не стал, а кивнул, мол, забирайте.

– Спасибо, – ответил я, вышел наружу и наткнулся на непонимающий взгляд Кармы. – Что? – спросил.

– Ты ведь общие деньги потратил, – ответил он. – У нас за такое наказывают. Причем, жестко.

– Бля, – пожал я плечами. – Во-первых, без меня вы этих денег не было бы, это я все добыл и загнал. Во-вторых, эта штука нам нужна, без фонендоскопа нормального я очень мало что смогу сделать. Я ж не на булочки с изюмом их потратил, и не на мороженое. Сека поймет.

– Ну сам смотри, – пожал он плечами. – Тебе отвечать, если что. Пошли вниз, там наверняка все собрались уже.

На самом деле мне хотелось погулять по рынку подольше, посмотреть, чем еще торгуют. В оружейный заглянуть, например, может быть, ствол себе посмотреть. Я люблю оружие, несмотря на то, что с моим диагнозом его иметь нельзя категорически. Хорошо, что в тирах никто медицинскую карту не требовал.

Но смысл, если денег нет все равно? Эти семьдесят, что у меня остались, надо отдать Беку. И сразу сказать, что кое-что прикупил. Не для себя, для общего дела. Ну и самое главное – лекарства-то мы добыли, с запасом.

А, значит, что все нормально, Сека может спать спокойно. Ходить ему на костыле еще недели две, потом еще две – беречь ногу и потихоньку передвигаться, а там уже и бегать сможет. Рана вроде хорошо заживает, по крайней мере на второй перевязке гноя уже не так много было.

Спустились вниз по нерабочему эскалатору. Я снова вытащил электронку, затянулся, выдохнул, осмотрелся кругом. Увидел внизу, как еще группу людей впустили на рынок. Кстати, все в камуфляже, но не уставном армейском мультикаме, а в горках. Охотники какие-то что ли? Но тоже без оружия.

В принципе военные могли бы прижать этот рынок без проблем. Уж что-что, а штурмовать они умеют хорошо, оружия у них достаточно и даже бронемашины есть. Подогнали бы танк, ебанули по входу, а потом ворвались внутрь, и пиздец.

Но им это не надо. Подозреваю, что бабки с оборота не только в карманах у Жирного оседают, часть кому-то из командиров отходит. Кто они там по званию, полковники или майоры, хрен знает. Да хоть генералы.

Когда мы спустились вниз, Бек еще не вернулся. Я встал с остальными, которые скучали у сцены. Отрубленную руку, кстати, никто не унес, она как валялась, так и осталась лежать. Видимо, как демонстрация, что воровать тут не стоит.

Что ж, охотно верю. Да мне и голову это не пришло бы.

– Как сходили? – спросил один из бандитов. Я попытался вспомнить, как его зовут. Марс, точно, причем это имя, а не прозвище.

– Нормально, – ответил за меня Карма.

– Лекарства для Секи достали, – решил немного развернуть его ответ. – Немного бабок для общака заработали. Но надо еще раз туда сходить, там много чего вынести можно из того, что загнать можно.

– А чего сразу не забрал? – спросил Адик?

– Потому что не знал, что тут их вообще можно продать. Ассортимента не знал и всего такого. А так… Противозачаточные те же, от сердца, от давления, из того, что нам не особо пригодится. На настойки цена твердая, я так понял, правда небольшая, и в следующий раз я подумаю, стоит ли их брать.

– Вот ты умный, – хмыкнул «олимпиец». – Чисто как Бек, у того тоже башка варит крепко. Какие печки сделал-то. Вот и ты, вижу, свое дело знаешь, Рама.

– Да хули тут знать, – я махнул рукой, хотя похвала, естественно, была приятно. Адик вообще ко мне относился нормально, признал за своего, после того, как меня приняли в банду. Но не все так. – Просто деньги в общем-то мы на чем угодно сделать можем. Вопрос в том, какие. То, что там лежит – на него спрос небольшой, но стабильный. Поэтому набрать надо много, а таскать понемногу, чтобы рынок не обрушить. Но чтобы запас товара был при этом.

Я рассказывал им очевидные вещи, которые каждому дураку, хоть немного разбирающемуся в экономике понятны, а они кивали и внимали, как будто я им истину великую открыл.

– Лекарства, они не только бинтами и антибиотиками ограничиваются, – пожал я плечами. – Даже противозачаточные те же, они цену имеют. Да даже презервативы.