Текст книги "На распутье (СИ)"
Автор книги: Надежда Карпова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава 23
Кристин вертела головой, но увидеть таяр так не могла. Чертова темнота! Конечно, она пока скрывает её. Но только до тех пор, пока сюда не дойдут люди с фонарями. А спрятаться здесь совершенно негде! Ни лощины, ни скал, ни зарослей никаких. Одни редкие стволы деревьев, словно мохнатые колонны. И только единственный огромный куст рядом, ветки которого она обломала при приземлении.
Оглядела его пристальнее. Он словно огромный лиственный шар покоился на земле. Куда выше её головы. И нижние ветви касались почвы. Можно рискнуть!
Голоса стали громче. Среди стволов заметались лучи фонарей.
Кристин оглянулась и метнулась вокруг куста укрыться от прямых взглядов. И почти сразу стукнулась коленями. Зашипела и качнулась вперёд, упираясь руками в твёрдый воздух. Мгновение с непониманием таращилась на пустое пространство между ладонями. И тут её озарило.
Луч фонаря метнулся совсем рядом, почти задев одну ногу.
Она судорожно нащупала бока таяра и принялась жать на каждый участок, пока невидимость не отключилась. После этого привычным ударом свернула его и, подхватив, нырнула рыбкой под ветки куста. Поползла к центру.
Голоса раздавались уже совсем рядом. Но разобрать удавалось только обрывки слов и фраз.
Кристин наткнулась на что-то мягкое и тёплое. В следующий момент её обхватила чья-то рука. От боли дыхание перехватило, только поэтому удалось не закричать. Чужая конечность угодила прямо по ушибу на спине.
В нос ударил запах перегара. Спросонья голос пробормотал:
– ...это непла… равильно, – и оказался странно знаком, – …бедняга. Со свету сживут… ни за что пло… ропадёт.
– Кто? – невольно вырвался вопрос. Шёпотом. Кристин отчаянно пыталась вспомнить, чей голос слышит. Безрезультатно.
– Да искатель же… тот самый, – речь стала разборчивей, видимо мужчина проснулся и начал приходить в себя. И хватка на спине усилилась. – Мягко. Пахнет приятно. Ангел пришёл ко мне подарить прощение.
Она зашипела и предприняла попытку вырваться. Неудачно. Замерла, прислушиваясь. Помимо разговоров стали слышны шаги и шипение плазмеров в боевом режиме. Сквозь ветки куста замелькали пятна света от фонарей.
Сердце билось как сумасшедшее. Горло сдавило. История повторялась, как тогда в лощине. Только теперь в разы хуже. Ещё и хватка какого-то пьяницы острых ощущений добавляла.
– Мар… Май… искатель Мейлет, вот! – пробормотал ей в ухо. – Забавный. От апельсинового сока пьянеет. Жалко его.
– Капитан, здесь чисто, – раздалось так громко, словно прямо над ней.
– Под кустом проверь, – приказал знакомый грубый голос. Опять тот же капитан. – Здесь ветки обломаны. Вчера ещё целые были.
Она заполошно рванулась и освободилась из хватки. Метнулась вперёд к центру куста. Судорожно оглянулась. Сквозь листву пробивались рассеянные лучики фонарей. В их свете что-то блеснуло на земле. В панике схватила забытый таяр и прижалась к стволу куста. Он расходился почти у самой земли несколькими толстыми ветвями, расщепляясь выше в густую паутину.
Количество фонарей неумолимо разрасталось, листья зашуршали.
Она сама не поняла, как оказалась между стволов куста, упираясь в них руками и ногами. Отбитое плечо сразу ныть начало. На вторую руку вес перенести не получиться, в ней таяр зажат. Перехватила его поудобнее скользкими пальцами, чтобы не выпал. Затаила дыхание.
Сквозь раздвинутые ветки замелькали конусы света. Остановились на лежащем мужчине. Он закрыл глаза локтем от света.
– Капитан, здесь профессор Горович. И, кажется, он пьян.
Теперь она поняла, почему его голос показался знакомым.
– Вытаскивайте его. Нашлась пропажа, ваше превосходительство.
– Превосходно.
И Нэйтан Эллисон здесь! Кристин стиснула зубы, чтобы не застонать. Рука начала соскальзывать по стволу. Потные ладони, дрожь в уставших мышцах, боль в ушибах – ничего не помогало держаться. Каким-то чудом ей сих пор удалось не упасть. Но надолго её не хватит.
Горовича в четыре руки за ноги вытянули из-под куста, никто не захотел ползать по земле. Что к лучшему. Но если она сейчас выронит таяр или сама с грохотом свалится, её уже ничто не спасёт.
– А вот и наш бунтарь. Поднимите его, – в голосе Эллисона отчетливо прозвучало удовлетворение. – Как это на вас похоже, прятаться от проблем в бутылке. Уже проспались? Полегчало?
– Не ваше дело! – недовольно буркнул Горович. Судя по голосу, он уже очухался немного.
– Не будьте букой. Мы ведь на одной стороне.
– Не выдумывайте! Уже много раз проклял свою слабость и малодушие. Вы меня вынудили. Заставили! Ваши методы мне противны!
– Я не спрашивал мнения у вашей совести, можете оставить его при себе, – голос Эллисона стал ледяным.
– Откажитесь от этого безумия! Это не по-божески! Меня сегодня уже ангел предупредил. Неправедный путь я избрал, пора остановиться!
– Какой ещё ангел? – Эллисон явно удивился неожиданному повороту разговора.
Кристин похолодела. Неужели он её сейчас выдаст? Зашумело в ушах, стало трудно дышать.
– Чудесный. Светлый. Словно прощение мне даровал. Я больше не хочу учувствовать в ваших махинациях. Не по мне это. Зря вообще в экспедицию полетел, – Горович всё тише бормотал себе под нос.
– Похоже, совсем допился до галлюцинаций, – насмешливо хмыкнул капитан.
– Возможно, – голос Эллисона стал задумчивым. – Дотащите его до его комнаты и охраняйте, чтобы больше не сбежал. В любом случае, его помощь нам больше не понадобится. Всё, что надо, мы уже знаем. Споить объект и спровоцировать будет несложно. Дальше сами справимся. Готовьтесь.
– Как вы можете! Это же… – возмущение Горовича оборвал глухой удар.
Кристин от неожиданности дрогнула, и рука не выдержала, соскользнула. Она снова стукнулась больным плечом, а потом о другой ствол спиной. Прикусила губу, чтобы не заорать. В глазах потемнело. Таяр выскользнул из ослабевшей руки.
Грохот упавшего тела за пределами куста показался таким далёким. Она уже не могла понять, услышал кто-то её или нет. Осторожно вдохнула. Ещё раз. Немного отпустило. Видимо просто новый удар пришелся по старым ушибам.
– Капрал Танич, возьмите ещё двоих и тащите профессора. Сержанты Дженсен и Ясвин, со своими группами обойдите ещё раз периметр. О любом подозрительном движении сообщать.
– Есть, капитан!
Шаги, переклички – уже прошли мимо сознания. Кристин не прислушивалась и не вникала. Слишком вымотанной себя ощущала. Тихонько сползла на землю и прилегла на здоровый бок, расслабляя мышцы. Спина противно ныла, плечо дергало. Хотелось просто отлежаться немного, а потом как-то добраться до комплекса.
Анализировать и думать она будет потом.
***
Путь до здания показался бесконечным. Боль притупилась немного, но усталость придавила к земле. Кристин еле ковыляла. Ещё и в обход по краю леса прошла до нейтрального входа, побоявшись пересекать ярко освещенное посадочное поле. Наверняка за ним следили.
Когда добралась, наконец, до двери в общий зал и пробралась по стеночке до людской половины, освещение уже горело в ночном режиме. Тусклый синий свет едва очерчивал стены, чтобы не натыкаться на углы. Впрочем, к лучшему – никто её не увидит.
Медленно добрела до своей комнаты и первым делом спрятала таяр в шкафу. Потом осторожно присела на кровать и стянула кроссовки, наступив второй ногой на пятку. Наклонилась вытащить ирсы и зажмурилась, выдохнув сквозь сжатые зубы. Если любое движение отдаётся болью в спине, она не сможет так сегодня спать. Как назло, с собой никакой мази нет.
Она всё же вытащила ирсы и убрала на полку к таяру. Потом, поколебавшись, влезла обратно в кроссовки и вышла из комнаты. Припомнив план комплекса, побрела до медотдела. И только добравшись до цели, подумала, что он может быть закрыт. Вряд ли там кто-то будет дежурить, здесь же не больница.
На удивление, при прикосновении к замку дверь открылась. Кристин прищурилась от яркого света, шагнула внутрь и вздрогнула от пронзительного стеклянного звона. Девушка в белом халате ненамного старше неё не особо бережно составляла ящики с пробирками в шкаф, сердито бурча что-то под нос. Развернулась и вздрогнула, заметив её.
– Ты что тут забыла? – она прижала ладонь к груди и сдула с лица прядь, выбившуюся из пучка на затылке. – Ночь уже, все спят.
– Можно мне мазь от ушибов или обезболивающее? – устало спросила Кристин, не став указывать на очевидное, что сама девушка тоже не спит.
– Зачем тебе? – буркнула та, разворачиваясь и запирая шкаф с оборудованием.
– Иначе не усну сегодня.
– Не преувеличивай, – она достала спрей из другого шкафчика и ватные тампоны, – царапины на руках – ерунда. Обработаю антисептиком и утром уже не будут беспокоить, за пару дней заживут. Иди сюда.
Кристин устало похромала до кушетки. Эта девушка не походила на врача, скорее на лаборантку какую-то, но выбора у неё не было. Спину намазать она сама не дотянется. Осторожно присела на краешек.
– Повернись к свету, – та потянула её за плечо.
Кристин охнула и скрючилась.
– Так, – лаборантка выпрямилась и отставила бутылёк на стеклянный стол рядом. – Майку снимай.
Кристин попыталась выполнить просьбу, кое-как потянув майку одной рукой вверх. Вторая подниматься не хотела, плечо простреливало. Девушка не выдержала и бросилась помогать, дернув застрявший край вверх и стаскивая мешающую ткань. Кристин сжала зубы, зажмурившись, и медленно выдохнула.
– Ого! – в голосе отчетливо прозвучало изумление. – У тебя синячище и сустав опух. Ещё где-то есть?
Кристин осторожно развернулась боком, положив одну согнутую в колене ногу на кушетку.
– На спине тоже огромный синяк. Где тебя так угораздило? Впрочем, не отвечай! Это не моё дело. Зверски устала сегодня драить эти чертовы пробирки и адски хочу спать! Но обезболивающего дать не могу. Оно под замком и расход строго под запись в карту пациента. А заполнять их у меня прав нет. Могу только смазать мазью от ушибов. Но с такими, как у тебя, вряд ли быстро поможет. Слишком большие гематомы. А в суставе может быть вывих или воспаление.
– И как мне сегодня спать? – тихо спросила Кристин.
– Я могу разбудить и вызвать доктора Грено. Но он будет не в восторге. И вряд ли мы отсюда до утра выберемся. Запытает вопросами: что да как. Он, когда раздражён, становится таким занудой, – за спиной раздался усталый вздох.
– А есть другие варианты? – Кристин обессиленно сгорбилась. Она уже была согласна на всё.
– Вообще-то… – протянула лаборантка с сомнением. – Можно засунуть тебя в камеру регенерации. Но тут небольшая проблема. Стандартный цикл от восьми часов и больше. Если тебя здесь застанут утром, то опять же заведут карту и замучают вопросами. И меня заодно. Но уже завтра.
– Или? – поторопила Кристин. За словами девушки отчетливо прозвучал подтекст.
– Есть ускоренный цикл. Через пару часов выйдешь отсюда и спокойно отправишься в комнату отсыпаться. Но у него есть побочный эффект. Кожа потом несколько дней сохраняет повышенную чувствительность. Прикосновения ошпаривают, одежда раздражает и всё в таком духе. Придётся потерпеть.
– Но никаких медицинских карт заводить не придётся и моём приходе не узнают? – Кристин развернулась к лаборантке. Та неуверенно кивнула. – Меня устраивает. Давай ускоренный курс.
Она открыла рот, закрыла и мотнула головой, сдув мешающую прядь. Повторила как мантру:
– Это не моё дело. Не хочу ничего знать. Пошли, уложу тебя. И пойду наконец спать! Потом уходить будешь, просто закрой дверь за собой.
– Я же не смогу её запереть, – Кристин с трудом поднялась, подхватила свою майку и побрела за девушкой.
– Скажу, что забыла, – равнодушно отозвалась она, что-то набирая на панели капсулы. – Первый раз что ли? Они привыкли и даже не удивятся. Снимай всё до белья и залезай.
Крышка капсулы распахнулась. Кристин кое-как скинула кеды и стянула джинсы. Шагнула внутрь капсулы и осторожно прислонилась к наклонной задней стенке больной спиной. Прозрачная крышка закрылась.
Внутренность начала заполнятся биогелем с нано роботами. Кристин медленно вздохнула, уговаривая себя не нервничать. Общий принцип работы они в школе проходили, но сама она оказалась здесь впервые. И замкнутое пространство, которое не можешь покинуть по своей воле, слегка нервировало.
Но скоро от ног, погрузившихся в биогель, начало распространяться приятное тепло с легким покалыванием. Боль утихала, уступая место полному расслаблению. И сразу накатила сонливость. Кристин только успела заметить заполнивший камеру газ, как сознание отключилось.
Глава 24
На следующий день Кристин проснулась поздно, что и не удивительно. Накануне она добралась до кровати уже почти под утро. Потом ещё долго уснуть не могла: невеселые мысли одолевали. Сопоставила всё услышанное вечером, и вывод не порадовал. Рассказывать ли Треону обо всём, она так и не решила. Вернее, поделиться хотелось, это будет справедливо. Но как о таком можно сообщить? Она не представляла, с чего вообще начать подобный разговор. Понимание всей глубины человеческой подлости навевало уныние.
Вдобавок есть сильно хотелось. Со всеми событиями она пообедать вчера забыла, а на ужин безнадежно опоздала. Ещё и завтрак сегодня проспала. По ощущениям уже съела бы слона. Спасительной мыслью всплыло воспоминание о тланском репликаторе. Он работает независимо от времени суток в отличие от человеческих поваров.
Кристин с воодушевлением вскочила с кровати и охнула от острого ощущения. Не сразу смогла осознать, что чувствует. Потом оглянулась на сползший следом за ней край одеяла. Это его скольжение по голой коже чуть не перемкнуло всё в мозгу? Ничего себе побочные эффекты ускоренной регенерации! Не ожидала, что они будут ощущаться так сильно.
Уже осторожнее пошла умываться. Покалывание по коже постепенно сошло на нет. Но она с содроганием думала, как сегодня будет одеваться. В ванной взглянула на отражение: ни следа синяка на плече. Да и двигается рука легко, без неприятных ощущений. Развернулась спиной, заглядывая через плечо в зеркало. Тоже никаких следов. Значит, и последствия потерпит. Это же ненадолго.
Вода, напротив, принесла яркое удовольствие. Каждая струйка ощущалась на коже приятной лаской, успокаивая и расслабляя. И после неё процесс одевания показался изощренной пыткой. Справившись с непростым квестом, она переждала вал слишком остро обжигающих ощущений от прикосновения ткани. Чуть погодя электрическая волна сошла на нет, оставив только дискомфорт. Но к этому можно привыкнуть.
Через несколько минут Кристин уже направлялась к общему залу и лифту, на ходу пальцами распутывая волосы. В спешке даже расчесаться забыла. Про резинку тем более не вспомнила. Но на фоне зверского голода это казалось ерундой.
Коридоры комплекса пустовали сейчас, что логично: завтрак давно закончился, а до обеда еще далеко – самое рабочее время.
Она беспрепятственно добралась до синего зала, так же пустующего, пересекла его и прикоснулась к активатору, открывая двери лифта. С волнением шагнула внутрь. До сих пор казалось удивительным пользоваться техникой тланов, иметь сопричастность к их миру. Волнующе.
Створки открылись на втором этаже, Кристин задумчиво шагнула в столовую и качнулась назад от неожиданности. За ближайшим столом сидел Треон и сразу обернулся на звук. Она подавила малодушное желание сбежать. Как бы не пугал ее предстоящий разговор, за вчерашний день сильно соскучилась и, несмотря ни на что, обрадовалась новой встрече.
– Мира и процветания тебе. Я уже не надеялся, что сегодня Тлаон ниспошлет новую встречу, – Треон чуть подался вперёд, улыбаясь.
– Проспала, – пожала плечами Кристин, приближаясь к нему. – В том числе – завтрак. Накормишь? На свой вкус.
– Располагайся, – он поднялся и направился к репликатору.
Она осторожно присела на соседний стул, избегая резких движений. Так вроде терпимо. Рассеянно проводила взглядом Треона. Красно-желтый узор на затылке и шее над воротом серого комбинезона выделялся особенно ярко. Красиво. Кристин оперлась шекой на ладонь, любуясь.
Он вернулся быстро со знакомым блюдом на тарелке. А вот темная жидкость в необычной квадратной чашке подозрительно напоминала кофе. Она выпрямилась и повела носом, принюхиваясь. Бодрящий аромат определенно похож.
– Вчера наши искатели совместно с вашими учеными пытались загрузить в податель пищи несколько простых земных блюд и напитков. Наиболее похоже получилось кофе, люди выразились, что за растворимую бурду сойдёт. Я не совсем понимаю, что это значит, но подумал тебе захочется чего-то знакомого, – Треон поставил перед ней посуду и присел на своё место.
– Спасибо. Попробую, – Кристин поднесла чашку поближе. Пахло куда лучше бурды. Рискнула глотнуть. Действительно: не самый божественный кофе, однако большинство заведений Аркозанта точно переплюнет. Только не смогла определить необычный привкус, но рецептов этого культового напитка у людей столько, что ещё одна вариация имеет право на жизнь. Пьётся приятно.
Она отставила чашку и набросилась на еду. На этот раз даже необычный вкус не мешал, ливат словно телепортировался в желудок. И почти сразу перед ней опустилась новая тарелка с чем-то напоминающем миниатюрные пирожки на один-два укуса.
– Кроники, – пояснил Треон, снова присаживаясь.
Кристин благодарно улыбнулась ему и без колебаний откусила половинку. Сладкие. Конечно, цвета по-прежнему дичайшие (серое тесто и бирюзовая начинка), но она уже перестала обращать на это внимание. На вкус обычные пирожки с фруктовым джемом. С кофе вообще объедение.
Вот и как можно не влюбиться парня, проявляющего столько внимания и заботы?
Наевшись, Кристин откинулась на спинку стула-бутона и сразу выпрямилась. Обжигающее прикосновение напомнило, что пока стоит следить за каждым своим движением.
На сытый желудок настроение невольно поднялось, и ситуация в целом перестала казаться такой безвыходной. Как мало оказывается для счастья надо.
– Что-то случилось? – Треон внимательно смотрел на неё, и складывалось впечатление, что видит насквозь.
– Да, – она отвела взгляд. – Но я пока не хочу об этом говорить. Давай попозже? Надо собраться с мыслями.
– Тогда полетаем? – предложил он, поднимаясь.
– С удовольствием, – с готовностью ухватилась за повод отложить разговор на неопределённое время. – Я сбегаю в свою комнату за таяром. Подождёшь?
– Скоро искатели обедать придут. Лучше снаружи встретимся у леса.
– Договорились. Я быстро! – Кристин рванула в свою комнату, на время перестав обращать внимание на дискомфорт. Летать она любила.
***
Когда выбрались на опушку, багровеющие пики впереди напомнили Кристин мысль, посетившую ее в первый раз на этом месте.
– Давай слетаем до тех гор? Хочу узнать, что придаёт им красный цвет.
– Расстояние немалое. Выдержишь?
– После вчерашнего-то? Легко! – она поймала озадаченный взгляд Треона и отвела глаза. Неприятные воспоминания снова подпортили настроение. – Не спрашивай.
Оседлать таяр и рвануть вперёд оказалось недолго. Уже понемногу навык нарабатывался. Сегодня Кристин не стала себя ни в чем ограничивать – не сомневалась в способности Треона нагнать её и подстроиться. Поэтому сразу набрала высоту и скорость. Прикрыла глаза, наслаждаясь полетом.
Ветер в лицо. Чувство власти над ним, когда малейшее давление на опору меняет направление движения. И вместе с тем вызывает волшебное ощущение единения со стихией.
Кристин открыла глаза. Горы постепенно приближались, вырастая в размерах. Холмы всё чаще мелькали тут и там. Рыжеватые волны от ветра в траве на такой скорости сливались в рябь, превращая равнину внизу в причудливый медовый океан с волнами-холмами. Необычно. И завораживает.
Она улыбнулась. Оглянулась на Треона. Он летел позади чуть правее, страхуя её. И так же наслаждался полётом.
– Поиграем? – крикнула она ему и сразу вильнула влево.
Треон без труда повторил манёвр. А дальше началась игра в догонялки с поворотами и петлями. Глупо и по-ребячески. Но если обоим весело, кому какое дело?
Горы вдруг оказались совсем рядом. Кристин замедлилась над первым красным склоном и направила таяр вниз. Затормозила у земли и спрыгнула с него. Ноги по щиколотки утонули в растительности. Она присела, разглядывая поближе очередную инопланетную диковину. На первый взгляд пушистый ковер походил густые сплетения стелющейся лозы с красными листьями. И пахло здесь приятно
Кристин аккуратно попыталась выпутать одну веточку из зарослей, разглядывая её строение. От корня отходило несколько стеблей, от них другие помельче, от них в свою очередь совсем тоненькие, и каждая заканчивалась небольшим листком в виде красного сердечка. Густая ветвистая структура чем-то походила на фрактал. А все спутанные заросли на стелющийся кустарник, что, наверное, логично в горах. Хотя в целом россыпь красных сердечек смотрелась странно, словно огромную коробку маленьких валентинок на землю опрокинули. И пахло растение приятно: пряно с нотками свежести.
– Что тебя так заинтересовало? – Треон присел рядом.
Кристин оглянулась на него и снова завороженно уставилась на ковер из красных сердечек. И как объяснить столь очевидную вещь выходцу из совершенно другой культуры? Слишком много придется рассказывать, и начать с истории праздника. Это долго и не нужно сейчас.
Она снова потянулась к изучаемой ветке и аккуратно оторвала самый крупный листок с черенком. Обернулась к Треону, держа лист перед собой.
– У людей это символ сердца, так рисуют его дети. У возлюбленных принято дарить подарки в форме сердца: открытки, кондитерские изделия, букеты, ювелирные украшения. Выражение "подарить сердце" является иносказательным признанием в любви к кому-то. Огромный пласт человеческой культуры связан с этой символикой.
Треон слушал её с улыбкой, глядя в глаза и склонив голову к плечу. А лист между ними маячил на краю зрения, делая ситуацию двусмысленной и волнующей. Кристин так хотелось податься вперёд и... она отвела взгляд, опуская руку.
– Я бы хотела оставить такой себе на память, – сказала тихо, обводя пальцем второй руки контур сердца по бархатистой поверхности. Сегодняшняя обострённая чувствительность позволяла ощутить каждую жилку и неровный край. – О планете. Об этом путешествии. О... тебе. Жаль завянет быстро. Хотя можно попробовать засушить.
– Дай мне ненадолго, – Треон за черенок аккуратно вытянул лист из её пальцев, потом достал баллончик из кармана, встряхнул и, отведя в сторону, побрызгал одну сторону, потом вторую и застыл, выжидая.
– Что это? – она с любопытством наклонилась ближе. Внешне лист никак не изменился, покрытие оказалось прозрачным.
– Монополимер, используется обычно для небольшого ремонта таяра при незначительных повреждениях. Но и консервировать образцы он тоже может, так как полностью исключает доступ кислорода и при полимеризации впаивает в себя верхний слой объекта, что сохраняет его в неизменном виде практически навечно.
– Интересно. И как быстро он застывает? – Кристин подняла голову и заметила взгляд Треона, направленный в вырез майки. Застывшая поза и потемневший взгляд выдавали его напряжение. Щеки сразу начали гореть. Она выпрямилась, но возмущаться не хотелось. Наоборот... Приятно видеть, что и ты нравишься тому, от кого с ума сходишь.
– Зависит от объема, но обычно нескольких минут хватает, – Треон опустил глаза, перевернул листок и побрызгал несколько раз черенок, поворачивая разными сторонами. – Неровно получилось. Давай другой сделаю.
– Покажи, – Кристин перехватила его руку с сохнущим сердечком и потянула к себе, разглядывая, что получилось. Прозрачные наплывы стекали по черенку неровной спиралью, на кончике образуя небольшую петельку с отверстием.
– Оставь. Удобно получилось. Можно на цепочку повесить, – она подняла глаза на Треона и застыла.
Он снова взгляд с неё не сводит. Так близко. Теплая волна растекается по телу. Сердце гулко бухает в груди. И это красное сердце между ними. Ещё и за руки держатся. Хоть сейчас снимай на романтическую открытку.
Усугубляя впечатление, Треон тихо сказал:
– Готово. Дарю тебе на память.
– Ты понимаешь, что именно? И как я могу это воспринять? – обстановка в целом действовала сокрушительно, направляя все мысли в одном направлении. Кристин не могла унять волнение. Пальцы зудели от желания прикоснуться, ощутить кожу, провести вдоль…
– Это будет недалеко от истины, – Треон вложил застывшее в вечности сердце ей в ладонь, мимоходом погладив пальцы ласкающим движением. Приятные мурашки побежали вверх по руке теплой волной, пустив уже её собственное сердце вскачь.
Треон убрал баллончик обратно в карман комбинезона.
Кристин провела дрожащими пальцами по гладкому прозрачному покрытию красного листика, не зная, что сказать. Это ведь можно понимать, как признание в любви? Или у тланов в порядке вещей: не говорить прямо? Что ж так сложно-то? И тут мелькнула спасительная мысль:
– Ты как-то говорил, что терсу на голове не принято трогать кому-либо. Что это интимное действо. А я могу теперь рассмотреть поближе?
Треон в замешательстве посмотрел на нее и нервно провел согнутыми пальцами по вороту комбинезона, оттягивая его.
– Что не так? – Кристин подалась ближе, машинально засунув листик в карман. – Я опять ляпнула что-то странное?
– Не странное, но…
– Неприличное?
Треон ошарашенно моргнул и отвел взгляд, снова нервно теребя ворот.
– Значит, да. Объяснишь мне? – она придвинулась вплотную, соприкасаясь коленями. Лицо и шея горели, но причудливая смесь азарта и любопытства подзуживали воплотить давнее желание.
– Это сложно объяснить, – тихо выдавил Треон, потом отчаянно бросил на неё взгляд и решился. – Хорошо, я покажу свое терсу.
Он расстегнул молнию комбинезона и развернулся спиной, приспуская его с плеч.
Кристин с волнением придвинулась вплотную, разглядывая.
Красно-желтые переплетающиеся линии походили на кельтские узоры, ярко выделяясь на светло-синей коже. с едва заметной зеленой кромкой вдоль желтой полосы. На ощупь они словно плотные полоски, но наружу не выпирают.
Она сама не заметила, как начала увлеченно обводить пальцами каждый изгиб узора на его затылке, уходящий к вискам и спускающийся на шею. Пальцы покалывало, словно электрические ручейки бежали по рукам, перетекая на позвоночник. По всему телу растекалась волна тепла. Судорожный вздох Треона заставил её остановиться:
– Неприятно?
– Нет, – его сдавленный голос звучал странно сипло.
– А от чего зависит количество цветов и сложность узора?
– Рисунок индивидуальный у каждого рода. А количество цветов показывает его древность. Чем старше он – тем больше становится, но обычно после значимых свершений. Больше трёх цветов пока нет ни у ко... – его рассказ прервал новый жалобный вздох.
Кристин и не заметила, как её руки снова пустились обводить все линии узора теперь на плечах и вдоль позвоночника. Кожа Треона более плотная и шероховатая, но касаться приятно – словно бархата. От кончиков пальцев уже простреливало ощутимым удовольствием, а в животе начал скручиваться непонятный комок жара.
– У тебя тонкая зелёная линия есть по краю желтой.
– Знаю. Она появилась, когда отец стал Старейшиной. Возможно, уже при моей жизни она изменится в полноценный третий цвет. Перестань! – Треон отклонился от её руки и полуобернулся. – Не дразни!
– Значит, тебе нравится! – она торжествующе подалась к нему, улыбаясь. Снова нестерпимо хотелось коснуться. Кончики пальцев зудели, и фантомное ощущение шершавой кожи никуда не делось.
– Это очевидно. Поэтому у нас не принято касаться терсу.
– Но ты уже позволил, а у меня больше может не представится шанса, –подалась вперёд, стягивая комбинезон ниже, чтобы увидеть, где кончается узор.
– Хватит! – Треон резко подался к ней, разворачиваясь. Запутался в рукавах и раздраженно стряхнул их с рук. Потом опрокинул её и прижал к земле, фиксируя запястья. – Я ведь просил: не дразни меня.
– А то что? – она сама не понимала, какой бес дергает за язык. Это на неё непохоже, но как же надоело быть пай-девочкой. Впервые в жизни хотелось послать всё к черту. И позволить себе…
Сердце колотилось, дыхание сбивалось. От мест, где Треон касался её, словно жар с покалыванием растекался. Тело уже горело. Даже впивающиеся в спину ветки не могли перебить приятных ощущений. Он словно ощутил её дискомфорт. Перестал прижимать и подвинул на место, которое они уже основательно примяли, пока сидели. Даже в такой момент он проявляет заботу и чуткость. Что за невозможный парень! Кристин растрогалась.
Всё-таки обстановка определенно действовала. Что может быть романтичнее поля валентинок? И подаренного сердца? А предательское ощущение истекающего времени говорило, что завтра может и не быть. Поэтому сегодня хотелось выцарапать у жизни максимум возможного.
И опять он словно почувствовал кольнувшую её тоску. Нежно провел пальцами по виску и щеке. Кристин показалось, что они словно выжигают след на её коже. От места соприкосновения по телу потекли электрические ручейки. Она невольно выгнулась всем телом, прижимаясь к нему. Ласкающим движением проследила край узора на его виске, повела ладонь дальше по шее, плечу, опустила на грудь.
– Пожалеешь ведь, – он склонился к ней, запуская руку в волосы.
– Нет, – Кристин прикрыла глаза от удовольствия (от его ладони по позвоночнику стекла стайка мурашек) и обоими руками провела по его терсу.
– Я же предупреждал! – простонал Треон, впиваясь ей в губы.
Поцелуй вышиб последние мысли из головы... Остались только ощущения. Горячие, яркие, но их казалось так мало. Хотелось больше! Только чертова одежда мешает.
Кристин потянулась снять майку. Треон сначала рыкнул, когда она попыталась немного отодвинуть его, а осознав, быстро сдернул мешающую ткань и снова накрыл собой. Её мгновенно обожгла новая волна интенсивных ощущений. Любое прикосновение отдавалось во всём теле. Руки, губы, кожа к коже. Когда с неё стянули джинсы и бельё, она уже не поняла. Только прижалась теснее, обнимая. Желая чувствовать больше. Его ладони, его поцелуи, его твердые мышцы под шершавой кожей. Его… ох…
Проникновение отозвалось сладкой болью. И сразу к электрическим мурашкам на коже добавилась горячая волна внутри. Каждое движение приносило всплеск удовольствия. Она тонула в этом сладком водовороте и не хотела выплывать. От сенсорной перегрузки сознание плыло, но прекращать не хотелось. Пусть этот день длится вечно.
