Текст книги "На распутье (СИ)"
Автор книги: Надежда Карпова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
– …таким образом нити тлие прорастают вдоль всех нервных путей, обеспечивая дополнительный механизм восприятия. Системы тлие у членов одной семьи похожей структуры и вибрируют на одной частоте, входя в резонанс и усиливая друг друга. Таким образом связь между членами одного клана особенно сильна.
“Похоже сегодня искатели объясняют учёным механизм действия тлие”, – Треон с интересом оглядел людей.
Понять что-то по их лицам было непросто. Из-за скупой мимики самих тланов, они больше показывали чувства жестами и языком тела. Люди же в этом отношении гораздо сдержаннее, но зато выражения их лиц сами тланы затруднялись толковать.
Треон узнал только изумление на лицах некоторых людей, потому что Кристин нередко показывала эту эмоцию. Чувства остальных определить сложнее, но ему почему-то почудилось отвращение. Интересно, почему? Видимо, любопытствующие искатели набежали посмотреть как раз на реакцию людей. Поэтому столько народу.
– Можно вопрос? – знакомый голос заставил Треона резко повернуть голову в сторону сплоченной группы учёных.
Всё-таки Кристин здесь, выглянула из-за спины статной женщины со светлыми волосами. Та шикнула на неё и попыталась задвинуть обратно.
– Спрашивай, – Сенгис та’Крин, ведущий искатель, поощрительно повёл рукой, приглашая продолжить.
Кристин сделала шаг вперёд, приложила руку к груди и плавно протянула её к искателю ладонью вверх. А ведь Треон специально её не учил. Но она смогла запомнить и правильно применить вежливое приветствие по-тлански. Поразительная человечка!
Сенгис, приятно удивлённый, благосклонно ей кивнул.
– Получается тлани после рождения двух детей входит в клан своего тарила. Но тлие со своей семьей, родителями ведь сохраняется? Выходит, практически каждая взрослая тлани с детьми принадлежит сразу к двум кланам?
– Это так. По этой причине тлани у нас особо почитаемы еще и потому, что этими разветвленными связями они соединяют нас в тлане – единый народ. Не только во время тлиерина, но и во всё остальное – тоже.
– Вы уже упоминали тлиерин, – Кристин беспокойно оглянулась на остальных учёных, но решительно продолжила. – Что это? И как он связывает всех вместе, даже если нет родственных уз?
– Раз в несколько лет энергетическая насыщенность Тлаодана возрастает. Некоторые излучения начинают влиять на тлие, синхронизируя их вибрации. Все тланы, находящиеся на планете, начинают чувствовать друг друга, как члены одного клана. В эти дни мы как никогда ощущаем наше единство. Я ответил на ваш вопрос?
– Да, благодарю, – Кристин приложила правую ладонь к груди, слегка поклонилась и скользнула обратно за спины учёных.
“Она и прощание по-тлански правильно запомнила. Удивительная”, – Треон с восхищением проводил её взглядом и сразу с досадой отвернулся, здесь не получится с ней поговорить. Значит, надо поймать снаружи. Он начал тихонько пробираться к выходу, перестав следить за обсуждением. Для него ничего интересного в нём не было.
В коридоре встал недалеко от двери и прислонился плечом к стене. На удивление ждать долго не пришлось. Насколько Треон помнил график мероприятий, закладывалось намного больше времени.
Люди молча выходили из лаборатории и с нечитаемыми выражениями лиц устремлялись к своей половине комплекса. В их скованной походке, однако, угадывалось напряжение. Одной из последних появилась Кристин и при виде Треона резко затормозила. Судя по удивлению на её лице: встречи не ждала.
Он только порадовался удачным обстоятельствам. Пропустил всех людей, потом дошёл до Кристин, подхватил её под руку и увлек в противоположную сторону.
________________________________________________________
Вышла моя маленькая повесть, приглашаю почитать всех желающих.
Живешь спокойно, ходишь на работу и не знаешь, насколько удивительное рядом. Пока магия не врывается в твою жизнь, переворачивая представление о мире. После этого остаётся рискнуть всем и отвоевать своё право на любовь!
#500573
Глава 18
Когда они остались в коридоре одни, Треон остановился и отпустил нагло похищенную им девушку. Она с ожиданием смотрела на него, и страха в её глазах не было.
– Пусть Тлаон пребудет с тобой. Я только хотел спросить, что находится за обрывом. Что означают эти постройки?
– Какие постройки? Постой… Ты летал туда?! Я же говорила не делать этого! Там опасно! – Кристин нервно вцепилась в плечо Треона, с тревогой заглядывая ему в глаза.
– Я прекрасно услышал тебя. Поэтому летал в режиме невидимости. Не беспокойся, меня не заметили. Но теперь я хочу знать, что всё это означает?
– Откуда мне знать?! – она выпустила его руку и со вздохом отвела взгляд. – Я не совалась за обрыв, не самоубийца. Но предполагаю, что ничего хорошего.
– Ты ищешь меня, находишь время и место предупредить. Говоришь, что там опасно. И всё это ради туманных предположений? Не верю. Ты не стала бы прилагать столько усилий ради ерунды. Значит, у тебя есть основания беспокоиться всерьез. Если не видела, то слышала или догадалась. Хочу знать, что это. Расскажи мне. Я пойму, – Треон одной рукой притянул её за плечи и второй приподнял подбородок, заставив посмотреть на него.
Кристин закрыла глаза и обмякла в его руках. Помолчала. Он ждал, не отпуская. Потом она взглянула на него с непонятной мукой во взгляде и заговорила:
– Хочешь знать, почему я потратила столько сил тебя предупредить, если ничего толком не знаю? Потому что хорошо понимаю, какими прекрасными, и какими ужасными могут быть люди! Никогда не доверяй людям в общем! Мы не тлане, не единый народ! Мы разные, но в большинстве своём индивидуалисты и эгоисты. Доверять можно отдельным личностям, которых хорошо знаешь. И даже это не гарантирует, что тебя не предадут. В остальном людям не стоит верить никогда! – Кристин почти сорвалась на крик и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Потом немного отстраненно продолжила, словно цитируя кого-то:
– Люди во все времена создавали удивительно красивые шедевры в скульптурах и картинах. Но это не мешало в средние века устраивать крестовые походы, убивая во имя Бога. С тех пор, как появилась письменность, писали пронзительные произведения, прославляющие милосердие, добро и любовь. Но при этом инквизиция успешно сжигала невыгодные им книги и инакомыслящих на кострах. Люди пишут потрясающую музыку и песни, придумали множество красивых танцев. Но продолжают убивать ближних своих сотнями и тысячами в бесчисленных войнах. Сняли множество потрясающих фильмов, добрых и светлых. Но это не помешало во Вторую Мировую войну уничтожать людей в концлагерях мириадами только за то, что их глаза и волосы не того цвета. Мы способны любить больше жизни и так же самозабвенно можем ненавидеть, причиняя боль ближнему своему. У людей нет единства, Треон! И в большинстве своём мы плюём на чувства окружающих, причиняя друг другу боль… – голос Кристин ощутимо дрожал, а по щеке скатилась слеза. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула несколько раз.
Треон ошеломленно молчал, давно отпустив её посреди монолога. Не это он ожидал услышать, и не знал, как на такое реагировать. Кристин же открыла глаза и закончила свою мысль:
– Мне просто показалось подозрительным, что люди с оружием ходят там, где им вроде бы нечего делать. И при этом скрываются, отслеживая случайных свидетелей. Факт сам по себе подозрителен, а зная людей… ничего хорошего ожидать не приходится. Поэтому я предупредила тебя. Будь осторожен. И отцу своему передай, лишним не будет. Я не хочу, чтобы всё это, – она неопределённо повела рукой вокруг, – плохо кончилось.
Всё услышанное требовало вдумчивого осмысления. Но сейчас Треона занимал ещё один вопрос:
– Ты не первый раз упоминаешь фильмы. Что это? И песни, картины, книги можешь показать? О чем ты говорила?
– Ты меня вообще слушал?! Я не об этом пыталась сказать! – Кристин всплеснула руками и ткнула пальцем в его грудь. – Думала, после всего ты меня больше видеть не захочешь.
– Нет, я всё понял. Убийства, войны – этого и в нашей древней истории хватает. Но всё остальное… У тлане есть праздничные и ритуальные песни и танцы. Учебная литература и исторические предания. Но ты ведь не о них говорила? Я видел танец, что ты показала. Он другой, не для ритуального восхваления, для… красоты? У нас нет такого. Поэтому я и прошу: покажи, как это выглядит у вас. Ведь нельзя судить кого-то только по одной стороне, не зная вторую. Объясни мне. Хочу понять людей. Тебя, – Треон снова невольно взял Кристин за плечи, пытаясь взглядом передать, насколько для него это важно. Она завороженно смотрела ему в глаза, потом смущенно отвела взгляд, порозовев.
– Не посреди коридора же.
Треон оглянулся, вспомнил, где они находятся, и признал справедливость замечания. Так как они сейчас на тланской половине, решение принял быстро.
– Пошли ко мне в комнату. Там никто не будет мешать.
– К тебе?! – Кристин невольно попятилась, покраснев совершенно.
– А что не так? – не понял Треон.
– Наверное, ничего. Это просто тараканы*звяк* в моей голове, – Кристин отвернулась и глубоко вздохнула пару раз. – Просто у людей считается неприличным молодым парню и девушке находиться долгое время наедине без урона репутации последней. Даже в наш просвещенный век.
– Не знал. На Тлаодане нет такого. Можем и в другое место пойти.
– Не парься.*звяк* Учитывая, сколько времени мы шатались по окрестным лесам вдвоем, мою репутацию уже ничто не спасёт. Но пока об этом никто не знает, это неважно, – Кристин оглядела пустой коридор, и развела руками со странным выражением на лице.
Эту пантомиму Треон не понял, поэтому выдал очевидное:
– Мой отец знает.
– Ты сказал, у тланов нет таких заморочек*звяк*. Никто из людей, имела ввиду. Ладно, пошли к тебе. Интересно посмотреть, как ты живёшь.
Треон в очередной раз поразился причудливым извивам человеческой мысли, но спорить не стал, показывая дорогу. Он тоже испытывал предвкушение от новых открытий.
***
Поздно вечером Треон проводил Кристин до выхода в общую часть комплекса и отправился обратно в свою комнату. Ему ещё предстояло обдумать массу полученных сегодня сведений, но у двери его поджидал отец.
Этого следовало ожидать.
Треон вздохнул и молча пропустил кор’Теснара в комнату, ощущая по тлие подавленные недовольство и тревогу. Похоже, выговора не избежать.
Однако на удивление отец молчал, разглядывая его. Выдержка Треона закончилась первой:
– Если есть, что сказать – не молчи!
– Ты отдаёшь отчёт своим действиям? – он молча опустился в кресло в углу, пытливо разглядывая сына.
Треон присел рядом во второе кресло и честно рассказал о предупреждении Кристин, находке за обрывом, последующим разговоре и своих мотивах. Кор’Теснар слушал, не перебивая. Но сын ощущал нарастающий вал его чувств, похожий на пустынный шторм: гнев, разочарование, злость, желание защитить. Потом словно встречная волна пришла – и тишина.
Треон взглянул на отца: сидит, прикрыв глаза. Либо взял под контроль свои чувства, либо временно подавил. Потом он снова посмотрел на сына:
– Намерения твои мне понятны, против них я не могу возражать. Но меня тревожит, как быстро растут твои чувства рядом с ней. Я предвижу, что для тебя лично это может закончится большой болью. И беспокоюсь, чего это будет стоить тебе. Разве это не чрезмерная цена?
– Уже поздно переживать, отец, – Треон расслабленно откинулся на спинку кресла. Он чувствовал, что внутри отец уже сдался. – Я влюблен, и на этот раз отдаю себе в этом отчёт. И знаешь, что самое интересное? Меня это больше не тревожит. Я помню твои предостережения, но готов рискнуть.
– Сын, у этих отношений нет и не может быть будущего!
– Помню. Но меня это не беспокоит. Сегодня я понял: сожалеть об упущенных возможностях я буду неизмеримо больше! Пусть у нас с Кристин не получится общего будущего, но у меня останутся совместные воспоминания. И я хочу их иметь! Все, которые успею создать за отведенное нам время. И об этом я точно не буду сожалеть!
– Вижу, ты твёрдо решил, – кор’Теснар тяжело поднялся. – Я принимаю твой выбор. Но по-прежнему считаю его большой ошибкой. Предвижу много боли для тебя после вашей разлуки. И не перестану тревожиться о твоём будущем, сын.
Отец подошел, сжал его плечо и без дальнейших уговоров вышел из комнаты. Треон отстоял право на собственные ошибки, но победителем себя не чувствовал. Тяжелый разговор с отцом осел в груди вязким комом, мешая дышать. Но о своём выборе он всё равно не жалел.
***
– Но это ведь сказки, Треон! Не принимай их за чистую монету, – Кристин устало махнула рукой и снова развалилась в кресле. Тланские чем-то походили на мягкие груши, подстраивающиеся под форму тела. В них оказалось уютно сворачиваться с ногами, как в гнезде.
– Ты говорила – это твои любимые фильмы, – Треон выключил стереопроектор и сел во второе кресло.
Промучившись несколько дней, они нашли способ скинуть с рутера Кристин завалявшиеся там фильмы и конвертировать в формат, читаемый стереопроектором. После этого смотреть фильмы стало настоящим удовольствием.
– Просто я… – она смущенно порозовела, но всё же продолжила. – Всегда была романтичной девчонкой. Что мне могло нравиться в пятнадцать лет? Конечно – сказки о любви! Но все эти истории… “31 июня”, “Обыкновенное чудо”, “Алые паруса” и другие – именно что выдумка, этого не было на самом деле.
– Ты “Мэри Поппинс” не назвала.
– Он же не про любовь. Просто песни в нём очень нравятся, особенно про детство. Но эти фильмы для детей и подростков по большей части учат базовым ценностям: доброте, любви, дружбе. Именно поэтому по ним снимают всё новые и новые ремейки уже не один век. Но далеко не всем в наше время они нравятся. Мои одноклассники, уверена, ни один не видели и считают их пережитком прошлого. Думаю, от этого зависит: какими вырастают люди. Если они смотрят только современные сериалы и всяческие ток-шоу, становятся такими как наша золотая молодежь, – Кристин сердито откинула рукой мешающую прядь с лица.
– Какими? – Треон не сводил взгляда с прядки волос, скользящей по шее на грудь.
– Невыносимыми засранцами! Если в семье родители с детства не прививают нужные ценности, то в мусоре, льющемся с экранов и в инфранете, такие и вырастают.
– Ты говорила, что мало с родителями общаешься. Как же ты начала эти фильмы смотреть?
– Просто много времени провожу дома у подруги, – она грустно улыбнулась. – Мне кажется, родители Женьки меня неофициально удочерили, потому что не возражали, когда я дневала и ночевала у них. Они своим детям фильмы показывали, и я смотрела. Так и пристрастилась. Поэтому и русский язык наравне со стандартом знаю. У Женьки дома ведь на двух языках говорят. И фильмы в основном на русском смотрели.
– Научи меня вашему языку, – Треон наклонился к ней.
– Что? – Кристин удивленно выпрямилась в кресле.
– Мне понравились эти фильмы. Но ещё больше песни из них. Правда ваш переводчик не совсем гладко их озвучил. Уверен, на вашем языке они звучат лучше. Хочу понимать песни без перевода.
– Почему ты думаешь, что я смогу?
– Ты ведь учишь тланский? Я заметил: в последнее время ты начинаешь отвечать на мой вопрос, не дожидаясь перевода. Похоже, начинаешь понимать наш язык и так. Думаю, ты сможешь научить.
– Я не против, но все люди сейчас говорят в основном на стандарте. А эти фильмы и песни больше на русском. Какой из языков ты хочешь учить? – она снова откинула непослушную прядь.
– Думаю, правильнее будет оба, – Треон задумчиво проследил взглядом за своевольными волосами. То, как они скользили по нежной коже, выглядело завораживающе.
– А осилишь? – Кристин невольно поймала восхищенный взгляд, смутилась, но глаз не отвела. – Впрочем, я поищу в инфранете словари и учебники, потом объясню тебе азы. Ты умный, разберешься быстро. Мы же сможем через твой переходник скинуть текстовые файлы? Или он только для видео?
– Попробуем. Не получится сразу, я его доработаю.
– Здорово! Удобная вещь, – вздохнула с легкой завистью.
– Хочешь, и тебе такой сделаю?
– Правда?! – невольно подскочила с кресла. – Да! Было бы здорово! Никогда не знаешь, что в жизни пригодится.
– Договорились. Я тебе – переходник, ты мне – словари и учебники, – он откинулся в кресле, любуясь.
Кристин под этим взглядом не выдержала и всё-таки отвернулась. Теперь уже нельзя было неправильно понять очевидно заинтересованные взгляды. И ей это скорее нравилось, чем нет. Прекращать не хотелось. Но смущало по-прежнему.
– Тогда я пойду? Увидимся завтра.
– Я тебя провожу, – Треон поднялся с кресла и задумчиво посмотрел на неё. – Это становится неудобным. Каждый день ходить до входа и обратно. Мы привлекаем много внимания.
– Тогда давай найдём другое место, – она резко отвернулась, горло сдавила иррациональная обида. Он не хочет видеть её здесь?
– Я не о том. Проще внести твой генокод в базу. Сможешь приходить сама в любое время. Замки тебя пропустят.
– Что? – уставилась на него, не веря своим ушам. Он предлагает дать ей свободный доступ на их территорию без всяких условий? Это какой же уровень доверия?! – А ты сможешь сделать это? Разве не нужно разрешение?
– Я – сын кор’Теснара, у меня высокий доступ. Запретить сможет только отец, но он не будет.
– Он знает?! О нас? В смысле, о наших встречах? – по спине Кристин скользнули ледяные мурашки. И чего боится, спрашивается? Не съест же он её? Но этот суровый тлан невольно вызывал трепет.
– Я бы не смог от него скрыть, – беспечно махнул рукой Треон. – Он не будет возражать.
– Логично, – нахмурилась, отворачиваясь. Как она могла забыть о тлие?! Но если старейшина знает и не препятствует… значит, хочет из этого извлечь выгоду. Информация лишней не бывает. И все средства для её добычи хороши.
– Что-то не так? – он подошёл совсем близко.
Кристин резко обернулась и посмотрела ему в глаза. А насколько она может доверять Треону? Сколько в его словах и действиях желания получить информацию о людях? А сколько искреннего… интереса?
Глава 19
Треон сделал ещё шаг и потянулся рукой к её лицу. Она затаила дыхание. Неужели он… заправил непослушную прядь за ухо и сделал шаг назад.
– Твои волосы. Они тебе весь день мешали, – пояснил он.
Кристин на ослабевших ногах подалась назад и прислонилась к двери. Сердце трепыхалось беспокойной птицей. Она что, хотела: чтобы он её… поцеловал? С ума сошла! Или нет?
Одно ясно: интерес Треона однозначный и сомнению не подлежит. Такой горящий взгляд ни с чем не спутаешь. Другое дело, что ведёт он себя как джентльмен, а не нагло и по-хамски, в отличие от одноклассников. Что приятно. Всё-таки воспитание много значит.
А его отца можно понять. Наверно, так и должен вести себя настоящий владыка: использовать все возможности в интересах защиты своего народа. Так что Кристин даже злится на него не может. Сама ведь хотела им помочь, что уж теперь…Тем более, в ответ она получает не меньше.
– Ты согласна? – вопрос Треона заставил её очнуться от размышлений.
– Что? Да, пожалуй. Так удобнее будет.
– Подойди тогда, – он направился к рабочей зоне в углу, напоминающую изогнутую полукруглую панель с креслом перед ним. Присел на него и пробежался пальцами по сенсорным кнопкам. С правого края сдвинулась небольшая крышка, открывая цилиндрическое углубление с синей подсветкой.
– Помести туда руку. Это быстро и не больно, – Треон оглянулся на неё.
– Так же, как с Таяром? Сомнительное утверждение. Укол был чувствительный, – ноги Кристин наконец перестали дрожать, чтобы подойти к нему.
– Возможно, у людей просто выше чувствительность. Активатор ведь не для них создавался, – он отвернулся, перебирая пальцами по краю панели.
“Нервничает? Смущен?” – она пока ещё не научилась точно интерпретировать его эмоции по жестам. Решившись, задержала дыхание и опустила кисть в цилиндрическое отверстие. В густом синем свете она приобрела размытые нечеткие очертания, как под водой.
Треон снова пробежался по сенсорным кнопкам. Кристин вздрогнула от укола в средний палец, получилось намного ощутимее, чем при активации таяра. Было больно. Но быстро прошло. Синий свет мигнул и погас.
– Можешь вынимать, – он не отрывался от консоли, продолжая что-то быстро набирать на клавиатуре.
Она поднесла ладонь к лицу, разглядывая кончик пальца. Остался след, как от прокола, даже небольшая капля крови выступила.
Треон заметил жест и стремительно поднялся, схватив её руку. Секунду разглядывал след. Потом быстро отошёл к стенной нише и вернулся с необычным баллончиком в руке.
– Антисептик, – ответил на невысказанный вопрос. Снова перехватил её кисть поудобнее и брызнул немного спрея на палец. Он вспенился густым муссом и быстро опал, застывая на пальце голубой плёнкой.
“Похоже на БФ-клей, только цвет…”
– Для тланов делали, – снова понял он без слов.
Кристин удивленно подняла на него взгляд: как он так быстро научился её понимать? Словно мысли читает. Но в то же время приятно. И руки у него тёплые. И смотрит так, что…
Она прикрыла глаза, сдаваясь. Уже бесполезно самообманом заниматься: по уши влюбилась. Вот дурёха. Более неподходящего объекта при всём желании не найти. И что теперь делать?
– Я пойду? – Кристин очень надеялась, что не слышно дрожи в голосе. Но трезво оценивать сейчас свои слова и поступки не могла.
– Да, провожу до выхода. Настроил для тебя полный доступ, проверим, как работает. Завтра сможешь прийти сама в удобное время.
– Хорошо, – на сегодня душевные силы исчерпались полностью.
Она чувствовала непреодолимое желание забиться в свою комнату и спокойно подумать. Возможно всплакнуть. И решить, что делать дальше.
Обратный путь и прощание запомнились смутно. Единственное, что отложилось в памяти: замок на тланскую половину открылся от её прикосновения.
В своей комнате Кристин в отчаянии сползла по двери на пол.
Почему в её жизни всё не может быть легко и просто? Хотела настоящую и взаимную любовь? Получай. Только хэппи энда к ней не прилагается, высшие силы забыли включить в комплектацию. Или возможно, правильно мечтать надо было.
В то, что им позволят быть вместе, – не верилось. Ни люди, ни тланы. Стоит всем узнать, их запрут отдельно на разных половинах, и больше они не увидятся.
Перестать встречаться? Не вариант. Чувства от этого никуда не денутся. Только больнее будет.
Остается только наслаждаться настоящим, каждым мгновением. Потому что эти воспоминания – всё, что у них в итоге останется.
Осознание этого отдавало горечью. Но Кристин ясно понимала, что прямо сейчас повлиять на ситуацию никак не сможет. Она здесь никто. Ни образования, ни знаний, ни авторитета, ни связей. Отец её даже слушать не станет, и говорить бесполезно.
Чтобы иметь возможность хоть что-то изменить, сначала нужно приобрести силу и власть. А это займёт время. Но хотя бы теперь есть к чему стремиться. Сдаваться она не собирается. Иначе зачем жить?
Кристин поднялась с пола и направилась к терминалу. Она обещала Треону словари и учебники. Нужно найти. И постараться раздобыть еще один лингводекодер, если получится.
***
– Готов? – Кристин включает музыку.
Они делают круг вальса. Треон прокручивает её под правой рукой и снова подхватывает в закрытую вальсовую позицию. Повторяют движения второй раз.
Она замечает краем глаза стол, смещается чуть резче, уклоняясь от столкновения. Едва не поскальзывается. Треон подхватывает её сильнее, по инерции плотно прижимает к себе. Его горячая ладонь ярко ощущается сквозь тонкую ткань футболки.
Два круга вальса, пируэт друг от друга, поклон. Есть время прийти в себя. Смена мест, сцепляются вытянутой правой рукой за левую партнёра – та прижата к пояснице – спиной к друг другу. Кружатся, глядя в глаза.
Снова повтор движений сначала. От частого вращения у неё кружится голова, начинает терять ориентацию. Треон теперь постоянно ловит её и прижимает к себе. Все ощущения словно обостряются.
Соприкосновение грудью – двух слоёв ткани словно нет. Во время вальса нога делает шаг между ног партнёра, соприкосновение бедер. У Кристин начинает кружиться голова уже не только от танца. Дыхание сбивается, янтарные глаза Треона так близко, блестят от удовольствия.
Дальше они перестают считать шаги и следить за схемой. Видят только друг друга, наслаждаются ощущениями. Когда музыка заканчивается, они не сразу это понимают и не спешат расцеплять почти объятие.
Кристин понимает, как двусмысленно они сейчас выглядят со стороны, и нехотя отстраняется.
– У меня хорошо получилось? – спрашивает Треон.
Она не сразу понимает суть вопроса, пытаясь мысленно вернуться от зефирных замков и облаков из сладкой ваты к реальности. И никакой толковой оценки дать не может.
Как можно было за чем-то следить, когда ощущения в процессе затмевали всё! Поэтому говорит единственное, в чём может не покривить душой:
– Я впервые получала удовольствие от танца. На приёмах раньше это казалось унылой повинностью.
– Мне тоже понравилось. Уверен, зависит от того, с кем танцевать.
– Не поспоришь, – она с улыбкой плюхнулась в кресло. – Преподаватель наш рассказывал: в Средние Века на Земле танец – был единственной возможностью для молодых людей общаться и узнавать друг друга. Тогда строгие нормы морали не позволяли молодой девушке находится наедине с кавалером даже пять минут. Любая подобная ситуация могла непоправимо испортить репутацию, навсегда лишив деву возможности выйти замуж.
– Какой в этом смысл? – Треон присел напротив неё на кровать, озадаченно склонив голову к плечу.
– Не спрашивай, сама никогда этого не понимала. Нравы уже давно изменились. Но были времена, когда вальс считался очень неприличным танцем. Ведь в нем можно было на законных основаниях прижиматься к друг другу, разговаривать почти наедине, передавать записки. Поэтому чопорные дамы его осуждали, а молодёжь по той же причине обожала.
– Думаю, это справедливо и для настоящего времени.
Он намекает на их сегодняшний танец?
Воспоминания вспыхнули яркими картинками, вгоняя её в краску.
– Пожалуй, соглашусь, – Кристин прижала ладони к горящим щекам.
***
– Сегодня я хотел предложить другое занятие, – встретил её Треон в общем зале.
– Почему? – Кристин удивленно затормозила. Она как обычно пробиралась на тланскую половину после начала рабочего дня, когда в коридорах уже пусто, чтобы остаться незамеченной.
– Фильмы закончились. С алфавитом и азами грамматики мы ещё пару дней назад разобрались. Дальше слова можно учить в любом месте, не обязательно в комнате сидеть. А я хотел тебе ещё одно место показать.
– Мне уже интересно. Какое же? – Кристин уже машинально откинула прядь волос за спину. Ей нравилось, каким взглядом каждый раз провожает это действо Треон, поэтому стянуть волосы резинкой даже и не думала.
– Пойдём, – он направился к стене правее от двери в тланскую часть комплекса.
И только, приблизившись вплотную, она заметила едва уловимые щели ещё одного дверного контура.
Треон приложил ладонь к более светлому прямоугольнику рядом на стене. Скрытые створки распахнулись, открывая небольшое пространство с серебристыми линиями подсветки по всем стыкам стен, пола и потолка. Лифт?
Он шагнул внутрь и жестом предложил присоединиться. Кристин поклясться могла, что в его взгляде горело предвкушение. Двинулась к нему, не отрывая взгляда. Что он задумал? От волнения подводило живот. За спиной закрылась дверь, и подсветка стала чуть ярче. В этом холодном призрачном свете его лицо показалось неуловимо другим и немного пугающим.
Неведомая сила дернула вниз, Кристин от неожиданности присела. Треон удержал её за плечо, и они оказались почти вплотную. Волнующе близко. И смущающе тоже. Она сделала шаг назад и прислушалась к ощущениям, чтобы отвлечься.
Похоже, точно лифт. Поднимается.
Движение оказалось недолгим, двери распахнулись, и подсветка уменьшила яркость.
Кристин с любопытством выглянула в просторное помещение. Очень похоже на зал внизу. Такие же перламутрово-синие стены и белая мебель. Только вместо маленьких столиков, разбросанных по всему пространству, большой длинный посередине, как для средневековых пиршеств. И несколько столов поменьше с людской и с тланской стороны. Вокруг всех такие же чашеобразные стулья на одной ножке, похожие на полураспустившиеся бутоны.
– Это столовая? – предположила она, разглядывая обстановку.
– Да, наши искатели всегда обедают здесь. Вашим ученым тоже предлагали, но изредка сюда приходят только отдельные энтузиасты. Остальные предпочитают есть на людской половине.
– Не удивлена. И зачем мы здесь?
– Хотел предложить тебе кое-что попробовать. Пока здесь никого нет.
– А это не опасно? В смысле, как знать, какое действие инопланетная органика окажет на человеческий организм. Сомнительная затея, – Кристин нервно начала наматывать прядь на палец. Даже не обратив внимания на взгляд Треона на этот раз.
– Тоже думал об этом. Все свободное время читал отчеты искателей о проводимых исследованиях. В том числе о совместимости наших рас, включая возможность приема пищи второй стороны. Иногда попадались довольно любопытные моменты. Например, ваши цитрусовые вызывают у нас заметный эффект временного прилива сил и повышенной умственной активности. Правда он длится недолго: два-три часа.
– То есть обычные апельсины для вас сильный энергетик? Забавно, – Кристин расслабленно выпустила замученные волосы. – А на людей из вашей пищи что-то оказывает такое действие?
– Нет. Но выявлено, что все растения рода плинарховых вредны для людей. И некоторые виды зверей. Остальная пища нейтральна. Хотел предложить тебе пару блюд безвредных.
– Если ты уверен, рискну. Но учти: моя жизнь в твоих руках! – она шутливо ткнула его пальцем в грудь.
– Я бы не стал подвергать тебя опасности, – Треон перевёл взгляд с импровизированного локона ей в глаза.
– Тогда на твой вкус, всё равно вашу кухню не знаю, – Кристин смущённо отвернулась.
Он отправился к боковой стене столовой. Она только сейчас заметила там прямоугольные высокие короба с экранчиком, кнопками и небольшим углублением по центру. Заинтересованно подошла поближе, пытаясь понять, что это такое.
Треон нажал несколько кнопок, из углубления выдвинулась небольшая прямоугольная пластина с бортами, похожая на помесь подноса и тарелки. На нем возвышались горкой кусочки чего-то, похожего на мясо, политые фиолетовым соусом с бирюзовыми вкраплениями. Это экзотическое блюдо торжественно преподнесли ей.
Кристин скептически оглядела предложенное, аппетита оно не вызывало.
– Это тушеный ливат, – попытался презентовать Треон, – одно из немногих безопасных для людей блюд, чей профиль запрограммирован в подателе пищи.
– В смысле? – Кристин уставилась на короба за его спиной. – Хочешь сказать, что это штуки создают пищу? Из чего?
