Текст книги "На распутье (СИ)"
Автор книги: Надежда Карпова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 21
Профессор Зейвиц постучал по трибуне, призывая к тишине. Но гомон стих далеко не сразу.
– Я понимаю ваше недовольство, коллеги. Но единственным способом этого избежать – является достоверный способ обнаружения тлие в организме. Советую побыстрее его придумать. Вы и сами должны понимать серьезность угрозы. Неизвестный нам вид паразита, не обнаружимый существующими приборами, имеющий неизвестную степень вирулентности и высокую адаптивность к чужим организмам. Где гарантия, что мы не привезём эту угрозу домой? И что тогда станет с человечеством? Я бы на вашем месте думал не только о себе.
После этих слов в информатории наступила мертвая тишина.
Кристин отказывалась верить в услышанное. Всё, что она знала о тланах, восставало против этих диких заявлений. Но зерно сомнения поневоле зародилось: а так ли хорошо она их знает?
– Но насколько верны эти предположения? – разбил тишину напряженный голос с первых рядов. – Может быть наши гипотезы в корне ошибочны? Если ли вообще основания для настолько диких выводов?
Кристин поневоле ощутила облегчение. Не ей одной показались абсурдными эти заявления. Значит, дело не в том, что она просто легковерная девчонка.
– Это результат анализа всей известной информации на сегодняшний день. Да, у этой версии нет стопроцентной достоверности. Но у других она ещё меньше. Согласитесь, лучше исходить из худших предположений, чем оказаться не готовыми к возможным последствиям? Все упирается в невозможность проверить любые заявления инопланетников имеющимися у нас инструментами.
Зейвиц выразительно обвел взглядом слушателей и поднял пухлый палец вверх. Словно говорил: хотите это изменить, сделайте невозможное.
– Да, тланы не против поделиться некоторыми исследовательскими технологиями, но принципы работы многих из них с нашим уровнем знаний мы понимаем с трудом и пока не можем воплотить. Разрыв в развитии оказался больше, чем предполагался изначально. В таком уязвимом положении мы просто не имеем права быть доверчивыми и наивными. Поэтому принято решение: максимально быстро попытаться понять предлагаемые нам знания, изыскать возможности их воплощения на практике и в кратчайшие сроки разработать способ обнаружения и нейтрализации тлие. Это первоочередная задача! Для её реализации третья и седьмая группы придаются в помощь первой, второй и пятой.
– Но как же наши исследования? – воскликнул тот же молодой мужчина.
Со спины Кристин видела только взлохмаченные темные волосы над воротом халата. С такого расстояния и со спины было сложно различить что-то ещё.
– Вашим исследованиям присвоен низкий приоритет. Есть более важные задачи, которые должны быть решены максимально быстро. И это не обсуждается! – повысил голос профессор Зейвиц, пытаясь пресечь вновь поднявшийся ропот. – Более подробные инструкции и планы исследований будут переданы начальникам отделов. Все ваши возражения и конструктивные предложения отправляйте мне в письменном виде, они будут рассмотрены в индивидуальном порядке. На этом на сегодня всё, спасибо за внимание, – профессор вытер платком пот со лба и спустился с трибуны.
В информатории взвился возмущенный гвалт. В общей какофонии сложно было различить конкретные слова, но Кристин и не вслушивалась.
Она чувствовала себя, словно по ней каток проехал. Настолько морально раздавленной себя ощущала. Такого абсурда не ожидала сегодня услышать. Кристин не могла ни принять эти бредовые заявления, ни осознать, ни переварить. Она устало прикрыла глаза, не зная, что теперь делать...
***
Кристин караулила отца перед залом совещаний. На звонки он не отвечал, а поговорить надо было срочно.
Не зря говорят, что язык куда угодно доведёт. В информатории людей хватало. Ей пришлось расспрашивать каждого, кто в пределах досягаемости оказался. Немного настойчивости, капелька лжи, а несчастный и расстроенный вид даже изображать не пришлось, состояние и так препаршивое. В итоге ей всё же сказали, где Ричарда Райта искать.
Теперь осталось дождаться, пока совещание закончится. Внутрь посторонних не пускали, но отступить сейчас Кристин не могла. После услышанного на общем собрании больше невозможно оказалось делать вид, что ничего особенного не происходит. Она хотела получить ответы. Если для этого нужно подождать, что ж…
Двери открылись, из зала неспешно потянулись люди, переговариваясь вполголоса. Прямая осанка, уверенные движения, гордый взгляд – от большинства почти веяло властью и силой.
Кристин завистливо вздохнула, вот чему нужно научиться в первую очередь: вести себя так, будто "право имею". Тогда её никто не сможет игнорировать.
Среди других показался и отец. Она решительно рванула к нему, огибая других людей. Ричард замедлился, заметив её, сказал пару слов собеседнику и устремился навстречу.
– Что ты здесь делаешь? – он подхватил Кристин под руку и поволок в сторону от основного потока выходящих.
– Поговорить пришла.
– Другого времени не нашла? Сейчас не…
– А у тебя не бывает подходящего! – перебила она, резким рывком выдергивая руку из его пальцев и разворачиваясь к нему. – Папа, зачем я здесь? Ты вроде грозился контролировать меня, а с тех пор, как прилетели, о моем существовании вообще забыл. Что дома я тебя никогда не видела, что здесь – разницы никакой! Так зачем тогда ты меня сюда притащил? С тем же успехом мог оставить на Аркозанте!
Отец молча смотрел на неё, и Кристин видела, как смягчаются черты его лица, а из взгляда уходит злость.
– И всё же я считаю, что слишком рано для таких мер, у нас всё ещё нет доказательств, – раздался за спиной высокий нервный голос.
Кристин резко обернулась. Из зала совещаний вышли ещё трое, вроде незнакомые, но этот голос она узнала сразу: та незабываемая встреча в сопровождении бронированных монстров в память врезалась намертво. А если и тогда собеседников было трое, можно предположить, что это те самые?
– Я уже объяснял причины спешки и повторять не собираюсь, – и этот грубый низкий голос она тоже узнала! Коренастый человек массивного телосложения в военной форме и резкими чертами лица повернул голову к соседу слева. Сутулому и нескладному, с длинными седыми волосами и в халате научников.
– Я слышал ваши причины, но это не аргумент. Доказать на данном этапе мы ничего не можем, а значит, это чистой воды махинация, – тот нервно теребил в руках детскую головоломку-змейку, не глядя складывая её в шар и разбирая снова.
– Хватит вам! – прервал спор третий, в строгом костюме с невыразительным бесстрастным лицом. – На десять раз всё обсудили, не начинайте снова. Не место и не время.
Кристин почувствовала отголоски пережитого недавно ужаса. Она узнала голоса всех троих – это они. Стало трудно дышать. Ноги тоже держали с трудом.
– Так ты поговорить хотела или просто поглазеть пришла? – встряхнул её за плечо отец.
Кристин оглянулась на него, но едва ли увидела: перед глазами всё ещё стояла троица заговорщиков. И на лице наверняка все чувства написаны. Надо взять себя в руки!
– Кто они? – дрожь в голосе ей скрыть не удалось.
Отец уже подозрительно её разглядывал:
– Ты в порядке? Выглядишь скверно.
– Переживу! Просто назови их имена! Я же не прошу выдавать секретную информацию! – Кристин глубоко вздохнула и выдохнула пару раз, постаралась успокоится. Только истерики ей сейчас и не хватало!
Ричард посмотрел вслед троице задумчивым взглядом и всё же сказал:
– В центре полковник Грегори Ленден, начальник службы безопасности, седой – профессор Мишель Горович, руководитель научников, третий – советник-посланник дипмиссии Нэйтан Эллисон, заместитель Лукаса Мейера. И что с ними не так?
– А ты мне поверишь, папа? Ты же не воспринимаешь меня всерьез, – Кристин заставила себя вернуться мыслями к тому, зачем отца искала. Об остальном можно подумать потом. – Ты в курсе о так называемых предварительных выводах ученых?
– Почему так называемых?
– Потому что выводами там не пахнет. Сам Зейвиц признал, что достоверность этого опуса невысока, просто у остальных версий ещё меньше. Но к чему эта спешка? Ведь цель экспедиции – изучить тланов. Так кому и зачем понадобилось притягивать за уши этот бред? Да ещё и подгонять ученых для скорейшего доказательства?
– С чего ты взяла? Это вовсе не ставилось целью, – Ричард нахмурился и мельком бросил взгляд на удаляющуюся троицу.
– И тем не менее явственно прозвучало между строк в докладе профессора Зейвица.
– Не выдумывай. Ты не эксперт, чтобы делать такие выводы. У тебя даже высшего образования нет.
– Ах вот как... – она почувствовала, как на глаза наворачиваются злые слезы. Её мнение для отца вообще ничего не значит? – Думаешь, только поэтому я совсем глупа? Только на собрании не одна я неоднозначность прозвучавшего заметила. Другие люди тоже возмущались. Если ты настолько слеп, что не замечаешь происходящего под твоим носом, что ты делаешь на своей должности? А если видишь и одобряешь – грош тебе цена, как человеку!
– Кристин, не перегибай палку. Ты при всём желании не можешь знать всего происходящего. Не делай выводы из обрывков информации. Успокойся и иди в свою каюту. Всё образуется, вот увидишь, – Ричард взял её за плечи и слегка сжал.
Она смотрела в его глаза и видела, что отец ей не верит. Он даже не собирался её слова в расчет принимать. Даже задуматься о сказанном не захотел.
– Я разочарована... – она вывернулась из его рук и, не прощаясь, пошла прочь. В груди ворочался колючий ком обиды, мешая дышать, но даже плакать не получалось. В безрадостные краски картины мира добавляла серых мазков горечь осознания, что в ситуации с Треоном отец ей ничем не поможет. Не захочет...
***
Кристин осторожно приоткрыла дверь, высматривая Елену Витальевну. Нашла взглядом и направилась к ней. Раз она раньше помогала ученым в этом отделе, то, наверное, имеет право здесь появляться.
В кабинете царило непривычное оживление. Несколько групп кучковались у разных столов и о чем-то спорили. Елена с Ингой вдвоем молча просматривали какой-то текст на своём рабочем терминале.
– Теть Лен, можно с вами поговорить? – Кристин нервно пробежалась пальцами по краю стола.
Та вскинула взгляд на неё и сразу поднялась:
– Что случилось? На тебе лица нет.
– Ничего нового. Просто с отцом поговорила.
– Ясно, – Елена Витальевна обогнула стол, приобняла её за плечи и повлекла к выходу.
В пустом коридоре свернула за угол и вошла в неприметную дверь. Кристин удивленно огляделась. Ряды металлических дверок с биометрическими замками по всем стенам напоминали помесь раздевалки и банковских ячеек.
– Хранилище, – пояснила Елена Витальевна, обернувшись. – Так о чём ты хотела поговорить?
– О лекции профессора Зейвица, точнее о её содержании. Вы согласны с этим бредом?
– Кристина! Как ты можешь…
– Могу! – перебила она, резко хлопнув ладонью по ближайшей ячейке. Неожиданный звонкий гул заставил обеих вздрогнуть. – Потому что научным подходом в этих диких теориях и не пахнет. И если задумаетесь над этим, сами увидите.
– Кристина, ты ведь не ученый и не…
– Эту отмазку сегодня от отца уже слышала! – перебила, не дав закончить. – Но я ведь не глупа, и со стороны многое видно иначе. Попробуйте же и вы меня услышать! Я наблюдала всё происходящее с самого начала. И если в первые дни научные исследования действительно походили на таковые, то потом всё пошло куда-то не туда. Когда мы обсуждали принципы составления словаря, вы ведь и сами поняли, что в таком подходе есть что-то в корне неверное. Чреватое двусмысленным толкованием и критическими ошибками. И я готова чем угодно поручится, что и во всех прочих сферах исследований были подобные допущения. Теть Лен, неужто вы сами не видите, что системным научным подходом здесь и не пахнет. Вы же больше меня знаете. Взгляните на все непредвзято, оцените и скажите: в чем я не права?
Елена Витальевна застывшим взглядом гипнотизировала дверь, напряженно раздумывая. Потом снова посмотрела на нее:
– И как всё это выглядит со стороны?
– Честно? Как будто кому-то очень выгодно подогнать имеющиеся сведения под определенные задачи. Потому что более несусветного бреда, чем сегодня утром, я в жизни не слышала. И мне очень страшно понимать, к чему всё идет, – Кристин невольно обхватила себя за плечи, пытаясь сдержать дрожь.
– К чему же?
– А сами не понимаете? Людей и тланов хотят столкнуть лбами, и виноватыми в этом выставят отнюдь не первых. Я понимаю это, и мне страшно. Как никогда в жизни не было.
– Кристина, тебе не кажется, что ты сгущаешь краски? Для паники нет причин, – Елена Витальевна успокаивающе погладила её по плечу.
– И вы тоже не хотите меня услышать, совсем как отец, – она стиснула руки на плечах, прикрыв глаза, захотелось плакать. – Больше всего на свете я мечтаю ошибиться, но надежды на счастливый исход у меня не осталось. Я словно слышу шелест истекающих песчинок. Неумолимость злого рока. И самое паршивое: осознавать свою беспомощность. Потому что, раз даже вы и отец не хотите меня слушать, остальные тем более не станут. Я ничего не могу изменить! И от этого только страшнее…
Кристин резко развернулась и вышла из хранилища. Сегодняшний день опустошил её полностью. А ведь ещё не вечер.
Глава 22
Словно накаркала. До своей каюты Кристин дойти не успела. Её грубо развернули за плечо и впечатали в стену. Она стукнулась головой и попыталась разглядеть грубияна сквозь темные круги в глазах.
– Я говорил тебе, не показываться мне на глаза? – зато разъярённое шипение узнала сразу. Максик.
– Вообще-то коридор общественный, это не закрытая зона. И значит ходить по нему никто не запрещает. С чего ты вздумал здесь распоряжаться? – проморгалась и разглядела давнего знакомца в той же серой униформе обслуживающего персонала. И выражение неприкрытой злобы по-прежнему не шло этому холеному лицу с тонкими чертами.
– Всё равно ты не ученый! Тебе нечего здесь делать в рабочее время!
– И давно ты службой безопасности заделался? Что-то я их не наблюдаю, – она демонстративно посмотрела в один конец пустого коридора, в другой, снова на собеседника, – значит никаких правил я не нарушаю. Тебе-то что за дело тогда?
Максимилиан зло раздувал ноздри, но, по существу, ответить ничего не мог. Что злило его только сильнее. Кристин решила, что, пожалуй, не стоит доводить его ещё больше. И так уже руки распустил – затылок до сих пор ноет.
– Как же я тебя ненавижу! – выдохнул он, потянулся рукой к её шее, но в последний момент сжал кулак и ударил в стену рядом, скривившись от боли. – Вся такая уверенная, наглая, ходишь везде без спросу, бездельничаешь, ничего не боишься…
– А ты завидуешь? Наверное, потому что сам не можешь сделать ни шагу без разрешения? Ещё и тру…
– Я не трус! – заорал Максимилиан, с силой тряхнув её за плечи.
Кристин снова стукнулась головой, в глазах потемнело.
Вот не хотела же его дразнить. Нет хуже врага, чем болтливый язык.
– Мне нечего бояться. Эти... синие... сколько угодно могут нос задирать! Недолго им осталось. Его превосходительство Эллисон придумал, как их прижать. Всякие нелюди больше не посмеют смотреть на людей, словно мы убогие или недоразвитые!
Она почувствовала, как лицо поневоле вытягивается. Сдержать удивление не получилось. Макс только шире ухмыльнулся.
– Думаешь, я не видел, как ты ходишь за этими и ловишь каждое их слово? Словно они боги какие-то? А на самом деле паразиты, которых уничтожать надо, пока они наш дом не заразили своей тлёй дурацкой. Поскорее бы господин Эллисон привел свой план в исполнение. Но это время придёт, вот увидишь! – он прошипел последние слова ей прямо в лицо, отшатнулся и быстро ушёл.
Кристин не спешила отлепляться от стены, ноги дрожали. Слишком много потрясений на сегодня.
Но с чего этот идиот решил, что она за многими тланами ходит? Или в своём презрении даже не приглядывался? Если так, к лучшему: тогда он Треона не узнает.
Но в планы этой тройки он вряд ли посвящен. Скорее: что-то услышал, остальное домыслил. Однако, дыма без огня не бывает. В наличии некоего заговора уже можно не сомневаться. Но как узнать, в чем он состоит? Надо придумать, как добыть информацию.
Неизвестное будущее Кристин откровенно пугало. Выждав, она выпрямилась и медленно направилась к своей каюте, раздумывая над вариантами. Одна идея была, но опасная. Возможно, стоит рискнуть.
***
В общем зале никого нет. Синие стены переливаются перламутровыми разводами. Столики сегодня пустуют. Даже тишина кажется вязкой и глухой. Только из коридора за спиной доносятся отголоски разговоров. Кристин незаметно выскользнула наружу. Знакомый маршрут сквозь лес много внимания не требовал, и мысли поневоле свернули к сегодняшним открытиям.
Бредовость предварительных выводов до сих пор вызывала оторопь. Кристин в эту муть верить отказывалась. И в то же время ясно понимала, что оспорить ничего не сможет. Кроме личного мнения научных доказательств у неё нет.
Ей очень хотелось громко возмутится, вытворить что-нибудь безумное, чтобы её услышали. Но мало привлечь внимание, нужно доказать свою точку зрения. А вот с доказательствами пока негусто, одни обрывки фраз, слухи и догадки. От этого зачинщики легко отвертятся.
Она и к отцу пошла больше за информацией, чем за помощью – на второе уже перестала надеяться. С первым тоже оказалось не густо, отец не воспринимает её всерьез и не хочет ничего объяснять. Хотя бы имена основных действующих лиц удалось узнать – уже хорошо. С этим можно попытаться узнать больше.
То, что тетя Лена не поверила ей, оказалось гораздо обиднее. Кристин попыталась до неё достучаться, но с научным складом ума, пока сама всё не изучит, не поменяет точку зрения. На быстрый результат можно не рассчитывать. А значит она может надеяться только на себя.
Вышла из леса, посмотрела вдоль опушки влево-вправо – пока никого. Достала таяр, разложила и начала внимательно разглядывать каждый клочок поверхности. И как эта невидимость включается? Треон как-то проговорился, что подарил ей универсальную версию, значит этот режим должен быть. Но на всей поверхности ни одного обозначения нет.
И Треона не спросишь. Он попросит объяснить: зачем? Врать не хочется, а правду говорить – выставить людей в совсем неприглядном свете. Ещё хуже, если он не отпустит её одну и увяжется с ней.
Одно дело, знать в теории, что люди способны на подлости, другое – услышать, что она совершается прямо сейчас в отношении тебя.
Такого откровения Кристин и врагу бы не пожелала. И то, что Треон пока плохо знает стандарт, ситуацию мало спасёт. Все непонятные моменты он спросит, а ей совесть не позволит смолчать.
Чем большее отвращение у неё вызывало, как люди собираются обойтись с тланами, тем сильнее ей хотелось быть честной. Чтобы хотя бы её Треон запомнил в лучшем свете.
Повторный осмотр таяра опять ничего не дал. Кроме кнопки раскладывания других отличающихся по цвету или выступающих частей он не имел. Никаких обозначений тоже. Но если вспомнить, что всё управление сводится к нажатию на определенные точки и срабатывает от давления или вибрации... Осталось вычислить, куда надо приложить силу.
Ощупав таяр на два раза со всех сторон и надавливанием, и несильными ударами, Кристин не выдержала и в раздражении врезала кулаком по нему. Боль прострелила до плеча, кисть перестала слушаться. Ещё и таяр, сложившись от удара, по инерции развернулся в воздухе и чуть не попал ей по лбу. Еле успела отдернуть голову.
Потом в изнеможении развалилась в траве и рассеянно уставилась в небо. Рука начала отходить, чувствительность возвращалась, но ушибленное место противно заныло.
"Хватит изображать тупого тролля, сила здесь не поможет. Нужно включить голову. Всё управление таяром, если разобраться, удобно в полёте и интуитивно понятно. Значит и невидимость должна легко активироваться в движении. Это по любому что-то элементарное. Думай, Крис!"
Поднялась с земли, дотянулась до таяра, снова разложила его и, привычно оттолкнувшись, встала на доску. Ноги сразу притянуло магнитным полем, благо ирсы она ещё в каюте в обувь вложила, чтобы время не тратить.
Чуть надавила вперёд, начиная полёт на медленной скорости. Прислушалась к ощущениям, приноравливаясь, и попыталась представить, как удобно будет в полёте включить невидимость. Точно не ногами, ими управляется движение, и малейшая смена положения вызовет смену направления или высоты – не вариант. Да и притяжение достаточно сильное, даже просто сдвинуть ногу нелегко. Значит, остаются руки.
Затаив дыхание, Кристин плавно присела. Таких фортелей она ещё в воздухе не выделывала, благо летела пока низко и медленно. В таком положении коснуться таяра руками можно только с одной стороны. Она попыталась нажать на край одной ладонью и невольно качнулась вперед.
Таяр наклонился и начал поворачивать.
От неожиданности вцепилась в него руками и отклонилась назад.
Таяр вильнул в противоположную сторону.
Резко встала и попыталась выровнять полет. Дрожащие ноги и колотящееся сердце изрядно мешали.
Таяр рыскал зигзагами и стабилизироваться никак не хотел. Кристин усилием воли взяла себя в руки и постаралась перестать дергаться. Постепенно полёт выровнялся, и она смогла выдохнуть.
Недолго просто летела по прямой, стараясь вернуть ощущение власти над воздухом, волшебство полета. Когда дыхание окончательно успокоилось, а ноги перестали дрожать, заложила пару петель, возвращая себе уверенность. И при смене угла освещения заметила, что воздух, огибающий её тело, словно расплывается маревом. Неужели?!
Затормозила, приблизила ладонь к глазам. Вплотную она оказалась вполне видна. Но если отвести подальше... на расстоянии кисть уже расплывалась неопределимым пятном. Ступни совсем терялись в расплывчатых цветных завихрениях. Эффект похож на описанный Треоном при невидимости. У неё получилось!
Единственная загвоздка, непонятно с какого расстояния невидимость становится полной. Треон точных цифр не называл, только: не подлетать близко. Это расплывчатое определение. Ладно, можно рискнуть.
Кристин развернула таяр в сторону пропасти, но спешить не стала. В пути она продолжила отрабатывать медленные ювелирные манёвры. Не хотелось глупо попасться из-за потери управления в самый ответственный момент. Время ещё есть.
***
Солнце клонилось к зубчатой кромке гор, обещая скорые сумерки. Ветерок гонял по траве волны и заигрывал с листвой деревьев и кустов. Те возмущенно шелестели в ответ.
Кристин убрала с лица прядь, залепившую глаза. Раздраженно собрала волосы в пучок и завязала узлом. Опять сегодня собрать резинкой забыла. Она парила на таяре недалеко от обрыва и не могла решить, спускаться к базе внизу или подстеречь тех, кто будет к комплексу возвращаться. У обоих вариантов есть плюсы и минусы.
Если спускаться вниз, могут заметить. Там и камеры, и лазерная сетка. К тому же наивно надеяться, что будут что-то обсуждать снаружи. А за закрытыми дверями уж точно не подслушаешь сквозь стены. И без таяра она невидимости лишится.
Если же караулить у леса, не угадаешь, когда нужные люди пройдут. Да и будут ли разговаривать при этом? Однако риск точно меньше. И возвращаться можно до тех пор, пока не дождёшься.
Кристин чуть надавила на таяр, двинувшись к обрыву. Миновав его, заглянула вниз. Вроде идут по тропе вверх какие-то люди. Она плавно развернулась, поднимаясь чуть выше, затормозила над самым обрывом, вглядываясь в маленькие фигурки. Прикинула расстояние от таяра до земли – около семи метров. Остаётся надеяться, что этого хватит для полной невидимости. Отлетать дальше – есть риск ничего не услышать. Придётся положиться на удачу. И что скоро начнёт темнеть.
Время тянулось ужасно медленно. Ноги уже начали уставать, а люди ещё не добрались до кромки обрыва. Солнце словно застряло, насадившись на горные пики. Умом она понимала, что прошло не так много минут, но заставить себя не паниковать оказалось сложно. Бесконечные "а что, если" роились в голове, пытаясь изгнать последние крохи спокойствия.
Вдруг её всё-таки заметят…
Она потеряет управление…
Врежется куда-нибудь…
Выдаст себя шумом…
Обхватила себя руками и зажмурилась.
Без паники. Никаких резких движений, это как раз и чревато половиной воображаемых последствий.
Заставила себя сосредоточится на дыхании, сделать его размеренным и медленным. Вдох-выдох. Страх понемногу начал отпускать. На крайний случай, удрать она всегда успеет.
Кристин взглянула вниз. И непроизвольно рванула таяр вперёд. Опомнилась и резко затормозила. Застыла на месте, оценив расстояние до земли. Вроде те же семь метров, может чуть меньше.
Оглянулась назад. Над кромкой земли показались первые люди. Военная форма, оружие в руках.
Она затаила дыхание: момент истины. Из-за обрыва поднимались всё новые солдаты. Первые осмотрели окрестности и небо вокруг, потом выдвинулись вперёд небольшой дугой. Остальные выстраивались следом. Отряд приближался к ней вдоль опушки леса, но никаких признаков, что её заметили, не выказывал.
Похоже невидимость работает!
Пока люди проходил внизу, Кристин, затаив дыхание, ждала развязки. И выдохнула, когда поняла: её не видят! Была б на земле, развалилась от облегчения. В воздухе так не получится, а жаль: усталость начала ощутимо сковывать движения. Но неожиданная мысль снова заставила напрячься.
Она быстро окинула взглядом удаляющийся отряд. Никакой ошибки: одни солдаты. Тех, кого она искала, среди них нет. Расстроено выдохнула. Не повезло сегодня. Захотелось рвануть домой, но ноги после сегодняшних нагрузок и всех волнений держали с трудом.
Она медленно пустила таяр вперёд. Теперь уж точно спешить некуда. Глупо было рассчитывать, что сразу получится всё узнать. Но всё равно глухая досада не давала успокоиться.
Начали сгущаться сумерки.
Кристин бросила прощальный взгляд назад. Кромка обрыва стала нечеткой в вечернем свете. Но ни тени, ни движения не видно. Увы. Пора признать, что на сегодня план провалился.
Она развернулась обратно и направила таяр к комплексу, заворачивая вправо над лесом. Не хотелось снова столкнуться с ушедшей вперёд вдоль опушки компанией. Вдобавок стремительно темнело, отдельные деревья становились неразличимы. Раньше ей не приходилось возвращаться так поздно, ещё и по воздуху. Не хотелось заблудится.
Восходящая луна помогала не сильно, призрачными штрихами очерчивая густые пучки листьев на макушках крон. Лес сверху казался морем с рябью волн, бликующей в лунном свете. Отчего причудливый инопланетный пейзаж превратился в дикую фантасмагорию. Только далеко впереди отчётливо выделялись ровные столбы света. Ничего похожего в пределах видимости не наблюдалось, отчего они выглядели чужеродно для окружающего пейзажа. Оставалось надеяться, что это прожекторы на посадочном поле.
Кристин направилась к ним, постепенно снижаясь. Когда освещенное место приблизилось настолько, что окружающий мрак стал редеть, затормозила, выискивая просвет в деревьях, где спуститься можно. Остаток пути лучше пешком пройти. Неизвестно, насколько хорошо работает невидимость при таком ярком свете. Незачем зря рисковать.
Как назло, ни одной поляны в округе не наблюдалось. Она сделала круг на таяре, потом ещё один шире. И заметила небольшой пятачок, темнеющий среди моря бликующей листвы. На поляну не тянет, слишком мало места, но ничего лучше в зоне видимости нет. Зашла на третий круг, примериваясь, чтобы резко спуститься в замеченный просвет. И рванула вниз.
В последней момент заметила движение на поле. Невольно оглянулась. Успела увидеть темные фигуры людей на фоне света от прожекторов. И в этот миг они скрылись за деревьями. Осознать увиденное она не успела. Резкий рывок выбил все мысли из головы.
Боль обожгла кожу под волосами, аж слезы выступили.
Таяр резко повело в сторону. Ноги по инерции несло вперёд, а голова оставалась на месте. Боль стала нестерпимой.
Она вслепую нащупала зацепившуюся прядь волос. Резко дернула.
Но выровнять таяр уже не смогла.
Листья хлестнули по лицу. Глаза тоже обожгло болью. Сквозь слезы в темноте она уже ничего не видела.
Кувыркнулась.
Ударилась плечом.
Слетела с таяра.
Что-то хлестнуло по рукам и спине.
Зацепилась за ветки куста.
Треск.
Глухой удар о землю.
Дыхание выбило. В глазах темно.
Кристин далеко не сразу смогла нормально вздохнуть. Казалось, адски болит каждая часть тела. Стряхнула с пальцев выдранный клок волос. И когда узел успел развязаться? Наверное, в полете ветром растрепало. Точно надо завязывать перед выходом из комнаты.
С трудом поднялась на четвереньки. Ушибленное плечо прострелило, рука подвернулась. Чуть не ткнулась носом в землю. Медленно привстала снова, стараясь отрешится от боли. Проморгалась и огляделась.
За спиной и с боков частично обломанные ветки куста. Прямо сквозь деревья пробиваются слабые отблески, очерчивая стволы и контуры крон. Значит, со зрением всё в порядке.
И тут обожгла паническая мысль: где таяр?!
Забыв про боль, вскочила, выдираясь из плена куста и судорожно озираясь. Не то, чтобы ей жалко было потерять подарок Треона (конечно, жалко!), но улики такие оставлять попросту опасно. Тем более совсем рядом с комплексом!
Как назло, в такой темноте разглядеть ничего не удавалось.
Со стороны поля послышались голоса. Кто-то идет!
