Текст книги "На распутье (СИ)"
Автор книги: Надежда Карпова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Цена выбора. На распутье
Глава 1
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
© Юрий Левитанский
«Каждый выбирает для себя»
Глава 1
– Давай поговорим! Не смей уходить!
От неожиданного возгласа матери из гостиной Кристин вздрогнула и привычно вжала голову в плечи. Посмотрела на недоеденный бутерброд в руке и опустила на тарелку. Зря дверь кухни не закрыла, через неё прекрасно слышно, как родители ругаются. Кристин предпочла бы не выслушивать всё это, но выбора ей не оставили. Снова.
– Я опаздываю на работу, потом поговорим.
– Ты всегда опаздываешь, занят, срочное дело – вечные отмазки. У тебя никогда нет времени на семью, просто живёшь на работе.
«Мама перешла на крик. Теперь ничего слушать не будет, вывалит ворох обвинений и расплачется, когда отец уйдёт». Кристин без аппетита смотрела надкусанный кусок гречишной лепёшки с джемом, есть больше не хотелось.
– Ты прекрасно знаешь, что сейчас готовится встреча с тланами на Ланарке. Меня назначили главой экспедиции, и у нас подготовка в разгаре. Это не то, что можно отложить на потом.
– Ну да! А до тланов были проблемы с навигационной системой ориентирования магбилей. А до него была авария на метеоустановке. А до этого ещё масса проблем.
– Но они действительно были…
– И без тебя, конечно, решить ничего не могли? Ты так незаменим! На семью совсем наплевать? Когда мы последний раз завтракали или ужинали вместе? Ты хоть помнишь, сколько лет нашей дочери? Иногда у меня ощущение, что ты женат на работе! Или любовницу там завёл?
Кристин вцепилась пальцами в стол, стиснув зубы. В голове билась только одна мысль: когда же им надоест?
– Я не намерен выслушивать этот бред! Поговорим, когда успокоишься.
– То есть никогда. На мои чувства тебе совсем наплевать?
– Тебя же не волнуют мои? Всегда ты права, а я кругом виноват. Мне надоели эти бессмысленные споры, не хочу тратить впустую время.
– Что и требовалось доказать. На собственную жену у тебя никогда нет времени. Почему я должна в одиночестве дома сидеть?!
– Тебя никто и не заставляет, займись чем-нибудь: иди работать, заведи хобби, найди подруг, пойди по салонам и магазинам, наконец, и перестань выносить мне мозг! Всё, я ушёл.
– Ричард!
Шорох закрывшейся двери оборвал спор. Раздался глухой удар и всхлип. Кристин решительно отодвинула тарелку. Допила сок, поставила стакан и встала.
– Убрать со стола, – скомандовала домашнему искину, выходя из кухни. Краем глаза успела увидеть, как робо-рука потянулась к посуде.
За дверью гостиную отгораживала декоративная панель: десятки фигурок птиц, нанизанных на изогнутые волной прозрачные стержни, создавали иллюзию взлетающей стаи. Сквозь просветы Кристин увидела маму. Она, всхлипывая, налила вермут из графина в стакан и залпом выпила. Поставила на столик. Потом упала на зелёный диван и откинула голову на спинку. В ярком свете верхнего светильника на щеке блестела влажная дорожка.
Кристин вздохнула: опять она пьёт с утра. Обогнула символическую преграду, подошла к маме и присела перед ней на корточки, положив ладони ей колени.
– Мам, не стоит. От выпивки лучше не будет.
– Ты не пробовала, откуда тебе знать, – огрызнулась та.
– Таким образом только сопьешься. Это не поможет тебе привлечь внимание. Может тебе правда в салон сходить: на массаж там, СПА или…
– По-твоему, я уже опустившая старая грымза? – мама вскинулась на диване, открыла глаза и зло посмотрела на дочь. – Тоже считаешь, что я просто от безделья бешусь?
– Я не это имела в виду! Мам… – Кристин потянулась обнять её.
– Отстань, что ты можешь понимать, наивный ребенок! – Элис раздраженно отмахнулась от непрошенных нежностей.
– Мне восемнадцать, – она осела на пятки, бессильно уронив руки.
– Да какая разница! Ты ничего не знаешь, чтобы жизни меня учить! У тебя вроде экзамен сегодня? Вот и вали на него! Оставь меня с моей анестезией, – мама снова откинулась на спинку, закрыв глаза.
Боль в груди заставила сгорбиться. Кристин прикусила губу, сдерживая невольные слёзы. Ни к чему они, всё равно никто не оценит. Посмотрела на терминал на стене. В спящем режиме на темном экране отображались часы. Времени и впрямь впритык осталось: сегодня последний экзамен, нельзя опаздывать. Вздохнув, поднялась и отправилась в свою комнату.
Птиц, дверь кухни и коридор миновала, не глядя. Услышанный спор до сих пор звучал в ушах, как и десятки других до этого. Разве можно так жить – только мучают друг друга. Кристин слегка хлопнула ладонью по сенсорному замку на стене, дверь с шорохом уехала в стену. И так же тихо закрылась за спиной. Комнату залил неяркий синий свет ночных панелей на стенах.
– Переключить на дневной режим, – приказала Кристин искину. Разгорелись яркие белые панели на потолке, и погасли ночные по стенам.
– Когда я успела такой беспорядок навести? – окинула взглядом комнату.
У правой стены кровать вся разворошена, но это понятно, Кристин только встала. Но что на кресле в углу делает спортивная форма? Как она там оказалась, в памяти не отложилось. Рабочий стол у левой стены завален листочками и карандашами – это она вчера к экзамену готовилась. Рисовала схемы и картинки – ей так проще запоминать. Компьютерный терминал на стене над столом не выключен. У кровати очки виртуальной реальности и сменная школьная обувь.
Обычно легкий хаос ей никак не мешал. Но когда на душе паршиво, всё начинало раздражать. Она заправила постель, убрала во встроенный шкаф в стене одежду, обувь и ВР-очки. Просмотрела листочки, освежая в памяти вчерашнюю зубрёжку. Потом закинула их в ящик стола, смахнув туда же карандаши. Выключила терминал.
Если бы и в жизни можно было так же легко и быстро навести порядок. Запереть бы родителей куда-нибудь на двое суток, пока им не надоест ругаться, и не решат все проблемы. Жаль, это невыполнимо.
Кристин сняла пижаму и убрала на полку. Потом в последний раз натянула школьную форму: светло-голубую блузку, синюю юбку и такой же галстук. Расчесала длинные светлые волосы и откинула назад, слегка потеребив у корней для объёма. Мельком глянула в зеркало рядом со шкафом, как сидит форма, вроде лишних складок нигде нет. Посмотрела на экран рутера на левом запястье: пора выходить. Хорошо, что краситься не надо, ещё год назад она сделала татуаж бровей и губ, и столько же носила наращенные ресницы. Хорошая экономия денег и времени.
Поспешила из комнаты, закрыв за собой дверь, свет погас автоматически. Проходя мимо гостиной, снова оглянулась на маму. Графин на столике опустел уже наполовину. Она больше не плакала, но с тоскливым взглядом грела в руках стакан, периодически отпивая из него.
Кристин вздохнула и не стала ничего ей говорить – это бесполезно, уже не раз пыталась. Запнулась обо что-то и посмотрела под ноги. У порога лежала фоторамка. Это её мама в дверь швырнула? Хорошо, что оргстекло не бьется, иначе тут всё усеяли бы осколки. Под ним отблескивала в ярком свете свадебная фотография родителей.
Кристин потянулась поднять её, покосилась на маму и передумала. Очередной скандал сейчас ни к чему. Перешагнула рамку, открыла дверь и вышла. Заперла дом снаружи, хлопнув по биометрическому замку ладонью. Мама уже точно не подумает закрыться.
Глянула влево и вправо по улице, никого нет. Хорошо. Сейчас ей меньше всего хотелось изображать счастливую школьницу. Их район строился из сборных жилых модулей повышенной комфортности во вторую волну колонизации, здесь жила по большей части элита: члены правительства и администрации, богатые промышленники, руководство транспортных компаний, выдающиеся ученые, которые стояли у истоков колонизации Нового Аркозанта. Поэтому школа в их районе считалась престижной.
Кристин повернула направо к остановке общественных магбилей. Подошла к информационной стойке и прижала к порту доступа рутер. На засветившемся экране выбрала из видов магбилей одноместный и из стандартных пунктов назначения Среднюю школу №2. Подтвердила всплывшее сообщение: время ожидания две минуты.
Благодаря развитой единой навигационной системе ориентирования (ЕНСО) сеть общественных магбилей разной вместимости обеспечивала быструю доставку людей в черте города. В большем пассажирском транспорте пока не возникло нужды. Новый Аркозант колонизирован не так давно, и население столичного города ещё превысило сто тысяч.
Над дорогой блеснул на солнце вызванный магбиль. К остановке плавно подплыл небольшой серебристо-зеркальный каплевидный аппарат на магнитной подушке. Остановился перед Крис, дверь открылась назад и вверх, как поднятое крыло. Внутри только одно мягкое кресло и навигационная панель перед ним с автопилотом. Она села внутрь и приложила рутер к передней панели для списания оплаты. Дверь бесшумно закрылась, и магбиль плавно тронулся.
Только тихий гул выдавал работу двигателя. Казалось, что магбиль не движется вовсе, настолько плавно он летел без намёка на тряску. Но инерция ощутимо вдавила Кристин в спинку кресла. Она прикрыла глаза, позволив себе немного расслабится, пока никто не видит.
Так тоскливо, даже скорое окончание школы не радует. Хорошо, что окна прозрачны только изнутри и снаружи никто не увидит выражение её лица сейчас. Не хочется никому показывать, насколько паршиво на душе. Хотя Женька наверно и так поймёт. Подругу обмануть она никогда не могла.
***
Шорохи и редкие чертыханья едва разбавляли давящую тишину. Пахло нагретой на солнце пылью, хоть на время экзамена и затенили окна. Кристин увлеченно забивала ответы пальцами на экране школьного терминала. Второй час подходил к концу, как и казавшийся бесконечным список вопросов.
«Дата официального введения в обиход общего языка человечества Международной Конвенцией. Общепринятое название».
_«Стандарт. Семнадцатое июля 2157 года»_
«Дата и причины образования Земного Содружества. Форма правления».
_«Третье Марта 2239 года. После окончательного освоения четырёх колоний и перехода их на самоуправление, решили создать Единое Земное Содружество всех планет, населенных людьми, чтобы не допустить их отделения как самостоятельных государств. Каждая колония получила условно суверенный статус под управлением губернатора. Форма правления – Президентская Республика.»_
«Причина приоритетного развития колонии Новый Аркозант?»
Кристин помедлила, припоминая свои выписки на листочках, и быстро напечатала: «Наиболее близкие условия жизни к земным, и наименьшее вложение средств в адаптацию колонистов и терраформирование. Экономически выгодно».
Она закончила отвечать на последний вопрос, перечитала ещё раз свои ответы и нажала на экране «сохранить и отправить на проверку». Откинулась на спинку стула, оглядывая одноклассников. Остальные ещё не отрывались от своих терминалов. Неужели она первая? Хотя вопросы в этот раз не сильно сложные попались.
В соседнем ряду Женька быстро печатала на экране, вот приостановилась, задумавшись, машинально запустив левую руку в волосы. Видимо не в первый раз, потому что они уже торчали неровно встрепанной копной. Галстук сбился набок. Наглядная иллюстрация, как тяжело грызть гранит науки.
Кристин улыбнулась, настроение невольно поднялось. Она встала из-за терминала и направилась к выходу между рядами. Не терпелось вырваться на свободу.
В коридоре она присела на ближайший диванчик и в ожидании Женьки открыла недочитанную книгу на рутере. Для удобства переключила режим: над маленьким экранчиком соткалась увеличенная голографическая проекция страницы. Казалось, с таким настроением сложно будет сосредоточиться на книге, но сюжет поневоле увлёк.
– Что такого интересного читаешь? – раздался у самого уха вкрадчивый голос, и на талию скользнула горячая рука.
– Да чтоб тебя! – Кристин едва не подскочила, но из крепкой хватки вырваться не получилось. Медленно выдохнула, пытаясь унять сердцебиение. И резко повернула голову к довольно ухмыляющемуся однокласснику. Он так и норовил прижаться теснее.
– Эдди, кретин! Напугал меня. А если бы у меня сердце остановилось? Зачем так подкрадываться?
– Значит, твоё сердечко из-за меня бьется быстрее? Так и знал, что ты ко мне неравнодушна. Я тоже от тебя без ума. Давай встречаться?
– Ты опять потерялся в своих мечтах. Спустись на землю, все представительницы женского пола от пятнадцати до пятидесяти не обязаны падать к твоим ногам, – Кристин очень хотелось потаскать надоедливого одноклассника за модно встрепанные белобрысые волосы, как нашкодившего кота.
– Ты – жестокая! Я ведь только на тебя смотрю.
– Последние пять минут безусловно, но всё остальное время пытаешься залезть под каждую встречную юбку. Мне не интересно пополнить толпу твоих подружек.
– А вдруг ты моя судьба и…
– …растоплю твоё замерзшее сердце. Я могу все твои слова процитировать, ты всем одинаково лапшу на уши вешаешь. Эдди, отстань, мне всё это не интересно.
– Какая же ты Снежная королева. Может это мне твоё сердце растопить надо? Я могу… – Эдди потянулся к губам Кристин. Его карие глаза светились от предвкушения. Она отклонилась назад.
– А я могу пожаловаться твоему отцу, что ты меня изнасиловал, и через неделю ты на мне женишься. Хочешь?
Эдди резко отпрянул, ухмылка тут же сползла с его губ.
– Не посмеешь, – выдохнул он.
– Продолжи меня лапать, и увидишь. Твой отец даже разбираться не станет, правда ли это. Он вцепится в любой удобный повод надеть на тебя кандалы, чтобы пресечь твоё бесстыжее поведение на людях. Кому он предпочтёт поверить в таком случае?
– Ну ты и стерва, – Эдди откинулся на спинку, убирая руку.
– Легкомысленный идиот! – припечатала Кристин. Погасила голографический экран, встала с дивана и поправила форму.
– Кристька, я всё написала, ура! – из двери аудитории маленьким ураганом вырвалась Женька.
– Ты чего кричишь? – Кристин обернулась к ней. Каштановые волосы подруги всё ещё торчали спутанной копной, карие глаза радостно блестели. Сползший галстук так и торчал набок.
– Да всё равно время вышло, экзамен закончен. Кто не успел дописать, их проблемы. Я успела, хоть и впритык!
– Поздравляю.
– Скучная ты, Снежная королева, – раздался голос Эдди за спиной. Кристин оглянулась через плечо. Он тоже встал с дивана и снова ухмылялся. – Совсем не умеешь развлекаться. Тебе ведь восемнадцать, а ведёшь себя, как старуха. Вся молодость мимо проходит. Оторвалась бы разок как следует, поняла бы, как много теряешь.
– Спасибо за мнение, но обойдусь.
– Трусишь просто, – фыркнул Эдди и прошёл мимо подруг к двери аудитории, из которой выходили остальные одноклассники.
– Что у вас опять произошло? – Женька придвинулась вплотную к подруге, оглядываясь на спину Эдди. Кристин тоже посмотрела, как выпорхнувшие в коридор Мэг и Кэти тесно прижались к его плечам с двух сторон.
Короткие юбки их претендовали на звание широкого пояса, а расстегнутые верхние пуговицы блузок не оставляли простора для фантазии. Галстуки, конечно, они «забыли» дома, но преподаватели, помня о статусе богатых и влиятельных родителей, закрывали глаза на вольности в форме, как и на многое другое. Издержки элитной школы: все правила соблюдаются только на словах, а фактические вольности измеряются толщиной кошелька родителей и количеством нужных связей.
Кристин иронично усмехнулась:
– Как обычно пел мне песни про судьбу и растопить ледяное сердце, ничего нового.
– А ты его опять отшила. Понятно. Слушай, пока результатов экзамена ждём, пошли в буфет, купим перекусить. Я так перенервничала, что утром кусок в горло не лез, а сейчас слона бы съела.
Словно дождавшись этого момента, желудок Кристин тоже заурчал. Она утром так и не смогла запихнуть в себя завтрак. Женька тут же улыбнулась и, подхватив подругу под локоть, повлекла её к буфету.
Глава 2
Затарившись булочками и соком, они расположились на лавочке в школьном парке. Солнышко уже припекало по-летнему. И к тому же слепило немилосердно. Тень от деревьев худо бедно скрывала их, но от знойного воздуха это не спасало. Впрочем, сидеть в школе не хотелось всё равно. Кондиционеры поддерживали комфортную температуру, но многократно отфильтрованный воздух казался сухим и неприятным. Словно в старом архиве. В парке же упоительно пахло свежестью и цветущей сиренью.
Пока они доедали свой перекус, на рутеры пришли сообщения с результатами экзамена, обработанные школьным искином.
– Почему так мало? – разочарованно простонала Женька. – Я думала больше будет. А у тебя?
Кристин молча показала ей сообщение на рутере.
– Круто. Поздравляю, – подруга поникла сначала, но долго унывать не стала. – Ладно, у меня тоже оценка выше среднего, для поступления сойдет. Зато теперь свободны на три месяца. Красота!
– Нам ещё в ВУЗ документы подавать, – напомнила Крис.
– Как будто это так сложно. Ерунда, – отмахнулась подруга и вскочила. – Пошли пешком прогуляемся? В такую хорошую погоду не хочется на магбиле ехать.
– Что-то ты подозрительно воодушевилась, – Кристин тоже поднялась и последовала за подругой.
– Просто подумала, как нам повезло, что вступительные экзамены сдавать не надо, потому что родители обучение оплачивают. А представляешь, если бы мы, как бюджетники, ещё раз в июле сдавали? Вот ужас был бы! – Женька развернулась и пошла спиной вперёд, от избытка чувств помахивая рукой.
– Да я уже поняла, насколько тебе лень учиться.
– Нет, это просто вселенское свинство, что на Аркозанте восьмидневные недели сделали, чтобы год к привычным двенадцати месяцам подогнать. Из-за этого мы целых шесть дней в неделю учимся! – Женька в картинном ужасе обхватила ладонями щеки. – Лучше бы мы на Земле родились, там всего пять рабочих. Что за несправедливость?
– На дорогу смотри, нам пора сворачивать, – Кристин остановилась у пешеходного перехода, проверила, что магбилей нет в прямой видимости, и зашагала на другую сторону. Стенания подруги предпочла оставить без ответа. Женька возмущалась отличиями Аркозантского календаря от Земного всё время учёбы в школе, но, когда в году триста восемьдесят четыре дня, приходится что-то придумывать. И сделать все месяцы по тридцать два дня оказалось проще, чем добавлять дополнительный – из девятнадцати дней.
Дальше начинался парк, через него можно было срезать путь. Подстриженные деревья в строгом геометрическом порядке, частая сетка пешеходных дорожек и лавочки через равные промежутки. В общем, выверенно прилизанный, как и все городские парки.
Женька некоторое время молча шагала рядом, потом всё-таки спросила:
– Что сегодня стряслось?
– С чего ты взяла?
– Ты вроде улыбаешься, а в глазах ни капли радости. Я ж тебя столько лет знаю, меня не обманешь.
Перед ними пролетел, крутясь, красный диск. Кристин с Женькой от неожиданности затормозили. Следом за диском промчалась с лаем робо-собака и за ней мальчишка лет четырёх.
– Леончик, не убегай далеко! – раздался слева крик.
Женька хрюкнула и зажала себе рот рукой, пытаясь сдержать смех. Кристин повернула голову на крик. Первым бросилось в глаза новомодное платье: на его ткани проецировалось изображение цветущего сада с облетающими лепестками и порхающими бабочками. Только потом разглядела светловолосую женщину, такую же ухоженно-идеальную, как парк вокруг. Та неуклюже спотыкалась, пытаясь догнать сына в туфлях на каблуках. Когда вся процессия отбежала подальше, Женька всё-таки рассмеялась, уткнувшись ей в плечо.
– Слышала, как она его назвала?
– Да, забавно.
– Вот опять! Ты улыбаешься, а глаза нет! Колись, подруга.
– Ничего нового. Не бери в голову, – Кристин отвернулась и заметила на лавочке мальчишку постарше, пилотирующего дрона через полностью закрытые ВР-очки.
– Ты из-за Эдди что ли? Не обращай внимания на этого придурка, тип: бабник обыкновенный, что с него взять. Есть ведь и другие парни на свете.
– Кто, например? – иронично улыбнулась Кристин. «Ах, Женька, добрая душа, если б всё в жизни было так просто».
– Суреш? Вроде простой парень.
– Зануда и ботаник, он кроме науки ничего не замечает, девушки ему без надобности, по крайней мере сейчас.
Они затормозили, пропуская процессию с диском и робо-собакой обратно. Топот, лай, жужжание и пронзительные окрики матери создавали какофонию, за которой себя не слышно. Потом зашагали дальше по дорожке. И Женька настойчиво продолжила сватать ей одноклассников.
– Грэг? Нет, он бабник номер два. Тогда Амир? Вроде серьезный.
– Ты что? Он мусульманин, они до сих пор в отношениях полов консервативны, как в средние века, и выход человечества в космос ничего не изменил. Предлагаешь мне до конца дней в парандже ходить?
– Ну да, с твоими волосами прятать их – преступление, – подруга несильно дернула её за прядку.
– Женька! – Кристин сделала широкий шаг в сторону и повела рукой, высвобождая волосы.
– Ладно, прости. Я пошутила. А Стив? Он крутой.
– Ты издеваешься? Сама знаешь, что про него говорят. Ночные гонки, бары, выпивка и наркотики – не предел моих мечтаний.
– Баграт?
– Бабник номер три, – Кристин заметила впереди на площадке группу играющих детей и начала смещаться в сторону, чтобы обойти их по краю.
– Вовсе не похож, он так красиво ухаживает. И сам красавчик.
– Да, каждая история любви как в романах, расстаются мирно и дружат потом. Но посмотри на факты непредвзято. Сколько девушек он уже сменил и был ли хоть один день в последние годы, когда он с кем-нибудь не встречался? Он не примитивный бабник, он Казанова – рангом повыше, а суть та же. Лёгкий роман без последствий – это не то, что я хочу. Тратить время бессмысленно.
– Может ты и права, я не смотрела на него в таком ключе. А как тебе Этьен? За каждой юбкой не таскается. Серьезный.
– Более чем. Распланировал свою жизнь на десятки лет вперёд, у него наполеоновские планы. В ближайшее время девушки ему не нужны, он влюблён во власть и другой любви в его сердце нет места. Потом он женится на такой же серьезной зануде, чтобы была образцово-показательной женой перед прессой. Чувствам и счастью там не будет места, совсем как… – Кристин оборвала себя, но Женька уже понимающе улыбнулась.
– Опять родители поругались?
Так и знала, от подруги скрыть не получится. Кристин вздохнула:
– Да, они ссорятся каждую минуту, когда находятся в одной комнате, и конца этому нет. А в остальное время отец дома не появляется. Меня при этом оба вообще не замечают, словно я невидимка в собственном доме. Хотя мать всё время попрекает отца, что он не вспоминает про дочь, но сама помнит обо мне только как об аргументе в спорах. В остальное время не замечает точно так же. Иногда мне кажется, что по какой-то ошибке под одной крышей живут три чужих человека, которым нечего сказать друг другу. Я так больше не могу, это невыносимо, – Кристин сморгнула навернувшиеся слезы и остановилась. Всё расплывалось перед глазами, не хотелось запнуться, не глядя. Вытерла ладонью глаза и проморгалась.
Играющие дети на площадке оказались в едва видимых очках дополненной реальности. Тонкий прозрачный пластик посверкивал цветными бликами, выдавая, что для глаз ребят в окружающий пейзаж проецируется другое изображение.
– Стремительные пантеры, вперёд! Победа будет за нами! – завопил самый старший мальчишка, выкидывая руку вперёд. Остальные скучковались за его спиной. По их движениям было видно, что они отбиваются каким-то оружием от врагов. Но видели их только они.
Кристин почувствовала тёплые объятия со спины.
– Поплачь, легче станет, – сочувственно предложила подруга.
– Ещё чего! – она глубоко вздохнула и посмотрела вдаль поверх голов ребят. – Я давно не маленькая, реветь не буду.
– Вот упёртая. Ладно, пошли сегодня ко мне домой. Развеешься немного, а то с тоски закиснешь совсем у себя дома. В нашем дурдоме тебе грустить не дадут.
– У тебя хорошая семья.
– Кто ж спорит, хотя мне бесячьих братьев иногда самой прибить охота, что старшего, что младшего, – Женька отпустила её и раздраженно сложила руки на груди.
– Но, если вдруг что случится, вы же всегда поможете друг другу?
– Что ещё случится?! Не каркай, подруга!
– Видишь? На самом деле ты любишь своих братьев и всегда готова их защищать, как и они тебя. Настоящая дружная семья, не то, что у меня, жалкая пародия. Завидую. Я тоже такую хочу. Близкого человека рядом, любить и быть любимой. Чтобы доверять друг другу. Чтобы в горе и в радости. Я так многого хочу? Неужели, действительно, веду себя как старуха?
– Глупости не говори. Просто тебя не баловали, ты рано повзрослела. А наши парни ещё из песочницы не выросли, неудивительно, что ты кажешься им старше. Хотеть семью – нормально. Но с такими запросами наши оболтусы тебе точно не подходят, придется искать свою судьбу в другом месте. Слушай, а не хочешь замуж за Андрея? Мой старший братец тоже не идеал, но тогда станешь моей сестрой, и наша дурная семейка будет и твоей тоже.
– Ох, Женька, я столько времени у тебя дома провожу. Временами ощущение, что меня и так уже твои родители удочерили. Твоего брата и я как брата воспринимаю. Уверена, и он меня, как сестру. Твой план хорош, но неосуществим.
– Жаль. Ну да ладно, ещё всё сто раз поменяться может. Почти пришли, – Женька ускорила шаг и, покинув парк, свернула направо.
Кристин последовала за ней. Возвращение домой откладывалось до вечера, и настроение немного поднялось. В ближайшие часы можно выкинуть грустные мысли из головы. И сделать вид, что жизнь не так беспросветна и безрадостна, как всё чаще ощущается в последнее время.
***
Похожие как близнецы одноэтажные модульные дома стройными рядами раскинулись вдоль улиц спального района. Отличались они только цветом стен. Стриженные лужайки с подъездными дорожками изредка разбавлялись брошенными игрушками, гироскутерами или качелями. Никаких указателей и опознавательных знаков в округе не наблюдалось. Но с современной навигационной системой на рутерах заблудиться при всём желании не получится.
Когда подруги уже подходили к дому, перед входом остановился магбиль. Из него выбрался стройный мужчина в светло-серой рубашке и тёмных брюках. Через мгновение Кристин его узнала, это же…
– Папа! – удивленно воскликнула Женька. – А почему так рано с работы?
Алексей Викторович обернулся и улыбнулся:
– Привет, малышка. И тебе, Кристина.
– Добрый день, дядь Лёш.
– Не называй меня малышкой, мне восемнадцать уже! – Женька обиженно сложила руки на груди. – И ты не ответил на вопрос.
– Вот так и начинаешь сомневаться, что собственные дети рады видеть тебя дома, – с притворным огорчением вздохнул он. – Я взял отпуск на неделю с сегодняшнего дня.
– Почему сейчас? Ты же через два месяца собирался.
– Сегодняшние новости нарушили все планы. Придется подстраиваться на ходу. Всё равно в предстоящей суете толком работать будет невозможно, – Алексей Викторович направился к дому.
– А что случилось? Почему я не знаю? – Женька пристроилась рядом с отцом.
Кристин молча последовала за ними, прислушиваясь. Она догадывалась, о чём речь. В спорах родителей уже второй день слышала.
– Потому что официально об этом пока не объявили. И нам на работе сказали только сегодня. Мы с твоей мамой решили, что такие новости по терминалу не сообщают, поэтому расскажем, когда домой вернёшься. Зачем тебе лишняя нервотрёпка на экзамене?
– Ясно. И что за новости? – Женька от нетерпения уже чуть не подпрыгивала.
– Не на пороге же нам разговаривать. Давай хоть в дом зайдём.
– Ты прав, прости, – смутилась она.
Но стоило открыть дверь в дом, и новости отошли на второй план. Из глубины дома доносились возмущенные крики.
– Что за шум, а драки нет? – Алексей Викторович удивленно приподнял бровь и посторонился. – Заходите, девочки, дверь закроем. Незачем соседям концерт показывать.
– А, по-моему, уже и до драки недалеко, – хмыкнула Женька.
Стеллаж для обуви отгораживал небольшой закуток у входа и закрывал обзор на гостиную, но спор на повышенных тонах становился громче. Казалось, даже стены и пол вибрируют. Кристин поневоле сжалась, прислоняясь к закрывшейся двери. Эти крики мгновенно воскресили в памяти утреннюю ругань дома.
– Андрей, у тебя совесть есть? – это голос тёти Лены, и судя по тону, она зла. – Ладно, я понимаю, родителей нет дома, хороший повод привести девушку, но не при младшем брате же! Артёму двенадцать, а ты перед ним такое устраиваешь!
– Но мы же не перед ним сексом занимались! – возмутился старший брат подруги, однако голос у него дрожал.
– Ещё чего не хватало! А то, что он голой её в коридоре застукал?
– Да Катя просто в полотенце из ванной выходила и на Тёмку наткнулась. Не была она голой, и не из-за чего такой шум поднимать!
– Похоже веселье в разгаре. Пошли, посмотрим, – Женька шкодливо заулыбалась и, схватив подругу под руку, потянула Кристин за собой. Алексей Викторович нахмурился и двинулся следом. Они вошли в гостиную, застав семейные разборки во всей красе.
Елена Витальевна сурово смотрела на старшего сына, уперев кулаки в бока. Андрей в шортах и футболке, натянутой наизнанку, с растрёпанными волосами прикрывал собой девушку. Та судорожно пыталась застегнуть верхние пуговицы на блузке, но дрожащие пальцы справлялись с этой задачей с трудом. Юбка сидела криво, молния съехала набок. Спутанные русые волосы прикрывали покрасневшие щёки и шею. Артём развалился на диване в одних шортах и с ВР-очками, висящими на шее. Он отхлебывал сок из жестяной банки и явно наслаждался происходящим.
– Лена, притормози, – вмешался Алексей Викторович. – Давай не будем перед гостьей нашу семью варварами выставлять. Поговорить можно и спокойно, когда все в приличный вид себя приведут.
Елена Витальевна оглянулась на мужа, потом посмотрела на Катю и смягчилась.
– Ладно, Андрюша. Проводи свою девушку в ванну, пусть нормально приведёт себя в порядок. И сам футболку переодень, стыдоба. Раз так вышло, пусть обедает с нами, будем знакомиться.
– Мам, может не надо…
– Ничего не желаю слышать! Насколько я вижу, твоя избранница симпатичная девушка, а значит, нечего там скрывать. Я хочу знать, с кем общается мой сын. Идите, идите…
Андрей вздохнул, развернулся, всё ещё прикрывая Катю собой, и увёл в сторону ванной. Елена Витальевна повернулась к вошедшим и смущённо улыбнулась:
– Вот так и живём, ни дня без происшествий. С возвращением, дорогой. Привет, Женька. Добрый день, Кристина. Как экзамен сдала?
– Девяносто восемь баллов, – она невольно обняла себя за плечи, всё ещё чувствуя себя неуютно.
– Умница, поздравляю.
– А как я сдала, тебя не волнует, мам? – сразу надулась Женька.
– Я просто знаю, как ты училась все годы. Думаю, около восьмидесяти?
– Восемьдесят два!
– Это было ожидаемо. Но всё равно рада за тебя, это проходной балл.
– Намекаешь, что твоя дочь недалёкого ума?
– Ты не глупа, Женька, но ленива. И в большинстве случаев не стремишься победить свою лень. Поэтому отличницей тебе не быть, все это понимали.
