Текст книги "Огонь и Лёд в Академии магии (СИ)"

Автор книги: Н. Екимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12

Глава 12

Я посмотрела на кристалл, на своего нового, опасного союзника, и на капитана, который только что определил мою судьбу. Война на два фронта превращалась в одну. За право не быть раздавленной между ними. Своё первое сражение в этой бойне мне предстояло дать здесь, в этой лаборатории, под холодным взглядом учёного и пристальным вниманием дракона, который, кажется, только что принял решение.

Не спасать меня, а использовать во благо всех нас.

– Я поняла, капитан, – сказала спокойно, и мой голос прозвучал тише, но твёрже, чем ожидала.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло признание вызова. Потом он повернулся к Бертраму, и они заговорили о технических деталях, графиках, мерах безопасности.

Я сидела на жёстком и холодном металлическом стуле, смотрела на пульсирующий кристалл и думала о странных капризах судьбы. «Книгу», которую нельзя было просто поставить на полку, теперь приказали не сжигать, а изучить. До последней запятой. Самое неприятное, совсем не была уверена, что готова к тому, что в ней написано.

Расписание Бертрама оказалось исчадием ада, воплощённым в графиках и циферблатах. На следующий день, после шести часов обычных занятий, где взгляды однокурсников клевали меня, как стая голодных стервятников, я спустилась в подвал. Кай уже ждал там. Без мундира, в простой тёмной рубашке и тренировочных штанах. Он смотрел не на меня, а на кристалл, лежавший под куполом.

– Бертрам считает, что начинать нужно с изоляции, – сказал мой наставник, не поворачиваясь. – Отделить твоё сознание от резонанса, построить фильтр. Я считаю, что это бесполезно. Ты не можешь отгородиться от части себя. Ты должна научиться быть сильнее того, что зовёт из Трещины.

Я остановилась в паре шагов, чувствуя, как от него исходит лёгкое, сдерживаемое тепло.

– И как это сделать?

– Сделать этот зов своим, – он наконец обернулся. Его золотые глаза в тусклом свете лаборатории казались почти медными. – Не сопротивляться ему, а перенаправить. Как воду в полноводной реке с помощью плотины. Для этого нужна внутренняя и внешняя точки опоры. Идеально сбалансированные и стабильные.

Я поняла. Он предлагал себя. Якорь в мире живых, чтобы меня навеки не утащило в мир древних кошмаров.

– Вы уверены, что справитесь? – спросила я.

Не из дерзости, а из реального страха. Если то «большое» потащит меня, оно может прихватить и его.

– Нет, – честно ответил он. – Но это единственный вариант. Начинаем.

Первая попытка закончилась через три минуты. Я едва коснулась связи с кристаллом, как холодная волна паники из Трещины накрыла с головой. Выдернула руку из его хватки. Капитан Валерон держал меня за запястье, горячие и сильные пальцы обжигали кожу. Потом отпрянула к стене, задыхаясь.

– Слишком резко, – прокомментировал он, как будто читал отчёт о неудачных манёврах. – Ты пыталась оттолкнуть, а не перенаправить. Пробуем снова.

Вторая попытка длилась дольше. Уже бесконечных десять минут. Я научилась различать «вкусы» импульсов из Трещины – вечный голод Стражей, безразличное любопытство духов места, и… то самое. Глубокий, неторопливый интерес. Он был похож на давление всей толщи океана. Кай не отпускал мою руку. Его тепло было спасательным канатом в ледяной воде. В какой-то момент его голос, ровный и твёрдый, прорвался сквозь шёпот чужих мыслей: «Роксана, ничего не бойся. Ты здесь. Со мной.»

Я открыла глаза, даже не осознавала, что закрыл их. Кай стоял передо мной, его лицо было напряжено, на лбу выступил пот, но хватка не ослабевала.

– Лучше, – выдохнул он. – Ты продержалась. Теперь почувствуй разницу. Между их тягой и моей.

Это было невообразимо. Тяга из Трещины была бесформенной, всепоглощающей, как падение в пропасть. Его «тяга»… была направленной. Сфокусированной только на мне. Не чтобы поглотить, а чтобы удержать. Это было настолько непохоже на всё, что я знала, что на мгновение потеряла дар речи.

Мы тренировались так неделю. Каждый вечер. Иногда в тишине лаборатории, иногда под монотонное бормотание Бертрама, записывавшего данные. Между нами выросло неловкое, молчаливое понимание. Он видел мои кошмары наяву. Я чувствовала, какую чудовищную силу воли ему приходилось прилагать, чтобы быть моим якорем. Никогда не разговаривали о личном. Только о частотах, импульсах, точках сопротивления. Это был наш язык.

На седьмой день случилось то, чего я совсем не ожидала.

Мы уже заканчивали, когда, вымотанная до состояния зыбкого марева, вдруг провалилась не в Трещину, а в его внутреннюю суть. Всего на миг, на одно бесконечное мгновение почувствовала не его хватку, не тепло, а осознала саму глубинную суть капитана Кая Валерона.

Усталость, которая живёт в разуме и костях годами. Одиночество командного мостика, где ты всегда первый, всегда должен, никогда не имеешь права слабость. Ещё тихую, тщательно спрятанную боль. Чью-то тень, бесконечно дорогое имя, которое он не произносит вслух, но носит в себе, как я ношу память о матери, которой не стало, когда мне было всего пять лет.

Я отдёрнула руку раньше, чем он успел что-то сказать. Мы смотрели друг на друга, и воздух между нами звенел.

– Что это было? – спросила тихо, хотя уже сама знала ответ.

Кай молчал долго. Потом опустился на стул. Это впервые при мне. После чего провёл рукой по покрывшемуся испариной лицу.

– Ты не должна была этого увидеть, – сказал он глухо. – Никто не должен.

– Я не специально. Оно само.

– Знаю. – Он поднял на меня глаза. В них не было привычной брони. Только усталость и что-то похожее на… доверие? – Это плата за то, что я твой якорь. Чем дольше мы работаем, тем тоньше становится грань. Ты начинаешь чувствовать не только Трещину, но и меня. А я тебя. Это плата за такое глубокое взаимодействие и полное доверие.

Я села напротив. Не по уставу, не как адептка перед капитаном.

– Кто она? – спросила едва слышно.

Он усмехнулся горько и безрадостно.

– Моя мать. Боевой огненный маг Валирра Валерон погибла, когда мне было двенадцать. В Трещине. Спасала отряд, который вёл я. Тогда был самонадеянным идиотом, решившим, что уже воин. Она прикрыла меня собой. И я до сих пор…

Он не договорил. Слова были излишни

– Теперь ты знаешь, – сказал он, поднимаясь. – То, чего не знает больше никто. Ни Элира, ни Гаррэт, ни Совет. Только ты.

Я молчала. Потому что слова были бессильны. Вместо этого я протянула руку и снова взяла его за запястье. Не как ученица, не как якорь. Как… равная.

– Тогда, может, продолжим? – сказала просто.

Он посмотрел на мою руку, потом мне в глаза и кивнул.

В ту ночь мы просидели в лаборатории до рассвета. Уже не тренировались. Просто сидели рядом, молчали и слушали, как гудит кристалл. Между нами больше не было стены «капитан – адептка». Было что-то другое. Хрупкое, невысказанное, но прочное, родное, настоящее.

На следующее утро, когда я вышла из казармы, Тарин посмотрела на меня внимательно и спросила:

– Ты чего вся светишься? Влюбилась, что ли?

Я фыркнула и послала её куда подальше. Но внутри что-то дрогнуло.

Потому что подруга была права.

Влюбилась? Нет. Это слово было слишком мелким для того, что росло между нами. Мы были связаны не нежностью, не романтикой, а чем-то более глубоким: общей тайной, болью, битвой. Мы видели друг друга без брони. И это было страшнее любого признания в любви.

Вечером, когда я снова спустилась в лабораторию, Кай уже ждал. Он стоял у стола, и в его руках был тот самый блокнот. Тот, что он «забыл» на лавке в первый день.

– Я хочу, чтобы ты это прочитала, – сказал он, протягивая его мне. – Не как отчёт. Как… свидетельство.

Осторожно взяла блокнот. в руки. Открыла. И увидела не сухие записи, не расчёты. А страницы, исписанные его рукой. Наблюдения. Мысли. Сомнения. И моё имя снова и снова.

«Роксана. Сегодня она продержалась на три минуты дольше. Интересно, заметила ли она, что я считаю не время, а её дыхание».

«Роксана. Она снова смотрела на Лоркана в столовой. Не с ненавистью. С усталостью. Это хорошо».

«Роксана. Она не знает, что я видел, как она плакала во сне. Я не имел права смотреть. Но не мог отвести взгляд».

Я подняла глаза. Кай стоял напротив, и в его золотых глазах не было защиты. Только тихая, страшная в своей честности правда.

– Теперь ты знаешь всё, – тихо сказал он. – Если захочешь уйти, я не буду держать. Потому что остаться с таким грузом…

– Заткнись, – зло перебила я и шагнула к нему.

Я не обняла его. Просто положила ладонь ему на грудь. Туда, где под рубашкой билось его сердце. И сказала:

– Ты держал меня семь дней. Теперь моя очередь. Я потеряла свою маму в пять лет. Она была целительницей. Лечила пациентов от драконьей лихорадки и тоже заболела. Спасти её не удалось. Отец умер в Ледяных Пиках во время рейда вместе со всем отрядом, когда я ещё не родилась. Мама так и не вышла снова замуж. Они с Лилией сделали всё, чтобы моё детство было счастливым. Потом пришёл Лоркан Пепел. Моя сестра подарила ему своё сердце, а он поиграл с ним и выбросил как ненужный хлам. В тот день я поклялась, что больше никто не посмеет причинить ей вред. Своё слово я сдержала. Моё детство закончилось в семь лет, но я ни на мгновение не пожалела о принятом решении.

Он накрыл мою руку своей. И мы стояли так в тишине, под пульсирующий свет кристалла, и это было честнее любого поцелуя.

За дверью послышались шаги. Бертрам возвращался. Поспешно отпрянули друг от друга, но взгляды не отвели. В них полыхало обещание того рода, которое сильнее обычных клятв.

Никому не нужное, никому не понятное. Только нам.

Потому что мы видели то, чего больше не видел никто.

Друг друга.

Глава 13

Глава 13

После завтрака мы с Тарин вышли во внутренний двор. Утро было холодным, ветер со стороны Разлома сегодня оказался особенно злым. Он не просто дул – выл, бросал в лицо колкую ледяную крошку, и даже сквозь защитные купола Академии чувствовалось, как где-то там, за гранью, Трещина неспокойна. Обычно её ворчание стало фоном, на который никто не обращал внимания. Но сегодня оно пробирало до костей сильнее обычного. Будто сама бездна чувствовала: что-то назревает. И ей это нравилось.

Я зябко куталась в плащ, хотя сама была ходячей льдинкой. Драконица, как обычно, щебетала о каких-то пустяках, но сегодня я слушала подругу вполуха. Мои мысли крутились вокруг вчерашнего вечера в лаборатории. Внезапно до меня дошёл смысл того, что она говорила:

– …а он ей и говорит: «Это я той человечке амулет деактивировал, чтобы она на занятии опозорилась». Представляешь?

Я споткнулась на ровном месте.

– Что? Кто? Кому? – прошипела я и требовательно посмотрела на подругу.

Тарин осеклась, поняв, что сболтнула лишнее. Но было поздно:

– Рокс, я не хотела… – она замялась. – В общем, Лоркан вчера в компании хвастался. Думал, видимо, что это его красит. Ну, знаешь, такой мелкий пакостник, который мнит себя хитрым интриганом.

– Кому он это сказал?

– Да там компания была. Элира в том числе.

Я остановилась. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Не от страха – от ярости. Значит, амулет. Тот самый, из-за которого я чуть не провалилась в свои кошмары на глазах у всего курса. Этот говнюк был он. Ненавижу этого дракона. Однажды он горько пожалеет о содеянном и ничего не сможет предпринять для того, чтобы избежать вполне заслуженного наказания.

– И что Элира?

– А ничего. Посмотрела на него, как на пустое место, и ушла. Но лицо у неё было… – Тарин поёжилась. – Сама понимаешь, она хоть и стерва, но воин. А такое…

Я прекрасно понимала. В условиях, когда каждый день можешь не вернуться из Трещины, ударить своего же – не физически, а так, подло, исподтишка. Это хуже предательства. Это уже удар в спину всем, кто идёт в бой рядом с тобой. Элира, при всей её спеси, воин до мозга костей. И терпеть рядом такое дерьмо… нет, не станет.

Дальше день тянулся как резина. На лекциях я сидела, уставившись в одну точку, и думала. Лоркан. Опять Лоркан. Его тень тянулась за мной даже сюда, в Академию, где, казалось бы, ему не было никакого дела до какой-то человечки. Но он не мог оставить меня в покое. Ему нужно было кусаться, гадить, напоминать, что он есть. Наверное, чтобы самому не чувствовать себя совсем уж ничтожеством.

После обеда я увидела Элиру. Она шла через плац, и я впервые заметила, что её спина не просто прямая – она каменная. Будто внутри неё что-то застыло. Девушка не смотрела по сторонам, ни с кем не говорила. Просто шла к выходу, и даже её идеальная причёска сегодня казалась не короной, а крепостью. Или гробницей.

Я не знала, куда она направляется. Но внутри что-то ёкнуло. Плохое предчувствие, липкое и холодное, как туман из Трещины, поползло по позвоночнику.

Позже я узнала об этом от подруги. Элира пошла к ректору. Давала показания жёстко, без тени сомнения. Ректор Академии – сухой, старый дракон с глазами-льдинками – слушал молча, лишь изредка постукивал когтем по столу.

– Вы подтверждаете, что лорд Лоркан Пепл сознался в деактивации защитного амулета адептки Валь?

– Да. – Голос Элиры звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. – Он говорил об этом открыто, как о забавной шалости. Смеялся.

– И вы понимаете последствия своих слов?

– Я понимаю другое. – Элира вскинула подбородок. – Лоркан Пепел своими действиями поставил под удар не только человечку. Если бы она провалилась в кошмар на глазах у всего курса, если бы её сила вышла из-под контроля – пострадали бы все, кто был рядом. Мы идём в Трещину плечом к плечу. А он ударил в спину своему же товарищу. Такой дракон не должен носить форму Академии.

Я не знала всего этого в тот момент. Не знала, что решается судьба Лоркана. Но внутри всё равно было неспокойно. Трещина выла, ветер сбивал с ног, а в голове крутилась одна мысль: если Элира даёт показания – значит, война объявлена. Только вот кого в ней убьют первым?

Тарин догнала меня уже у входа в учебный корпус. Драконица раскраснелась на ветру, глаза горели возбуждением.

– Рокс! Рокс, ты слышала? Элира к ректору пошла. Сама. Я своих спросила, мне сказали – она официально даёт показания против Лоркана.

Я остановилась.

– Против Лоркана? – переспросила глухо.

– Ну да. – Тарин понизила голос, хотя вокруг никого не было. – Там не только амулет. Там ещё кое-что всплыло. Помнишь, у него на полигоне щит постоянно сыпался, а он на артефакты жаловался? Так вот, артефакты проверили – целые. Это он сам щит удерживать не мог, но списывал на технику. А Элира теперь и это припомнила. Говорит, если дракон врёт о таких вещах – значит, он и в бою соврёт, подставит отряд.

Я молчала, переваривая.

– И что ему будет?

– Не знаю. – Тарин пожала плечами. – Но, если Элира против – это серьёзно. Её род древний, с ним считаются. Даже ректор не отмахнётся. Лоркана могут… – она замялась, – ну, выгнать. Или в Трещину отправить простым солдатом, без звания. Там такие долго не живут.

Я представила Лоркана в Трещине – без защиты рода, без связей, просто мясо. И внутри кольнуло. Не жаль – гадко. Он сам этого захотел. Сам полез.

– А если его выгонят, – сказала я медленно, – он же ко мне… Ко всем нам… ещё злее станет.

Тарин фыркнула.

– Пусть сначала доживёт до этого «потом». Элира просто так не нападает. Если уж она вцепилась – зубы разожмёт, только когда кости хрустнут.

Я посмотрела на небо. Трещина всё выла.

Вечером я спустилась в лабораторию, как обычно. Кай уже был там. Он стоял спиной к двери, смотрел на купол с кристаллом, и даже со спины было видно: капитан в ярости. Не так, как злятся на провинившихся подчинённых. Глубже. Темнее. Так сердятся, когда сдерживают то, что готово вырваться наружу.

– Добрый вечер, – сказала я тихо, закрывая дверь.

Кай обернулся. Лицо спокойное, словно маска, но в глазах царила неистовая буря. Сдерживаемая, но от этого ещё страшнее. Я уже научилась читать его молчание. Сегодня оно кричало.

– Начинаем, – только и сказал капитан Кай Валерон.

Мы тренировались час, два, три, четыре, пять. Он был жёстче обычного, требовал идеальной концентрации, ни разу не улыбнулся. Внезапно я чувствовала: что-то не так. Каждое его движение, каждый взгляд был таким, будто он готовится к чему-то и ждёт сигнала.

Я хотела спросить. Несколько раз открывала рот. Но слова застревали в горле. Что я могла сказать? «Капитан, у вас всё в порядке»? Глупо. Мы не настолько близки. Или настолько? После той ночи, когда он рассказал мне о матери, а я – о своей, границы будто стёрлись. Но вслух этого не произнесёшь. Между нами всё ещё висела тишина, слишком хрупкая, чтобы её нарушать.

Перед уходом Кай вдруг остановил меня:

– Роксана.

Я обернулась. Он стоял у стола, и свет от кристалла падал на его лицо, делая черты ещё резче.

– Завтра… – капитан запнулся. Помолчал, будто взвешивал каждое слово. – Завтра будь готова к любым новостям.

Сердце упало куда-то вниз, в ледяную пустоту.

– Что случилось?

– Пока не могу сказать. Но ты должна знать: что бы ни произошло, это не твоя вина.

Он смотрел на меня в упор, и в его золотых глазах было что-то, от чего захотелось подойти ближе. Спросить ещё. Дотронуться. Но я не двинулась с места.

– Капитан…

– Иди, Роксана. – Кай отвернулся к приборам. – Завтра будет долгий день.

Я выскользнула в коридор и прислонилась к холодной стене. Сердце колотилось, как бешеное. Что он имел в виду? Какие новости? Почему это не моя вина?

В голове крутились обрывки разговоров, взгляды Элиры, слова Тарин. Всё сплеталось в тугой узел, который вот-вот затянется. Вот только я даже не могла предположить, вокруг чьей шеи.

Я побрела в казарму, но знала: сегодня ночью точно не усну. Что-то надвигалось. Что-то, что изменит всё.

Глава 14

Глава 14

Утро встретило меня непривычной тишиной.

После бессонной ночи я выбралась в коридор и первым, кого увидела, оказалась Тарин. Драконица сидела на подоконнике, грелась в бледных лучах зимнего солнца и довольно жмурилась.

– А, Рокс! – Она спрыгнула вниз и подошла ко мне. – Ты слышала? Лоркана увезли сегодня на рассвете.

Я моргнула, пытаясь полностью проснуться.

– Уже?

– Ага. – Тарин довольно оскалилась. – Ректор решение вынес вчера вечером, а утром его уже проводили. Быстро, чисто, без лишнего шума. Даже попрощаться ни с кем не дали.

– И куда?

– В какое-то дальнее поместье. На границе с Пустошами, говорят. Там даже Трещина не достаёт, но и драконам там делать нечего. Земля мёртвая, пустошь, одна стража от заражённых тварей стоит, – Тарин хмыкнула. – В общем, почётная ссылка с правом гнить заживо.

Я молчала, переваривая.

– Он признал вину? – спросила наконец.

– А у него просто не было другого выбора, – Тарин пожала плечами. – Элира прижала его показаниями, плюс артефакторы подтвердили: амулет он деактивировал вручную, своими руками. Там даже отпечатки магии остались. Лоркан, конечно, пытался отмазаться, мол, не специально, но кто же поверит? Сам хвастался, сам и сел в лужу.

Я представила, как Лоркана выводят под конвоем. Каким он был? Бледный, злой, униженный. Или наоборот – с каменным лицом, делая вид, что ему всё равно.

Наверное, второе. Таким, как он, всегда всё равно. Пока не прижмёт по-настоящему.

– И надолго его? – спросила я.

– Навсегда. – Тарин сказала это буднично, как о погоде. – Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Возвращаться ему нельзя. Даже если захочет – не пустят. Слишком громкий скандал, слишком многие видели и слышали. Род Пепел, конечно, попытался было тихо всё замять, но Элира их быстро заткнула. Пригрозила, что поднимет старые долги и вытащит наружу всё, что они лет за двести натворили. Те сразу сдулись.

Я присвистнула.

– А Элира умеет давить.

– Ещё как. – Тарин усмехнулась. – Я же говорю: она стерва, но правильная. Для неё закон и порядок – не пустые слова. Если кто-то угрожает общему делу, она его сотрёт в порошок, не посмотрит на происхождение.

Я задумалась. Элира… вчера она казалась мне ледяной статуей, идущей на заклание. А сегодня выясняется, что это она была палачом.

– А капитан Валерон? – спросила я осторожно.

– А что капитан Валерон? – Тарин стрельнула глазами. – Он при решении не присутствовал. Говорят, его даже не ставили в известность до последнего момента. Ректор сам всё решил, посоветовавшись с Элирой.

– Почему?

– Потому что Кай – капитан. Ему воевать, а не суды разводить. – Тарин вздохнула. – И потом… ты же видела его вчера. Он был в ярости. Если бы его позвали на совет, наверное, просто придушил Лоркана голыми руками. А ректору лишняя кровь в стенах Академии ни к чему.

Я вспомнила вчерашний вечер. Кай у кристалла, спина прямая, молчание красноречивое. Значит, он уже знал. Знал и сдерживал себя всю тренировку, чтобы не сорваться.

Ради меня. Чтобы я не видела, на что он способен в гневе.

– Ладно, – сказала я, отгоняя непрошеные мысли. – Пойду умываться.

– Ага. – Тарин махнула рукой. – Я в столовой буду. Если хочешь, подходи, расскажу ещё чего-нибудь интересного.

Я кивнула и побрела в общую помывочную.

Плеснула ледяной водой в лицо, и только тут я поняла, что всё это время горела изнутри. Я умылась, привела себя в порядок и замерла перед зеркалом. Из отражения на меня смотрела девушка с тёмными кругами под глазами и странным блеском во взгляде.

Лоркана сослали. Тот, кто сделал мою жизнь здесь адом, исчез. Его убрали с дороги чисто, быстро, без моего участия.

Я должна была радоваться, но вместо радости внутри клубилась странная пустота.

Слишком легко и гладко. Такие, как этот гнусный Пепел, просто так не сдаются. Даже из ссылки он может плести интриги, строить козни, искать способы вернуться или нагадить нам с Лилией посильнее.

Или просто не умею радоваться чужому горю, даже заслуженному?

Я тряхнула головой и вышла в коридор.

В столовой было шумно. Адепты обсуждали новости, переговаривались, смеялись. Тарин уже заняла столик у окна и махала мне рукой.

– Давай быстрее! – крикнула она. – А то всё остынет.

Я взяла поднос с едой и села напротив.

– Чего ещё интересного есть мне рассказать?

– А то! – Тарин подалась вперёд и понизила голос. – Ты знаешь, что Лоркана женят?

Я поперхнулась чаем.

– Что?

– Ну, не сразу, конечно. – Тарин заговорщицки блестела глазами. – Там такая история… Короче, есть одна драконица, вдова теперь. У неё один сын-наследник, старый муж умер недавно. У них с этим засранцем был роман. И ей позарез нужен новый муж, чтобы род не угас. А сынок у неё… – Тарин сделала страшные глаза, – ещё тот фрукт. Маменькин, но с амбициями. Ему нужен отчим, который не будет мешать развлекаться и жить, как захочется.

Я слушала, забыв про еду.

– И они выбрали Лоркана?

– Да. Ему выбор предоставили, – хмыкнула Тарин. – Либо изгнание из земель драконов навсегда (читай – сдохнешь в Пустошах), либо брак с ней и жизнь в поместье под присмотром. И знаешь, что он выберет?

– Брак, – сказала я без сомнения.

– Ага. Потому что трус. – Тарин откусила кусок бутерброда с бужениной и зажмурилась от удовольствия. – Только вот эта драконица… Я её мельком видела. Скажу сразу, мерзкая баба. Не удивлюсь, если она помогла неугодному супругу поскорее покинуть этот мир. Лоркан, конечно, думает, что отделался лёгким испугом. А попадёт в лапы к такой, что сама его с потрохами съест и не подавится.

Я невольно улыбнулась.

– Жаль, я не увижу.

– А вот это вряд ли, – Тарин подмигнула. – Такие истории сами себя рассказывают. Я уверена, ещё услышим про нашего героя.

Я покачала головой и вернулась к еде. Лоркан меня больше не касается. У нас разные дороги.

Меня сейчас больше тревожил капитан Кай Валерон из-за всё усиливающейся тяге к нему. Она, судя по всему, была взаимной.

После завтрака направилась прямиком в лабораторию. Бертрам обещал показать что-то важное, связанное с моим кристаллом.

Старый артефактор встретил меня ворчанием:

– Явилась, полуночница. Думаешь, у меня времени нет, только вашими кристаллами заниматься?

– Думаю, что время у вас есть, раз вы меня позвали, – парировала я, улыбаясь.

Бертрам хмыкнул и указал на стол. Там, в специальной подставке, лежал мой кристалл – тот самый, что мы с Каем активировали в прошлый раз. Только теперь он выглядел иначе. Внутри переливались не просто искры. Там будто текла настоящая ледяная река.

– Видишь? – Бертрам ткнул пальцем. – Кристалл адаптировался. Он теперь не просто накопитель, а проводник. Твоя магия течёт через него, как вода через русло. Это хорошо и плохо одновременно.

– Почему плохо?

– Потому что, если русло перекрыть, прорвёт где-нибудь в другом месте, будет минимум локальный потоп. – Бертрам посмотрел на меня поверх очков. – Тебе нужно учиться контролировать поток. Не затыкать, а направлять. Иначе в бою кристалл может повести себя непредсказуемо.

Я кивнула.

– Капитан Валерон обещал помочь.

– Он поможет, – согласился Бертрам. – Но и сама не зевай. От тебя зависит не меньше, чем от него. А теперь давай, попробуем кое-что.

Следующий час мы провозились с настройкой. Бертрам объяснял, показывал, заставлял менять параметры и снова пробовать. К обеду я чувствовала себя выжатым лимоном, но кристалл слушался почти идеально.

– Неплохо, – буркнул старик. – Для начала сойдёт. Теперь главное – практика. Наставник тебя в поле выведет?

– Обещал.

– Ну и отлично. В лаборатории одно, в бою – совсем другое, – артефактор махнул рукой, отпуская меня. – Иди уже. Мне работать надо.

Я вышла от него и нос к носу столкнулась с Каем.

– Роксана. – Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. – Как всё прошло?

– Нормально. – Я заправила выбившуюся прядь за ухо. – Бертрам сказал, что кристалл адаптировался.

– Я знаю. – Кай чуть заметно улыбнулся. – Сегодня на рассвете заходил, смотрел. Ты молодец.

От его похвалы внутри разлилось приятное тепло.

– Спасибо, капитан.

– Сегодня вечером тренировка, как обычно. – Он помолчал. – И с завтрашнего дня начнём выходить в пограничную зону. Пора тебе увидеть Дымящуюся Трещину вблизи.

Сердце ёкнуло, но не от страха – от предвкушения.

– Я готова.

– Знаю. – Кай задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем нужно, и развернулся уходить. – До вечера.

Я смотрела ему вслед и думала: Лоркан сослан, кристалл настроен, впереди боевые выходы.

Война только начинается. Но теперь я в ней не одна.