Текст книги "Во власти тьмы (ЛП)"

Автор книги: Моника Корвин

Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

28

РОУЗ

Я слышу, как Кай бросает вещи по спальне, ворча по большей части, пока он тащит чемоданы и бросает в них одежду. Время от времени я слышу стук ботинок и бормотание проклятий. Одевшись, я решаю не приближаться к нему, по крайней мере, до тех пор, пока упаковка вещей больше не сможет оставаться без внимания. Мы уедем, нравится мне это или нет. Вот что он не сказал.

Ненавижу, что у меня нет выбора и что мы не можем найти место, где можно было бы осесть и быть в безопасности. Я едва пришла в себя и не хочу, чтобы у меня постоянно вырывали это из рук.

Пока он занят, я сижу в гостиной, глядя на открывающийся вид. Он поистине завораживающий. Может, вскоре, когда все разрешится, мы сможем вернуться к нему домой. Я жажду вновь поговорить со своей кузиной и жить в месте, которое смогу назвать своим, даже нашим. Как бы долго я ни получала эту роскошь.

Город сверкает в лучах полуденного солнца, его переливы и блеск радуют глаз. При виде города с этого ракурса мне кажется, что он будет теплым и красивым, но я знаю, что стоит мне выйти на улицу, как пронизывающий холод между высотками проберет меня до костей. По крайней мере, так было недавно. Поскольку я нигде не была помимо особняка Новаков, домика и этого места, мне не с чем сравнивать погоду.

Что-то ударяется о стену, и я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на дверь. Такими темпами он бы уже собрал всю спальню в два небольших чемодана. Маловероятно. Раздается еще один удар, я качаю головой и вздыхаю, возвращаясь к любованию видом. Думаю, я буду скучать по нему больше всего.

Еще через несколько секунд тишины Кай выходит из спальни, но я отказываюсь смотреть на него. Не тогда, когда он не извинился и не сказал мне ни одного цивильного слова. Я все еще не позавтракала.

– Ты собираешься игнорировать меня как ребенок?

Я пожимаю плечами, не глядя на него.

– Не знаю. Ты собираешься продолжать кидать вещи по спальне как ребенок?

Пыхтя, Кай громко делает что-то позади меня, что заставляет меня обернуться. Чемоданы стоят в фойе его квартиры.

– Попроси охрану отнести их в машину, пожалуйста. Я выйду через минуту, когда не буду чувствовать, что мне хочется придушить тебя.

Я могу только смотреть ему в спину, когда он вновь возвращается в спальню. Со вздохом я поднимаюсь и направляюсь к двери, чтобы попросить помощи у охранников, хотя мы оба в состоянии сами понести свои сумки. Если только это даст ему меньше поводов ворчать на меня сегодня утром.

Семейное счастье может идти на хрен.

Я открываю дверь и смотрю на пустой коридор.

– Может, у них перерыв, – шепчу я себе под нос и поворачиваюсь спиной к чемоданам. Не понадобится много усилий, чтобы поставить их в коридоре и по возвращению унести их.

Я уже собираюсь сдвинуть чемодан по полу, когда чувствую что-то холодное на своей шее.

– О, ну разве не милашка, – произносит кто-то позади меня, голос, который я не узнаю.

Я крепче сжимаю чемодан, проверяя его вес, но он будет слишком тяжелым, чтобы размахнуться и ударить мужчину. Похоже, склонность Кая к излишней упаковке вещей ― еще большая проблема, чем необходимость таскать тяжелые вещи в машину.

– Тебе лучше уйти, – говорю я ровным голосом. – Последний человек, который направил на меня дуло пистолета, закончил не очень хорошо.

Он сильнее вжимает пистолет в мою шею, вгоняя его в меня.

– Полагаю, ты имеешь в виду моего кузена. Где он?

Я пожимаю плечами.

– Не уверена. У него был неприятный инцидент с кочергой. К этому моменту он уже наверняка стал кормом для гризли. Как ты нашел нас?

Он не отвечает, и я сопротивляюсь желанию повернуться и посмотреть на него. Если ты увидишь одного из мерзких членов семьи Сэла, ты увидишь их всех. И если я посмотрю и узнаю его, то, возможно, не смогу удержаться от желания напасть на него. Что может поспособствовать моему убийству.

Я с трудом сглатываю, гордясь собой, учитывая, что совсем недавно я была полна агрессии и отсутствия логики.

– Думаешь, ты такая умная, да? Но это не так. Ты и тебе подобные ― бесполезные отбросы, годные только на то, чтобы трахаться и умирать, – говорит он мрачным и разгневанным голосом.

– Ну тогда, думаю, ты поставил меня на место. Ты имеешь в виду конкретно меня, мою семью или женщин в целом? – Я сопротивляюсь желанию съязвить о его вероятной неспособности с женщинами, по крайней мере.

Пистолет упирается мне в затылок, и я осматриваюсь в поисках оружия, чего-нибудь, что можно использовать, чтобы создать пространство между ним и мной. Мне сейчас нужно только одно, чтобы Кай вышел из спальни и вновь пошел проверить меня, или, по крайней мере, чтобы убедиться, что я выполнила его просьбу, и нашел нас.

Я ломаю голову и не могу ничего придумать. Я не могу ничего сделать для своего спасения с недееспособными где-то поблизости охранниками. Это самая пугающая мысль из всех.

Тогда я тоже не смогу спастись.

– Где твой телохранитель? – резко спрашивает он.

Я напряженно думаю. Если он здесь из-за Кая, возможно, я смогу уйти и найти помощь, но я не оставлю Кая на произвол судьбы, чтобы его подстрелили или еще хуже того, пока меня не будет.

– О, знаешь, он вышел за завтраком. – Не самая лучшая моя идея, и никто в здравом уме в это не поверит.

– Ну, это чушь, поскольку я все утро провел на улице, а потом здесь после убийства вашей охраны. Он не выходил из квартиры. – Брат Сэла хватает меня за руку и поворачивает лицом к себе, пистолет теперь упирается мне в шею. – Теперь скажи мне, где он, и я не убью тебя. – Он обводит мое тело взглядом. – По крайней мере, пока.

Каждый член его семьи ― мерзкий мудак или что? Можно мне от них отдохнуть?

– Боюсь, я ничем не могу помочь.

Кай выходит из квартиры, держа свой пистолет направленным на незнакомца.

– Но я могу. Отпусти девушку, и я не убью тебя прямо здесь. Не отпускай ее, и ее украсит твоими мозгами, и, уверяю тебя, ей будет все равно. Она может даже насладиться этим.

Я встречаюсь взглядом с Каем поверх плеча незнакомца, мое сердце беспорядочно бьется в груди. Забавно, что когда кто-то угрожает моей жизни, я ничего не чувствую. Но когда Кай здесь и может пострадать, я начинаю переживать. Он слегка кивает мне, показывая, что он здесь, со мной, и мне удается вздохнуть глубже.

Мужчина быстро поворачивается, двигаясь позади меня, хватает меня за шею и приставляет пистолет к моему виску.

– Убьешь меня, и я убью ее. В любом случае это плохо кончится.

Кай, должно быть, узнает что-то в лице мужчины, так как медленно опускает свой пистолет. Не полностью, но чтобы создать иллюзию отступления.

– Успокойся, и мы сможем выяснить, как помочь друг другу получить желаемое.

Учитывая, что я хочу, чтобы голова этого человека оказалась в консервной банке, я сомневаюсь, что в конце концов мы все будем счастливы.

– У меня есть право голоса в этом?

Кай качает головой, его взгляд серьезен. В нем нет веселья, как в прошлый раз, когда мы столкнулись с членом ничтожной семьи Сэла, что означает, что он знает что-то, чего не знаю я. Я замолкаю, намереваясь позволить им все выяснить, по крайней мере, пока я не смогу придумать какой-нибудь план, который не будет включать наши смерти.

Дыхание мужчины обдает мое ухо, когда он заговаривает, и этого достаточно, чтобы у меня появился рвотный рефлекс.

– Я не хочу убивать никого из вас. Мои инструкции ― доставить вас обоих живыми. Но она разменная монета, так что… не сопротивляйся, и тогда нам не придется отстирывать кровь с одежды сегодня.

Кай делает шаг вперед, и пистолет впивается мне в голову так сильно, что я закрываю для защиты глаз с той стороны.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты положил пистолет на пол и сделал один медленный шаг назад. Тогда мы все выберемся отсюда целыми.

Я вздыхаю. Похоже, что в некоторой степени умный кузен Сэла получил возможность выйти и поиграть. Я вновь открываю глаза и встречаю пристальный взгляд Кая. Он выглядит грустным, уставшим и будто сдавшимся. Этот взгляд не сочетается у меня с Каем, и я ненавижу это. Он борется со мной на каждом шагу, никогда не сдаваясь, а сейчас перестает?

– Ты собираешься сопротивляться мне? Я пристрелю вас обоих и потащу за собой, если потребуется, – говорит он.

Я не слушаю его, потому что сосредоточена на Кае. На его острых скулах, ключицах. По крайней мере, в какой-то момент он надел штаны.

– Прости, – шепчет он, и я качаю головой, говоря ему, что не хочу этого слышать. Не здесь, не сейчас. Мы не закончим так.

Кай наклоняется и перебрасывает пистолет по полу другому мужчине. Я даже не думаю об этом, так как его внимание сосредоточено на Кае. Я пытаюсь выхватить прижатый к моей голове пистолет из его руки, но тот выскальзывает из моих пальцев, когда он наклоняется вперед и берет другой.

Затем меня охватывает темнота и резкая боль в затылке.

29

КАЙ

Когда я прихожу в сознание, я тут же понимаю, что что-то не так. Вокруг кромешная тьма, я переворачиваюсь и извергаюсь на бетонный пол. Я обещал себе, что никогда не вернусь сюда, если только не приду, чтобы сжечь это место дотла с запертой внутри председательской сукой.

Я отодвигаюсь от рвоты и принимаю сидячее положение. И опять они забрали мою одежду, обувь, все, оставив меня в одних черных боксерах. А это значит, что она планирует сделать со мной то же самое, что и в прошлый раз. Одной этой мысли достаточно, чтобы мне вновь захотелось проблеваться.

Мое зрение расплывается, и я пытаюсь восстановить его, но в голове тоже туманно. Они наверняка накачали меня, прежде чем бросить сюда.

Я поднимаю руку и кладу ее на колени. Да, точно накачали. Кажется, это тот же коктейль, который они давали мне раньше. В коридоре не слышно ни звука, ни медлительных шагов охранников за моей дверью. Несмотря на царящую здесь тьму, я больше никого не слышу, значит, они держат Роуз в другом месте.

Я сжимаю кулаки. Если они навредят ей, тогда ничто не сможет остановить меня от разрушения этого здания и каждого человека в нем, члена совета или нет.

Я осторожно встаю и провожу по краю скамьи до ее конца, затем по стене до двери. Она, конечно, заперта, но я прижимаю ухо к двери, надеясь уловить хотя бы звук ее голоса, чтобы знать, что с ней все в порядке.

За дверью гробовая тишина, и я сыплю проклятиями, сползая вниз и садясь на холодный пол. Я ненавижу это гребаное место и все, что оно представляет. В последний раз, когда я был здесь, эта сука сказала, что хочет сломать меня. Я сказал, что ей никогда не удастся. Похоже, она нашла единственный в мире способ добиться успеха. Если я потеряю Роуз, тогда у меня ничего не останется.

Она не понимает, что если она сломает меня, я заберу ее задницу с собой. Надеюсь, болезненно и в ее крови.

Эти мысли успокаивают мою кровожадность, вытесняя тьму и воспоминания о моем последнем пребывании здесь. Меня ужасает, что настанет момент, когда я вновь услышу ее голос, но я не могу контролировать это. По крайней мере, сейчас.

Я закрываю глаза, все еще чувствуя сонливость. Ей понадобится гораздо больше наркотиков, если она надеется на мою готовность. В прошлый раз это не имело такого значения. На этот раз я не сделаю ничего, что могло бы ранить Роуз, а позволив этой суке использовать меня, я точно раню ее.

Не то чтобы у меня был особый выбор, если она продолжит накачивать меня наркотиками. Даже сейчас я чувствую, как они циркулируют по моему телу, замедляя меня и ослабляя мою концентрацию. В этом состоянии я бессилен защитить Роуз и себя.

Я ударяю головой в дверь, надеясь, что эффект рассеется, но это не помогает.

Во всем этом есть лишь одно утешение: Роуз не заперта вместе со мной в бескрайней тьме этого короба. Где бы ее ни держали, я надеюсь, что там лучше. Адриан или, может, люди моей сестры скоро придут за ней. Нельзя допустить, чтобы исчезнувшая наследница Барон всплыла лишь для того, чтобы погибнуть из-за своей неосторожности. Нет, нельзя.

Я опять встаю, шатаясь на ногах так сильно, что ударяюсь о дверь. Сначала я опять проверяю ручку, но безуспешно. Как и в прошлый раз, я двигаюсь вдоль швов двери, проверяя петли и пол на наличие какого-либо способа вырваться на свободу, но все так же непроницаемо, как и раньше.

Другая сторона комнаты повторяет противоположную, но я ступаю осторожно, не зная точно, где меня стошнило раньше. Я чувствую запах в воздухе, но у меня нет желания опускаться на пол и искать это место.

Надеюсь, они приведут все в порядок. К счастью, они сделали это в предыдущий раз, не оставив меня в зловонной вони на время моего заключения. Председательской суке это бы не понравилось. Ей я нужен чистым и незапятнанным, когда она использует меня для своего удовольствия.

Хуже всего было то, что я тоже находил в этом удовольствие. Не добровольно, но между наркотиками и теплом ее тела, как бы мне это ни было противно, у меня не было выбора. Иногда биология берет верх.

В эти моменты ей казалось, что она одержала великую победу, и я поддался ее очарованию. Не могу дождаться, чтобы сказать ей, как меня от нее тошнит.

Раздается тихий стук в дверь, и я поворачиваю голову. Лучше услышать.

– Привет? – произносит голос. Я знаю ее голос почти так же хорошо, как голос Роуз. Он преследует меня во снах.

Я не отвечаю ей. Вместо этого я опускаюсь на скамейку и жду.

– Привет? Я знаю, что ты там в сознании. Я бы хотела зайти и обсудить условия.

Я издаю низкий горловой звук.

– Непременно, пожалуйста, заходи. Я буду рад обсудить мое незаконное заключение и несколько раз впечатать тебя лицом в стену.

Она смеется, действительно смеется, как будто я не серьезно.

– О, шалунишка, я люблю мальчиков с характером.

Я поджимаю губы и смотрю в сторону звука, чтобы узнать, чего председательница на самом деле хочет. Она может войти, но это не значит, что я буду играть по ее правилам.

– Я открываю дверь. А теперь веди себя хорошо, или я пошлю охранника к мисс Барон. Ему нравятся девушки покрупнее, и он с удовольствием познакомится с ней.

Я открываю рот.

– Ты похищаешь нас, а потом у тебя хватает наглости оскорблять ее? Как ты смеешь? Я не хочу больше слышать ее имени из твоих уст.

Дверь со щелчком открывается, и слабый свет сзади освещает ее худую фигуру.

– Помни, что я сказала.

Я сжимаю кулаки.

– Ты помнишь, что сказал я? Я убью тебя. Может, не сегодня, но скоро. Я предупреждал тебя, что случится, если ты придешь за мной.

Я стараюсь смотреть ей в глаза, чтобы она знала, что я серьезен.

– Кроме того, ты можешь делать что хочешь с Роуз. Она была лишь способом получить защиту от совета Чикаго. Которая, похоже, все равно ничего не стоит.

Председательская сука бросает на меня испепеляющий взгляд.

– Я обрела власть над этим городом не потому, что была идиоткой. Я знаю, что вы с мисс Барон поженились, и я знаю, что ты, непревзойденный распутник, не опустился бы так низко, если бы у тебя не было чувств к этой девушке.

– Ты вообще слышишь, что несешь? Распутник? Ты только что назвала меня возбужденной потаскухой?

Я подтягиваю колени к груди. Нет причин устраивать ей бесплатное шоу, особенно когда она все равно скоро возьмет свое сама.

Она обводит взглядом мое тело, от жара которого начинает воротить живот.

– Веди себя хорошо, Кай, или я обязательно нанесу Роуз особый визит.

Я пожимаю плечами.

– Как я уже сказал, она ничего для меня не значит. Тебе случайно удалось застать нас обоих вместе. Это не значит, что мы действительно вместе.

– Может, и так, но я знаю, что Адриан не будет рад, если кузину его новоиспеченной жены изувечат или убьют и оставят освежеванной на пороге его дома.

Справедливо. Слово Адриана ― закон. Все в нашем мире знают это. Если Роуз навредят каким-либо образом, это будет моя вина, поскольку именно мне он доверил ее безопасность и, в последствии, счастье Валентины.

Она знает, что теперь я в ее руках, и улыбается, сверкая глазами.

– Какого черта тебе от меня нужно? Я не стану спать с тобой по своей воле, так что тебе незачем пытаться вести переговоры.

Председательница пересекает комнату, и я надеюсь, что она наступает на блевотину, которую я там оставил. Если во вселенной есть бог, он сделает так, чтобы это произошло. К сожалению, она останавливается перед этим местом, сканируя глазами клетку, а затем переводит взгляд на меня.

– О, я думаю, ты будешь сотрудничать, но, как ты помнишь, мне не нужно, чтобы ты был согласен. Мне просто нужно, чтобы ты дышал, чтобы взять желаемое.

Я хочу плюнуть в нее, броситься через всю комнату и швырнуть ее головой об стену. Учитывая ее хрупкую фигуру, она легко разобьется. Как бы она отреагировала, если бы мы поменялись местами? Но я понимаю желание сломать кого-то, подчинить своей воле. Я не хочу, чтобы она была сломлена; Я хочу, чтобы она была, блядь, уничтожена.

– Как ты собираешься заставить меня сотрудничать?

Она называет меня идиотом своим взглядом, а ее улыбка обещает боль.

– С помощью мисс Барон, естественно. Я сказала тебе, что я не дура. Я обещаю обеспечить ей безопасность, если ты добровольно согласишься лечь в мою постель.

– Она оказалась в опасности только из-за твоей вендетты против меня.

Сука сжимает руки на своем шелковом халате.

– Ну тогда, я думаю, тебе не стоило втягивать ее в это.

И вдруг до меня доходит… она, блядь, ревнует.

Каким-то образом она узнала, что я сбежал с Роуз, и приревновала. Только это имеет смысл. Лишь это объясняет, почему она так настойчиво искала меня после того, как договорилась с Адрианом не привлекать меня до окончания слушания. Я пока держу эту информацию при себе и пытаюсь придумать, как использовать ее в своих интересах.

Если мне удастся подойти к ней хотя бы на метр, я смогу свернуть ей шею так же легко, как сломать ветку. Гораздо сложнее, когда она привязывает тебя к кровати и скачет на тебе, как на своей личной оседланной лошади.

Я встаю с сиденья, и она делает шаг назад, ее охранники маячат у двери. Когда я приближаюсь, она отгоняет меня одной рукой.

– Стой, или я велю ударить тебя электрошокером. Мне будет жаль, так как я сделаю то же самое с дорогой Роуз за вынужденные ожидания.

Я награждаю ее соблазнительным взглядом. Маска, которую я отточил, будучи светским плейбоем. Она поставила на колени многих женщин и мужчин. И они всегда выдают свои секреты. Обычно вопрос заключается лишь в том, берут они мой член в рот до или после.

– Ты хочешь меня, я это знаю. Я не покорюсь по своей воле, ни за что на свете, но, возможно, со временем ты сможешь меня завоевать.

– Как? – выдыхает она. Я делаю еще один осторожный шаг вперед, собираясь протянуть к ней руку, как вдруг охранники оказываются рядом и оттаскивают меня назад.

Я сопротивляюсь им и смотрю на нее.

– Полагаю, теперь ты никогда не узнаешь.

Она достает шприц из кармана халата.

– Покорись, пойди по своей воле, и я прослежу, чтобы Роуз не оказалась изувеченной на помойке.

Блядь. Она хочет сделать это. Убить Роуз будет для нее упоением властью. Одним выстрелом она устранит своего конкурента в борьбе за меня, а также конкурента за власть, как только Роуз вступит в свои права в качестве Барон. Ей нужен только повод. Я хорош в чтении людей, и она ведет счет секундам.

Я стряхиваю охранников, и она отсылает их. Затем с усмешкой, предназначенной лишь для нее, я протягиваю руку для шприца. Она передает его охраннику для применения, и через минуту я чувствую, как его действие сливается с уже содержимым в моем организме. Мир расплывается и выходит из фокуса, когда я чувствую на себе руки.

Я отбиваюсь, пока мое тело не становится безвольным и вялым, не позволяя мне больше ничего, кроме как запинаться в коридоре, по которому они меня тащат. В комнате я чувствую приевшийся отвратительный запах парфюма председательской суки. Этот запах не отпускает и настигает меня.

Я кашляю, задыхаясь, пока они привязывают меня к кровати. Думаю, все будет как в прошлый раз. Только на этот раз у нее есть один большой козырь, чтобы я был сговорчивым.

Если у нее все получится, а я не вижу, как это может не получиться, я надеюсь, что Адриан освободит меня от страданий, когда все закончится. На этот раз пути назад нет.

30

РОУЗ

Я прихожу в себя с сильной головной болью, находясь в темной комнате, в которой пахнет пылью и хлоркой. Это не может быть хорошим знаком. Постель твердая, и материал постельного белья грубый и шуршащий, когда я осторожно принимаю сидячее положение. Где, черт побери, я?

Точно не в пентхаусе Чикаго, ну и не в доме Адриана и Валентины? Адриану не нужно было бы нас похищать, чтобы заставить пойти с ним.

Ставлю деньги на председательскую суку, которая помешалась на Кае. Отчасти я рада, что смогу узнать эту историю, но с другой стороны меня это также ужасает. Если это потрясло Кая, из всех людей, то ничего хорошего в этом быть не может. Обиженная бывшая, пытающаяся помириться или что-то в этом роде. Если бы.

Я осторожно слезаю с кровати и встаю. Я уже не так качаюсь, как раньше, но ноги босые. По крайней мере, на мне все еще те же джинсы и футболка, которые я надела перед нашим с Каем спором.

Это моя вина? Мой звонок Валентине стал причиной? Может, они прослушивали телефоны, чтобы определить, где мы находимся. Это кажется довольно низкопробным, но я не могу придумать другой причины, по которой Кай так разозлился бы на меня за звонок и по которой бы нас похитили эти головорезы через такой короткий срок.

Голова раскалывается, и сейчас не время пытаться обосновать этот беспорядок. Не тогда, когда каждый шаг вызывает у меня желание податься вперед и проблеваться.

Я потираю виски и смотрю на дверь. Наверняка она заперта, но в такой ситуации никогда не помешает попробовать. Сделав глубокий вдох, я протягиваю руку и поворачиваю дверную ручку. Дверь легко открывается, поскольку, очевидно, кто-то оставил ее незапертой. Может, удача сегодня на моей стороне.

Я выхожу в темный коридор и проверяю оба конца. Ничего.

На стене нет ни одной карты по типу «ты здесь в подземном логове», поэтому я выбираю направление и бегу по длинному коридору.

Угол сворачивает влево, и я натыкаюсь на крупного охранника с шокером и пистолетом, пристегнутым к боку. Великолепно. Судьба может идти на хрен.

Он хватает меня за руку и тащит за собой.

– Как раз вовремя. Госпожа хочет перекинуться словом с тобой.

– Госпожа? Мы в каком-то притоне для извращенцев?

Он хмурится на меня, как на идиотку, и ускоряет шаг, так что я почти не поспеваю за ним. Все это время мои ноги леденеют на выкрашенном бетонном полу. Если они собираются похищать людей, они бы могли по крайней мере найти милого провожатого.

Когда мы останавливаемся у двери, я смотрю на его кобуру и очень осторожно отстегиваю ее сбоку. Когда он тут же не кричит, я облегченно вздыхаю. Если мне удастся достать его пистолет, будет здорово. Если нет, то, может, кто-то другой сможет выхватить его и спасти нас из этой адской дыры.

Он заталкивает меня в дверь первой, и я оглядываюсь по сторонам, тут же ища оружие. По крайней мере, пока я не вижу кровать, покрытую черным шелковым постельным бельем, где Кай привязан к четырем столбам. Его смуглая кожа выглядит бледной на фоне всего этого черного, и когда я подхожу ближе, я вижу, что он обнаженный. Обнаженный и абсолютно твердый.

Я мчусь к кровати и пытаюсь развязать узлы, но они тугие, и это бесполезно. Я не вижу никакого оружия, и у меня при себе ничего нет. Я поворачиваюсь к охраннику.

– Отпусти его. Что ты делаешь с ним?

Его губы кривятся от отвращения.

– Не я его трахаю. Он для госпожи.

Блядь, ага. Гнев подавляет мой страх, и я оглядываюсь, возвращаясь к кровати, чтобы посмотреть, смогу ли я его разбудить. Ничего. Даже легкой пощечины не достаточно, чтобы привести его в чувство.

– Какого черта здесь происходит?

Я явно что-то упускаю, и я боюсь, что если узнаю слишком поздно, то не смогу спасти нас. Охранник мне ничего не говорит. Комната выглядит скромно, но мебель здесь кажется дорогостоящей. Вроде вещей, которые покупал папа Валентины, чтобы произвести впечатление на приходящих в дом людей.

Я вновь поворачиваюсь к охраннику.

– Отпусти его. Пожалуйста. Я останусь, и ты сможешь взять меня.

Этим я зарабатываю еще один жалостливый взгляд.

– Как я уже сказал, он не для меня. Он для госпожи.

Звук моего имени не дает мне ударить охранника и, вероятно, быть разорванной на куски его большими мясистыми руками. Я мчусь обратно к кровати Кая и провожу большим пальцем по его щеке.

– Привет, ты жив. Я так рада.

– Ты красивая.

Я моргаю.

– Ну, спасибо, но не это важно на данный момент.

Он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, но она покачивается, как болванчик, пока он не сдается.

– Нет, ты красивая. Ты не понимаешь. Я люблю тебя.

Его слова поражают меня, не потому что он сказал, что любит меня, а потому что он сказал это сейчас, когда он под наркотиками и не уверен, что выживет. Это предсмертное признание, а не проявление его чувств. Я подпрыгиваю и прижимаюсь лбом к его лбу.

– Я тоже тебя люблю, болван. Теперь нам нужно придумать, как вытащить тебя отсюда.

– Поцелуй меня, – бормочет он.

Я легонько чмокаю его, а он фыркает на меня. Накачанный до потери рассудка, он все равно фыркает из-за того, что я не наградила его достаточно хорошим поцелуем.

– Посмотрим, поцелую ли я тебя позже, когда мы выберемся из этого бардака.

Мягкий голос за моей спиной произносит:

– О, я не думаю, что тебе нужно беспокоиться об этом.

Я поворачиваюсь, и лучше бы я этого не делала. Женщина в возрасте, может, около пятидесяти пяти лет, стоит там в черных туфлях на высоких каблуках и шелковом халате на ее очень худых формах.

– Эм… кто ты?

Она взмахивает рукой так же властно, как сестра Кая.

И меня осеняет.

– Ты, должно быть, председательская сука.

Обходя кровать с противоположной стороны, она бросает на меня грязный взгляд.

– Так он меня называет?

Я фыркаю.

– В том числе. Что мы здесь делаем?

Она переводит взгляд на Кая и его распростертое тело на кровати. Я хочу выколоть ей глаза за то, как она смотрит на него.

– Он здесь для меня. Ты здесь для, не знаю, чтобы я могла управлять им… – Она наклоняется к нему и трясет его за плечо. Когда он просыпается и наконец видит ее, он отшатывается, прижимая голову к своей другой руке. – Прекрати притворяться, что ты не согласен на это. Как и договаривались, твоя подруга в целости и сохранности. Настало время выполнить свою часть сделки.

– Нет, – шепчет он, и я узнаю панику в его взгляде. Он не соглашался и никогда бы не согласился. Даже если бы это означало уберечь меня. Если он согласится на таких условиях, я сама его убью, потому что лучше умереть, чем заставить его пережить подобное.

– Что здесь происходит? Я требую отпустить нас обоих. Мы оба под защитой Чикагского совета.

– Да, – издевается она. – Но никто не сказал тебе, что убежище становится ненадежным, когда открывается сезон. В настоящее время лидеры сами становятся мишенями. Им плевать на тебя и брата главы совета. Сейчас они борются за свои места и жизни.

Я должна проявить беспокойство и попытаться найти способ предупредить сестру Кая, но я не лгу, когда говорю этой женщине, что мне на нее плевать. Прямо сейчас меня заботит только Кай и то, как я оторву голову этой женщине.

Постойте. Ее слова доходят до меня, как и ее разговор с Каем.

– Что было сделано? – Я не уверена, обращаюсь я к ней или к Каю.

– Он обменял себя на твою жизнь, моя дорогая. Теперь, когда он под моим контролем, я планирую сделать так, чтобы ты не смогла встать у меня на пути, так что не слишком радуйся.

Я хочу дать ему еще одну пощечину, на этот раз посильнее.

– Какого черта?

Он вздрагивает, пытаясь вновь посмотреть на меня, но я поворачиваюсь к нему спиной, пока пытаюсь понять, как мы можем разрешить эту проблему. Когда я вновь поворачиваюсь, я смотрю на председательницу.

– Есть вероятность, что тебя интересуют женщины?

Она усмехается.

– Нет, ни за что на свете. – Она говорит так, будто я пристаю к ней для своей выгоды. Мерзость.

– Ну, тогда как нам разобраться во всем?

Она смотрит на Кая, когда отвечает.

– Учитывая, с какими проблемами я столкнулась, чтобы заполучить Кая, ничто не заставит меня отказаться от него.

Я никогда не думала, что встречу кого-то настолько же мерзкого, как Сэл и его семья. Еще одного человека, который покупает и продает людей для своих целей, не заботясь о том, что произойдет после того, как он возьмет желаемое.

Я хочу накричать на нее, на Кая, заставить их разорвать это глупое соглашение и образумиться. Но я могу сказать по пылкости в ее взгляде на него, что этого не произойдет. Она хочет его так же, как и я. И такую потребность не укротить, не образумить, не заставить игнорировать.

Если она продолжит прикасаться к нему, я могу попытаться убить ее.

Охранник придвигается ближе ко мне, словно чувствуя мою злость, ярость, поднимающуюся в моей крови.

– Ты не можешь это сделать, – вновь пытаюсь я.

Она все еще не удосуживается взглянуть на меня. Вместо этого она проводит ногтями по голени Кая.

– Я могу делать, что захочу. Вот что отличает нас, мисс Барон. Ты можешь быть рождена в этом мире, но ты никогда не станешь его частью.

Я делаю шаг вперед, собираясь стащить ее с кровати за дешево покрашенные волосы. Конечно, охранник добирается до меня первым, обхватывая меня за талию. Я перестаю сопротивляться и смотрю на него.

– Есть шанс, что ты отпустишь меня, и мы сделаем вид, что ничего этого не было? После того как я убью ее, конечно.

Он моргает, словно я удивила его.

– Нет, нет, мы не можем. Кроме того, ты не можешь себе позволить меня.

Почему-то в этом заявлении чувствуется определенная сексуальность. Что за хрень здесь добавляют в воду?