Текст книги "Во власти тьмы (ЛП)"

Автор книги: Моника Корвин

Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

16

РОУЗ

Какая-то далекая часть моего разума говорит, что мне должно быть страшно. Но я просто наблюдала за тем, как Кай выстрелил человеку в голову, и я чувствовала себя нормально. Черт, мне даже понравилось. Еще один насильник над детьми получил по заслугам, а это значит, что дети в мире стали чуточку в большей безопасности.

Жалею я лишь только о том, что сама не нажала на курок. Пока Кай разбирается с беспорядком, я иду в свою комнату и продолжаю собираться. Я не хочу уезжать, но теперь, когда покой этого места нарушен, я не могу здесь больше оставаться.

Первым делом я одеваюсь. Я смотрю на себя в зеркало не из-за того, что меня назвали толстой, а из-за того, что задаюсь вопросом, что видит Кай, когда смотрит на меня. Затем я вспоминаю шрамы, столько моей кожи портило и уродовало ему вид. Рациональная часть моего мозга говорит, что он видел все это прежде, поскольку Кай вытащил меня из дома той ночью. Только что проснувшаяся часть моего разума шепчет: «что если ему не нравится, что он видит?»

Заткнув голос в моей голове, я беру еще одежды, чтобы положить ее в чемодан. Затем смотрю на книги, которые Кай даже не подумал упаковать. Я тоже не могу о них думать, поскольку ни одна из них не вместится.

Когда все упаковано, я стаскиваю свой тяжелый чемодан по лестнице. Кай выходит из своей спальни с собственным чемоданом. Его волосы вновь влажные. Ему наверняка потребовался еще один прием душа после того, как он избавился от брата Сэла.

Я стою у двери, размышляя о том, как избавиться от тела, когда ко мне подходит Кай. Как он избавился от того мужчины, когда на земле несколько футов снега?

– Ты в порядке?

Я пожимаю плечами.

– Думаю да? Я не особо уверена насчет того, как я себя чувствую. Или в том, как я должна себя чувствовать. По большей части, я в порядке.

Кай лишь кивает, не заставляя меня пускаться в объяснения.

Я ухожу с пути, и он берет мой чемодан, как будто тот ничего не весит. Я одеваюсь и жду Кая, оставаясь в теплой комнате, пока он не будет готов, чтобы я вышла.

Когда Кай возвращается, он берет свое пальто и перчатки и выводит меня на улицу. Снег мне по колено, но я игнорирую это, пока не замечаю припаркованный возле участка вездеход. Наши чемоданы пристегнуты к кузову.

Кай передает мне белый шлем и затем садится на машину. Я забираюсь к нему за спину и обхватываю его торс руками. Его мышцы напрягаются при каждом движении, и каждое из них пронизывает меня до дрожи.

Кай отстраняется, пока я размышляю о том, что между нами что-то изменилось. Может, это оттого, что я ощутила, словно он впервые отнесся ко мне как к равной. Мы не противостояли друг другу. Мы противостояли другим.

Я бросаю на дом последний тоскливый взгляд и поворачиваюсь вперед, стараясь не вжиматься шлемом в спину Кая.

Мы совсем быстро доезжаем до кромки леса и паркуемся возле черного внедорожника. Снег здесь убран, и я слезаю с вездехода и снимаю шлем с головы.

Кай берет наши чемоданы и загружает их в багажник внедорожника. Он молчит, и я задаюсь вопросом, повлияло ли убийство этого мужчины на него больше, чем он показывает. На тот момент он казался таким уверенным, и создавалось впечатление, что у него все под контролем. Сейчас же он выглядит просто… уставшим.

В машине я пристегиваю свой ремень. Кай делает то же самое и затем замирает, глядя на руль.

– Ты уверена, что в порядке? – спрашивает он.

Я изучаю его, подавшись вперед, чтобы рассмотреть сильную форму носа Кая и эти острые скулы.

– Я в порядке, а ты как?

Он стискивает руль, сжимая кожу, пока она не начинает скрипеть под его руками.

– Полагаю, меня беспокоит то, с какой стороны вся эта ситуация заставила тебя посмотреть на меня. Ты разочарована во мне?

Я прочищаю горло и улыбаюсь, это кажется почти чуждым мне.

– Если я правильно помню, ты как следует постарался предупредить меня о том, что ты не являешься хорошим человеком. Кто-то должен был убить этого ублюдка, если не один из нас, тогда скорее всего один из твоих друзей.

Кай награждает меня недоуменным взглядом, вскидывая брови.

– Моих друзей?

Я пытаюсь вспомнить их имена.

– Как там Адриан вас называет, ребята, своей пятеркой? Верно?

Он рассеянно кивает, а затем более уверенно.

– Да, ты права. Один из них прикончил бы его в итоге. Мужчины вроде него не пропадают с радара и не начинают жить счастливой жизнью.

Я устраиваюсь на сидении и смотрю через лобовое стекло.

– Они и не должны.

Его рука на моей щеке заставляет меня подпрыгнуть, и я вновь перевожу на него взгляд.

– Что?

Он качает головой.

– Ничего, я просто… ничего. Хотел бы я отвезти тебя домой. Чтобы мы оба могли вернуться домой и быть в безопасности.

Кай выглядит мрачным, и мне это не нравится. Меня будто возвращает в прошлое, и я вижу перед собой сурового мужчину, который ухаживал за мной вплоть до моего выздоровления. Который скрывался за толстыми стенами.

– Если мы не едем домой, то куда?

Я смотрю, как Кай включает передачу и выезжает с парковки. По покрытым снегом дорогам он выезжает на чистую автостраду.

– Если мы не можем поехать домой, тогда мы поедем в мой старый дом в Чикаго.

О. Я вздрагиваю, но, к счастью, он этого не видит.

– Разве это не звучало так, будто тот мужчина приехал по наводке твоей сестры, и ты хочешь поехать туда, чтобы она сама с тобой разобралась?

– Я не думаю, что это было по наводке моей сестры, и если даже это ее рук дело, мы все равно столкнулись бы лбами. Я скорее встречусь со своими проблемами лицом к лицу, чем буду скрываться от них.

Я решаю не указывать на то, что мы оба скрывались последнюю неделю или две. Мы погружаемся в тишину, и я думаю о том, что будет дальше.

Через пару часов мы останавливаемся поесть бургеры, и я наслаждаюсь этой легкой тишиной между нами. Она больше не такая головокружительная и не угрожает задушить меня.

Еще через час мы видим знаки, оповещающие о приближении к городу, и начинаем пробираться по пробкам.

Мы подъезжаем к высотке, и Кай выбирается первым, забирая чемоданы. Я выбираюсь вслед за ним и иду по пятам. Он передает ключи кому-то, кого я принимаю за парковщика, и мы входим в сияющее сталью здание. Я поторапливаюсь, чтобы оказаться рядом с ним.

– Куда нам?

Кай указывает вверх большим пальцем, поскольку у него заняты руки. Я нажимаю кнопки в лифте, затем мы выходим в небольшой коридор с одной дверью в конце. Возле нее стоят двое мужчин, выглядя очень официально.

Я наклоняюсь.

– Тут что, кемпинг ФБР? Или мы вошли прямиком в фильм «Люди в черном»?

Его губы изгибаются, но он не дарит мне той улыбки, на которую я надеялась. Я следую за ним в квартиру, и эти мужчины остаются в коридоре.

– Это охрана. Моя мать наверняка прислала их после моей просьбы прислать машину для поездки.

Кай опускает чемоданы и обводит рукой стилизованную под лофт квартиру. Вид из открытых окон невероятный, и я продолжаю восхищаться оживающим вокруг нас городом.

– Это твой дом?

Он пожимает плечами и снимает пальто.

– Когда я в городе, да. Но я провожу большую часть времени с Адрианом в пентхаусе. Там у меня тоже есть своя комната.

Я задумываюсь, найдется ли там для меня комната, когда все это закончится, или меня бросят на произвол судьбы. Хотя наша встреча была краткой, Адриан весьма своевольный человек. Не могу представить, чтобы он захотел присутствия случайной кузины его жены в его шикарном пентхаусе.

Но я не могу думать об этом прямо сейчас.

– Хочешь показать мне тут все?

Кай проводит меня по квартире: по кухне, пустой гостиной, затем заводит в спальню с огромным гардеробом и прилегающей ванной. Есть еще одна комната, но он использует ее в качестве кабинета. У меня уходит секунда, но затем я поворачиваюсь к нему лицом.

– Здесь только одна кровать.

– Здесь никто никогда кроме меня не остается, и я никогда не чувствовал необходимости приобрести гостевую кровать.

Я с трудом сглатываю, мои мысли рассыпаются словно дождь по окну. Всякий раз, когда я думаю, что, возможно, готова к чему-то большему, мир пихает мне в лицо доказательство обратного.

Вместо нытья на этот счет я расправляю плечи и киваю.

– Я обещаю не воровать все одеяла.

Кай изучает мое лицо и затем шагает вперед, пока нас не разделяет всего несколько сантиметров.

– Еще тебе следует сказать, что ты храпишь.

Я удивленно вздыхаю и бью его в грудь.

– Хорошо, я храплю, но это в твоем доме лишь одна кровать, поэтому тебе придется с этим мириться, раз уж ты привез нас сюда.

Кай смеется, а я замираю и смотрю. Черт, он красивый, когда улыбается, и его смех нечто невообразимое. Я нечасто его слышу, но это и понятно, учитывая, что в последнее время ни одному из нас особо было не до смеха.

Его улыбка исчезает.

– Тебе не нужно волноваться. Я могу спать на полу или в кресле в кабинете. Оно удобное.

Что-то тяжелое оседает в моей груди, как камень, мешая дышать.

– Конечно, это тоже имеет смысл, но я чувствую себя виноватой из-за того, что займу твою постель.

Кай заводит меня в гардероб и расчищает мне немного места.

– Можешь распаковать свои вещи здесь. Я вернусь через минуту. Мне нужно привести дела в порядок, и после этого я тоже разберу вещи.

Я киваю, немного благодарная за то, что останусь наедине со своими чувствами на мгновение. Мне хочется быть с ним в одной кровати? Поэтому у меня так тяготит грудь? Из-за разочарования?

Пока я разбираю чемодан, позволяю мыслям и сомнениям окутать мой разум, пока мне не захотелось запрокинуть голову, чтобы вытряхнуть их из ушей. Мне ничего не поделать, если Кай решил, что скорее будет спать на полу, чем возле меня.

У меня не занимает много времени, чтобы разобрать вещи, и затем я смотрю на его чемодан, но решаю не трогать его. Ему может быть предпочтителен особый концепт, и я не хочу напортачить с его системой.

Я слоняюсь по комнате, затем вновь смотрю в восхищении на вид города из спальни. Он схож с тем, который открывается из гостиной, я не знаю, как у него получается что-то здесь делать. Здесь нет занавесок, и это словно смотреть на фотоснимок.

Когда Кай возвращается, он кладет чемодан на кровать и начинает разбирать вещи. Я продолжаю смотреть в окно.

– Это невероятно. Как у тебя получается не стоять здесь и не смотреть в него весь день напролет?

– Наверняка из-за того, что вид из пентхауса Адриана еще лучше, и сейчас я больше чувствую себя дома там. По крайней мере, после стольких лет жизни там.

Я поворачиваюсь, чтобы вновь взглянуть на него. Кай быстро, но эффективно распаковывается, словно делал это уже миллион раз, и я полагаю, так и было во время его путешествий для Адриана.

– И что теперь? – Мое сердцебиение ускоряется, и я сажусь в изножье кровати, складывая руки на коленях. Хлопковые одеяла такие мягкие, что я меняю положение, чтобы погладить их пальцами.

Он прерывает меня легкой усмешкой, наблюдая за тем, как я глажу его постельное белье.

– Подготовимся. Совет примет нас завтра ночью, но мы обязаны явиться, как предписывает приглашение.

Я встречаю его взгляд, размышляя, что за жуткое дерьмо это означает.

Прошло много времени с тех пор, как я была вокруг больше одного-двух людей за раз. Меня коробит мысль о том, что придется находиться в комнате, полной их, и ждать, пока они будут разбирать мои недостатки и набрасываться на мои слабости.

Кай внезапно оказывается передо мной, обхватывая мое лицо руками, затем притягивая меня в объятия.

– Ты сможешь это сделать. Ты уже так далеко зашла, и я буду с тобой.

Мне стоит спросить, откуда он знает, что паника внезапно сдавливает мою грудь так сильно, что я не могу дышать. Но откуда-то он знает. Его сильные руки вокруг меня возвращают часть меня прежней, позволяя мне дышать полной грудью, и я надеюсь, что не подведу его, когда придет время.

17

КАЙ

Приглашение сестры требовало, чтобы мы встретились с советом в парадной одежде. Конечно, как же еще. Моя сестра любит выходки почти больше, чем власть. Утром, после ночи сна урывками, большую часть которой я провел, держась на расстоянии от тихо похрапывающей Роуз, я выплеснул свое отчаяние в душе.

Меньше нескольких минут у меня ушло, чтобы кончить сильнее, чем за всю жизнь, поглаживая мой член и думая о ее мягкой заднице, укутывавшей мой член, пока мы оба лежали обнаженные в моей постели. Это была фантазия, поскольку я все еще в розыске, а ей не нужно излишнее внимание сейчас. К тому же, я не особо уверен, что Адриан не убьет меня за это. Он приказал мне беречь Роуз, а не трахать ее, о чем он мне наверняка напомнил бы, если бы это когда-нибудь случилось.

Черт побери, я так сильно хочу, чтобы это случилось. При каждом ее взгляде из-под этих ресниц у меня встает. Каждый мягкий выпад в мою сторону вызывает желание опрокинуть ее на ближайший стол и отшлепать, пока бледная кожа не покраснеет от моей руки.

Я заканчиваю мыться и выхожу из ванной в полотенце. Роуз сидит в изножье кровати с широко распахнутыми глазами. Она прослеживает путь капель воды на моей груди, и я смахиваю их, наслаждаясь тем, как она облизывает губы.

Это что-то новенькое. Всего несколько дней назад она бы дралась изо всех сил, если бы я приблизился к ней со своей эрекцией наготове. Теперь Роуз смотрит на меня, как будто ее мучает жажда, а я ― последняя капля воды в колодце.

– Позволь мне быстро одеться, и мы поедем в магазин. Это будет недолгая поездка. Нам просто нужно прихватить для тебя некоторые личные вещи. Здесь у меня уже есть одежда.

Роуз не отвечает, и я выхожу из гардероба, затягивая галстук по мере приближения к ней. Она вновь широко распахивает глаза. На этот раз она медленно оглядывает меня с головы до пят.

– Теперь это я здесь раздета? Я уже некоторое время не видела тебя в костюме.

Я заправляю прядь светлых волос за ее ухо.

– Нет, все хорошо. У меня есть определенный образ, и я намерен поддерживать его, пока я здесь, чтобы ни у кого не сложилось неверного впечатления.

Она следует за мной в коридор к лифтам.

– Какого рода впечатления?

Я подмигиваю ей.

– Впечатления, что рядом со мной безопасно. Что я не стану проламывать черепа, как только кто-то переступит черту.

Мы едем в лифте, окутанные тишиной, и водитель встречает нас на обочине. Поездка в магазин не занимает много времени, и Роуз устраивается на диване с горячим чаем. Владелица приносит вещи по одной, чтобы мы могли их рассмотреть. Роуз все это время сидит с выпученными глазами. Она выбирает два платья на примерку, а я жду, пока владелица и ее сотрудники покинут комнату.

Я думаю, что она собирается зайти в примерочную, но вместо этого она встает по другую сторону кофейного столика и снимает туфли с ног.

Я откидываюсь на диване, намереваясь наблюдать за тем, какую бы чертовщину она ни задумала. Мне плевать, что мой член неудобно вжимается в шов брюк прямо сейчас.

Роуз вылезает из джинсов, а затем быстрым движением стаскивает футболку через голову. Я не могу не спросить, стараясь, чтобы в моем тоне не было намека на веселье, чтобы она не подумала, что я смеюсь над ней.

– Что ты делаешь?

Когда Роуз ступает в платье, все остальные мысли о разговоре вылетают из головы. Кремовый шелк обтягивает каждый ее изгиб, придавая ее фигуре вид песочных часов, которой Мэрилин Монро могла бы позавидовать. Я сглатываю, поскольку в горле пересохло.

– Поможешь застегнуть?

Я в одну секунду встаю с дивана и оказываюсь подле нее. Я осторожно застегиваю молнию на ее спине и отхожу назад, чтобы увидеть, как она поворачивается ко мне лицом.

– Что думаешь?

Я смотрю и смотрю, а затем смотрю еще дольше. Она изящная. Я промаргиваюсь, вспоминая, что она ждет ответа.

– Ты выглядишь невероятно. Ошеломительно. Я…

Слабый румянец покрывает ее щеки и видимую часть груди.

– Спасибо. – Роуз зовет владелицу, они быстро делают подгонку и приносят ей подходящие туфли. Мы уходим на несколько сотен долларов беднее, но меня это не волнует. Я куплю сотню платьев, если бы я смог наблюдать, как она влезает и вылезает из них вновь и вновь. Особенно, когда ее груди тряслись, пока она виляла бедрами, чтобы снять платье. Господи, не думаю, что у меня когда-нибудь не будет эрекции рядом с ней, думая об этом сейчас.

Мы возвращаемся в квартиру, и я провожу Роуз в ванную, чтобы приготовиться. В магазине продали косметику, которую она тоже выбрала, и я жду не дождусь, чтобы увидеть ее в полном облачении. Она не появлялась такой с момента нашего знакомства, по крайней мере, официально, и я хочу увидеть эту искру в ее глазах.

Каким-то образом Роуз собирается быстрее, чем я. Ее волосы собраны и заколоты набок, платье идеально сидит на ней, а туфли делают Роуз почти такой же высокой, как я.

– Так что? – Она поворачивается.

Я с трудом сглатываю и иду к комоду в гардеробе. В верхнем ящике находится шкатулка, в которой хранится особенное ожерелье в виде венца, унаследованное когда-то от моей бабушки. Я надеваю ей его на шею, и тихий вздох Роуз стоит затраченных сил на ожидание в магазине, пока она выбирала это платье.

Когда я заканчиваю завязывать бабочку и надеваю туфли, она окидывает меня взглядом.

– Хорошо выглядишь. Тебе стоит чаще носить смокинги. Ты их украшаешь.

Я наклоняюсь и целую ее в щеку, желая, чтобы это были губы. Роуз смотрит мне в глаза, напряжение нарастает, пока дедушкины часы в гостиной не начинают звонить.

– Пора, – шепчу я. – Ты готова?

Роуз кивает, и я вывожу ее в коридор. Охранники не сводят глаз со своей обуви после того, как я награждаю их акульей улыбкой. Никто не прикоснется к ней. Никто даже не посмотрит на нее в этом платье. Никто не сможет смотреть на нее и не возжелать ее, а я сейчас не могу с этим мириться.

Мы садимся в машину и едем через весь город в роскошный музей, который служит штабом Чикагского совета. Когда мы прибываем, я понимаю, что недооценил свою сестру. Весь состав общества Чикаго здесь, они приветствуют друг друга, бросают на нас пренебрежительные взгляды, пока заходят в здание.

Внутри проходит мероприятие, общество снует повсюду, и я улавливаю слова «сезон открыт» и бранюсь. Она могла бы предупредить меня, что общество открыло здесь сезон. Даты близки, но иногда расходятся в зависимости от часовых поясов дома.

– В чем… в чем дело? – шепчет Роуз.

Я улавливаю аромат лаванды и позволяю ему успокоить меня.

– Ни в чем. Моя сестра не предупредила меня, что они уже открыли сезон.

– Вот почему она так хотела, чтобы ты сдался, чтобы заработать очки в обществе?

Я пожимаю плечами и веду Роуз к бару, чтобы выпить, нам обоим нужно слиться с этой толпой.

Выпив, мы поворачиваемся к толпе, направляющейся в главный зал, и я протягиваю ей руку.

– Готова?

Роуз прижимает шампанское к груди и позволяет мне подвести ее к очереди у двери. Служащий записывает имена всех собравшихся, объявляя каждого нового человека. Мы вскоре добираемся до входа, и я иду первым, называя ему свое имя. Он объявляет меня, что вызывает небольшое оживление. Роуз выходит вперед и шепчет мужчине.

Он объявляет ее тем же гулким голосом, что и других.

– Роуз Барон, единственная наследница династии Барон, подопечная почившей династии Новак. Находящаяся теперь под защитой семьи Доубек.

Она встречает меня, но смотрит, когда я не сдвигаюсь с места.

– Роуз Барон?

– Я взяла фамилию Новак, когда была ребенком и переехала к Валентине и ее отцу. Я не пользовалась этой фамилией с самого детства. Пришло время вспомнить, кто я такая, не правда ли?

Язык немеет во рту, и я веду ее к кромке сверкающего зала. Он все еще возбужден после ее объявления, и я бросаю слишком много грозных взглядов, чтобы они не подходили к нам.

– Почему все они смотрят на нас? – говорит она через несколько мгновений.

Я окидываю взглядом пространство.

– Наверняка потому, что они знают, что я в розыске. – Это ложь, но ей и без того было достаточно трудно выбраться из дома в последние месяцы. Я не хочу портить единственную ночь, когда Роуз чувствует себя красивой и счастливой. Только не из-за новости о том, что она еще более желанная драгоценность, чем ее кузина.

Мы огибаем бальный зал, и я веду ее по кругу, чтобы найти высокий стол, на который можно опереться. По крайней мере, пока совет не придет за нами. Роуз цепляется за меня, словно собирается унестись по ветру без якоря.

Я изучаю Роуз, пока она наблюдает за людьми. Черт, она такая красавица. Но Барон. Как я мог не предвидеть этого? Я наводил о ней справки, когда она переехала в мое убежище, но в результате удалось найти только имя и активы Новака. Бездействующая династия Барон богата, богаче Адриана, богаче большинства членов совета. Никто не сможет тронуть ее с ее богатством, если она официально заявит о праве на свой семейный титул. Это также сделает ее слишком породистой для подобных мне.

Конечно, моя семья взрастила здесь совет, но мы были кучкой людей со смешанным происхождением от двух меньших членов их семей. Они любили друг друга, и этого было им достаточно. Им не нужна была власть, как моей сестре.

Мне кажется, что я целую вечность провожаю людей взглядом, пока за нами не приходит служащий совета.

Роуз разглаживает свое платье.

– Нервничаешь?

Я трясу головой и протягиваю руку.

– Я никогда не нервничаю.

– Вообще?

– Никогда. Бессмысленно. Зачем беспокоиться о том, что ты еще не испоганил?

Она бросает на меня взгляд, пока мы следуем за служащим через двойные двери в переднюю.

На возвышении сидит моя сестра и совет Чикаго, все в креслах, подобных тронам. Сестра сделала из себя королеву.

– Чем мы обязаны, старший брат?

Двери закрываются за нами, отгораживая нас от шума толпы. Я на миг окидываю взглядом присутствующих в совете, отмечая отсутствие одного из мужчин, который обычно сидит здесь. Харви что-то там.

– Возможно ли рассмотрение запроса без полного состава совета? – спрашиваю я, не желая раскрывать карты, пока мы не узнаем, может ли она вообще помочь или если она раскроет, что уже воспрепятствовала нам.

Моя сестра сдвигается на своем троне, ее черное платье тускло мерцает под верхним светом.

– Мы собрали большинство, и его достаточно, чтобы не было ничьей. Большего не требуется. Если Харви захочет принять участие в голосовании, он появится на рабочем посту вовремя.

Я смотрю на сестру, но не могу понять ее настроение или значение легкого блеска в ее взгляде.

– Можем мы уединиться?

Она фыркает и взмахом указывает на дверь, как сделала бы истинная королева.

Я выхожу на танцпол и заключаю Роуз в объятия. Она идеально попадает в ритм, позволяя мне вести.

– В чем дело? Почему мы вошли туда и вышли?

Трудно объяснить ей, что у меня плохое предчувствие.

– Не уверен, но я не доверяю происходящему.