Текст книги "Во власти тьмы (ЛП)"

Автор книги: Моника Корвин

Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

25

КАЙ

Пока Роуз спит возле меня, я со страстью вспоминаю, как ее тело ощущается на моем и как она утаскивает меня на свою орбиту, чтобы мы могли разбиться и сгореть вместе. Я прислушиваюсь к ее тихому сопению, ожидая момента, когда она начнет открывать глаза и я смогу взять ее вновь. На этот раз всеми способами, которыми представлял. Все это время я сдерживался, но теперь она моя, и я не намерен отпускать ее вновь.

Я провожу пальцем по скуле Роуз, пытаясь запомнить каждую черточку ее лица. Когда она открывает глаза и смотрит на меня, я нежно переворачиваю ее на спину и опускаюсь своим весом меж ее бедер. Она приветствует меня, раздвигая ноги для большего доступа моих бедер.

– Ты смотрел, как я сплю? Это своего рода жутко.

Я нежно прикусываю ее подбородок зубами.

– Я не мог уснуть, но я могу смотреть на тебя весь день. Легкий компромисс.

– Хмм… скажешь это завтра, когда захочешь провести в постели весь день.

Я выгибаюсь всем телом в ее.

– О, мне не нужна причина оставаться в постели весь день. Мне нужна лишь ты.

Улыбка оттягивает уголки ее губ, и я зачарован Роуз, когда она становится больше.

– Ты сейчас так говоришь, но в какой-то момент нам нужно будет помыться и поесть. Знаешь, заняться рутиной. Мне нравится настоящая еда теперь, когда я могу есть ее регулярно.

Я подтягиваю ноги Роуз вокруг моих бедер и фокусируюсь на скольжении моей длины по ее уже влажному шву.

– Хмм… кажется, ты тоже меня ждала. Такая мокрая для кого-то, кто только что проснулся.

– Может, это был хороший сон.

На этот раз я ловлю ее нижнюю губу зубами и слизываю боль.

– Или, может, ты так быстро стала мокрой, потому что знаешь, что я собираюсь сделать с тобой.

Роуз зарывается пальцами в мои волосы и проводит по моему загривку. Каждая часть меня вспыхивает под ее пальцами.

– Думаю, тебе придется напомнить мне.

Я берусь за ее бедра, когда выравниваю наши тела и медленно погружаюсь в нее. Роуз опускает взгляд на место нашего единения, что делаю и я тоже. Я не могу насытиться ею. Ее киска так туго сжимает меня, что мне едва удается держать себя под контролем, когда я полностью оказываюсь в ней.

– Какие ощущения?

Роуз кивает, все еще наблюдая за медленно скользящим в и из нее членом. Я подаюсь бедрами вверх, меняя угол, и она втягивает воздух, находя своими глазами мои.

– О, это приятно.

– Есть миллион разных способов. Мы можем исследовать каждый и повторить твои любимые.

Она облизывает губы и затем всасывает нижнюю, выгибая шею и откидывая голову назад.

– О…

Я люблю слушать, как она получает удовольствие ― каждый стон, каждое хныканье, каждый вздох. Все это.

Я разрываюсь между наблюдением за ее блестящей сжимающей меня пиздой и за ярким удовольствием на лице Роуз. В итоге попеременно делаю и то, и другое, наблюдая за ней в поисках подсказок, используя полученную информацию, чтобы сделать Роуз приятнее.

– Ты так прекрасна, будучи полностью затерявшейся в ощущении, – шепчу я. Опустив свою грудь на ее, я подтягиваю свои локти под ее руки. Так приятно ощущать голую кожу Роуз, я могу коснуться, облизать, поцеловать каждый ее сантиметр.

Я кусаю мягкий изгиб ее груди и оттягиваю сосок Роуз. Она выгибается в меня, вновь меняя угол, и я задыхаюсь, прослеживая движение, пока оно не увлекает меня. Роуз продолжает двигать бедрами вверх и вниз, и я повторяю ее ритм, давая ей необходимую стимуляцию. Пока я не опускаю руку между нами и не начинаю тереть кончиками пальцев ее маленький комочек. Здесь она тоже мокрая. Когда я ускоряюсь, Роуз начинает дышать быстрее, но мне этого мало. Я хочу, чтобы ее дыхание стало тяжелее, чтобы она стонала, кричала мое имя, когда кончает.

Я притягиваю ее ноги вперед и сажусь на пятки, затем вновь меняю внутри нее угол, но на этот раз у меня есть свободный доступ к ее клитору, благодаря чему я обеспечиваю ей всю необходимую стимуляцию.

И Роуз не нуждается во многом. Через несколько секунд она впивается в постельное белье, пытаясь приблизиться ко мне и скользя задницей по моим коленям.

Я ускоряю движение пальцами, полностью концентрируясь на ней.

– Ты собираешься кончить для меня, тигрица? Сделай это. Я хочу ощутить, как ты отпускаешь себя.

Она тяжело дышит, поднимая голову с подушки, борясь за освобождение, и затем она начинает дрожать, ее ноги трясутся, и Роуз сжимает бедра, пока сильно кончает. Я вхожу в нее, пока она не расслабляется, затем я выхожу из ее мягкой киски и выплескиваю разрядку ей на живот. Это не самый безопасный метод, но я не хочу преград между нами.

Когда последняя капля моей спермы помечает кожу Роуз, что-то расслабляется во мне, отчего мне становится легче дышать. Я слезаю с постели и беру салфетку, чтобы вытереть ее кожу, затем вытираю свою. Когда я возвращаюсь к ней на кровать, она смотрит, отслеживая каждое мое движение, пока я устраиваюсь подле Роуз, поворачиваясь к ней лицом, чтобы видеть ее глаза.

– Ты в порядке?

– Да, а ты?

Я киваю.

– Думаю, я в порядке. Возможно, у меня вновь стоит, но в остальном да, в порядке.

Она усмехается и подвигается ближе, переплетая наши ноги.

– Не возражаю против таких прикосновений. Я ненавижу, когда меня хватают, дергают, бьют. Ты был жестким и нежным со мной, и у меня не было ни малейшего сожаления.

Я подаюсь вперед и дарю нежный поцелуй, наслаждаясь ощущением ее губ.

– Хорошо, потому что теперь ты застряла со мной.

Запутываясь в одеялах между нами, Роуз поворачивается спиной к моей груди. Это не то же самое, когда я прижимаю ее к стене, но весьма похоже. Может, потому что она не в ловушке без шанса на спасение? В любом случае я держу руку расслабленной на талии Роуз, чтобы она знала, что может подняться в любое время, когда ей понадобится. Я совсем не возражаю против ее голых ягодиц, прижимающихся к моему члену.

Когда Роуз вновь заговаривает, ее голос такой мягкий и сонный.

– Почему ты кончаешь на мой живот?

Я нежно прикусываю ее ухо и целую изгиб ее шеи.

– Потому что сомневаюсь, что ты готова сейчас к детям. Но поверь, кончить в тебя, ощутить, как моя разрядка стекает по твоим бедрам, ― блаженное удовольствие, которое я очень скоро собираюсь ощутить. Нам просто нужно сначала разобраться с логистикой.

Она кивает, подкладывая руку под щеку и сжимая губы.

– Все в порядке.

Если бы Роуз была более проснувшейся, я бы отшлепал ее за озвученный полушепотом ответ о том, чтобы кончить в нее. Когда придет время, надеюсь, ей это тоже понравится.

Я вновь целую ее шею и сильнее притягиваю к себе, чтобы чувствовать низ ее грудей на предплечье. Роуз издает еще один сонный звук, и я могу лишь смотреть, как ее вновь охватывает сон.

Я хочу сильнее вжать ее в себя, скользнуть в нее сзади в такой же позе и трахать ее до пробуждения. Дать ей проснуться, кончая на мне. Эта мысль застревает в моей голове, и я позволяю ей осесть во мне в качестве идеи для совместного наслаждения, если ей понравится.

У меня сжимается грудь, пока я наблюдаю за тем, как она спит. Мне хочется сказать сотню вещей. Ничто из этого не является важным, но все они требуют, чтобы я произнес слова, и тогда они покинут мою голову. Даже если выкинуть их из головы, это не поможет. Я все еще чувствую их. Все мелочи, которые она делает и которые заставляют мое сердце болезненно щемить в груди, все равно будут там. Я не могу отбросить или избавиться от этого.

Я провожу губами по ее лопатке и думаю. Мы никогда прежде не говорили о чувствах. Я не отношусь к тем парням, которые делятся подобными вещами, но с ней я хочу, чтобы она знала, что она заставляет мое сердце биться. Ее слова, ее запах, ее гнев и жестокость, которую я вижу в ее глазах, заставляют мое сердце замирать в груди, но оно принадлежит ей. Я просто не уверен, что Роуз уже готова услышать эту правду, как и я не готов произнести ее.

Ее голос прорывается сквозь мои мысли.

– Знаешь, я больше не девственница, по твоему определению, так что мы можем пожениться, и ты будешь в безопасности.

Мысль о том, что она хочет быть только со мной, выйти за меня замуж, оберегать меня, одновременно злит и попирает меня. Я вновь целую ее.

– Засыпай. Мы поговорим об этом завтра, если захочешь.

Роуз поворачивается, смахивая сонливость с глаз, именно это я только что сказал ей не делать.

– Что? Правда? Ты передумал после секса? Этого было достаточно?

Мне не нужно напоминать ей, что переспать с ней не было для нас двоих пустяком.

– Засыпай. Мы можем поговорить об этом как следует завтра. Мы оба слишком уставшие, чтобы быть рациональными сейчас. Кроме того, если ты начнешь болтать со мной, я трахну тебя вновь, а я думаю, что тебе еще пока трудно это сделать еще раз.

К моему удивлению, Роуз не спорит. Она поворачивается вновь, устраиваясь рядом со мной, и делает, как ей было сказано.

Мне не хватает духу сказать ей, что мы никогда не будем в безопасности, пока жива эта председательская сука.

26

РОУЗ

Утром я первым делом тянусь к Каю. Я провожу руками по теплым простыням и ничего не нахожу, кроме пустоты, где он заснул возле меня после нашего последнего раза.

При одной мысли об этом у меня по шее и щекам разливается жар. Не потому что мне стыдно, а потому что я не представляла, что секс может быть таким… изобретательным. И у Кая очень, очень развита изобретательность. У меня болят мышцы, о существовании которых я даже не подозревала.

Я переворачиваюсь, ища его взглядом, и замираю, увидев, что он сидит возле кровати на полу.

– Ты в порядке?

Кай кивает, взгляд его полон решимости.

Я начинаю подниматься, сбрасывая с себя спутанные простыни.

– Что такое? Все в порядке? Валентина?

Кай проводит рукой по кровати и берет мою руку в свою. Когда он заговаривает, его голос становится тихим шепотом, как будто он не может подобрать слова.

– Все в порядке. Ничего не случилось. Успокойся.

Мне не нравится, что Кай говорит мне успокоиться, когда он стоит на коленях у кровати, но я откидываюсь на подушку и резко поднимаю простыню, чтобы прикрыть свою обнаженную кожу. Кай смотрит на движение, но не комментирует его.

Только по одной еще причине мужчина опускается вот так на колени на полу, и что-то странное подкатывает к горлу при этой мысли. Я хочу этого, но не из чувства долга или вины.

Делать это, чтобы защитить его жизнь, совсем иное дело. По крайней мере, я так себе говорю.

Дерьмо. А теперь я не думаю, что смогу сделать это, когда Кай стоит здесь, но еще даже не задал свой вопрос.

– Пожалуйста, поднимись. Давай обсудим это.

Он сужает глаза.

– Ты шутишь? Мы спорили об этом уже несколько дней. Ну, об этом и сексе, но…

К счастью, Кай поднимается с пола и забирается в кровать рядом со мной. И я понимаю, что это очень плохая идея, как только он скользит теплыми руками по моей голой коже. Когда Кай прикасается ко мне, я не могу думать ясно. Еще сложнее, когда я вижу его абсолютно нагое тело и ощущаю доказательство того, как сильно он хочет меня.

– Чего ты хочешь, Роуз? Я не хочу жениться на тебе, чтобы не испортить тебе жизнь, но ты настаиваешь на этом. Я решаю, что мы должны пожениться, чтобы я мог вылизывать твои кремовые бедра каждый день, по крайней мере, пока я тебе не надоем, а ты отказываешь мне и выглядишь так, будто хочешь сбежать.

Когда Кай ставит вопрос таким образом… Я прочищаю горло и сажусь рядом с ним так, чтобы не касаться друг друга. Белая простыня не такая уж большая преграда, но я должна что-то сделать, иначе все это быстро закончится, и мы ничего не решим.

– Не то чтобы я не хотела выйти за тебя. Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя в ловушке. Во власти твоих обстоятельств.

– Разве всё не наоборот? Ты во власти этих обстоятельств в той же мере, что и я. Тебе не нужно было заключать сделку с советом. Ты могла оставить меня гнить в одиночестве и защитить свою задницу.

Кай тянется ко мне, а я качаю головой, сдерживая его рукой на груди.

– Мне больше не нужна защита, не так, как тебе.

– Не думаешь, что семья Сэла придет за тобой, когда узнает, что на самом деле произошло той ночью?

Я отвожу взгляд и смотрю в сторону.

– Думаешь, они придут за жертвой своего сына, даже если его смерть связана с чьим-то нападением? Я не сомневаюсь, что Адриан охотился за Сэлом из-за того, что тот сделал с Валентиной. Это не имеет со мной ничего общего. Наверняка он очень мало знает обо мне, помимо того, что он помогал мне в лечении, когда мне это было нужно.

Кай хватает меня за руку так быстро, что я не успеваю среагировать, прежде чем притягивает меня к изгибу своего плеча и прижимает к себе.

– Адриан знает, кто ты и что ты значишь для Валентины, что делает тебя значимой для него. Он мог убить Сэла ради нее, но я сомневаюсь, что его семью будут волновать детали. Они всем нам желают смерти.

Я сглатываю чувство вины, все еще сковывающее мое горло, не в силах осознать последнюю часть моих колебаний.

Крошечная часть меня хочет, чтобы Кай согласился из-за того, что ему действительно не все равно, а не из-за каких-то обязательств или угроз.

Через мгновение Кай шепчет одно слово в мои волосы, прижимая мою голову к своему рту.

– Пожалуйста.

Я не могу противиться нежной мольбе в его тоне.

– Да. Хорошо. Я выйду за тебя, но я, по крайней мере, хочу платье, в котором я не буду чувствовать себя идиоткой.

Кай опрокидывает меня на спину и устраивается между моих бедер.

– Серьезно?

Я киваю, и от его улыбки у меня сжимается горло. Твою мать, я влюбляюсь в Кая. Это поражает меня, как чертов якорь койота Вайли. Дерьмо. Это не облегчит нам жизнь, когда в один момент нам придется пойти разными путями. Я знаю, что он оказался со мной только для того, чтобы не привлекать ко мне внимания, пока Адриан разбирается с угрозой для него и советом. Но за то короткое время, что я была с ним двадцать четыре часа в сутки, я узнала Кая лучше. Он умный, чертовски умный, и то, как работает его разум, завораживает. Я не думаю, что всей жизни хватит, чтобы понять все его нюансы.

Разве не для этого люди женятся, чтобы всю жизнь узнавать любимого человека?

Только вот это будет односторонним. Защита для нас обоих, возможно, и немного веселья в постели. Я сомневаюсь, что после Кая я смогу найти кого-то, кто заставит меня чувствовать себя в такой же безопасности и настолько же лелеемой при каждом прикосновении.

Пока я думаю, Кай целует меня в щеку, слезает с кровати и входит в гардероб.

– Нам нужно одеться. Я могу привезти твой наряд, юриста и судью в течение часа. Это слишком быстро?

Слишком быстро, чтобы заманить его в ловушку брака? Возможно. Слишком быстро, чтобы провести с ним мою жизнь? Нет, никогда.

Я с трудом сглатываю и перекатываюсь в сторону, чтобы взять себя в руки, прежде чем слезть с кровати.

– Просто дай мне знать, если тебе что-то понадобится.

Кай подбегает, вновь целует меня в щеку, а затем выходит из комнаты, крича по пути.

– Тебе просто нужно прийти.

Когда он сказал в течение часа, он не шутил. Не прошло и часа, не успела я даже позавтракать, как меня уже ждали два незнакомца и одно шелковое кремовое платье. Через минуту я наношу легкий макияж и придаю платью решительный вид. Я остаюсь босой, поскольку у меня нет подходящей обуви, и когда я вхожу в гостиную, Кай протягивает мне белую розу, с которой подхожу к стоящему у двери суровому мужчине.

– Ах, – говорит он, его голос напоминает скрежет ветвей дерева по оконному стеклу. – Давай разберемся с этим, раз уж ты не захотела ждать подходящего времени.

Я прижимаюсь к Каю, безупречно одетому в черный костюм с белым бутоном розы на отвороте.

– Ты ведь не похитил его, да?

Кай прижимается лбом к моему.

– Нет, но я приберегу эту идею на следующий раз, возможно, он будет меньше жаловаться, если подумает, что я действительно причиню ему боль.

Мы проделываем всю эту церемонию, и я стараюсь сохранить нейтральное выражение лица, пока мы произносим наши ничего не значащие клятвы. Кай не делает того же, каждое слово пронизано эмоциями, и мне приходится напомнить себе, что это наверняка игра. Он убеждает этих людей, что это было сделано из любви, а не из необходимости.

Когда все заканчивается, мы подписываем бумаги, все заверяется нотариально, и Кай широко открывает дверь.

– Убирайтесь. Мне нужно оттрахать свою жену до потери сознания.

Румянец опаляет мои щеки, и я иду в кухню, чтобы поставить розу в вазу с водой. Она не продержится долго, но мне раньше никогда не дарили цветов, поэтому я хочу насладиться этим еще немного.

Кай подходит ко мне сзади, вжимая мои бедра в себя, не успеваю я обернуться.

Чистая паника ускоряет мой пульс, охватывая мое лицо, шею, голову. Я растопыриваю пальцы на холодной гранитной стойке, пытаясь воспротивиться, но я все еще дрожу от натиска.

– Шшшш, – шепчет Кай, притягивая меня к своей груди, но не заключая в клетку, не захватывая в ловушку. – Я с тобой. Ты в безопасности.

Этих слов достаточно, чтобы помочь мне отогнать панику и восстановить нормальное дыхание. Черт побери. Когда уже этот придурок перестанет поганить мою жизнь? Я ненавижу, что каждый мой день связан с воспоминаниями о Сэле, даже если я не хочу этого.

Кай опускается на колени и развязывает шелковые завязки на моей талии, чтобы расстегнуть платье. Оно спадает с моих плеч, когда Кай проводит пальцами по краю моих трусиков.

– Давай попробуем что-нибудь еще?

Я остаюсь обнаженной ниже талии за считанные секунды, с меня снимают трусики. Он поднимает меня на край стойки и одним плавным движением закидывает мои ноги себе на плечи.

– Ляг на спину, – приказывает он низким голосом.

Я делаю, как просит Кай, и игнорирую прохладу холодной стойки подо мной. Интересная комбинация с жарким ощущением того, как он находится между моих бедер.

Кай проводит пальцами от моего колена до чувствительной кожи на верхней части бедер.

– Ммм…

Я протягиваю руку и провожу пальцами по его волосам. Не направляя его, а лишь желая прикоснуться к нему.

Когда Кай облизывает меня от центра до клитора, я выгибаюсь от стойки, и ему приходится прижимать меня своим сильным предплечьем.

– Ты собираешься извиваться или позволишь мне заняться делом? – говорит он в мою уже влажную плоть.

Я судорожно сглатываю и стараюсь оставаться неподвижной. Что невозможно, когда Кай ласкает зубами мой клитор, а другой рукой нащупывает ритм. Он погружает в меня пальцы, напоминая мне, насколько мне все это ново, а языком и зубами делает злые вещи с моим клитором, перекатывая и покусывая его. Малейший намек на боль толкает меня за грань оргазма.

Я не чувствую пальцев рук и ног, когда ощущения охватывают меня. Кай встает, сдвигая мои бедра к своим.

– Моя невеста довольна?

Ухватившись за лацканы пиджака Кая, я притягиваю его к себе в поцелуе. На вкус он как секс, моя киска и нечто, принадлежащее лишь ему. Когда Кай запускает пальцы в мои волосы, сжимая их в кулак на затылке, я уже опять мокрая для него.

– Черт возьми, что ты делаешь со мной, – шепчет он мне в щеку. – Я буду брать тебя вновь и вновь. И если ты еще сможешь ходить, когда я закончу, то я буду продолжать, пока ты не будешь ходить в раскорячку, как новорожденный олененок.

Я усмехаюсь, не в силах сдержаться.

– Звучит не слишком романтично.

Теперь его очередь смеяться.

– О, будет очень романтично, когда я вылижу твой клитор, твою пизду, твою задницу ― все это. Нет ни одного сантиметра твоего тела, вкус которого я не познаю, Роуз. Ты сможешь это выдержать?

Я тяжело сглатываю и киваю, не в силах описать происходящую внутри меня бурю от его слов.

Черт возьми, я хочу всего этого, но при каждом его взгляде на меня я боюсь, что Кай здесь только из-за обязательств, долга, его обещания Адриану беречь меня. Если это единственный способ, то, конечно, он поступит так. Даже я понимаю это о его достоинстве.

Просто мне очень ненавистно, как сильно я хочу, чтобы это было по-настоящему. Я смахиваю слезу и целую Кая, чтобы он не заметил. Может, на какое-то время я смогу притвориться.

27

КАЙ

Сегодня в квартире тихо, или, может, это обычный звук внутри моей головы, когда я спокоен. Быть с ней и видеть ее улыбку ― это делает что-то со мной. Роуз дарит мне покой, который я не должен был получить после всего совершенного мною.

Я иду нагой на кухню и беру яйца из холодильника. Я едва приступаю к кофе, когда она выходит из спальни в помятой простыне. Ее волосы в беспорядке, и я никогда не видел более красивой женщины.

Роуз берет немного сыра с тарелки возле плиты и откусывает его, но я вижу нечто иное, что я хочу испробовать.

Когда я поворачиваю ее к стойке, вжимая животом в край, она напрягается. Я не двигаюсь, позволяя ей привыкнуть к ощущению моего присутствия и того, как я прижимаюсь к ее спине.

Я не могу точно определить момент, но Роуз полагается на меня. Очень важно, чтобы я не подвел ее доверия. Не только для нее, но и для меня.

– Изголодалась? – произношу я в изгиб ее шеи.

– Ммм… да, но не по яйцам.

Роуз прижимается ко мне, и я скольжу рукой по ее телу, раздвигая простынь, чтобы коснуться ее голой кожи.

– Тогда как насчет бекона?

Я облизываю губы, когда Роуз тянется рукой за мою шею, чтобы притянуть меня вниз.

– Нет, бекон я тоже не хочу.

Я провожу зубами и языком по контуру одного плавного плеча, затем делаю то же самое с другой стороны.

– Тогда никакого бекона. – У меня встает от ощущения сжимающих мой член ягодиц. Я облизываю губы и аккуратно снимаю простынь с кожи Роуз, позволяя ей упасть на пол. – У меня есть идея.

Она задирает голову на моем плече, чтобы взглянуть на меня.

– Какая идея?

Держа одной рукой ее за талию, другой я выключаю конфорку и переставляю сковородку.

– Давай попробуем что-то новое? Ну, новое для тебя, несомненно.

В ее взгляде появляются вопросы, но никакого страха я не замечаю. С этим можно работать.

Я провожу рукой по ее мягкому животу и опускаю между бедер. Роуз уже мокрая, и я немного кружу пальцами на ее клиторе.

Когда я подношу другую руку к ее рту, а большой палец ― к ее зубам, она понимает намек и облизывает его. Когда я убираю его, она задает вопрос.

– Что ты собираешься сделать?

Моим единственным ответом служит улыбка, которая сводит ее с ума, поскольку ничего ей не говорит.

Держа одну руку на клиторе Роуз и заставляя уделять ему внимание, я провожу другой рукой по ее заднице и пальцами раздвигаю ее ягодицы.

– Наклонись чуть-чуть над стойкой для меня, тигрица. Обещаю, это стоит того.

Роуз делает, как я прошу, и наклоняется над стойкой, стараясь не затронуть мою руку на граните. Я сползаю вниз, касаясь запястьем ее бедра.

Каждая секунда стимуляции делает ее еще более влажной, и я провожу своей длиной по бедру Роуз, когда касаюсь ее.

Я провожу пальцем по маленькой ложбинке ее задницы, и она напрягается, выпустив небольшой порыв воздуха.

– Успокойся, я пока не собираюсь трахать тебя сюда. Тебе потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть. Считай это аперитивом.

Она прижимается грудью и щекой к стойке, приподнимаясь на цыпочки, чтобы предоставить мне лучший доступ. Большим пальцем, который Роуз всосала, я осторожно проникаю в ее заднюю дырочку, по чуть-чуть за раз, все время ускоряя движения на ее клиторе.

– Вот так, расслабься, – шепчу я, не сводя глаз с ее лица, если вдруг для нее это станет перебором. – Как тебе? Какие ощущения?

Она кивает, сжимая глаза и рот, словно пытаясь сдержать свою реакцию.

– Приятные, – говорит она с придыханием. – Так приятно. Не останавливайся.

Я ввожу большой палец дальше, поражаясь тому, как плотно она будет обхватывать мой член однажды. Я готов взорваться, только наблюдая за тем, как она принимает его, не могу представить, что будет, когда вместо него в ней будет мой член.

– Ты уже близко? Отпусти себя навстречу ощущению и дыши.

Роуз вновь выдыхает, за этим следует стон, и он пробирает меня насквозь. Черт подери, она выглядит горячо. Роуз впивается ногтями в мое запястье на ее теле, и я даже не успеваю понять, что она схватила меня.

– Не останавливайся, – бубнит она.

Я целую лопатку Роуз и работаю руками быстрее, трахая ее задницу большим пальцем и одновременно воздействуя пальцами на ее клитор.

Она взрывается с тихим хныканьем, которое переходит в стон в виде моего имени. Я с трудом сглатываю, сдвигаясь, чтобы прижаться к ней своим ноющим членом. Через несколько секунд она сжимает мое запястье, чтобы не дать мне продолжить.

Я отодвигаюсь от нее и направляюсь к раковине, чтобы вымыть руки.

– Я бы вылизал соки с твоей киски, но я собираюсь сделать завтрак, так что давай будем поддерживать гигиену, ладно?

Роуз встает, берет с пола простыню и оборачивает ею свою грудь, словно полотенцем.

– Мы не закончили на этом?

Я поворачиваюсь к ней с ухмылкой на лице, облокачиваясь на край раковины и вытирая руки.

– Что это значит?

Стараясь не наступить на простынь, она подходит ко мне и опускается на колени у моих ног. Я с трудом сглатываю от этого вида, и вдруг мне становится трудно дышать. Роуз берет меня в руку, наклоняя голову вперед, и смыкает вокруг меня рот так далеко, как только может.

Я тянусь к стойке, нуждаясь в опоре.

– Дерьмо, Роуз.

Она закатывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и делает еще одно долгое всасывающее движение ртом, следуя рукой за ее губами к моей головке, а затем обратно. Я зарываюсь пальцами в ее волосы, зная, что долго не протяну.

– Чуть сильнее.

Как гребаная чемпионка, она добавляет еще усилий, а затем малейшее касание ее зубов отправляет меня за грань. Роуз принимает и это, проглатывая меня, смакуя мою сперму, пока мои колени не начинают трястись.

Когда она заканчивает, то вытирает рот простыней, и я помогаю ей встать.

– Как тебе?

Я сильно целую ее, переплетая наши языки. Когда я позволяю ей сделать вдох, она словно в трансе и пошатывается.

– Чертовски потрясающе.

Розовый румянец окрашивает ее шею, и она поворачивается к яйцам, которые я бросил в пользу ее тела.

– Давай поедим, а потом займемся более веселыми вещами.

Я в последний раз сминаю ее задницу и иду в спальню, чтобы быстро принять душ. Если Роуз готовит, то я поем. Если нет, то я сам все приготовлю и накормлю ее.

Я быстро моюсь в силу того, что меня окутывают мысли о ее теле и желание вновь взять ее. Когда я выхожу из спальни, вытирая волосы полотенцем и надевая боксеры, по крайней мере, на время, я застаю Роуз за готовкой яичницы с прижатым к уху телефоном.

У меня замирает сердце, и я сокращаю расстояние за несколько шагов, выхватываю телефон из рук, где она держит его между головой и шеей, и вешаю трубку.

– Какого черта ты творишь?

Она замирает со спатулой в руке и грозящейся упасть с тела простыней, поскольку я чуть не сбил ее с ног.

– Что случилось?

Я взмахом руки указываю на телефон.

– С кем ты говорила?

– С Валентиной. Я не говорила с ней с тех пор, как мы уехали из домика, и я хотела ввести ее в курс дела.

Я не даю ей продолжить объяснения. Она идет за мной, пока я шествую в спальню, хватаю чемоданы из шкафа и бросаю их на кровать.

– Начинай собираться.

Она прижимает простыню к груди.

– Зачем? Что происходит? Я не хочу опять уезжать.

Пока я думаю об этом, я выключаю телефон и вынимаю батарею. Затем прохожусь по комнате и собираю одежду на выход и ту, которую нужно упаковать.

Она хватает меня своими холодными руками за бицепс.

– Что происходит? Поговори со мной.

– Ты позвонила Валентине. У нас какое-то время была шпионка в доме. Мы думали, что избавились от нее, но никогда нельзя быть уверенным. Не говоря уже о том, что кто угодно может прослушивать наши телефоны, компьютеры, эту квартиру, все это.

Она выглядит растерянной, опустив уголки губ с тяжелым взглядом.

– Если ты так переживал из-за этого, почему ты ничего не сказал?

Я бросаю одежду в чемодан и смотрю на ее сторону гардероба.

– Потому что я не хотел заставлять тебя волноваться еще сильнее, когда ты только…

– Только что?

Я останавливаюсь и с трудом сглатываю, встречаясь с ней взглядом.

– Когда ты только перестала ненавидеть меня.

Роуз качает головой, на этот раз заходя за мной в гардероб.

– Я никогда тебя не ненавидела. Ты часто выводил меня из себя, конечно, но я никогда не ненавидела тебя.

Ничего из сказанного мною не исправит ситуацию. Мы опять должны уехать, и это моя вина с самого начала. Это нечестно по отношению к ней. Я сажусь на край кровати, бросаю горсть одежды, которую держу в руках, позволяя ей соскользнуть на пол.

– Ты можешь остаться здесь. Они хотят только меня. Она хочет только меня.

Роуз подходит ко мне и опускается так, чтобы видеть мое лицо.

– Что насчет здешнего совета, твоей сестры? Они должны защищать нас. Вот почему мы приехали сюда и устроили весь этот цирк с самого начала.

У меня немеет язык, и мне приходится сглотнуть, прежде чем я смогу заговорить вновь.

– Да, но не было ни звонков, ни охраны, ничего. Я начинаю думать, что моя сестра не может защитить нас даже больше, чем себя. Почему, по-твоему, она так хотела заключить союз с советом другого влиятельного города? Она боится чего-то или кого-то.

– Мы можем помочь ей? – спрашивает Роуз, скользя рукой по моему бедру, чтобы переплести наши пальцы.

Я фыркаю и отвожу взгляд.

– Этот мир тебя не заслуживает. Она бы отдала тебя на растерзание, если бы это способствовало ее политическим амбициям. Гуппи не может помочь акуле, если только она не хочет стать едой.

Роуз скалится, отдергивая свою руку от моей.

– Я могу быть слишком милой, но это не то, чего я должна стыдиться или прекратить делать, потому что все остальные ― мудаки.

Я наклоняюсь и кладу голову на руки, когда она выходит из комнаты. Потрясающе. Сегодня я все испортил. Я даю себе минуту на раздумья, потом встаю, поворачиваюсь к чемоданам лицом и начинаю опять складывать.

Я уже почти заканчиваю, когда она возвращается в комнату, хватает одежду и опять уходит. Мы не впервые ссоримся, или, черт возьми, даже не во второй раз, но это было раньше, когда мне приходилось бороться с ней за то, чтобы она жила, за то, чтобы она оставалась. На этот раз мы оба, а не только она, должны посмотреть в лицо фактам. Мы разные люди и смотрим на мир иначе.

Я опять сажусь на край кровати, чтобы сложить одежду, хотя это не имеет значения, так как она все равно отправится в чемодан. Адриану тоже приходится сталкиваться с подобной проблемой? Валентина ― одна из самых замечательных людей, которых я когда-либо встречал. Как он поддерживает баланс ее нежного сердца со своим темным? Мы не заблуждаемся настолько, чтобы думать, что мы добрые, великодушные или что-то в этом роде. Но Валентина и Роуз не похожи на нас.

Только вопрос времени, прежде чем они поймут, что мы их не заслуживаем.