Текст книги "Тень (СИ)"

Автор книги: Мо Ленкор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8. Дэовур

Вур, материк Грантер

Тёмные узоры на потолке словно живые. Они то складываются во что-то похожее на дверь, то принимают очертания лестницы, то превращаются в силуэт идущего человека. Это похоже на следствие черепно-мозговой травмы, но почему-то мне плевать.

Я не знаю, сколько сейчас времени, утро сейчас или вечер, где я нахожусь, и кто та девчонка, что зачем-то печётся обо мне. Кажется, недавно она куда-то ушла, потому что сиреневое пятно её волос не мелькает рядом. Порой я слышу её голос, но не разбираю слов. Как будто я тону, а она говорит со мной через толщу воды, и с каждым светом я всё хуже разбираю её слова, словно погружаюсь ещё глубже.

Такое случалось, когда я уходил на дно в бассейне тренировочного центра, учась задерживать дыхание. Стоило переоценить свои силы, как сознание начинало ускользать. Разница в том, что тогда я хотел всплыть. Мечтал отправиться на Мата.

Мечтал, пока не встретил другую мечту, которая вытеснила все остальные. Настолько яркую, что рядом с ней другие люди лишь блеклые тени. Она словно из другого мира.

Была.

Эта мысль словно приговор. И теперь я предпочитаю тонуть. Возможно, если бы я воспользовался автопилотом, всё закончилось бы иначе. Она просила меня. Много раз. А я не слушал. Тогда казалось, что я всё контролирую.

Такая обманчивая иллюзия.

Так казалось, пока не заклинило рычаг управления.

Почему Ви не выдала предупреждение? Почему не реагировала на голосовые команды?

Почему не сработал ни один из способов перехода на автопилот?

Почему, в конце концов, не сработала система экстренного торможения?

Ответов у меня нет. Как вообще такое могло произойти с капсом нового поколения, со всех сторон обвешанным датчиками и оснащённым самыми современными системами безопасности…

Желудок сжимается. Это всего лишь голод, и он не слишком мешает. Всё-таки девчонка ушла раньше, чем я думал. Она всё время суёт мне паки с какой-то склизкой безвкусной дрянью. Приходится ими давиться, иначе девчонка начинает много и громко говорить.

Как будто я для неё что-то вроде домашней мантэлы, которая вдруг начала отказываться от еды.

Этой девчонки и так слишком много. Проще задержать дыхание и выдавить себе в рот эту массу, чем несколько часов слушать её болтовню.

Тени на потолке складываются в кольцо, похожее на наок. Без понятия, где сейчас находится мой. Наверное, стоило бы кого-то предупредить о том, что я жив, но я не чувствую себя живым. Будто в том капсе из меня высосали всю душу. Её самую большую и горячую половину. Ту, что была с рыжими волосами и крошечными ямочками на щеках. Моя Лис…

Зеваю. Пятна на потолке расплываются. Пытаюсь раскрыть веки и сфокусироваться на очередной картинке у себя над головой, но не выходит…

* * *

Я сижу на мягком диване. На проекции передо мной по тёмным джунглям крадётся зверь. Я таких раньше не видел. Придвигаюсь ближе. Такой огромный. Он медленно приближается к своей добыче. Его яркие глаза горят.

Жаль, я не понимаю, какого они цвета.

То ли зелёные, то ли жёлтые.

Ведущий рассказывает:

«Зметеры самые опасные хищники на Мата. Для устрашения и отпугивания конкурентов они используют утробный рык, он разносится на большие расстояния…»

Так значит, ты зметер.

– Р-рау! – пробую устрашающе рычать, но выходит не очень.

«…Но в момент охоты они бесшумны. Зметеры умны и отлично маскируются. Они могут напасть так внезапно, что их жертва не успевает даже понять, что произошло…»

Тем временем зметер прижал брюхо к земле и ползёт.

Только бы ма не пришла.

Мне немного страшно, но больше интересно.

Я не моргаю. Скоро прыгнет.

– Дэ-э-эо! – Ма уже где-то в коридоре.

– Не-е-ет, только не сейчас. Ещё минутку, пожалуйста… – шепчу себе под нос я.

Как назло, дверь открывается, а вслед за ней и мамин рот. Она смотрит на проекцию у меня за спиной.

– Ну во-о-от, – разочарованно тяну я. Пропустил прыжок.

Я успеваю увидеть, как клыки размером с мою ладонь разрывают мясо, а потом трансляция отключается.

– Ну ма-а-а…

Она могла хотя бы попросить голосового помощника. Успел бы лучше рассмотреть пасть.

– Дэовур, мы уже не раз разговаривали на эту тему. Подобные кадры не для детей! У тебя же куча игрушек! – Она машет рукой в сторону робозавра и горы разноцветных капсов.

Я бы отдал их все, если бы она дала мне хотя бы один свет смотреть всё, что я захочу.

– Вы где? Пошли ужинать. – В комнату заходит па.

– Твой сын опять разглядывал этих чудовищ с Мата! – Ма сдувает с лица светлую прядь. Она красивая, даже когда злится. – Ты же обещал поставить запрет!

– Я ставил. – Па поднимает бровь. – Дэовур, ты ничем не хочешь с нами поделиться?

– Я его обошёл, – говорю сквозь зубы я и скрещиваю руки на груди. Это было не так сложно.

Когда я уже, наконец, вырасту и мне никто ничего не будет запрещать?

Отец потирает лоб и вздыхает.

– Дорогая, боюсь, это бесполезно. Завтра я отведу его в ИЦ.

– Что нашему мальчику делать в исследовательском центре?! Он ещё не освоил базовую программу! Ты забыл, что ему шесть? – Мама подпирает бока.

– Может быть, им нужны волонтёры в виварий, чтобы присматривать за какими-нибудь животными…

– Я согласен! – Вскакиваю с дивана. – Можете даже забрать все мои игрушки и лишить сладкого. Ма, ну, пожа-алуйста…

– И никаких трансляций, пока тебе не стукнет восемь! – добавляет па.

Я смотрю на место, где ещё минут пять назад светились глаза зметера. В ИЦ наверняка есть и не такие звери. Я представляю, как вживую увижу хамба́на или ша́хча…

– Ладно! – принимаю решение я.

Ма взмахивает руками.

– Ну и что мне с вами делать? Иди сюда. – Она прижимает меня к себе и поглаживает по волосам. – Маленький любитель чудовищ.

Мне приятно, но я уворачиваюсь.

– Ничего я не маленький! Мне уже шесть!

Отец смеётся, ловит меня и поднимает на руки. Мир сверху совсем другой, и я расправляю руки, притворяясь дальнолётом.

Пока мы летим на кухню, па шепчет:

– Так и быть, трансляции иногда можно, но выбирать их будем вместе! Только ни слова матери.

Я хочу завизжать от радости, но сдерживаюсь. Ма услышит…

Па поворачивает меня к себе и подмигивает, мы снова смеёмся.

А через секунду мир теряет все краски.

* * *

До Ангрэма несколько часов полёта. Я наслаждаюсь обществом Лис и скоростью. На аэрошоссе нет привычного трафика. Здесь можно как следует разогнаться.

Лис за время пути съедает уже третий батончик. Похоже, нервничает. Этот со вкусом питы.

Порой я представляю эти деревья… Как выглядит в темноте их мерцающий сок.

Наверное, это прекрасно. Но Лис ещё прекраснее.

Под цветными линзами наока, который я подарил, её глаза кажутся нечеловечески красивыми. Теперь я знаю, что на самом деле они охристо-зелёные.

Я стараюсь на неё не смотреть, чтобы не отвлекаться. И так еле сдержался и не переключился на режим автопилота, как она и просила. Если бы не близость Черты…

Сразу после неё она засыпает. Лис такая нежная и хрупкая, пока спит. Хочется сгрести её в объятья. Ускоряюсь и лавирую в потоке капсов.

Ещё немного.

На улице темнеет. В глаза бьёт свет фар, встречных капсов становится всё больше по мере приближения к Орану. Переключаю лобовое стекло в режим тени.

Так гораздо лучше.

– Всё же будет хорошо? – спрашивает Лис.

– Обязательно, Лисёнок. – Я сжимаю её руку, как когда-то впервые она сжала мою. – Приедем, наденешь свои жёлтые туфли, ну, от которых ещё можно получить ожог сетчатки. И пойдём, куда захочешь.

Потом она отвлекается на болтовню с Дарлой. А я не понимаю, что происходит с рычагом управления.

Его заклинило. Капс движется по прямой. Впереди перекресток.

Я дёргаю рычаг во все стороны. Он не реагирует. Я пытаюсь понять, что мешает.

Сзади сигналят.

Я жму на кнопку перехода на автопилот, но Ви молчит и не принимает управление.

– Ви, автопилот. Сейчас.

В ответ тишина. Я бросаю взгляд на Лис, она смотрит в окно. Я следую за её взглядом и вижу, как впереди на перекресток несётся грузокапс. Пальцы на рычаге леденеют, как и всё у меня внутри.

Лис.

Окружающий мир сужается, в мозгу крутятся десятки картин будущего. Одна кошмарнее другой. Я долблю по кнопкам на панели, ору какие-то команды Ви, матерюсь, но у нашего капса словно кончился заряд. При этом он продолжает нестись вперёд.

– Лис, держись!

Я обеими руками тяну рычаг вправо и вниз.

Тормози! Поворачивай, багованный кусок металла!

Ну хоть немного. Пожалуйста. Вот-вот! Вот так! Дав…

А потом удар, моя голова летит в приборную панель, и мир меркнет.

* * *

Я иду по длинному коридору в центральный диспетчерский центр за очередным заданием. По пути мне встречаются лишь люди в белых халатах и двери с номерами.

Жаль, здесь всё не так, как я представлял.

Снести бы эти бесчисленные двери и построить просторные вольеры с декорациями под джунгли, как на Вердах или Мата. Где все жители, или точнее пленники, вивария смогут получить хотя бы иллюзию свободы, а не сидеть за стёклами и прутьями. В боксах таких тесных, что порой не вытянуть лапы и не расправить хвост.

У заключённых в Зное и то условия лучше.

Они хотя бы могут увидеть небо…

Мне хочется всё бросить и в то же время остаться, потому что жители вивария в отличие от меня не могут сбежать отсюда.

Ко мне приближаются двое в белых халатах и масках. Один что-то просматривает в планшете, другой несёт ящик с образцами. Он встречается глазами со мной:

– Эй, парень!

Нет-нет, только не сейчас.

Мне надо, чтобы Алчи отправил меня в десятый.

– Проверь зверьё в десятом отсеке. Мы там закончили.

Я выдыхаю. Не знаю имени говорящего. Все сотрудники из-за одинаковых халатов и масок похожи друг на друга, как близнецы. Ладно, не все. Алчи я узнаю в любой одежде. Но остальные… Животных отличить друг от друга гораздо проще.

– Сделаю.

Сейчас один из этих ребят должен пойти со мной. На пару секунд я замираю в ожидании, но, как обычно, они лишь кивают и отправляются по своим делам.

Пуф.

«Проверять зверьё» тоже должны они, но я рад, что они этого не делают. Иначе бы я до сих пор толкался с другими волонтёрам в отсеках не дальше третьего. Там, где не размещают участников экспериментальных программ. Мне уже давно расширили допуск, но каждую смену я должен получать задание от штатных сотрудников.

Если я уйду, кто придёт на моё место?

В диспетчерской не просматривают камеры, как следовало бы по протоколу. Иначе они бы видели, как я нарушаю правила. Если нарушаю я, может и кто-то другой.

А если этот кто-то захочет им навредить…

Что станет с моими друзьями?

Так странно, что с этими шерстяными, кожистыми и чешуйчатыми созданиями мне гораздо проще, да и интереснее общаться, чем со многими людьми. Они не болтают лишнего. Они ценят поступки и умеют любить. В этом я успел убедиться.

Не то что мои сокурсницы из ЦБО[1]. Кажется, они любят только себя. Часами могут болтать о какой-то ерунде, вроде робокукол или одежды.

Нам уже по двенадцать, а они про робокуклы…

До выпуска всего несколько месяцев. Дальше либо ИЦ, либо работа, а они будто так и не успели вырасти.

Я подхожу к двери с номером десять. Прижимаю палец к сканеру у входа в отсек. Подушечку пальца с чипом немного покалывает, а потом индикатор загорается зелёным. Прохожу внутрь, и поток воздуха шевелит волосы у меня на макушке.

Система регулирует уровень кислорода в помещении.

Подхожу к панели.

А что, если взломать систему, открыть боксы и выпустить всех обитателей вивария на свободу?

Хорошо, если эта свобода продлится дольше пары минут. Система безопасности вивария слишком хорошо продумана, а у меня слишком низкий уровень доступа, чтобы что-то изменить.

– Сейчас. Я скоро, – сообщаю я всем, кто начал скрестись и поскуливать, увидев меня.

Я изучаю на панели состояние жителей отсека десять.

«Крыса КР-4521: 70,8 % падение активности».

Бедняга Краус.

Неудивительно, после установки роболапы не особо не поактивничаешь…

Я пробегаюсь по остальному списку на панели. Кому-то меняю состав питания, для кого-то оформляю заявку на групповое содержание. Снижаю уровень температуры в одном из боксов.

Непонятно, почему не сработали датчики. Коротыш – единственный верданский короткоухий заяц в нашем виварии – сидит всего в паре шагов от входа. Даже не надо подключаться к камере, сквозь прозрачную стенку бокса сложно не заметить, как часто он дышит. Да и его уши сейчас развёрнуты до предела.

Пытается увеличить теплоотдачу.

– Эй, друг, я всё исправил. – Его дыхание выравнивается. – Вот видишь, теперь всё отлично.

Неужели те двое даже не заметили, проходя мимо его бокса…

Дальше я ищу свою любимицу.

Вот ты где!

«Верданская лиса ВЛ-0892: пропустила два кормления».

– А-та-та, Хитруля.

Я просматриваю ускоренное видео из её бокса. Она малоподвижна, даже во время тени не выходила в камеру для охоты.

По пути к ней я не удерживаюсь и постукиваю костяшками по боксу Крауса.

– Держись, парень!

Я не особенно люблю говорить, но ему сейчас не просто.

А может, я просто не особенно люблю говорить с людьми?

– Вот привыкнешь к роболапе, и попрошу перевести тебя в бокс с лабиринтами. Там настоящий люкс, можешь мне поверить. Да-да, может, даже к кому-нибудь на подселение, чтобы было повеселей.

Краусу не повезло, хотя он гораздо лучше человека, в честь которого я его назвал. Так уж совпало, что его вытянутая морда сверху напомнила мне лицо того неприятного парня с острым подбородком. Какой-то стажёр у Алчи. Он увидел меня, а потом долго возмущался, что «детям место не в виварии, а в ЦБО». К счастью, Алчи его не послушал.

– Эй, друг, может, пора сменить тебе имя? Давай буду звать тебя Крусо́. Нравится? Мне тоже. Тогда замётано.

Я приветствую ещё нескольких обитателей десятого отсека. Наконец добираюсь до Хитрули. Она спит, положив морду на лапы и хвост.

– Уже вечер, дорогая, а ты долго не ела. Придётся мне тебя разбудить пораньше.

Я выключаю на панели бокса звукоизоляцию и активирую инфракрасные лампы.

Обычно её шерсть отливает медью только на концах волосков, но в свете лампы она вся становится красноватой. Короткая на туловище и очень длинная с густым подшёрстком на хвосте. Представляю, как Хитруля несётся по джунглям, а потом резко отпрыгивает и машет хвостом в другую сторону, путая преследующего её хищника.

– Хитруля, а ты знаешь, что когда-то такие, как ты, жили не только на Вердах? У нас в республиках тоже жила твоя родня. Только c другой шерстью. Я, конечно, не эксперт… У меня с оттенками зелёного всё непросто, но вообще шерсть таких, как ты, называют «зеленоватой». У тебя она с рыжиной только на концах, а у тех лис была почти вся, кроме кончика хвоста, рыжая. Да и гуще твоей.

Хитруля едва заметно шевелит усами, а я улыбаюсь. Уже проснулась, но притворяется спящей. Хитруля и есть.

– Представляешь, раньше здесь – возможно, прямо на этом месте – тоже шумели леса, почти как у тебя дома… Сейчас очень сложно представить, но я видел кадры с тех времён. Потом… Сначала их начали вырубать… А во время Эпохи раздора выжгли всё, что от них оставалось.

Я сглатываю и замолкаю. Хитруле незачем знать, что некоторые животные тогда смогли спастись, но и их уничтожили. Человечество расплодилось настолько, что уже не могло себя прокормить…

Она приоткрывает глаз и закрывает его обратно.

– Теперь у нас только огромные каменные дома, а из зверей остались грызуны да голуби. Ещё, конечно, есть ящерицы и домашние мантэлы. Их как раз здесь, в ИЦ, и вывели. Сделали менее агрессивными. Теперь продают каждую за целое состояние. Раньше я тоже хотел завести мантэлу. А потом попал сюда и понял, что квартира для них – та же клетка. Только чуть просторнее боксов вивария.

Хитруля морщит нос, отчего её усы приходят в движение. Она ждёт продолжения.

Что ж…

– Иногда я тоже чувствую себя в клетке. Будто родился не в том месте, не в то время. Постоянно чего-то не хватает. Наверное, поэтому, сколько себя помню, меня влекут земли Мата. Из-за местного фона и климата там появилось столько новых видов… А сколько из них до сих пор не изучено? Ты только представь! Правда, там закрытая территория. Так просто не попасть…

Хитруля открывает глаза, теперь сразу два. Один механический и светится синим, а другой…

Всё-таки жёлтый или зелёный?

Я каждый раз гадаю. Не хочу никому здесь рассказывать про свою особенность.

Почему никто до сих пор не изобрёл какую-нибудь сыворотку, чтобы это исправить?

Хотя людей, у которых садится зрение, в миллионы раз больше, чем таких, как я. Да и обычно жить это никому не мешает. Алчи наверняка скажет, что за подобное исследование никто никогда не заплатит. Значит, незачем тратить на него время.

Хитруля скалится и фырчит на меня.

– Не злись. Знаю, что долго не приходил, но в шестом отсеке сломалась система. Две прошлые смены меня отправляли дежурить туда. Нужно было вручную активировать процесс кормления и таскать всем воду, а ещё чистить боксы. Знаешь, какая вонь? У-у-у. Мне тоже пришлось несладко.

Она фырчит ещё раз, но уже не так убедительно. Встаёт и делает пару кругов по боксу, каждый раз разворачиваясь ко мне хвостом.

Я ввожу на панели комбинацию и активирую внеплановый переход на режим кормления. В боксе открывается проход.

– Иди, надо есть. Не хочешь же ты умереть от голода? Если ты пережила установку этой штуковины в глазу, теперь надо держаться всем назло.

Пушистый хвост скрывается в открывшемся проёме. Я вожу рукой у панели и встаю спиной к камере, так не будет видно, что проход до сих пор открыт. Делаю вид, что проверяю бокс.

Пара секунд, и Хитруля выскакивает из прохода с мышью в зубах. Она бросается ко мне, выплёвывает мышь и касается пушистым хвостом моих пальцев.

Ради таких моментов я каждый свет после ЦБО бегу в виварий. Кроме меня, ей даже не с кем пообщаться или поиграть. А таких, как она, здесь тысячи.

– Спасибо, я не голоден, – улыбаюсь я.

– Дэовур.

От неожиданности я вздрагиваю. Хитруля исчезает в камере для охоты.

Я беру эмоции под контроль, закрываю бокс и поворачиваюсь к Алчи.

Интересно, его руку правда откусил зметер?

– Ты же в курсе, что запрещено вступать в контакт с объектами? – На щеках Алчи видны глубокие складки, когда он поджимает губы, как сейчас. В его роборуке, торчащей из-под белого халата, планшет.

Для меня они не объекты, но я молчу.

– В силу возраста ты ещё не понимаешь, но я попробую пояснить. Если ты хочешь работать в ИЦ, ты должен осознавать, что виварий не зоопарк. Мы исследуем различные виды, берем их биоматериал, а на основе него производим сыворотки и мутагены. Мы тестируем на объектах новейшие технологии. – Он смотрит мне за спину. Я вижу синеватое свечение на стекле бокса. Там Хитруля. – Но всё, что мы делаем, делаем на благо человечества. Мы самое совершенное звено пищевой цепи, а благодаря им, – обводит рукой помещение, – становимся ещё совершеннее.

Совершенные…

– Разве могут самые совершенные существа делать такие вещи? Убивать друг друга и всё живое вокруг себя?

– Такова эволюция, парень. В борьбе за существование не раз один вид уничтожал другой. – Алчи стучит металлическим пальцами по стеклу бокса. На нём остаются царапины. Хитруля скалится и принимает защитную позу.

Но разве с нашим видом кто-то, кроме нас самих, боролся?

Каким был бы мир без людей и каменных наростов на его коже, что мы называем своими домами?

Были бы в этом мире Пустошь и глобальное потепление?

– Неужели вы никогда не хотели, чтобы в республиках вновь появились животные и леса?

– Какая разница, чего я хочу? Если наша работа станет невыгодна Совету, финансирование закроют. Сыворотки отлично продаются, в отличие от древесины. Кому она теперь нужна? Бумагой никто не пользуется, для строительства есть камень, на производствах от древесины тоже давно отказались. Не задавай глупых вопросов.

– А как же воздух? С каждым циклом он всё грязнее.

– А на что нам защитные маски? В ИЦ целый отдел трудится над очередной модификацией, и пяти циклов не пройдёт, добавят в наок какое-нибудь защитное поле. Помяни моё слово. Тот, кто запатентует эту технологию, станет сказочно богат.

Я обдумываю его слова и молчу.

– Ты толковый парень. Но научись использовать мозги с пользой. Если тебе так нравится это зверьё, докажи, что я в тебе не ошибся, и ты можешь быть полезен. Тогда однажды сам сможешь оказаться на Мата или Вердах, ты ведь об этом мечтаешь?

Моё сердце бешено колотится. Я сжимаю зубы, чтобы не выдать волнения.

Алчи подходит ближе.

– Ты же скоро заканчиваешь ЦБО?

– Да. Осталось три месяца.

Металлические пальцы сжимают мою руку ниже плеча. Больно, но я лишь сильнее стискиваю челюсти.

– Тому, чьих стажёров отбирают в экспедиции, хорошо платят… Очень хорошо. – Он будто обращается не ко мне, а к Хитруле, что наматывает круги вдоль стекла. Три шага в одну сторону, три – в другую. Ей здесь тесно. Мне здесь тесно. – Я давно приглядываюсь к тебе. Хилый, но смышлёный.

Мне хочется ударить его в живот и доказать, что я не хилый. Но это будет последнее, что я сделаю. В его роборуке нечеловеческая сила.

– У меня как раз свободно одно место. Обычно я выбираю из тех, кто пять циклов проучился в ИЦ и прошёл конкурсный отбор, но ты волонтёром болтаешься тут уже сколько? Цикла три?

– Шесть.

– Надо же, шесть циклов… Так и быть. – Роборука хлопает меня по плечу, я чуть не падаю, но расставляю ноги шире и напрягаю спину до предела. – После выпуска могу взять тебя стажёром, но придётся пахать наравне со взрослыми. И пройдёшь спортивную подготовку.

Если после этого я смогу отправиться на Верды или Мата и вживую, без этих клеток, увидеть таких, как Хитруля или…

Настоящих зметеров.

– Согласен.

Я чувствую, как моё тело вертится на кровати. Кажется, я могу освободиться. Нужно только проснуться.

Открыть глаза.

Я пытаюсь, это сделать. Но не хватает сил. Дальше снова чернота.

* * *

Я не нахожу себе места. Гоню на максимальной скорости. Ещё несколько часов полёта, а мне хочется как можно быстрее добраться до нашего нового дома.

Лис опять жует. Тоже нервничает.

Я откусываю сладкую прессованную массу, что она подносит к моему рту. Узнаю вкус питы. От этого на душе становится ещё более скверно.

Включить бы автопилот и пересадить Лис к себе на колени, но я сдерживаюсь. Здесь не место и не время.

За Чертой она засыпает, а мои движения становятся более резкими.

Я слишком сильно волнуюсь.

Что с моим самоконтролем?

– Ви, прими управление. – Пока моё сердцебиение не придёт в норму, ручное управление не лучшая идея.

– Принимаю управление. – Почему-то механический голос Ви приносит облегчение.

– Дэо, что стряслось? – спрашивает Лис, протирая глаза.

– Всё хорошо, Лисёнок. – Я обхватываю её руку своей ладонью и пытаюсь понять, что со мной происходит.

Я впервые в жизни рад вызову Дарлы, потому что Лис отвлекается, а я могу проанализировать ситуацию. Рука без рычага управления непривычно пуста. Смотрю видео с внешних камер и замечаю впереди огромный грузокапс, который, похоже, потерял управление и приближается к перекрёстку.

Сзади сигналят.

Да, я вижу.

– Ви, уходи к границе аэрополотна и сбрасывай скорость. Там у грузокапса, похоже, сбоит система торможения. Лучше переждём.

– Снижаю скорость вдвое и увожу капс к границе аэрополотна, – медленно отвечает Ви.

Секунда. Другая. Ничего не меняется.

– Ви, тормози!

– Торможу, – повторяет она, но ничего не меняется.

– На ручное управление. Быстро! Лис, держись! – ору я, перехватывая рычаг.

Капс не слушается, его лишь немного ведёт правее. А потом сильнейший удар. Боль и темнота.

* * *

– Ваше имя Дэовур? – Лысоватый глава комитета смотрит на меня исподлобья. В планшете у него в руках открыто моё досьё.

По бокам от него сидят ещё трое, но я не обращаю на них внимания. Решение здесь принимает он.

– Верно. – Я стою с идеально прямой спиной. Возможно, так я буду казаться старше.

– Семнадцать циклов, из них одиннадцать вы провели в ИЦ, начинали с волонтёра в виварии… Хм, – он жуёт губу, – удивительно. Высокие показатели по всем дисциплинам. Хм, даже есть рекомендации. Для вашего возраста удивительный послужной список.

Для моего возраста…

По итогу всех тестов я на третьем месте в общем рейтинге, а единственное, что он видит, – мой возраст.

Зачем тянуть время, если это собеседование просто формальность?

Им нужно отобрать пять человек. Они могли бы не включить меня в состав экспедиции, только если бы выявили у меня какое-то заболевание. Но я здоров. А ограничений по возрасту в программе нет. У меня сохранена голосовая запись с её условиями, и, если он сейчас попросит, я смогу повторить каждое слово, потому что помню их наизусть.

– Вы слишком молоды для экспедиции на Мата, где каждую тень придётся рисковать жизнью.

Серьёзно?

– Но я дам вам простое задание, чтобы убедиться, что ваши показатели не результат чьих-то махинаций. – Он переводит взгляд мне за спину. Где-то там стоит Алчи.

– Я готов.

После этого на стене появляется проекция. И меня бросает в пот. Хочется истерически засмеяться, но я сжимаю зубы.

Кто мог ему рассказать?

Таких случайностей не бывает.

На проекции джунгли во время тени. В кустах прячется зверь, но его тела не видно. Видны лишь горящие глаза.

То ли жёлтые, то ли зелёные…

– Задание очень простое. Самые опасные хищники на Мата – зметеры, вы наверняка это знаете.

Я не нахожу в себе сил даже горько усмехнуться. Глава комитета продолжает:

– Всё, что вам нужно, – по цвету глаз определить, на каком кадре глаза зметера, а на каком асупа.

Я прекрасно знаю, что у зметера глаза зеленоватые, а у асупов жёлтые, как у матанов. Но освещение здесь отличается. Я без понятия, на каком из кадров какие. Глава комитета, которого с каждой секундой я ненавижу всё больше, меняет кадры. Вновь и вновь. От напряжения у меня начинает болеть голова.

– Дэовур, мы ждём вашего ответа. На первом или втором? Мы не можем отправить на Мата того, кто не в состоянии справиться с элементарным заданием.

Я не могу определить цвет, но могу попробовать угадать. Мне либо повезёт, либо нет, а если я сознаюсь, у меня не будет и шанса.

– На втором.

Секунды тянутся, а глава комитета, словно наслаждается этой пыткой. Он за мной наблюдает. И тут один за одним они начинают хохотать.

Я до хруста в суставах сжимаю кулаки.

– Алчи, как тебе не стыдно! – Лысая макушка главы краснеет от того, как ему весело. – Из-за тебя мы чуть не отправили на верную смерть неопытного мальчишку.

Первый порыв – заткнуть его своим кулаком, но здесь их полномочия слишком высоки. Меня могут пожизненно лишить права участвовать в экспедициях или уволить.

Это того не стоит.

Я разворачиваюсь и с такой же прямой спиной, как стоял, выхожу из помещения. Мне хочется уйти как можно быстрее и побыть одному. Как назло, навстречу мне выходит этот поганец, Траус. Он на седьмом месте и непонятно, что он вообще здесь делает.

– Ну что? Взяли? – Я вижу в его глазах злорадство. Будто он уже знает ответ.

Но откуда… если не…

– Так это ты? – Мой голос едва слышно.

– Что, думал, за столько циклов никто не узнал о твоей маленькой тайне? А? Думал самый умный и так просто займёшь место тех, кто готовился к этому дольше тебя? Пусть теперь все знают, что ты дальтоник, а ты снова отправишься убирать дерьмо в виварии. Твоё место там, а не на Мата!

Впервые в жизни я теряю контроль. Я слышу, как хрустит нос Трауса. Он орёт. Пытается дать сдачи.

А потом спасительная темнота. Я почти выныриваю на поверхность из этого изматывающего сна.

Хватит.

Пожалуйста, хватит!

Но меня с новой силой затягивает обратно.

* * *

Со мной происходит что-то странное. Я не меняю решений, но только что я предложил Лис вернуться обратно.

Она совсем недавно проснулась, а теперь жуёт очередной батончик и, похоже, всерьёз обдумывает моё предложение.

– Хорошо. Но давай сначала посмотрим на Замок вечности.

Я на секунду замираю, не веря своим ушам, но почему-то безумно рад такому ответу.

– Спорим, это будет самое безумное, что мы с тобой совершали? – Она смеётся.

Я тоже смеюсь.

– Без понятия, как мы объясним это корпорациям. Кажется, я ни разу не делал ничего настолько безответственного. Ты же в курсе, что мы можем получить чёрные метки и больше не найти работу? – Я говорю об этом так легко, словно это лучшее, что может с нами произойти. – Ви, построй маршрут к Замку вечности.

– Ну и ладно, переедем в Даркхоры. Там же водятся эти…

– Даркло́нги, – подсказываю ей я.

– Точно. Так что ты точно не заскучаешь, а я буду рисовать горы и продавать картины за кучу уникойнов.

Уникойны в Даркхорах не в ходу. Но сейчас это абсолютно не важно. Я смогу жить где угодно, лишь бы рядом была Лис.

– Вот же! Пропустил поворот.

Свернув там, мы могли бы попасть на аэрошоссе и проскочить в объезд, где меньше капсов.

– Перестроила маршрут, – сообщает Ви.

– Ну, зато по пути увидим центральные сектора, не зря же ехали. Хоть будет, что рассказать Дарле, – Лис поглаживает меня по плечу и улыбается.

Я отвлекаюсь и смотрю на её ямочки дольше, чем следовало бы.

Сзади сигналят.

Что я творю!

Я оцениваю обстановку и вижу впереди грузокапс.

Нет-нет-нет.

Рычаг управления клинит.

К тёмным духам его.

– Я люблю тебя, Лис!

Я встречаюсь с её полными ужаса глазами. Тянусь к ней, желая закрыть собой от всех опасностей этого мира. Мы бьёмся лбами. Последнее, что я вижу, – фиолетовый капот капса, врезающийся в дверь со стороны Лис. Тьма смыкается вокруг нас и уносит меня прочь.

* * *

У меня плохое предчувствие.

C тех пор как Алчи возглавил наш ИЦ, он ещё ни разу не приглашал меня к себе в кабинет, чтобы сообщить хорошие новости. В последний раз за этой дверью я узнал, что у меня больше нет родителей.

Я медлю пару секунду, а потом прикладываю палец к сканеру.

Алчи сидит за белым столом, оборудование сдвинуто в сторону. Он смотрит на меня, перекатывает металлическими пальцами какой-то шарик и молчит.

Как же мне всё это не нравится.

Осталась всего пара светов до очередного отбора.

Наконец-то мне не нужно наблюдать за ними со стороны.

Циклы исследований эндемичных видов и постоянных тренировок: стрельба из арбалета, плавание, бег, скалолазание. И всё ради этого момента.

Административный запрет на участие в экспедициях за ту драку истёк ещё вчера.

Если бы не этот поганец Траус, я бы не потерял десять циклов своей жизни. Но утешает то, что не я один. Да и после того, как я сломал ему нос, его голос стал таким же гнусным, как и натура. И теперь есть крошечный шанс, что хоть кто-то, кроме меня, это заметит.

Что ещё могло пойти не так?

После драки я прошел терапию у психолога. У меня высший балл в рейтинге за всю историю. Все прочие кандидаты от меня так далеко, что даже специально собранная для разбора моего случая комиссия постановила, что дальтонизм не является достаточным основанием для отказа. Если бы они отказали, я бы решился бы на операцию. К счастью, обошлось. Теперь в мой наок загружено постановление, которое не сможет игнорировать даже глава комитета.