Текст книги "Тень (СИ)"

Автор книги: Мо Ленкор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6. Тень

Вур, материк Мата

Я отрываю взгляд от карты, занимающей большую часть складного стола. Достаю из внутреннего кармана блокнот и ручку. Лагерь за шумоподавляющим пологом уже спит, и я наконец могу побыть наедине с собой.

Передо мной чистый лист. Привычным жестом я касаюсь серьги в левом ухе, словно это поможет ей услышать меня. Мои мысли приобретают очертания на бумаге:

«Ви,

этой тенью прошёл первый дождь. Ещё слишком рано. Обычно сезон дождей на Мата приходит позже. Это значит, у нас мало времени. Или придётся отложить поиски ещё на несколько месяцев.

Я чувствую, что за последний цикл ещё не был так близко. Он где-то рядом. Но куда двигаться дальше, к границе с сефехенами или ещё раз прочесать сектор у побережья?»

Спящая у моей правой руки Хель шевелит хвостом, и вопросительный знак подскакивает чуть выше остальных букв. Я морщусь. Аккуратно вырезаю испорченный лист ножом и начинаю заново:

«Ви,

знай, что, если будет нужно, я лично осмотрю каждый уголок этой ядовитой, кишащей тварями земли. Но я найду его. Убью каждого, кто попробует мне помешать. Будь это зверь, человек или любое другое существо. Но мне нужно время. Ещё немного времени.

Я не видел Владыку с тех пор, как мы покинули территорию фастачей, и сейчас его знак был бы полезен как никогда».

Какой-то слабак истошно орёт. Звук проникает даже сквозь плотную ткань полога. У меня есть для него лекарство от любых страхов. Шершавый хвост Хель обвивается вокруг моего предплечья, а она сама занимает привычное место у моей головы.

– Да, девочка, я знаю. Ты бы с радостью его успокоила. – Я провожу по складке у неё между глаз, Хель подставляет морду, и я повторяю своё движение.

Мне нужно уснуть. Лишь во сне есть шанс на встречу с Владыкой, но теперь меня не оставят в покое. Отсчитываю секунды. На тысяча сто двадцать пятой полог наконец распахивается.

– Учитель, м-можно?

– Проходи, брат мой.

Из-за полога появляется сжавшаяся фигура. Брат Робол. Прибыл пару месяцев назад, ничем за это время не отличился. На его рукаве неровное коричневое пятно. Я чувствую напряжение Хель, которая всегда предугадывает мои желания, прежде чем они успеют превратиться в мысль, и придерживаю её свободной рукой. Он нужен нам. Все они нужны.

– Там, там…

– Кратко и по сути, – прерываю его я.

– Брат Дин он… он сошёл с ума! – глаза брата Робола увлажняются.

Я достаю из кармана перчатки и надеваю их, разглаживая складки.

– Учитель, мы спали, проснулись, а он… он просто начал скрести ногтями костюм, ткань прочная, но разодрал, потом, потом кожу… Везде кровь… А потом прибежал брат Джери, он там, – брат Робол указывает за полог.

Я встаю из-за стола:

– Веди.

Через пятьсот сорок три шага доходим до полости станэй, перед которой столпилось человек двадцать. Они стоят ко мне спиной, но словно чувствуют мое приближение и один за другим расступаются.

«Учитель», «Учитель здесь», – звучат шепотки отовсюду.

Я прохожу вперёд.

Здесь страшная вонь, и я с трудом сохраняю невозмутимое лицо. Хель шипит, Джери при виде неё кривится, но сейчас не до него. У брата Дина связаны руки, ткань костюма разорвана у молнии.

Почему просто не расстегнул?

Половину его живота украшает не самый аккуратный шов, дальше – сплошное кровавое месиво.

За такой шов на моём теле док бы лишился обеих рук.

– Что здесь произошло? – От моих слов его рука дёргается, и стежок выходит ещё более кривым, чем все предыдущие. – Брат Убо, не отвлекайся. Джери расскажет.

Короткие тёмные волосы Джери взлохмачены, мышцы напряжены.

– Учитель, – он немного склоняет голову, – я услышал подозрительный шорох. Оказалось, это Дин чесался так, словно месяц не мылся. Я сначала ушёл, а потом подумал, может, это какая местная зараза? Ну, чесотка или ещё что. Пошёл за доком.

Молодец. Твоё чутье ещё ни разу нас не подводило.

– Ну а когда мы добежали, он уже вскрыл себе брюхо. Был очень буйный, успокоился только после укола дока. Пока не разобрались, в чём дело, решили связать. – Джери сжимает пальцами волосы надо лбом. Заметив мой взгляд, быстро приглаживает их и прячет руку.

– Кто ещё видел что-то важное? Дин пробовал вчера местные фрукты или ягоды? Возможно, касался необычных растений? – задаю вопросы собравшимся я.

– Ничего такого, Учитель, – отвечает брат Рут, который, вступив в братство, избежал тюремного срока в Зное за кражу и готов на всё, лишь бы вновь не оказаться у кирсанов. – Я был с ним всю прошлую тень, собирали плоды питы неподалёку. Всё как обычно. Вернулись ещё до дождя.

Хм.

Больше ничего добиться не удаётся, поэтому я решаю успокоить людей. Поворачиваюсь лицом к толпе.

– Владыка послал нашему брату испытание, пройдёт ли он его, зависит от силы его духа. Этот дикий мир постоянно испытывает нас на прочность. Кто-то ломается, а кто-то… – Я прохожу мимо собравшихся.

– Гнётся, – шепчет Джери.

– Становится крепче. – Я смотрю ему в глаза, а потом продолжаю: – А сейчас возвращайтесь на места и молитесь за своего брата.

– Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии, – звучат мужские голоса.

– Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии, – подтверждаю я.

Когда основная масса людей расходится, я обращаюсь к доку:

– Брат Убо, есть что добавить? Знакомые симптомы?

– Эм-м, н-нет, Учитель… – игла в его руке трясётся, – н-нет.

И это лучшие специалисты. Куда катится мир?

Что он, что этот Траус… Степени, ордена, рекомендации, за которыми скрываются лишь никчёмные слюнтяи.

С нами должен был отправиться другой учёный вместо Трауса. Идеальный кандидат, но в последний момент он по неизвестной причине отказался, и пришлось соглашаться на то, что есть. А докторов, готовых отправиться на Мата хоть за все уникойны мира, ещё меньше, чем учёных. Убо оказался самым жадным.

– Поговори с братом Траусом. Мне нужен диагноз.

– Н-но… а если и он не знает? – мямлит эта жалкая пародия на человека.

Хель когтями впивается в плечо, и я ладонью касаюсь зернистой чешуйчатой кожи на её боку.

Нет. Он нужен живым.

Хватка на плече ослабевает, и я повторяю медленно, чтобы до него дошёл смысл каждого слова:

– Мне. Нужен. Диагноз.

– Д-да-да, я понял, Учитель.

– Чудесно. Дальше. Когда док закончит, брата Дина разместить в тупиковом отсеке, от остальных изолировать. Брат Рут, ты отвечаешь за транспортировку и охрану. Брат Робол, ты следишь за тем, чтобы он больше не нанес себе увечий. – У Робола распахиваются глаза, и, похоже, вот-вот начнётся истерика.

Что ж, если эта дрянь заразна, его будет не жалко.

– Брат Джери, если у кого-то ещё будут похожие симптомы, изолировать в том же отсеке и сразу доложить мне. – Джери кивает, а я возвращаюсь к себе.

Месяцы поисков, а когда я практически у цели: дождь, сефехены, какая-то неизвестная болезнь… Местная земля отказывается покоряться. Но остановить меня может лишь смерть.

Поэтому я делаю, что должен: снимаю перчатки, ложусь в спальник, закрываю глаза и считаю. На тысяча двадцать один меня затягивает в сон. Сначала, как обычно, череда смутных образов, которые сознание порождает на основе последних событий: человек с окровавленным животом, дождь, сизая дымка над землёй, я брожу в ней один, пытаясь найти дорогу, а из зарослей за мной следит множество светящихся звериных глаз.

Я продираюсь практически наощупь, пока дымка не становится менее густой. С каждым новым шагом серый мир наполняют новые краски. Деревья меняют форму: бугры на коре разглаживаются, стволы всё больше похожи на ребристые колонны с налётом меди, их раскидистые ветви, заслоняющие небо, укорачиваются и втягиваются, превращаясь в кудрявые зелёные шапки. Постепенно многие из них вырастают настолько, что пропадают из видимости. Из пространства исчезают все звуки, но окружающий мир, наоборот, становится ярче и чётче, а запахи сильнее. А ещё становится так холодно, что у меня немеют пальцы.

В промежутке между стволами на тропу пробиваются лучи оранги. Полосы чистого света, пронизывающие сумрак леса и рассеивающиеся у земли. Они кажутся осязаемыми, и я тяну руку им навстречу. Согреться, нужно согреться. Я закрываю глаза и представляю, как тепло от моей ладони поднимается выше, к плечу, а оттуда к грудной клетке и голове. Вдыхаю, чтобы раздуть невидимый огонь внутри себя. Всё глубже и глубже. Я останавливаюсь, лишь когда жар по телу расходится настолько, что покалывает кожу.

Свет во мне, я есть свет.

Я опускаю ладонь, за которой следует шлейф из пара.

Тропа уходит направо в обход самого внушительного из местных деревьев. Оно как деревянный небоскрёб. Его ствол настолько массивный, что, даже если запрокинуть голову, не видно, где вершина.

Ещё два поворота, крутой спуск, переход по мосту, и тропа выведет меня к скале.

Тишина, ласкающая уши; опьяняющее ощущение собственного могущества и бессмертия. Однажды побывав здесь, захочешь возвращаться вновь и вновь. Я даже мог бы остаться здесь навечно, стать одним из этих деревьев-великанов. Мои корни давали бы надёжную опору, напитывая меня силой, ветви грела бы оранга, а звёзды стали бы моими братьями.

Стоп.

Нельзя забываться, мне нужны ответы. Время здесь идёт иначе. Неизвестно, сколько прошло в реальном мире: пять минут или пять часов, а мне нужно поговорить с Владыкой. Я ускоряюсь.

На одном дыхании я спускаюсь по склону и выхожу на мост. Впереди уже отчётливо видны скалы. Они как серые штормовые волны, застывшие в камне. Ещё немного. Я хватаюсь за плетеные канаты и ступаю на деревянные доски подвесного моста. Снизу без единого звука проносится бирюзовый поток, а мост покачивается в такт моим движениям.

Я называю его пожирателем времени. Визуально не больше ста шагов, но переход по нему всегда кажется вечностью. Сейчас я тороплюсь сильнее обычного, но вместо одной вечности переход занимает две или даже три.

Наконец, я у подножия скалы.

– Я пришёл к тебе, Владыка! – произношу во всю мощь своих лёгких, но чувство такое, что я ору в закрытую дверь.

Надеюсь, он меня слышит.

Пока жду, я измеряю поляну шагами и начинаю считать. Трогаю плечо, но Хель сейчас вместе с моим телом в реальном мире. Здесь лишь я, огромные деревья и скалы. На тысяча восемьсот двадцать пять я теряю терпение.

– Покажись! – ору в скалу я.

– Тише, смертный, – объёмный раскатистый мужской голос звучит со спины. – Мало пользы, много шума.

Я смотрю на него снизу вверх, под капюшоном чёрной мантии, как и в прошлые наши встречи, не разглядеть лица.

– Ты сказал искать на Мата, но мы прочесали почти всю аномальную зону, его нигде нет.

– Не всю. – После чего мои ноги отказывают, и я валюсь на колени. – Помни своё место, смертный.

– Остался лишь север, – я всматриваюсь в темноту под капюшоном, – но там нас ждёт смерть.

– Ты не умрёшь. – Владыка шагает в мою сторону, а я не могу пошевелиться, пытаюсь встать, но ничего не выходит. – Не теперь.

Я вижу, как вдалеке между деревьями мелькает знакомый силуэт.

– Ви! – кричу я, не веря собственным глазам.

Всё, что есть во мне – добро и зло, любовь и страх, сила и слабость, – всё стремится к ней одной. Я отчаянно вырываюсь и рычу, словно попавший в ловушку зверь. Она всегда чувствовала меня. Даже на расстоянии. Но сейчас лишь взмахивает тёмными волосами и скрывается за стволом дерева так же быстро, как появилась.

– Ви-и-и, стой!

– Хочешь свою награду? – гулкий шёпот звучит жутко, но он и так знает, что это единственное, чего я хочу.

Владыка слегка склоняется ко мне, а из-под чёрной мантии выпадает яркий кулон. Если бы мы были на Вуре, я подумал бы, что он сделан из кристония. Но Владыка тут же сжимает кулон в кулаке и прячет обратно, потом повторяет вопрос:

– Хочешь?

Невидимые путы давят всё сильнее. Я не могу пошевелить даже губами, поэтому с усилием прикрываю глаза в знак согласия.

– Тогда ищи лучше.

Его кисть приподнимается, и опора под моими коленями полностью исчезает. Меня выбрасывает в реальность.

Я прихожу в себя с запоздалым хриплым: «Сто-о-ой!» Так резко вскакиваю, что перед глазами мелькают цветные пятна и приходится опереться на стену. Когда зрение возвращается, я стряхиваю с ладони соль и тщательно её мою. Надеваю перчатки. Хель уже ползет вверх по рукаву, я снимаю её, надеваю костюм с усиленными специально для когтей наплечниками и возвращаю её обратно.

Я не успеваю сесть за стол, как ткань полога взлетает, и передо мной возникает Робол с обезумевшими от страха глазами.

Ну что ещё?

Он падает на колени, как я несколько минут назад.

– Учитель… Умоляю! Я-я… Отошёл на минуту. По нужде… А он… Он… – Робол начинает рыдать в голос. Хель открывает пасть и показывает зубы.

– Что он? – Я присаживаюсь, чтобы смотреть ему в глаза.

– Умоляю! Пощадите! – Робол размазывает сопли по лицу и тянется ко мне. Хель шипит, а я шарахаюсь назад.

– У тебя минута. Говори. – Я засекаю время и отхожу максимально далеко.

– А-а-а, пощадите! Я… Я не виноват! Я-я… отошёл… А он… Он вскрыл шов… Кровища… Не дышит.

– То есть брат Дин мёртв? – на всякий случай уточняю я.

– Да-а-а, – новый приступ рыданий.

– Я предупреждал тебя?

– Ум-моляю… Учитель!

Я прохожу мимо него.

– Спасибо, спасибо, – шепчет он, а Хель уже спрыгивает с моего плеча.

За моей спиной крик и возня, а потом глухой удар. Выхожу за полог.

– Учитель, всё в порядке? Мы слышали шум.

– Уберите там. Ко мне отправьте братьев Трауса и Убо. – Я иду в отсек, где разместили Дина.

Вместо своего бойца я нахожу валяющийся разорванный ремень, бурые пятна на соли и его остывающее тело. На лице Дина жуткая улыбка.

Брат Рут, который стоит рядом, массой и ростом совсем немного уступает матанам, но сейчас он словно уменьшается в размерах и прячет глаза.

– Где был ты? – спрашиваю я.

– Ходил за доком, он куда-то пропал, а Дин начал стонать. – Рут трёт татуировку со знаком братства на запястье. – Приходил в себя.

– Лучше тебе впредь не нарушать приказов. Других предупреждений не будет.

– Понял, Учитель! – Он вытягивается и распрямляет плечи. – А где брат Робол?

– Отправился к Владыке.

Рут судорожно вздыхает и остекленело пялится на Хель. Я уточняю:

– Хочешь ещё что-то спросить?

– Нет, Учитель, что вы! Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии, – чеканит он, как заклинание.

Я повторяю за ним и добавляю:

– Свободен.

Рут тут же исчезает. Зато подходят трясущийся Убо, прихрамывающий Траус и с ними за компанию Джери. Он облокачивается на стену неподалёку и изучает детали.

– Брат Убо, я жду диагноз.

– В-возможно, аллергическая реакция, Учитель.

– Возможно? – Я прохожусь рукой по щетине. – Возможно?

Траус пытается слиться со стеной, но врезается в Джери.

– Эй, куда прёшь? – возмущается тот и отталкивает его.

– Брат Траус? – я решаю попробовать добиться чего-то от второго.

– Несмотря на присутствие в данной локации видов растительности, содержащих токсины, документально подтвержденные случаи возникновения подобных реакций у человека отсутствуют. – С гнусавым голосом Трауса любые слова звучат ещё бессмысленнее, чем они есть. – Однако хотелось бы отметить, что данное наблюдение носит предварительный характер ввиду отсутствия систематических эпидемиологических исследований.

– То есть вы двое понятия не имеете, что произошло, так?

Торчащие уши Убо трясутся, то ли подтверждая мои слова, то ли опровергая их. Траус неловко пятится.

– С остальными пока всё в порядке, – докладывает Джери.

Я выдыхаю и пальцами разглаживаю складку на морде Хель. Джери сразу отворачивается. Я смотрю на Убо, потом на Трауса:

– Молитесь, чтобы это, – я указываю в сторону тела, – больше не повторилось.

– Да, Учитель!

– Конечно, Учитель!

– Убирайтесь.

Мы с Джери остаёмся наедине.

– Ты что думаешь? – спрашиваю его я.

– Не нравится мне всё это, – он хмурится.

– И мне. Жду на совет через час.

– Буду.

– Приведи Резо. – Джери кривится, словно я попросил его подержать Хель, но кивает. – И отправь кого-нибудь тут прибраться.

Надо нанести визит матанам. Возможно, сын вождя что-то знает. По дороге я отправляю одного из людей проверить, закончился ли дождь. До тени осталась пара часов.

На ткань костюмов я спустил целое состояние и месяц собственной жизни, но она одинаково защищает от местного фона, экстремально высоких температур и влаги. Конечно, я подумал и про защитные маски с фильтрами на случай дождя, но их разработкой занимался не я, а тестировались они лишь в условиях лаборатории. Учитывая их конструкцию, они могут ограничивать скорость передвижения и обзор, что здесь может стоить жизни. Я до последнего верил, что успею до дождей, и особо не вникал в детали этого проекта. Теперь придётся обходиться тем, что есть.

По мере приближения я чувствую запах дыма.

Матаны образовали круг и сидят, закрыв глаза и скрестив ноги. Невозможно не восхищаться их силой и грацией, они здесь самые развитые хищники, но их варварские обычаи… Я покашливаю, чтобы привлечь внимание сына вождя, который согласился нас сопровождать. Без него и его отряда сюда в лучшем случае добралась бы половина моих людей.

Он открывает глаза и нехотя поднимается. На его набедренной повязке широкая пряжка, выкованная в форме звериной морды. Пока он идёт, мышцы под его зелёной чешуйчатой кожей перекатываются, а на бедре ритмично покачивается мачете длиной с мою руку. Ни разу не видел, чтобы кто-то из матанов расставался с оружием за пределами станэй своего племени.

Сын вождя соединяет указательный и средний пальцы правой руки, подносит их к глазам и слегка направляет в мою сторону, давая понять: «Я тебя вижу». Я повторяю его жест.

– Говорящий с духами, – на грани слышимости он обращается ко мне на матанском, а я ещё раз благодарю себя за старание. За время пребывания на Мата цикл, потраченный на изучение их языка, окупился сполна. – Зачем ты пришёл?

– Сын вождя, прошу простить меня за то, что прервал твою молитву.

– Молитву? Что за слово странное? Мы общаемся с духами, тебе ли не знать.

Их племя считает меня одним из говорящих с духами Мата, кого-то вроде местных жрецов, а я не стал их разубеждать. Они могут считать меня кем угодно, главное, чтобы обеспечивали безопасность и передвижение моего отряда. Когда я планировал эту экспедицию, думал, что найду какой-то технологичный способ перемещения по джунглям, но все мои попытки провалились. Слишком густая растительность, слишком нестабильный грунт. Мои изобретения пригодны лишь за границей аномальной зоны, поэтому без мантэл мы бы застряли здесь на ближайшие несколько циклов.

– Сын вождя, скажи, не рано ли начался сезон дождей?

Зеленая кожа на квадратной челюсти растягивается в улыбку. Как ни странно, но в условиях такой антисанитарии зубы у матанов белые и отличаются от наших, пожалуй, лишь удлинёнными клыками.

– Ещё не время дождей, перед ними будет не меньше двадцати охот небо цветное. Ты не пропустишь.

Время они измеряют охотами и отдыхом, значит, у нас будет не меньше двадцати теней на поиски. Лучше, чем могло быть.

– А сейчас духи гневаются, что мы слишком близко подошли к территории чужой. Сапатам дальше дороги нет. Хоть племени нашему и был послан знак помогать тебе, знай, как только закончится дождь, мы отправимся обратно.

– Можете ли вы немного задержаться? Я не прошу идти на север, но нужно привести новую группу людей.

Сын вождя проводит пальцами по массивному подбородку.

– Поможем в последний раз. Я сам встречу их, со мной останутся несколько братьев, остальные уйдут.

Убеждать бесполезно, решения он уже не изменит, поэтому я соглашаюсь.

– Хорошо. Сын вождя, расскажи, есть ли у вас какая-то болезнь, при которой чешется кожа?

Он хмурится.

Я неверно перевёл фразу?

– Наш человек расцарапал себе живот. Он мёртв. Я хочу понять, что с ним.

Сын вождя трясёт головой.

– Мы разгневали духов сильнее, чем я думал. Я должен присоединиться к братьям. – Он смотрит на круг.

– То есть раньше такого не было? А с людьми, что приезжали до нас?

– Те, что приезжали до вас, только катались на этих зверях мёртвых, которых ты сюда привёз. – Очевидно, зверями он называет квадролёты, потому что, кроме людей, никого живого я сюда не привозил. – Не видел, чтобы эти люди чесались, только зачем-то ртом ловили насекомых.

Я представляю лица пресыщенных жизнью в республиках членов совета и владельцев корпораций, которые без всякой подготовки приезжают сюда на сафари по джунглям. Хмыкаю.

– О чём шипите? – В проходе стоит Джери. Он, как и я, практически шепчет, чтобы не раздражать матанов. – Ты что привёз сюда каких-то зверей?

– Нет. Ты что-то хотел?

– Да, узнать у Мауэнииа, боятся ли дождя асупы.

– Асупы не боятся дождя. Когда на землю приходят духи злые, они должны защищать своих хозяев. – Отвечает на матанском сын вождя, который за это время тоже немного стал понимать наш язык.

Перевожу его фразу Джери, для него она может быть слишком длинной. Сын вождя прощается и уходит молиться, а мы с Джери идём обратно.

– Они что-то знают про то, что случилось с Дином? – Когда никого нет рядом, мы общаемся без лишних церемоний.

– Нет.

– А ты правда хочешь идти на север?

Не хочу, но придётся.

Я киваю.

– Уже есть план? – уточняет Джери.

– Пока нет, но будет.