Текст книги "Тень (СИ)"

Автор книги: Мо Ленкор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Она так радовалась, узнав, что спустя месяц удалось увеличить команду вдвое…

Как же мне её не хватает.

Наверное, и ему тоже.

– Брат Траус, прошу к брату Убо. Я не задержу вас надолго. – Учитель встаёт и проходится туда обратно вдоль стены, соединив руки за спиной. Я подбираюсь.

О нет! Он задумал что-то по-настоящему скверное.

– Учитель, а чего мы ждём? – гнусавит ничего не подозревающий Траус.

– Наверное, меня! – Резо выглядывает из-за полога и своей обманчиво расслабленной походкой, раскачивая корпус из стороны в сторону, подходит к стулу.

– Учитель, – он изображает легкий поклон, закинув одну руку себе на поясницу. При этом его бритый, покрытый татуировками висок оказывается в районе моего лица. Вряд ли хоть кто-то в лагере предполагает, что Резо был кирсаном. Он скорее похож на сбежавшего из Зноя заключённого. Ото лба по всей его голове бороздами проходят четыре косички, спускающиеся до самых плеч, на гортани перед вытатуированным символом братства свисает ещё одна, сплетённая из бороды.

– Садись, – ровным голосом произносит Учитель.

Стул под весом Резо жалобно скрипит, но всё-таки выдерживает. Он широко расставляет колени и одним почти касается моего. Непроизвольно я сдвигаюсь.

– Не волнуйся, принцесса, не трону, – скалится он, приподняв губу.

Я не ошибся, с этими глазами он выглядит ещё хуже, чем обычно.

– Что ж, все в сборе. Начнём. Брат Траус, ответь мне, что на Мата могло вызвать болезнь, от которой умирают твои братья?

– Учитель, как я говорил ранее, современной науке неизвестна этиология данного заболевания, потенциальные зоонозные или фитогенные патогены не установлены.

Учитель продолжает медленно двигаться от стены к стене, не расцепляя рук.

Плохо дело, ой как плохо.

– Брат Убо, удалось ли тебе выявить причину заболевания или найти от неё лекарство?

– Н-нет, Учитель. – Док трясётся. – Но мы м-могли бы использовать реге́н.

– Реген? – переспрашивает Учитель. Со лба дока льётся пот.

Все знают, что реген – сыворотка, которая восстанавливает механические повреждения кожи и органов, – стоит целое состояние и используется только в случае угрозы жизни кого-то из руководителей отрядов и только с разрешения Учителя. С нашего прибытия на Мата таких угроз было слишком много.

Предпоследнюю ампулу потратили на Резо, когда после очередной охоты его тело превратилось в сплошную рваную рану. Теперь у нас в запасе осталась лишь одна ампула, и даже если её разделить на несколько доз, это ничего не изменит с учётом скорости распространения местной заразы. И все мы понимаем, кого должна спасти оставшаяся ампула, если эпидемию не удастся остановить.

– Сколько теней прошло с первого зафиксированного случая заболевания? – Учитель останавливается и смотрит на них. Его зелёные глаза полностью затопил зрачок, и в них читается что-то жуткое.

Пробирает даже Трауса, потому что его левая нога начинает дёргаться. Веки Учителя прикрываются.

– Т-три т-тени, Учитель, – шепчет заикаясь док.

– Правильно, брат Убо. Три тени ваши братья мрут один за другим, пока вы, гениальный учёный и известный на весь мир врач, продолжаете спокойно спать.

– М-мы…

– Молчать!

В повисшей тишине слышно лишь шипение Хель.

– Я помогу вам.

По моему телу пробегают мурашки.

– В левом тоннеле самая высокая смертность. Сейчас вас проводят туда, и вы можете там бесславно сдохнуть. – Учитель замолкает.

Док жалобно скулит, а я чувствую запах мочи.

– Или, – продолжает Учитель, – героически спасти участников экспедиции от неизвестной болезни. А по возвращении пополнить свои коллекции орденов.

Он сдвигает полог:

– Проводите братьев Убо и Трауса. И заберите у брата Трауса трубку, вредные привычки отвлекают.

Их мольбы и крики: «Пожалуйста, не надо!» – быстро стихают за опустившимся пологом. О том, что минуту назад здесь были другие люди, напоминает лишь влажное пятно и вытоптанная у полога соль.

– Надеюсь, ты уже выписал из Ангрэма нового дока, – ухмыляется Резо.

– Нет, – Учитель садится на стул.

– Что ж, из Джера всё равно посредственный охотник. Пусть попробует себя в чём-то новом. – От улыбки Резо мои пальцы до хруста сжимаются в кулаки.

– Спокойно, Джери, – говорит Учитель.

Вдох. Выдох. Расслабляю пальцы.

– Еды осталось максимум на две тени, – Учитель переходит к делу, – люди напуганы и голодны. Нужно это исправить.

– Дак исправь. У тебя под носом куча свежего мяса, просто прикажи больше его не закапывать, тебе ж тут все в рот заглядывают.

У меня подкатывает приступ рвоты.

– Резо, мы не будем есть мёртвых братьев. – Учитель чеканит каждое слово, а я выдыхаю.

– Какие все правильные, ну а что твои зелёные друзья? – Резо крутит в руке спиральный кинжал.

– Боятся злых духов.

– А мы, значит, не боимся? – Резо подбрасывает кинжал и ловит до того, как он вонзится ему в бедро.

А жаль.

– С этой тени возвращаемся к охоте.

– Но там же эти испарения? – я напоминаю о причине, по которой мы не выходили из станэй последние три тени.

– У нас есть защитные маски, – отвечает Учитель.

Почему тогда мы ими до сих пор не пользовались?

Резо смотрит в глаза Учителю, продолжая раскручивать кинжал:

– В чём подвох, Берти?

Лицо Учителя искажается.

– Берти давно нет.

– Так в чём? – Резо не отводит от него глаз.

– Полевых испытаний не было. – Учитель сжимает челюсть, покрытую идеально ровной щетиной. Между его густыми бровями появляется складка.

– Я правильно понимаю, что мы с принцесской будем кем-то вроде твоих подопытных грызунов?

Мысленно я уже как следует ему втащил несколько раз подряд, но в реальности вряд ли всё будет так просто. Прикидываю шансы, но ловлю на себе взгляд Учителя.

– Да, – говорит он. И все мы знаем, что стоит за этим «да». Если бы не эпидемия в лагере, он сам уже давно отправился испытывать маски.

– Опять вся слава нам, а ты будешь пылиться в своём новом кабинетике. – Резо прячет кинжал и крутит головой, осматривая пустые стены: – В Ангрэме было получше.

– Выберите себе напарников. Выхо́дите с наступлением тени. Не удаляться от входа в станэи дальше двухсот шагов, если что-то пойдет не так, сразу назад.

– Хорошо, мамочка. – Резо хлопает себя по коленям и встаёт.

Жду, пока он выйдет, и тоже отправляюсь на выход, но вспоминаю:

– Один из братьев сказал, перед тем как у его соседа начался зуд, он слышал странные звуки. Может, здесь водится кто-то или что-то, о чём мы раньше не знали, и это вовсе не инфекция?

Учитель потирает мочку левого уха, а когда я уже разворачиваюсь, мне вслед доносится:

– Джери, – он делает паузу, – будь осторожен.

Я киваю, не оборачиваясь, и ухожу.

Глава 10. Искра

Иривур, Центральный филиал

Я сижу на наших привычных местах в одном из Залов просвещения и то гипнотизирую белый экран, то вожу пальцами по вензелям на гладком деревянном подлокотнике. Соль задерживается, до начала лекции осталась всего пара минут. В Доме возрождения мы должны пройти обязательный вводный курс. Он общий для всех вновь прибывших душ, но, к счастью, мы сами можем выбирать, когда и какие лекции посещать – темы время от времени повторяются. Мы с Соль составили расписание и ходим на лекции по общим предметам вместе.

– Приве-е-ет! – Соль мощным порывом ветра врывается в зал, наклоняется, и меня накрывает тёплой волной, а ещё запахами озона и молодой кожи. Дыхание перехватывает. Никак не могу привыкнуть к её приветственным объятиям и каждый раз вылетаю из реальности.

– Привет! Ты чего опаздываешь?

Обычно мы встречаемся пораньше и успеваем поболтать перед лекциями, а мне стольким хочется поделиться… Ощущение такое, что сейчас лопну.

– О-о-о! Лучше не спрашивай, – она изображает на лице всепоглощающую печаль и признаётся: – Опять Иллайя со своими дурацкими заданиями!

Соль пытается освоить искусство создания сновидений, но, судя по её рассказам, пока не особо успешно.

– У тебя всё обязательно получится. – Я сжимаю её руку. – Ты посмотри на себя, прирождённый мастер сновидений!

Соль подхватывает пальцами и грациозно растягивает одну из мятно-бирюзовых лент на юбке, коварно улыбаясь. Зубастик кружит рядом.

– Да-а. Я ещё ему покажу! – Она воинственно задирает подбородок и встряхивает волосами цвета белого песка, которые кажутся ещё светлее на фоне глубокого красного оттенка кресла. Волосы тут же падают на её плечи неестественно идеальными волнами.

И как у неё это получается!

Цокая каблуками, в зал входит Ведущая по тропам мудрости. На её одежде ни одной складочки, чего не скажешь о лице, а носки туфель на крохотных, словно детских стопах, начищены до блеска. Всматриваюсь в жёлтое золото вышивки на её мантии, но шрифт слишком мелкий, и я опять не могу разобрать слов.

Подсесть бы поближе, но этот взгляд… Хочется развоплотиться, когда Соль начинает комментировать происходящее. Не удивлюсь, если в конце курса нас заставят сдавать экзамен. Сначала мы получим самые низкие в истории баллы, потом попадём на местную доску позора, а Ведущая по тропам мудрости по пути с очередной лекции будет доставать из-под мантии дротики и метать в наши портреты.

Она резко топает каблуком, я вздрагиваю и опять ловлю на себе её взгляд.

Ну что опять?

– Приветствую вас в Доме возрождения. На этой лекции вам приоткроются тайны мироустройства Иривура. Начнём с основ географии, – звенит, отскакивая от стен её голос.

В зале постепенно темнеет, хотя вокруг ни одного прибора освещения, и я до сих пор не знаю, куда встроена подсветка.

– Наш мир зеркален миру людей. – На экране мы видим кадры с Вура: пустынные земли, где ветер играет миллионами песчинок; стеклянные геометричные свечи многоэтажек, верхушки которых горят в лучах оранги; мрачные обсидианово-чёрные горы, словно одетые в рваные желтовато-зелёные платья; синяя долина, где вместо травы колышется водная гладь, а по её поверхности разбросаны островки полные сочной зелени. Дальше вновь бескрайняя бушующая синева, а потом дикие земли.

Там вместо небоскрёбов к небу тянутся древесные кроны, под которыми властвует не человек, а смертоносные хищники. От этого места веет опасностью. Мои локти вжимаются в бока, а ногти в подлокотники. Я сглатываю. До ужаса хочется отвлечься и заняться поеданием чего-нибудь приторно-сладкого.

Потом все детали размываются, мы парим в невесомости, окруженные сиянием звёзд. Они настолько близко, что кажется, протяни руку и можно коснуться. Я торможу себя и роняю руку обратно на подлокотник. Тем временем кадры меняются, и я узнаю очертания величественных башен Обители, сочетание малахитовой зелени стен и розового золота куполов ошеломляет. Центральная башня, самая крупная из всех, своим шпилем прорезает парящие клубы облаков похожие то ли на гигантских медуз, то ли на огрызки каких-то плодов. Вспоминаю наше восхождение по лестнице где-то внутри этой башни, и мои ягодичные мышцы непроизвольно сжимаются. Впечатления от подъёма ещё слишком яркие.

– В Иривуре основано пять филиалов: Центральный, куда вы имели счастье попасть. В нашей с вами зоне ответственности самые густонаселённые человеческие земли, люди называют их Союзом восьми. В него входят восемь республик, расположенных на материке Грантер.

Ненадолго мы переключаемся на виды с Вура, где сразу за границей пустыни и почти до самых гор из земли, как наросты, торчат здания разной высоты. Они повсюду. Лишь какие-то неживые участки земли отделяют республики друг от друга. Там нет ни домов, ни леса. Вообще ничего. Я выдыхаю, когда в кадре вновь мелькают различные ракурсы Иривура, на контрасте с Вуром они кажутся ещё более впечатляющими.

– Помимо Центрального, в Иривуре основаны Северный, Южный, Западный и Восточный филиалы. У всех филиалов единая структура, отличается лишь расположение и количество сотрудников.

С высоты облаков нам открывается вид на вишнёво-розовое озеро. С одной стороны его береговая линия похожа на женский профиль с тёмными деревьями-волосами. Чуть дальше, за пределами леса на побережье загораются бесчисленные огни каких-то домиков. Видно, как неспешно двигаются кабинки на колесе обозрения, а рядом с колесом закручиваются причудливые металлические конструкции. Я забываю моргать, и у меня начинают слезиться глаза.

Головокружительно красиво! Я хочу туда.

– Как вы, надеюсь, помните, ваша главная задача – влиять на людей: сотрудники Обители хранителей оберегают и помогают подопечным принимать правильные решения; сотрудники Мрачного дома создают для них испытания, подвергают искушениям; на Фабрике сновидений производят сны, которые помогают людям переживать произошедшие с ними события. У каждого из вас свои функции, но чем вы дальше от своего подопечного, тем слабее ваше влияние.

Мы видим сияющие нити, что тянутся из Иривура к людям. Кажется, я даже вижу, как в этих нитях пульсирует что-то древнее и могущественное. Но вот они рассеиваются, и перед нами появляется тесная квартирка с серыми стенами, где мужчина пакует чемодан.

– Знаю, что среди присутствующих есть и хранители, и мрачники. Запомните, если ваш подопечный решит переехать, вы должны последовать за ним в другой филиал или разорвать связь.

– Я надеюсь, тебе попадётся какой-нибудь домосед, – шепчет мне на ухо Соль.

Тем временем перед нами появляется хранилище с бесчисленными ярусами, заполненными сосудами, внутри которых мерцает золотистое вещество, а Ведущая по тропам мудрости продолжает рассказ:

– В каждом филиале есть Библиотека, где ведется циклопись времён…

– Циклопись – это что-то про циклопов? – хихикает Соль.

Я улыбаюсь:

– Думаю, просто воспоминания душ собирают по циклам.

Тем временем Ведущая по тропам мудрости озвучивает никак не заканчивающийся список:

– …Бюро расследований, его сотрудники разбираются со случаями нарушения законов Иривура, Приют уставших душ…

– Приют уставших душ… звучит жутковато, – комментирует Соль.

– Да уж, – мой шёпот разносится в оглушающей тишине, а набирающий яркость свет режет глаза.

Лекция закончилась?

Когда ко мне возвращается ясность зрения, первое, что я вижу, – сжигающие меня на ритуальном костре голубиные глаза.

– На этом всё, – говорит, не отрывая от меня взгляда, Ведущая по тропам мудрости, а потом уцокивает прочь.

Я откидываюсь на спинку и обмякаю. Соль полушёпотом спрашивает:

– Тебе тоже показалось, что она уже нас мысленно разрезала на тысячи кусочков и по одному сбросила обратно на Вур?

О да!

Я нервно хихикаю.

Мы выходим из зала в коридор. Он выполнен в дворцовом стиле и совершенно не похож на белое бесформенное пространство, по которому мы с Греей шли к Залу измерения. Здесь светлые стены с аркатурой, в ложных арках кричат о роскоши позолоченные барельефы с причудливыми орнаментами, а звук шагов поглощает ковёр винного оттенка с золотыми узорами. Потолок над нашими головами выглядит как отражение ковра, заключённое в массивный лепной карниз, естественно, полностью покрытый позолотой. Дополняют всё свисающие с потолка люстры-медузы. Одна из них прямо над нашими головами, тело греет тепло сотен свечей. Я замедляю шаг.

– Как думаешь, что ещё за Приют уставших душ? – задаю я беспокоящий меня вопрос. Возможно, если бы не я, мы бы уже знали ответ.

– Думаю, отвратительнейшее местечко, и лично я туда ни ногой, – крутит головой Соль. Крапинка пищит и скрывается где-то в лентах её юбки.

Я хмыкаю, но не успеваю ничего сказать, потому что Соль хватает меня за руку:

– Ты лучше расскажи, получила уже подопечного? Это он или она? Какой-нибудь красавчик? – Она выразительно поигрывает бровями, а я смеюсь. Зубастик рядом наворачивает круги и ловит ртом крошечные ярко-оранговые огоньки.

– Ещё нет, но, если красавчик, я тебе обязательно расскажу.

– В деталях, – она проводит изящными пальцами линию от своих глаз к моим.

Мы приближаемся к порталам, и я уже вижу дверь с символом Обители. К счастью, по лестнице туда поднимаются только в первый раз. Как объяснял Рори, она, как живой организм, и это её способ знакомиться с вновь прибывшими. Чем значимее должность, тем больше времени ей нужно на узнавание души и дольше путь. Судя по тому, сколько пролётов мы одолели вместе с Любвеобильным, Воздушным и Прямым, – мы просто бесценные кадры.

– Кста-а-ати! Нам очень-очень нужно сходить на это озеро, – для убедительности Соль даже взмахивает руками.

Удивительно, но даже такое простое движение в её исполнении получается пластичным, словно она расправляет крылья. Мне, чтобы изобразить что-то подобное, надо минимум час тренироваться у зеркала. В ней же есть какая-то природная грация. Пока мы идём по коридору, множество голов и шей разворачивается в нашу сторону, и вряд ли их привлекли мои веснушки.

– А то, оно просто космическое! – соглашаюсь я. – Я слышала туда половина хранителей бегает во время рекреаций. Там что-то вроде общей зоны, как я поняла.

– Наши с Фабрики тоже, но Иллайя сказал, что я бестолковая, – Соль закатывает глаза и изображает наставника: – и пока «не освою мастерство», «нечего крутить своим белобрысым хвостом».

– Я тебя подожду, и пойдём крутить хвостами вместе. – Я подмигиваю Соль и прощаюсь, потому что мы уже подошли к двери в Обитель.

Она тёмно-зелёная с яркой золотой лепниной и знаком Обители: щитом с собакой на фоне скрещенных мечей. Почти вся поверхность щита покрыта позолотой, кроме зеленеющего на ней силуэта собаки. Я касаюсь собачьего носа и вспоминаю самое яркое, что увидела этим светом, а потом открываю дверь.

Вообще, это не обязательно, теперь я знаю, что достаточно во время перехода держать негативные эмоции под контролем. Но после того случая, когда меня чуть не затянуло в пугающую неизвестность, я чувствую какую-то непостижимую близость с субстанцией, переправляющей наши души из одного места в другое. Я делюсь с ним самыми яркими моментами своей жизни в Иривуре. Почему-то я уверена, что это он, а не она.

В этот раз я показываю безмятежные вишнёво-розовые воды, отражающие миллионы огней. Доля мгновения, и мой невидимый друг рядом. Он видит то же, что и я, и ему нравится. А потом меня выбрасывает на другую сторону в оглушающий шум Обители.

Когда я попала в один из Рабочих залов впервые, застыла на месте и только и могла крутить головой. Я несколько раз потёрла глаза, но ничего не изменилось. Казалось, что здесь происходило всё и сразу: кто-то сидел в наушниках в окружении гигантских мониторов и судорожно нажимал на разноцветные кнопки приставки; кто-то с важным видом расхаживал вдоль объёмной карты на столе, по которой бегали фигурки; кто-то наблюдал на одной из стен за движением трудноразличимых силуэтов, похожих на наскальную живопись… Бесчисленное количество созданий наполняло поражающий своим масштабом зал с высоким потолком.

Сейчас же я останавливаюсь лишь на мгновение, обвожу зал взглядом и ныряю в гущу событий. Вижу вдалеке Прямого, он машет мне рукой. Я вздыхаю и иду. Где Прямой, там и Рори, наш наставник. Любвеобильный при виде меня снимает шляпу и кланяется, пытается поцеловать мою руку, но я отскакиваю на безопасное расстояние. Рори оборачивается:

– Искра, отлично, тебя-то мы и ждали.

– Прямой, Воздушный, Любвеобильный, Искра, за мной, – отдаёт нам команду Рори и уверенными шагами направляется к противоположному концу зала. По пути к нам присоединяется ещё несколько незнакомых мне душ, и все мы как бестолковые детёныши семеним за Рори сквозь огромное помещение.

Кроме бесконечных мониторов я замечаю несколько необычных устройств для слежения. Один хранитель читает книгу, и на моих глазах на её страницах появляются новые строки, другой хранитель смотрит в какую-то странную трубу и крутит головой, не выпуская её из рук.

– Неужели через эту трубу он видит своего подопечного?

Рори бросает взгляд в ту же сторону, что и я:

– Ты про Вперёдсмотрящего? В прошлом он был капитаном судна. Он у нас давно. Конечно, видит.

– Боюсь представить, как затекают его руки к концу смены. – Прямой пробует повторить движения Вперёдсмотрящего, усмехается и бросает эту затею.

– Открою вам секрет, их необязательно даже видеть, чтобы за ними следить. Музыкальный вон про своего слушает. – Рори движением головы указывает на парня в огромных серебристых наушниках. Он сидит с закрытыми глазами, как будто уснул.

Идущие рядом души начинают обсуждать, как это вообще возможно.

У выхода из зала Рори останавливается, чтобы дождаться отставших.

– Раньше мы доверяли подопечных лишь хранителям, завершившим обучение, – он вздыхает и хмурит брови, – но последнюю сотню циклов у нас катастрофически не хватает рук. С каждым циклом становится всё хуже…

– То есть мы вот-вот получим своих подопытных? Ты готова, Веснушка? – встревает Прямой.

– Не подопытных, а подопечных. – Янтарные глаза Рори вспыхивают.

Прямой замолкает, что случается крайне редко.

– Не забывайте, вы не боги, вы – помощники и защитники. Подсказывайте, направляйте, но не лезьте им в голову, – громко, так, чтобы было слышно в окружающем хаосе, наставляет нас Рори. Пока я не очень представляю, как можно забраться в голову какому-нибудь человеку, будь он хоть десять раз моим подопечным. – И постарайтесь их не угробить в первый же свет. Все в сборе? Тогда пошли.

Старинные петли немного поскрипывают, когда Рори распахивает перед нами створки дверей. Проходим на лестничную площадку.

Только не это!

– Искра, лицо попроще, нам вниз. – Улыбается и подталкивает меня вперёд Рори.

– Вниз так вниз. – Я хватаюсь за прохладные гладкие перила и начинаю спуск. – Откуда здесь столько лестниц?

В этой части Обители я ещё не была. Здесь просторнее и светлее, чем в башне, через которую мы впервые попали в Обитель. По пути Воздушный дословно передаёт отставшим слова Рори.

Навстречу нам поднимаются две души с внешностью обычных мужчин, правда, в одежде с налётом старины. У одного из них рукава в плечах словно вспухли, а обтягивающие его ноги зеленоватые лосины выглядят крайне странно. Второго не успеваю рассмотреть, отвлекаясь на Любвеобильного.

– А как мы поймём, когда им надо помогать? – интересуется он, поправляя съехавшую на лоб шляпу. – И от чего их надо защищать?

– Чаще от них самих… Хранитель счастлив, когда счастливы его подопечные. Со временем ваша связь окрепнет настолько, что страдание человека будет причинять ощутимый дискомфорт. Чтобы не допустить этого, своевременно реагируйте на все оповещения. – Рори поднимает руку, и Воздушный проглатывает вопрос, не успев его задать.

Рори хочет сказать что-то ещё, но тут на запястье мужчины со вспухшими рукавами материализуется широкий золотой браслет с драгоценными камнями. Один из камней вспыхивает, и над ним загорается красная светящаяся цифра два. Мужчина, даже не попрощавшись со своим собеседником, бросается наверх. Он так торопится, что плечом задевает Прямого.

– И что это было? – Прямой потирает плечо и провожает спину мужчины взглядом. – Если бы не знал, что душам это не требуется, подумал, что его хорошенько прижало, и он понёсся в туалет…

– Вам повезло. Только что вы увидели, как работает система оповещений, – поясняет Рори.

– А почему на его запястье вдруг из ниоткуда возник браслет? Я наблюдала за ним, его там не было. И что значила та цифра?

– Что ж, Искра, ты наблюдательна, – Рори отвечает, перешагивая сразу через несколько ступеней. – Подобный браслет очень скоро появится у каждого из вас, а цифра показывает, с угрозой какого уровня столкнулся его подопечный.

– А уг…

– Воздушный, не сейчас. Я знаю, о чём ты хочешь спросить, но про виды угроз я расскажу вам позже.

Воздушный словно раздувается от количества не заданных вопросов, кажется, ещё немного и он лопнет.

– А куда он торопился-то? – не унимается Прямой.

– В Рабочий зал, к устройству слежения. А теперь слушайте внимательно. – Рори с лёгкостью преодолевает ступеньки, которым, кажется, нет конца, и приходится ускориться, чтобы не упустить что-то важное. – Сейчас мы спустимся к Реке времени. Там вы по очереди будете подходить к Наблюдателю и доставать из воды камень с именем вашего подопечного.

– Или подопечной? – уточняет Любвеобильный с мечтательным выражением лица.

– Или подопечной, – подтверждает Рори.

– А что потом делать с этим камнем? – спрашиваю я.

– Он сам всё сделает, – усмехается Рори. Мне, как обычно, ничего не понятно, но я знаю, что расспрашивать дальше бессмысленно.

Когда я готова проклясть бесконечные лестницы Обители и свои ноющие колени, – если я душа, почему у меня вообще ноют колени? Где в этом мире справедливость? – мы погружаемся в прохладу подземелья. Привычные каменные агатово-серые стены Обители здесь более тёмные и влажные. Рори распахивает очередную дверь с витиеватыми письменами и торжественно произносит:

– Добро пожаловать в Зал распределения.

Перед нами открывается пространство с каменными колоннами, подпирающими высокий свод потолка; сапфировыми водами реки, бликующими в свете фонарей; и, конечно же, с ещё одной широкой лестницей.

– Местный архитектор точно ничего не слышал про лифт, – бурчу себе под нос я.

– Точно… – соглашается со мной кто-то из рядом идущих душ.

– Тренируй ягодицы, Веснушка, – подходит ко мне сзади Прямой и хлопает по плечу, а потом, не останавливаясь, направляется вперёд.

Ар-р-р!

– Какой волнительный момент! Скоро судьба раскроет перед нами новые горизонты существования, – восторгается рядом Воздушный. Любвеобильный в нетерпении потирает руки.

– Давайте-давайте, не стоим, – поторапливает нас Рори и тоже устремляется к реке.

Около воды я различаю силуэт, его тело полностью скрыто под бесформенной чёрно-коричневой мантией, а вместо лица видна лишь тень от капюшона. Похоже, это и есть Наблюдатель, потому что больше здесь никого нет. Он едва уловимо кивает и указывает на реку, после чего Рори говорит:

– А теперь по одному подходите к реке, опускаете в неё руку и вытаскиваете понравившийся камень. Прямой, ты первый.

Прямой медленно подходит к реке и опускается на колени. Он немного мешкает, закатывает рукав свободной кофты, накинутой поверх футболки, а потом резко погружает руку в таинственную синеву. Рука скрывается по локоть и тут же вновь появляется. Когда Прямой раскрывает мокрый кулак, внутри него лежит серый камешек.

Я уже чувствую разочарование, но тут камень охватывает зеленоватое сияние, с каждой секундой оно становится всё ярче, и вот перед нами возникает лицо младенца, который открывает и закрывает припухшие глазки. Его кожа красноватая, на макушке почти нет волос. У Прямого на лице грусть вселенского масштаба, а меня сгибает от смеха.

– Посмотрим ещё, кто тебе достанется, – бурчит он, – смешно ей!

Следующим идёт Воздушный, он долго не может сложиться так, чтобы коснуться рукой воды, чуть не падает в реку, но изворачивается боком и тоже вытаскивает камень. Ему достаётся ребёнок чуть постарше: черноволосый мальчишка циклов четырёх. В этот раз я вижу, как зеленоватое сияние гаснет и камень растворяется под кожей Воздушного, а спустя мгновение на его запястье материализуется браслет. С щелчком он закрывается, и в центре браслета вспыхивает камешек, тут же исчезая вместе с самим браслетом.

– Эй, а куда делся камень и браслет?

Прямой сжимает и разжимает кулак, обхватывает второй рукой своё запястье и пожимает плечами.

– Большую часть времени наши браслеты скрыты от чужих глаз, – отвечает за него Рори. – Они проявляются лишь в моменты оповещений, ну или когда какой-то службе или устройству для работы нужно считать данные вашего подопечного.

Жаль. Я бы с удовольствием рассмотрела поближе это украшение, а особенно камень на нём…

Души в очереди перешептываются, делая ставки, кто достанется Любвеобильному. Никто не угадывает, потому что вместо ребёнка подопечной Любвеобильного становится молодая девушка. Тот кричит «Да!» так громко, что по подземелью прокатывается эхо, и идёт к нам, демонстрируя два ряда белоснежных зубов и выпятив грудь. Кажется, чёрная атласная рубашка на ней вот-вот порвётся.

– А почему она уже взрослая? – интересуется кто-то за моей спиной.

– Я уже говорил, что нам не хватает рук. Людей становится всё больше, но в их душах всё меньше света, а без него не стать хранителем.

Что ж, теперь я. Не жду команды от Рори, провожу ладонями по юбке и решительно шагаю к воде.

Когда я в последний раз ела?

Надо будет спросить Рори, чем питаются души, потому что мне определённо чего-то не хватает.

На меня давит тяжесть чужого взгляда. Пытаюсь заглянуть под капюшон Наблюдателю, но под ним вижу лишь темноту. Всё это время он стоял у реки и едва заметным движением капюшона показывал Рори, что пора приглашать следующего.

Я касаюсь коленями холодного камня. Свет фонарей меркнет, а воздух вокруг начинает потрескивать и покалывать лицо и шею, я приоткрываю рот и вижу пар. Чувствую каждый крошечный волосок, который приподнимается на моей коже. Мне кажется, что лицо зудит от чужого пристального внимания, но все, включая Наблюдателя, сейчас за моей спиной. Я передёргиваю плечами, избавляясь от навязчивой паранойи.

Просто достань этот грешный камень!

Я наклоняюсь к воде, но стоит прикоснуться к ней пальцем, как я его отдёргиваю.

Да она же ледяная!

Я смотрю назад и недоумеваю.

Как вы это сделали? Чтоб вас всех!

Рори указывает на воду, поторапливая меня. Я вздыхаю.

Ладно. Они смогли, чем я хуже?

Надо как можно скорее с этим покончить. Я опускаю руку в воду. Она тут же теряет чувствительность.

Как мне что-то здесь может понравиться?

Я не чувствую абсолютно ничего, кроме огня, разгорающегося под онемевшей кожей. Каким-то чудом нащупываю камень, пытаюсь его достать, но он ощущается как кусок чистого льда и выскальзывает из моих пальцев.

– Вселенский хаос! Ты сможешь! – сама себя успокаиваю я и, пока рука ещё сохраняет возможность двигаться, хватаю первый попавшийся камень. Выдёргиваю конечность из воды с такой силой, что несколько брызг долетает до Наблюдателя. Я не вижу выражение его лица, но вряд ли там радость.

Вся правая рука до локтя горит, пальцы скрючились и не слушаются.

Соберись!

Второй рукой по одному разгибаю словно чужие сморщенные пальцы. Зубы стучат. Холод расползается теперь и по левой руке. В ладони лежит золотисто-коричневый камень, замечаю на нём крошечные буквы. Я щурюсь, чтобы разобрать, и чуть не выкидываю камень обратно в реку, ослеплённая ярко-оранговой вспышкой. Сияние перед моим лицом отличается от того, что я видела у парней, но цвет постепенно теряет насыщенность. В дымке уже можно различить лицо мужчины. Его глаза закрыты, а длинные волосы немного спутались во сне, но, похоже, мне будет, что рассказать Соль. Необычная внешность, но он и правда красавчик.

Камень из моей ладони исчезает гораздо быстрее, чем мне хочется. Тут же мою ещё не успевшую согреться руку холодит прикосновение металла: несколько позолоченных линий, как змейки, обвивают моё запястье, переплетаясь. В центре браслета сквозь металл проступает золотисто-коричневый камень, он гораздо меньше, чем был, когда я достала его из реки, но это точно он. Оказавшись снаружи, камень ещё раз вспыхивает и исчезает вместе с браслетом. Я разочарованно ощупываю кожу.