Текст книги "Тень (СИ)"

Автор книги: Мо Ленкор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Что скажешь? – доносится голос Рори. Я уже хочу ответить, и выплеснуть поток ругательств на тему ледяной воды, которую, обладая магией, они могли и подогреть, как вдруг разносится громогласное:

– Закон не нарушен.

Это «закон не нарушен» проносится над поверхностью воды, ударяется от стены и возвращается со всех сторон утихающим: «закон не нарушен», «закон не нарушен».

Глава 11. Тень

Вур, материк Мата

Хель сидит на столе передо мной. Её чешуя похожа на мозаику, тело неподвижно, лишь вертикальные зрачки на жёлтых глазах следят за моими движениями. Из-за нависающей над глазами кожей, напоминающей изогнутые брови, они могут показаться злыми, но если отбросить всё лишнее и присмотреться внимательнее, то можно увидеть в них гораздо больше интеллекта, чем у многих людей.

– Давай, – говорю ей я и протягиваю руку с открытым запястьем.

Она раскрывает пасть с острыми неровными зубами и очертаниями черепа на глотке.

Даже у природы есть ирония.

Клыки Хель вонзаются в мою кожу. Яд проникает в кровь, и меня прошибает пот. За ним озноб – не такой сильный, как раньше, – но я прикрываю глаза и сжимаю кулаки, чтобы ни одна душа даже случайно не могла увидеть моих дрожащих пальцев.

– Учитель, можно?

Я узнаю взволнованный голос Адрена и убираю руки под стол. За циклы, прошедшие с тех пор, как он вступил в братство, следы пластических операций на его лице практически стёрлись, мимика вернулась вместе с морщинами, и сейчас я читаю в складках на его лбу тревогу. Я сажаю Хель на плечо.

– Входи. – Когда он проходит внутрь, я добавляю: – Я тебя слушаю, брат Адрен.

– Учитель, в нашей части станэй ещё не было заболевших, но только что я помог брату Науру отправиться к Владыке. – Он отводит глаза.

Наур уже двадцать первый. Эти идиоты, Убо и Траус, до сих пор не нашли решения. Опять всё придётся делать самому.

– У брата Джери нет симптомов?

– Джери? Нет-нет, у него нет. Да и он почти не спит в последнее время: то у выхода сидит, то на охоте.

Защитные маски не подвели, и теперь каждую тень я отправляю людей на охоту. Добычи меньше, чем обычно, – из-за дождя опасно отходить далеко от лагеря – но достаточно, чтобы прокормить выживших.

Без потасовок всё равно не обошлось. Двое не могли поделить кусок мяса, но стоило мне подойти и аккуратно спустить на землю Хель, как они обрели способность мыслить здраво.

– Ему даже Мауэнииа предлагал местное снотворное.

Я напрягаюсь.

– Что за снотворное?

– Да сбор травяной. Но Джери попробовал, потом минут десять плевался. Сказал, что лучше сдохнет от недосыпа, чем будет портить еду этой кислятиной.

Хорошо.

– Заметил ли ты что-то странное перед тем, как у брата Наура возникли первые симптомы?

Адрен задумывается, а потом его глаза распахиваются шире.

– Да, было что-то. Какой-то звук. Еле различимый, но отвратительный. Как… как будто воздух звенит, и хочется закрыть уши.

– Воздух звенит? Ты можешь выражаться точнее?

– Сложно описать… Впервые с таким сталкиваюсь. – Он морщит лоб и ищет подсказку где-то на стене.

Если бы она там была, я бы уже давно её нашёл.

– Похоже на высокочастотный шум… Однажды у меня наок повредился, звук был похожий. – Он потирает ухо.

– Шум значит. Что-то ещё?

– Нет, больше ничего, – быстро отвечает он.

– Свободен. Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии.

Он повторяет мои слова и уходит, а я надеваю перчатки и отправляюсь проведать Убо и Трауса, обдумывая ситуацию. Основной очаг расположен в левом тоннеле, но что бы это ни было, оно распространяется. Несколько человек обратили внимание на странный звук перед возникновением первых симптомов. Заражённые раздирают кожу до внутренних органов, словно их мучает невыносимый зуд, от которого они полностью теряют контроль.

Укус мелкого грызуна?

Вряд ли, у Дина, который умер первым, пострадала кожа на животе. Если бы кусал грызун, он бы начал с рук или ног. Да и Джери бы наверняка его заметил.

Первый эпизод практически совпал с изменением погоды.

Кому-то из обитателей Мата стало некомфортно на поверхности с приходом дождей?

И этот кто-то настолько маленький или умеющий становиться незаметным, что дежурные пропустили его появление.

Насекомое?

Я вспоминаю известных мне насекомых Мата, но я слишком полагался на Трауса. Мои знания в области энтомологии поверхностны. Я знаю лишь про фиеши́сов, местных червей, которые могут откладывать личинки в теле человека, вызывая гниение плоти. Но мы точно имеем дело не с ними.

Я прохожу мимо полости, где расположился Резо со своим отрядом. Резо держит в зубах трубку, а его люди в густом облаке дыма разделывают добычу.

И он туда же.

Обилие свободного времени приводит к лишним зависимостям.

Что ж, скоро тебе будет не до них.

Я мысленно выстраиваю перед собой карту станэй, и сравниваю расположение отряда Резо, где ещё нет ни одного пострадавшего, с очагами, в которых зафиксировано наибольшее количество смертельных случаев. Они расположены зеркально относительно подземного озера. Путь до него не более чем пятьдесят шагов. Значит, дело не в озере.

Дальнейшее сравнение локаций по различным показателям тоже не даёт новой информации. Чуть дальше в левом тоннеле, уже за поворотом к озеру, расположились матаны, и ни у одного из них не было похожих симптомов. Но здесь, вероятнее всего, причина в особенности их физиологии: то, что несёт угрозу для нас, может быть вполне безопасным для местного населения, как, например, основная масса местных фруктов.

Когда я подхожу к месту, братья Прал и Вево за секунду вытягиваются в две параллельные линии. Они родные братья, в прошлом радикалы, но после серии облав на базы радикалов в Черне вступили в братство, испугавшись преследования кирсанов.

Сейчас их задача следить, чтобы Траус и Убо находились именно там, где должны.

– Учитель, оба никуда не выходили, как и было приказано, – не дожидаясь моего вопроса, докладывает Прал.

Всегда бы так. Надо к нему присмотреться.

– За последние шесть часов потеряли одного брата, у этих двоих симптомов нет, – добавляет Вево.

Потенциал есть у обоих.

– Отлично, продолжайте наблюдение. Спать только по очереди.

Синхронно, словно пару часов тренировались, они говорят:

– Да, Учитель!

И тут из полости доносится радостный крик Трауса:

– Я знаю, я знаю!

Я подхожу ближе. Траус вскидывает руки и ходит туда-сюда

– Это суту́ки! Да, как же я сразу не догадался! – Он чуть не подпрыгивает на месте, а потом вдруг хлещет рукой себя по шее и тут же опускает её. – Я несколько раз улавливал высокочастотные вибрации, но не понимал. А сейчас вспомнил! Такой звук издают крылья сутуков. Я встречал упоминания о них в трудах Реома! Мало изученный вид насекомых. Для матанов они не опасны, но, возможно, это в связи со спецификой их эпидермиса. Прочные клетки формируют чешуйчатый слой, сутуки не могут его прокусить.

Он активно жестикулирует. На той ладони, которой он ударил себя по шее, какая-то грязь. Я начинаю считать, но на три осознаю:

– Что у тебя на руке?

Он тянет её к шее, но останавливается и хлопает ресницами, смотря на ладонь.

– Нет-нет-нет, – он падает на задницу. – О нет.

– Что там? – спрашивает Убо.

– Нет-нет, ничего. – Траус отползает к стене. Люди вокруг взволнованно перешёптываются. – Как же чешется…

Он пытается провести по шее плечом.

– Его укусили, – отвечаю я и присаживаюсь на корточки напротив него: – Брат Траус, а теперь напряги свою память и расскажи нам, что нужно делать после укуса сутука?

– Про это ничего не было, клянусь! – Он мотает головой так, что трясутся щёки, словно это убедит меня. – Только про звук…

Его губы дрожат, а потом он заходится в рыданиях.

– Наша плоть слаба, – говорю я, а за мной подхватывают всё новые и новые голоса, – наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии.

Я смотрю во влажные испуганные глаза Трауса:

– Брат Траус, сейчас нам нужен бесстрашный учёный, который поможет понять, как справиться с мелкими тварями, уничтожающими членов братства.

Я слышу одобрительные возгласы, зрачки Трауса мечутся из стороны в сторону, а потом он тянется к шее.

– Стой!

Он замирает.

– Брат Убо, осмотри место укуса.

Тот подходит и разглядывает шею Трауса под разными углами. Не выдерживаю:

– Что там?

– Есть в-выраженный местный отёк, образуется п-папула. – Убо надевает перчатки, прикладывает к месту укуса температурный датчик.

Мне хочется проблеваться от этого зрелища, но я жду продолжения.

– В месте укуса температура на два градуса выше, лимфоузлы, как и у других пострадавших увеличены, пульс учащён. Есть болезненность при пальпации? – Убо ощупывает шею Трауса, который словно пытается подставить её так, чтобы пальцы дока давили сильнее.

– Нет-нет, так гораздо легче… Ещё, – голос Трауса меняется и Убо резко делает два шага назад.

Траус трёт шею, а Хель на моём плече громко шипит.

Началось.

Я спускаю Хель на предплечье, прохожусь большим пальцем по её голове, успокаивая.

– Комментируй всё происходящее. А ты, – обращаюсь к Убо, – запоминай и анализируй.

– Чувствую сильное жжение, становится легче, – Траус сильнее давит пальцами на шею, – от механического раздражения.

Он пытается убрать руку, но она словно не слушается его и дальше растирает место укуса.

– Но после прекращения воздействия симптомы нарастают. Сильно… нарастают, – продолжает комментировать Траус, а его ногти уже погружаются в кожу, и двигаются, оставляя на ней полосы. – Думаю, дело во временном замещении сигналов зуда… сигналами тактильной стимуляции, однако эффект… носит кратковременный характер, – движения его руки становятся хаотичными и резкими, – и усугубляет симптомы, вызывая повреждение… эпидермиса и распространение патогенов.

– Теперь твоя очередь, – обращаюсь к Убо я. – Найди лекарство.

– Н-но, я не знаю, что это за патогены, – мямлит он, – н-нужна лаборатория, об-борудование, в-время, в конце к-концов.

У меня нет времени.

Я смотрю на Убо, мысленно хватая его за горло и выдавливая оттуда куда более «правильные» ответы. Он добавляет:

– Похоже н-на сильнейший выброс г-гистамина…

– Сильнейший выброс… – словно в бреду повторяет за ним Траус. – Сильнейший выброс…

– Так вколи ему что-нибудь.

– Я уже вводил д-допустимую дозу д-другим братьям, – продолжает Убо, – н-не помогает…

– Так вколи недопустимую! – Хель чувствует, что я на пределе, и шипит.

– Н-но… – Убо под моим взглядом замолкает и судорожно шарит у себя в сумке, роняя несколько ампул на землю.

Я на секунду прикрываю глаза и считаю, потому что кажется, что ещё чуть-чуть и из моих ушей повалит пар не менее ядовитый, чем туман на Мата.

К счастью Убо, ни одна из ампул не разбивается. Они увязли в соли, которая покрывает стены и землю в станэях. Убо, стараясь не смотреть на меня, сгребает их обратно в сумку, а потом всё-таки набирает полный шприц и вкалывает что-то Траусу. Его движения теперь больше напоминают звериные.

Траус выгибает шею каким-то неестественным для человека образом, а его ногти всё сильнее впиваются в кожу и с силой чертят на ней узоры, от которых проступает кровь. Его веки распахнуты, он даже не моргает и словно не замечает, что Убо только что сделал ему укол.

Пока мы ждём, слышны только покашливания и тихий тревожный шёпот. Хель нетерпеливо шевелит хвостом.

Даже мне немного не по себе от того, что происходит. Траус всё меньше похож на человека, он извивается, часто дышит и давит на свою шею так сильно, словно хочет проткнуть её пальцами насквозь.

Неужели совсем не чувствует боли?

– В чём дело, почему он не останавливается?

Убо пробивает дрожь.

– В-время в-вышло, но н-не помогает. Н-надо знать состав яда, чтобы п-понять, как с-снять симптомы. И я п-полагаю, яд с-с-сутуков б-блокирует б-болевую ч-чувствительность…

По шее Трауса бегут кровоподтёки. Не надо быть врачом, чтобы понять, что в здравом уме он бы не сотворил с собой подобного.

– Достаточно. Связать его, – отдаю приказ я. – А ты. Найди лекарство.

Хель раскрывает капюшон. Я удерживаю её от прыжка, док и так трясётся словно в припадке.

Я повышаю голос, чтобы меня услышали все:

– Поймайте и принесите мне эту летающую дрянь. Если у кого-то возникнет даже мысль почесаться, тут же его связать. Не давать прикасаться к коже. Используйте снаряжение, ремни, что угодно. И передать приказ остальным. Через час жду всех у озера.

«Да, Учитель», «Будет сделано, Учитель», – звучат голоса, а несколько братьев уже разбегаются в разные стороны.

Когда я выхожу, Трауса пытаются связать, а он отпинывается и брыкается, как непослушный ребёнок.

И это великий учёный современности, в какую пропасть летит наша цивилизация…

Слышу его ор, пока иду к матанам. Кому, как не им, знать про местных насекомых.

Значит, сутуки.

Только, почему при прочих равных, больше всего пострадавших в левом тоннеле?

Температура воздуха и влажность отличается несущественно. Физические параметры жертв разные.

Я что-то упускаю.

Может, их привлекает какой-то запах?

Я прохожу мимо поворота к озеру, до матанов осталось шагов сто пятьдесят. Практически всё свободное время они проводят за молитвами своим духам, которые пока не особо помогают. Здесь, как и в прошлый раз, пахнет дымом, хотя я ни разу не видел никого из них с трубкой в руке.

В отличие от нас, матаны выходят на поверхность только в короткие перерывы, когда дождь ненадолго стихает и дымка рассеивается. Они не ограничены временем и со своим теплообменом могут делать короткие вылазки и во время света, тем более что из-за туч оранга светит не так ярко, как обычно. Вероятно, сейчас как раз такой момент, потому что круг покачивающихся зелёных тел, стал значительно меньше.

Сына вождя нет на месте, но я замечаю Мауэнииа. Жду, когда он обратит на меня внимание. Матаны услышали меня задолго до того, как я сюда вошёл, но порой они упорно притворяются глухими и слепыми. К счастью, мне не приходится долго ждать или изображать очередной приступ кашля. Мауэнииа встаёт и идёт в мою сторону.

Он чуть ниже, чем сын вождя, но гораздо выше любого из моего отряда. Сейчас на нём нет наручей и другой защиты, лишь набедренная повязка с широким поясом, который украшает крупная пряжка с орнаментом. Проще, чем у сына вождя, но тоже добротно сделанная. Сбоку на поясе – крепление под ножны с мачете. Второй ремень с креплением проходит вокруг мускулистого бедра, без него оружие болталось бы и мешало при движении.

Мауэнииа соединяет два пальца правой руки и показывает ими знак приветствия, я делаю то же самое.

– Чем я могу помочь тебе, говорящий с духами? – спрашивает он на матанском.

– Можешь ли ты рассказать мне, что знаешь о сутуках?

Мауэнииа хмурится, и я поясняю:

– Маленькие летающие насекомые, крылья издают неприятный звук.

Я читаю во взгляде понимание.

– Ты про зудящий звук? Да. Твари мерзкие. Наказание худшее для нашего слуха. – Он показывает на две пары своих остроконечных ушей. – Поэтому приходится жечь листья текху.

И как я раньше не обратил внимания?

Спины матанов скрывали от меня дымящуюся чашу, которую я теперь отчётливо вижу.

– Учитель, прошу простить за беспокойство, – в проходе стоит брат Рут с прозрачной банкой из-под витаминных добавок, – но мы поймали эту тварь. В темноте их почти не видно, но эта крови уже насосалась, по ней и нашли. Вот.

Он протягивает мне банку.

– Отлично, брат Рут, ты свободен.

Сначала мне кажется, что банка пуста. Подношу её ближе к лицу и вижу размытое пятно, которое перемещается внутри. Тварь наконец садится на одну из стенок, а её тело практически сливается со стеклом, можно рассмотреть лишь изогнутые неровные прожилки на двух парах крыльев и каплю крови, растянувшуюся пульсирующей полосой внутри брюха. Хитин на спине сутука словно отражает свет фонарей, делая его невидимым для человеческого глаза. А на голове у него вытянутый, закрученный по спирали, словно бур, хоботок и один широкий, как линзы наших защитных масок, коричневый с красным отливом фасеточный глаз. Он отвратителен.

– Мауэнииа, могу я подойти к чаше с листьями текху?

– Да, подходи. Запрета нет.

Пульс разгоняется в предчувствии удачного эксперимента. Я иду быстро. Хель обвивает меня хвостом, чтобы удержать равновесие.

Я подхожу к чаше и аккуратно приоткрываю крышку банки так, чтобы сутук не вылетел. Стоит дыму попасть внутрь банки, тварь начинает метаться и биться о стенки, а её крылья издавать мерзкий звук, который усиливается по мере приближения дыма. Мауэнииа отходит на несколько шагов, матаны один за другим прекращают мирно раскачиваться и открывают глаза. Их взгляды обещают мне множество неприятных минут, если я сейчас же не исчезну отсюда вместе со своей банкой.

– Приношу свои извинения, воины племени сапаты, но укусы сутуков смертельны для моих братьев, я должен был проверить. – Я отхожу. Воинственный пыл матанов спадает, и они возвращаются к своему ритуалу.

– Мауэнииа, много ли у вас осталось этих листьев?

– Нет, говорящий с духами. Поэтому мы молимся, чтобы духи неба перестали гневаться и послали нам погоду сухую. Ты можешь присоединиться, – он указывает рукой на круг.

– Я должен идти к своим братьям.

Его нижние уши приходят в движение, и я добавляю:

– Чтобы сотворить большую молитву.

Мауэнииа кивает, и мы прощаемся.

Сколько листьев в запасе у Резо и Трауса, и у кого ещё в лагере они могут быть?

Пока братья собираются у озера, я хожу вдоль берега и смотрю на огни шуков. В окружающей темноте горящие оттенками голубого и зелёного крошечные точки двигаются по своду и яркими пятнами расплываются на поверхности воды.

Даже в самой густой тьме есть свет.

Прекрасный жестокий мир, где выживает сильнейший. Или умнейший.

Впрочем, как и везде.

– Учитель, – вполголоса говорит подошедший ко мне Прал, рядом, как его тень, стоит Вево, – брат Траус срезал верёвки кинжалом, который оставил среди вещей один из братьев, а потом… В общем, он уже отправился к Владыке.

Что ж, если эксперт по Мата оказался недостаточно хорош, чтобы здесь выжить, то мы справимся без него.

– Учитель, – теперь наступает очередь Вево, – у дока тоже начался зуд, он сразу начал орать, и мы его связали.

Интересно, они заранее договариваются, кто о чём будет докладывать?

– От тела брата Трауса избавьтесь и не сводить глаз с брата Убо, чтобы он тоже не напоролся на чей-то кинжал, а сейчас присоединяйтесь к остальным.

Я пересчитываю собравшихся, все на месте.

– Братья мои, Владыка послал нам очередное испытание. Он проверяет нашу веру на прочность, – я прохожу по берегу озера, – и очищает наши ряды от сомневающихся в его величии.

Они чуть не раскрывают рты, пока слушают меня. Кто-то втайне боится, что Владыка и его покарает за сомнения, кто-то наслаждается своей стойкостью.

Как же просто ими управлять.

– Но мы покажем ему нашу силу и сплочённость. Брат Траус ценой собственной жизни выяснил, что причина загадочной болезни в укусах мелких тварей. Сутуков. А Владыка, вняв вашим молитвам, открыл мне способ, как нам от них защититься.

– Учитель, расскажи нам!

– Да, Учитель!

Нетерпеливые возгласы со всех сторон мешают, и я приподнимаю руку. Опускаю её лишь, когда меня окружает тишина.

– Первое. Брат отвечает за брата. Вы следите друг за другом, и, если кто-то хотя бы подумает о том, чтобы почесаться, – связать. Разбираться потом. Если он будет просить отпустить его – связать крепче.

– А если это не укус, а просто задница зачешется? – кричит кто-то. Хель шипит, а я поглаживаю её по морде.

– Если у кого-то «зачешется задница», позовите меня, и Хель с радостью почешет о неё свои зубы. А если у кого-то чешется язык, то я сам его отрежу. – Я прохожусь взглядом по лицам, убеждаясь, что меня поняли.

– Второе. Сутуки боятся дыма.

– Ха! Да, я ваш дух-защитник, парни, – ухмыляется Резо.

– Задачи на ближайший час: собрать все листья текху, что есть в лагере, спальные мешки перенести сюда. – Предвосхищая недовольство, я говорю: – Кто хочет комфорта, может оставаться на местах и отправиться к Владыке. Остальные соберутся здесь, где мы, как и матаны, будем окуривать помещение.

– О, можно я буду окуривать? – Резо выступает вперёд. – У меня как раз кончились эти чудо-листья.

– Что с запасами брата Трауса, кто знает?

– Остался небольшой мешочек, Учитель, – подаёт голос Адрен.

– У кого ещё есть листья? – Я напрягаюсь от повисшей в подземной зале тишины. Все переглядываются. – Значит, мы достанем их.

Хотя пока я и не представляю где.

– Я достану, – громкий голос Джери эхом прокатывается по пространству.

Молчи.

– Мы с Лео были на охоте, нашли целый питовник, а там дерево текху. Думаю, я смогу найти дорогу.

– Ре помогу, – отзывается Келелео.

– Что нашли?

– Питовник, ну место, где растёт сразу куча пит…

Вокруг разносятся смешки.

– Отлично! Принцесска нас спасёт! Можем расходиться, – Резо в очередной раз провоцирует Джери. Только он забывает, что перед ним уже не тот доверчивый темноволосый мальчик, что раньше. И скоро он нарастит достаточно крепкую броню, чтобы встать с ним на равных.

Всё внутри меня сопротивляется этому решению, но мы и так потеряли слишком много людей и времени.

– Хорошо. – А потом я напоминаю себе и всем собравшимся: – Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии.