Текст книги "Тень (СИ)"

Автор книги: Мо Ленкор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Не смей. – Бешеные с лопнувшими сосудами глаза впиваются в меня, как и его пальцы. Белые концы ресниц слиплись от влаги. – Слышишь? Не смей. Никогда. Говорить. Про… неё.

Его слова причиняют боль гораздо бо́льшую, чем руки. Но у меня нет выбора. Пусть ненавидит меня, но живёт.

– Я… ф-ф-ф… дыш. ть, – хриплю я.

Он ослабляет хватку, а меня пробирает истошный кашель.

– Откуда ты про неё знаешь? А?

– Из новостей. – Конечно, нет. В новостях ничего не было о том, кем ему приходилась погибшая девушка, но подробности сейчас ни к чему.

После этих слов он отшвыривает меня в сторону, как бесполезную вещь, и идёт к окну. Но вряд ли он что-то увидит за тёмным, обычным для Серны, стеклом.

Как давно ты стирала занавески?

Цветочки на ткани немного посерели… Пожалуй, и правда давно. Нога пульсирует, и, кажется, у меня приступ тахикардии. Сердце с безумной скоростью перекачивает кровь так, что грохочет даже в ушах. Горло до сих пор жгут отпечатки его пальцев.

Не будь тряпкой, ты сама на это подписалась.

– Слушай, – мне всё ещё тяжело выдавливать из себя звуки. Я перевожу дыхание. – Мы не можем знать, почему одни люди уходят, а другие остаются. У Владыки на всех свои планы, но раз ты жив, значит, ты ему зачем-то нужен. Я тоже потеряла семью, но меня приняли в другую. В нашей семье неважно, кем ты был до: пьяницей, псилом или примерным гражданином республики, бедным или богатым, – важно, кем ты станешь после. Я обрела смысл, его можешь найти и ты.

Мы молчим бесконечно долго, его грудь до сих пор часто поднимается, а с мокрых прядей по спине стекает вода. Мне страшно, что сейчас он развернётся, хлопнет дверью и растворится, как сладкий кошмар, который пугает и притягивает одновременно.

– Есть один человек, точнее, я не уверена, человек ли он. Мы называем его Учитель. Он, как мы с тобой, потерял всех, кто был ему дорог, и сам был на грани. Но однажды Владыка пришёл к нему во сне и указал путь, он и сейчас говорит с ним.

– Что за бред ты несёшь?

– Я тоже сразу не поверила. Но он видит то, чего не видят другие. И он бессмертен, я клянусь тебе. Однажды в Пустоши Ниртоса его и другого нашего брата – он пытался защитить Учителя – укусила песчаная мантэла. Эти твари мелкие, но жутко ядовитые, ты же знаешь?

Он молчит, но мы оба знаем, что он знает.

– Она возникла, словно из ниоткуда, и тут же исчезла. Каракрот её раздери. Брат скончался на месте, а у Учителя началась лихорадка. Несколько братьев тут же отправились за противоядием, но путь занял три света. Когда они добрались до людей, над ними лишь посмеялись и сказали, что дольше нескольких часов после такого укуса не прожить. Но Учитель был не в курсе. Братья, как могли, поддерживали его жизнь и охраняли покой, пока он был без сознания. Все были истощены и измотаны жарой.

Он даже не поворачивается ко мне.

Ослепи его оранга, ему мои истории так же интересны, как жалобы рабочих членам Совета.

Но я не сдаюсь и продолжаю:

– Проснувшись однажды утром, они обнаружили, что его больше нет в лагере. Они обыскали всё в округе, но тела так и не нашли. Тогда все подумали, что Владыка забрал своего слугу, не сохранив для смертных даже его земную плоть. Братья поклялись оставить свои жизни там же, где их покинул Учитель. Они молились, чтобы Владыка забрал и их. Тщетно. Силы были на исходе, но спустя две тени никто так и не исчез. А на третью, вместо смерти или Владыки, к ним пришёл Учитель. Все подумали, что это галлюцинация или бред умирающих, потому что на его плече сидела та самая мантэла. Но это была не галлюцинация, а реальность. Говорят, он вернулся другим, но никто не может объяснить, что именно изменилось.

Я не знала его до того момента, поэтому сама судить не могу, но я видела его после и видела ту самую мантэлу.

Когда я замолкаю, он сначала так и стоит молча, а потом мотает головой, проводит рукой по лицу и спрашивает:

– Причем здесь каракрот?

– И это всё, что ты услышал?!

Аннэт, дыши ровно.

– При том. – Я пыхчу от возмущения.

С этими влажными волосами и отёкшим лицом он выглядит как дикий воин из прошлого. Мы совсем близко, и я, вопреки здравому смыслу, аккуратно кладу руку на его на плечо. Несмотря на ледяной душ, что я устроила, от него исходит жар. Ни один мускул на его теле не реагирует на моё прикосновение. Он продолжает гипнотизировать запылившееся окно.

– Владыка говорит с ним и указывает путь. – От него пахнет по́том, прауэром и мужчиной. Я сама не замечаю, как перехожу на шёпот. – Вместе мы создадим лучший мир, где не будет боли и смерти.

Он поворачивается и смотрит мне в глаза, но в этот раз в них нет ярости. Там что-то другое. Мимолётный проблеск надежды или сомнение, которое спустя мгновение исчезает.

– Это невозможно. – Он снова отворачивается к окну.

Глава 15. Джеррайя

Вур, материк Мата

После речи Учителя все разошлись, и у меня есть немного времени наедине с собой, пока братья собирают вещи. Скоро это место потеряет свой покой, но сейчас передо мной лишь тёмная неподвижная поверхность озера, словно звёздной пылью, усыпанная огнями шуков. Я вдыхаю солёный воздух. У меня плохое предчувствие, и даже в этом ярком мерцании мне мерещится крест.

Выбора нет. Если я могу покончить с тем кошмаром, который один за другим пожирает моих братьев, я сделаю, что должен. Пусть этот кошмар на деле и оказался мелкими крылатыми тварями.

– Тиэ как хмухыае непа нат Мата, – от тихого голоса Мауэнииа я вздрагиваю, а он садится на соседний камень, скрестив ноги.

– Ничего я не хмурый, – стараюсь изобразить беззаботность, но выходит паршиво. – Просто бывает такое, что-то сделать надо, а ты заранее знаешь, что ничем хорошим это не кончится, но ничего изменить не можешь.

– Хачеше хыасссскашу исстахыииу?

– Ты? Историю? Да я будто в сказку попал. – Я натягиваю на лицо улыбку, но она налазит с трудом, как одежда, когда из неё внезапно вырос.

– Сснаеше, нетауэека ат этих месст умехы фаин феуэикихи.

– Чудненько ты умеешь подбодрить, а! Ты к тому, что если тут неподалеку умер великий воин, то мы все тем более умрём?

Вода в озере, кажется, сгустилась и потемнела ещё сильнее, а крест стал ярче, но я пытаюсь сохранять позитивный настрой.

– Ссуэушахи. Не пехыепифахи! – Его нижние уши приходят в движение.

– Да слушаю-слушаю, прости.

– Тат фаин пиэуэ аттсам фссех фаинаф Мата, и сстессе та ссих пахы пхыафит екха ссиуэа, а фссе фаши икххыушки чеуэафечесские песспауэессниэ.

– Мауэнииа, когда ты так много говоришь, то шипишь словно Хель.

Он немного наклоняет голову, видимо, вспоминая, кто такая Хель.

– Да не важно! Я не Учитель, плохо понимаю. Ты говоришь, что здесь до сих пор правит сила этого воина, и поэтому наши человеческие игрушки бесполезны? А-а-а, это ты про нормальное оружие, что ли?

– Та, ссиуэа фаина пехыфакха ссащищает ссехыттсе матехыика, – отвечает он.

А я отзываюсь эхом: «Сила первого воина защищает сердце материка». Мауэнииа кивает, мол, да, правильно, и добавляет:

– Ессуэи хачеше фиэшите, таше тауэшен сстате фаинам.

После этих слов Мауэнииа встаёт и бесшумно уходит, а я смотрю на светящийся крест.

Я шёпотом повторяю его слова:

– Если хочешь выжить, тоже должен стать воином. Должен стать воином…

Ну хватит.

Пора найти Лео. Мы с ним сблизились за прошедшие тени, и за это время я даже успел выучить основные правила даркхорского, но я никак не ожидал, что он решит пойти со мной.

Ещё никто не проверял работу масок на протяжении всей тени, а мы оба знаем, что идти далеко. В дождь охотиться сложнее не только нам, но и местным хищникам, добыча которых забилась в свои гнёзда и норы. Мы, как два куска мяса, должны пройти по джунглям, недалеко от звериной тропы.

Когда я подхожу к нашему отсеку, Лео уже готов, а мои плащ и маска аккуратно сложены рядом.

– Лео, будь ты женщиной, я бы уже сделал тебе предложение!

– И на что ре подписался… – Он вздыхает и накидывает на плечи рюкзак.

Да, друг, я тоже не знаю, на что мы подписались.

Адрен мнётся рядом.

– Вы там осторожнее, что ли…

– Брат Адрен, будешь так хмуриться, скоро начну называть тебя дедушкой.

После моих слов он быстро проводит по своему лбу рукой, будто хочет его разгладить.

– Учитель? – удивляется Лео.

Я оборачиваюсь. Лицо Учителя как всегда беспристрастно. Сейчас я хотел бы обнять его, но он терпеть не может нежностей и позволял их лишь Витте, да и, пока я сидел у озера, на мой костюм наверняка налипла соль…

Впервые за последние циклы я встречаюсь с жёлтыми глазами Хель. Пожалуй, они единственное, что сложно назвать уродливым во всём её облике.

– Брат Джери, возьмите сменные фильтры. В случае, если начнётся головокружение, надо сразу поменять.

Я неловко забираю из его обтянутой перчаткой руки фильтры и прощаюсь.

В глазах влажно, и я быстро шагаю вперёд, чтобы никто не заметил.

Что со мной происходит? Веду себя как девчонка.

– Ну что, Лео, готов? Джеррайя и Келелео этой тенью станут героями. – Я пихаю Лео локтем в бок.

– Рее тоже страшнора, друг, – от его спокойного признания я спотыкаюсь.

На выходе дежурит брат Рут.

– Что-то совсем разошелся. – Голос Рута тонет в нарастающем шуме дождя.

Мало того, что мы практически ничего не видим в этих масках, так ещё и не услышим.

Я натягиваю маску на голову, дышать сразу становится сложнее, на каждый вдох приходится с силой втягивать воздух. На маске широкая линза, но боковой обзор всё равно ограничен. Стоит надеть на голову капюшон плаща, и слепая зона становится ещё больше. Только без козырька на капюшоне вода будет заливать маску, а это всё равно, что идти по джунглям наощупь.

Туман густой, как дым от заводов Серны.

Надеюсь, я верно запомнил направление и всё это будет не зря.

В такую погоду у нас почти нет шансов, поэтому я решаю испытать удачу и иду к норам асупов.

После охоты я оставлял часть добычи и приносил к норе Шелеста. По крайней мере, я думаю, что нора его. Я решил по-своему отблагодарить ящера за помощь. И сейчас, если очень повезёт, он придёт на мой зов.

В памяти всплывает фраза сына вождя о том, что асупы должны защищать своих хозяев.

Но успел ли он признать во мне хозяина?

Я присаживаюсь и говорю куда-то в темноту норы:

– Шелест, нам нужна твоя помощь, – крупные капли бьют меня по голове, плечам и спине, – там в станэях гибнут люди. Я знаю, что мы не очень-то вам нравимся, но мы тоже живые. В общем, помнишь ту охоту, когда ты вывел нас к норам пекунов, нам с Лео нужно туда же.

Из норы не доносится даже шороха.

– Джери, ящерицы не умеют разговаривэре. – Лео смотрит на меня как на умственно отсталого. А я, не отводя глаз от провала в земле, поднимаюсь на ноги.

– Пожалуйста, – шепчу я и медлю, но чуда так и не случается.

Мы с Лео ищем свои же следы по срубленным веткам. Повезло, что лес в этой части густой, в обратном случае с видимостью в пару шагов у нас вообще не было бы шансов. Последний раз оборачиваюсь, но сзади просматривается лишь силуэт Рута, который следит за нами из входа в станэи. Я заныриваю в джунгли.

– Диа поможет нам Владыкара, – Лео переходит на шёпот.

Да, помощь Владыки нам точно не помешает.

Следующие пару часов двигаемся молча, потому что любой лишний звук может привлечь к нам внимание местных обитателей. Как знать, быть может, кто-то из них прямо сейчас окружает нас и перекрывает пути к отступлению, как это делали мы с пекунами. Вся разница в том, что у нас нет корней питы над головой и есть иллюзия свободы.

Под тяжестью воды прогибаются крупные листья, и она хлещет прямо на голову, стекает по плащу и брюкам, а потом заливается внутрь ботинок. Никакое водонепроницаемое покрытие не способно спасти от этого затекающего в каждую щель потока.

Вот тебе и тропический душ…

К шуму дождя в моей в голове примешиваются мерзкие хлюпающие звуки. Будто я без обуви решил прогуляться по вэсу: влага собирается между пальцами, и они присасываются друг к другу, как пиявки. После такой прогулки все ноги будут в мозолях.

Я щурюсь.

Это обзор искажают капли на маске или в темноте поблёскивает сок питы?

Я протираю маску рукой. Нет, всё-таки пита. Я касаюсь локтя Лео и указываю на знакомое дерево. Он смотрит на часы и механическим из-за маски голосом говорит:

– Идём слишком медленнора.

Я киваю. Мы уже должны быть на месте, а прошли хорошо если половину пути. Я подхожу и загребаю термосом уже практически загустевший сок, пусть из-за туч оранга светит не так ярко, но кто знает, успеем ли мы вовремя вернуться. Без асупа слишком высока вероятность заблудиться.

Как странно, что матаны, в теле которых столько силы, в коже которых столько прочности, мутировавшие, чтобы выжить в этом ядовитом мире, боятся выходить на поверхность из-за каких-то глупых суеверий. Как бы полезна сейчас была помощь Мауэнииа…

Где-то дальше звериная тропа, а какой дорогой вёл нас Шелест, ни я, ни Лео не можем вспомнить, поэтому решаем сдвинуться шагов на сорок правее и идти параллельно звериной тропе.

Здесь кустарник ещё гуще. Длинные шипы на одном из кустов разрывают на мне плащ, я поворачиваюсь, у Лео на голени разодраны брюки. Здесь просто идеальные декорации для фильма ужасов. Ни в одной ви-сфере не почувствовать ничего подобного.

Каждая мышца в моём теле напряжена, концентрация предельная. Постоянно приходится крутить головой, чтобы не упустить даже малейшее движение справа или слева. Я как раз поворачиваюсь, когда Лео толкает меня. От силы толчка я отлетаю на несколько шагов, поскальзываюсь и падаю, загребая руками склизкую грязь.

– Эй, ты чего тво…? – Я хочу продолжить, но тут же закрываю рот.

Лео потирает бедро, а потом смотрит на свои пальцы. На них тёмные полосы.

Кровь?

У его ног какая-то куча, похожая на огромный муравейник, только протерев маску, я различаю в ней кольца уже обезглавленной змеи. Полосы на её теле, как и вся окраска, мне ровным счётом ни о чём не говорят. Я поднимаюсь и вижу недалеко от себя широкую треугольную голову. Аккуратно переворачиваю её концом мачете и холодею. Светлые пятна у неё на черепе складываются в две пересекающиеся линии, одна из них длиннее другой.

Крест.

Похожий привиделся мне в сиянии шуков. Я стою и гипнотизирую её башку. От моего учащенного дыхания линза начинает запотевать.

Она укусила Лео.

Я прихожу в себя и спрашиваю:

– Лео, как ты?

– Нормальнора. – Он вновь трёт бедро.

Может, она не ядовитая?

Я отпинываю змеиную тушу и присаживаюсь.

Надо осмотреть место укуса.

Кинжалом я разрезаю ткань, но из-за дождя вижу лишь припухшую кожу с двумя тёмными точками.

Поганенько, ой как же поганенько.

И что делают при укусах змей?

Половину инструктажа я проспал, а вторую слушал вполуха.

Дрянь.

– Лео, что делать? Надо отсосать яд? – Мой вопрос даже звучит по-идиотски.

– Это не поможет, яд ужере в крови. – Лео снимает плащ и отрезает от него полосу, обматывая ей бедро.

– Что тогда? Что на инструктаже говорили? Идём обратно? Надо показать доку.

– Говорили обездвижире конечности и ждэре помощи, но, если оина ядовитая, ре умру раньше, чем ру доберется до лагеря.

– Но… Я побегу, я быстро.

Он останавливает меня рукой.

– Идём, куда шли. Пусть Владыкара решир реею судьбу.

Сквозь пелену дождя и две линзы встречаюсь с его глазами, в них ни капли сомнений. Витта говорила, что в древние времена даркхорцы были лучшими воинами, вспоминаю слова Мауэнииа: «Если хочешь выжить, должен стать воином». Лео, в отличие от меня, настоящий воин, а значит, он выживет. Иначе легенды матанов – полная чушь.

И мы идём вперёд, сначала я не отвожу глаз от Лео, но спустя минут пять немного расслабляюсь.

Не все же змеи ядовитые.

Укусила да укусила.

– Будешь потом как Учитель, – стараюсь подбодрить Лео я. – Знаешь… Его после укусов Хель ведь никакие яды не берут. Однажды его пытался отравить один из членов Совета, но так и не смог.

Лео какое-то время молчит, а потом спрашивает:

– И что с оиним стелло? – Лео немного прихрамывает.

– С кем? С Учителем? Да ничего.

– Нено. С тем, кто хотел отравире. – Лео отстаёт, поэтому мне приходится сбавить темп.

Я оборачиваюсь, чтобы ответить, и вижу, как Лео спиной приваливается к толстому дереву. Делаю несколько шагов назад и ищу, обо что вытереть скользкие то ли от дождя, то ли от выступившего пота ладони.

– А, с ним… – Я едва успеваю поймать Лео. Он оседает на землю. – То же, что и со всеми, кто пробовал помешать Учителю.

– Знаешь, Джери… – Его голос какой-то странный, словно у него заложило нос, а речь медленнее, чем обычно. – Думэр руе лучше… дальше пойти без рея.

Я мотаю головой, чтобы перестать слышать его. Воздух сотрясается от раскатов грома, которые, как слова Лео, бьют мне прямо в сердце. С каждым новым ударом я содрогаюсь.

– У рея что-то с глазами, проверь.

Я провожу рукой сначала по своей маске, потом по его, стирая капли. У него всегда был даркхорский разрез глаз, но сейчас он выглядит немного сонным.

– Ну, может, стали чуть больше даркхорскими, чем обычно… Но ты всё равно красавчик.

По морщинкам вокруг его глаз я вижу, что он оценил мою попытку разрядить обстановку, но его лицо тут же теряет очертания в запотевшей от частого дыхания маске.

Он потирает горло, словно ему сложно дышать. Поднимает руки, но с ними происходит что-то странное, они дёргаются где-то в районе его головы, так ни разу её не коснувшись. Я хочу помочь, но не знаю чем. Лео рычит, а потом одним рывком опускает голову к коленям и сдирает с себя маску.

– Нет-нет, Лео, не вздумай, слышишь.

Я подбираю маску и тянусь к его голове, но он уворачивается и перехватывает мои руки. Я чувствую, как подрагивают его кисти, и сам начинаю дрожать.

– Лео…

– Дай… попире, – шевелит губами он.

– Да-да, сейчас. – Я перерываю содержимое рюкзака в поисках термоса.

– Аа-гхр-у-у! – где-то вдалеке знакомый утробный рёв, – Уу-гхр-у-у-у!

Хамбаны.

Я зажмуриваюсь и сжимаю губы.

Нет-нет-нет.

Только не сейчас…

Если сюда доберётся стая этих тварей, нам не прожить и пары минут.

Сколько я смогу тащить Лео?

По его глазам я вижу, что он тоже всё понимает.

– Ру должен… найти… эти проклятирие листья. – В шуме дождя едва слышно его слабый голос.

Где нам спрятаться?

Вокруг ни одной питы, в корнях которой можно укрыться.

– Да-да, дружище, мы обязательно их найдём. Джеррайя и Келелео – команда мечты! Помнишь?

Я протягиваю Лео открытый термос. Он пытается взять его, но пальцы не слушаются, и я осторожно вливаю сок ему в рот. Он делает глоток и отводит голову в сторону, а потом кашляет и его выворачивает. Сок питы с остатками пищи марает листья вэса и смешивается с потоками дождя. Чтобы не смотреть на Лео, я прячу термос обратно в рюкзак и натягиваю его на плечи.

Рёв всё ближе. Я представляю, как раскачиваются лианы от их прыжков.

Владыка, что же нам делать?

Хамбаны разодрали половину нашего отряда и без дождя, а сейчас у нас ни единого шанса. Мы даже их не увидим. Сжимаю рукоять мачете.

Значит, если придётся, буду рубить их вслепую.

– Надо уходить, Лео. Ты сможешь встать?

– Помнишь… – Лео тяжело дышит. – Ру как-то сказелл, что, – снова закашливается, несколько раз тыкает рукой себе в лицо, прежде чем находит рот, а потом обтирает его ладонью, – рее придётся… таскаться с руой на охоту… до самого концара. Будто знелл.

Он смеётся, а его смех переходит в новый приступ кашля.

Мои ресницы даже под маской влажные. Тру глаза, но рукой лишь проскальзываю по гладкой поверхности линзы. В горле застревают все слова.

– Это не конец, Лео, пойдём, я потащу тебя. – Я пробую приподнять его, но он отталкивает меня.

Его тёмные волосы облепили лоб, и он трясёт головой, чтобы они отлетели в сторону.

Я делаю новую попытку поднять его, но он вцепляется в ткань костюма у меня на груди, упирается лбом мне в маску и шепчет:

– Для рея честь… быть руеим другом. – Лео сгибается в новом приступе кашля. Поднимает голову и говорит: – Ре в руя верю, Джери… А теперь сделай кое-что… для рея.

– Да, конечно, только скажи что!

Отупело я наблюдаю за тем, как он похлопывает свою голень, пока не находит кинжал.

– Нет-нет-нет! – мой шёпот заглушает нарастающий рёв. – Нет, Лео, я не смогу. Просто пойдём скорее, я тебя умоляю.

Не с первого раза, но Лео удаётся выхватить кинжал, а потом его рука начинает совершать какие-то хаотичные движения.

Это плохо, это очень плохо!

– Лео, всё будет хорошо, слышишь? – Из меня ужасный лжец. Ни один из нас не верит в эти слова.

Он шевелит губами, но издаёт лишь булькающие звуки. Откидывает голову на дерево и сползает вбок, я подхватываю его. Вспыхивает молния, и я вижу бледную синеватую кожу на его лице и немой ужас в глазах. Его грудная клетка сокращается, словно его пробирает немой кашель, но изо рта не вылетает даже хрипа.

– Лео, дружище… Скажи, что-нибудь! Я говорил, что обожаю твой жуткий акцент? Пожалуйста…

– Аа-гхр-у-у! Уу-гхр-у-у! – Вместо Лео мне отвечают хамбаны. Губы Лео не шевелятся, но зрачки впиваются в нож, который он сжимает в руке, а потом перемещаются на меня. В его глазах снова эта непостижимая решимость и одно единственное желание.

– Лео, как мне с этим жить? Пожалуйста, не проси об этом.

Он продолжает смотреть из-под прикрытых век, ни одна его мышца больше не шевелится.

Я не выдерживаю, разжимаю его пальцы и беру в руки кинжал. Дышу. Он ещё холоднее, чем моя ладонь. Кожу на ладони покалывает, она словно немеет. Я встречаюсь с глазами Лео и вижу в них благодарность.

Эта благодарность, как сильнейший яд отравляет меня, но я киваю. Вдох. Выдох. И я бью прямо в сердце.

Не гром и не рёв хамбанов. Этот глухой звук будет сниться мне в кошмарах.

Я выпускаю кинжал, прижимаю Лео к себе и качаю, как ребёнка.

– Лео…

Кажется, что на мне тоже нет маски, потому что всё моё лицо мокрое. Я кладу Лео на землю, и вижу его глаза. Они мутные. Не выдерживаю, закрываю их, и пячусь. Меня трясёт, как в лихорадке.

Раскат грома такой силы, будто Великий разлом случился на небе. Я срываюсь с места. Несусь прочь, не разбирая дороги.

Оглушительный визг прямо у меня за спиной, а потом агрессивно хрипящее: «А-гхру-у-у-у-у!» Словно одного из хамбанов нашли чьи-то острые зубы. Шипение и снова рёв. Я не разбираю, реальны ли эти звуки или они лишь в моей голове, но постепенно они становятся тише.

Я осознаю себя уже где-то далеко. Слышу лишь своё сбитое дыхание.

Всё расплывается перед глазами. В руки вонзаются шипы. Мне больно, так больно…

Это продолжается до тех пор, пока я не поскальзываюсь. Теряю равновесие, падаю и откатываюсь в сторону. Я стискиваю зубы, сдерживая крик. Подтягиваю ногу ближе к корпусу, но легче не становится. Правая стопа пульсирует. Ботинок давит, будто за последнюю минуту стал на размер меньше.

Надеюсь, это просто растяжение.

Ладони горят от неизвестно когда вонзившихся в них шипов. Ноздрями улавливаю резкий металлический запах.

Кровь.

Ещё немного, и на запах сбегутся хищники.

Я осторожно сажусь и перевожу дыхание. Вытягиваю ногу, пробую ей пошевелить, но из-за резкой боли тут же прекращаю попытки.

Я не дойду.

«Ре в руя верю, Джери», – вспоминаю слова Лео и начинаю выдирать шипы из ладоней. Он верил в меня, и я должен справиться, чтобы всё это было не зря. Я перематываю кисти обрывками плаща. Всё равно он безнадёжно разодран. Снять ботинок и осмотреть ногу не решаюсь, слишком велик риск не надеть его обратно.

Где я?

Идиот! Как можно быть таким беспечным…

От мысли, что мне придётся вернуться к телу Лео, чтобы найти дорогу, меня передёргивает. И тут я замечаю движение ветки на одном из кустов справа. Медленно тянусь за арбалетом. Активирую автовзвод. Щелчок предохранителя кажется мне оглушающе громким. Я еле успеваю снять палец с курка, когда из-за кустов выходит Шелест.

От радости я готов повиснуть на его чешуйчатой шее, но он делает пару шагов ко мне, и улыбка тут же сползает с моего лица. Его пасть в крови, на морде несколько глубоких царапин. Он выглядит немногим лучше моего.

Неужели…

Он что… отпугнул хамбанов?

– Шелест, мальчик, ты пришёл. – Я с трудом приподнимаюсь и прихрамывая подхожу к нему, а он опускает передние лапы.

– Что ты делаешь? – не понимаю я. Он машет мордой назад, отчего складки кожи на его шее подлетают вверх.

Я смотрю на шипастую спину со светлыми пятнами. На ней нет седла – лишь кровавые полосы, но очевидно, что он предлагает мне забраться наверх. На случай если ошибся, я хватаюсь за шипы и жду, но Шелест не отталкивает меня, и я всё-таки подтягиваюсь. Положение без седла никак нельзя назвать удобным, лодыжка горит, но я как могу крепко обхватываю чешуйчатые разноцветные бока ногами и прижимаюсь к его корпусу. Бок Шелеста дёргается, он шипит.

– Прости, парень. – Я сдвигаю ногу, размазывая штаниной по его чешуе выступившую кровь.

Он не даёт мне даже перевести дыхание и мчится вперёд. Моё спасибо теряется в шуме дождя и плеске луж под его лапами.

Шипы при каждом прыжке впиваются в мой живот, раздирая ткань костюма, а за ней и кожу, но я ни на секунду не ослабляю хватку. Это мой единственный шанс не остаться в этих джунглях навсегда.

Когда Шелест наконец замедляет шаг, я с трудом приподнимаюсь. Мышцы свело, на животе кровавое месиво, немногим лучше, чем было у Дина, когда его укусил сутук. Но я сползаю со спины Шелеста, приземляясь на здоровую ногу и нервно смеюсь.

Тот самый питовник.

Сок уже полностью затвердел и не светится, но неровные громадины стволов ни с чем не перепутать. Между питами – дерево со знакомыми вытянутыми листьями.

– Шелест, братишка, мы сделали это! – Танец найденного текху больше похож на прыжки хромого пекуна и совсем не клеится. Шелест фырчит. Тянет морду к моему животу, а затем проходится по нему пару раз длинным шершавым языком, раздвоенным на конце. От боли у меня темнеет в глазах.

– Ты же не хочешь сожрать меня, правда? – спрашиваю я, мягко отталкивая его морду. – Я совсем не вкусный. Честно. Будет потом несварение. Фу! Уйди!

Когда он отходит, рана кровоточит гораздо меньше.

– А-а-а, вон что! Спасибо.

Шелест не обращает на меня внимания и переключается на свои бока – зализывает все царапины, до каких может дотянуться.

Я принимаюсь за работу. Кромсаю листья, порой вперемешку с ветками, а потом набиваю ими рюкзак. Израненные руки плохо слушаются.

Как у Лео.

Я сглатываю горечь. От меня разит по́том и кровью, а удары мачете оповещают всех хищников в округе, что пора бы подкрепиться.

Шелест принюхивается. В его ускоряющихся круговых перемещениях чувствуется тревога. А потом он не выдерживает, подходит ко мне со спины и прихватывает пастью за ошмётки плаща и тянет назад. В рюкзаке ещё есть место, но я чувствую его напряжение и застёгиваю молнию. Если будет нужно, вернёмся ещё. Пока и этого хватит.

Шелест подгибает передние лапы, но я морщусь от одной мысли, что шипы на его позвоночнике снова врежутся в мой живот. Стоит опереться на правую ногу, и я сжимаю зубы, но ситуация с животом ещё хуже. Поднимаю с земли какую-то толстую ветку подходящего размера и облокачиваюсь на неё. Становится немного легче.

– Время ещё есть, давай попробуем пешком, – предлагаю я, пытаясь отложить неизбежное.

Он открывает пасть и недовольно фырчит, но, кажется, кивает, а потом быстро двигается в направлении лагеря. Я иду на пределе возможностей. Как ни странно, костюм не пропускает влагу, но в ботинках настоящее болото. Кожа на стопах уже совсем размякла, и они превратились в сплошную рваную рану, лодыжка онемела. То и дело я спотыкаюсь и едва слышно матерюсь. Часто дышу. Линза запотевает всё сильнее, и теперь я ориентируюсь исключительно на хвост Шелеста, который то пропадает из виду, то снова возвращается, когда он оборачивается и ждёт меня, переминаясь с лапы на лапу.

Чем дольше мы идём, тем более нервными становятся его движения, он всё чаще принюхивается и крутит мордой по сторонам. Мы проходим мимо крупного ствола питы, и меня посещает мысль укрыться в её корнях, но от меня так разит кровью, что любой хищник сразу найдёт нас по запаху. Когда я уже готов снова забраться Шелесту на спину, по джунглям прокатывается вибрация. Рык такой силы, что у меня шумит в ушах, а тело леденеет. Это не гром.

Зметер.

– Вот дерьмо!

Шелест в один прыжок равняется со мной. Я тяну руки к шипам, чтобы забраться ему на спину, но он клацает зубами и бодает меня.

– Ты что творишь? – шепчу я, готовя арбалет к выстрелу.

Он шипит в ответ и отправляется обратно.

– Шелест, пожалуйста, – шевелю губами я, умоляя его остановиться. Он пару ударов сердца смотрит на меня своими жёлтыми умными глазами и машет мордой в направлении лагеря. Я стою на месте.

Он снова шипит, а потом в один прыжок скрывается между стволами деревьев.

Он пытается спасти меня.

Сердце колотится. Я сжимаю лямки рюкзака, набитого листьями.

А я должен спасти остальных.

И я бегу. Так быстро как могу, прихрамывая, но уже не чувствуя боли. Быть может, Шелест отпугнет эту тварь и догонит меня. Наверное, со мной он будет двигаться медленнее, и мы станем лёгкой добычей.

Я пролетаю мимо стволов, разрезая своим телом белую дымку. К счастью, здесь нет этого отвратительного шипастого кустарника, и я выкладываюсь на полную. Бегу практически вслепую, сквозь запотевшую линзу я едва различаю дорогу, нога пульсирует, и я переношу большую часть веса на здоровую ногу. Получается плохо.

Владыка, прошу, помоги.

Если я случайно, как Лео, наступлю на змею, то всё это будет зря. Поэтому я бегу, мысленно не переставая молиться.

Сзади доносится ещё один рык. Он дальше, чем раньше, но от страха у меня сжимается грудь. Лёгкие щиплет от нехватки воздуха. И тут я слышу взвизгивание раненого зверя.

– Шелест… – я чувствую, что это он.

Я останавливаюсь, сжимаю веки, а потом с силой бью костяшками в ближайший ствол. Узнаю перед собой бугристую поверхность питы.

– Я убью тебя, тварь. – Ползу по стволу на ближайшую толстую ветку. Стоит опереться на правую ногу и в глазах снова темнеет, а бугры на стволе вскрывают не успевшую затянуться рану на животе. Но я не останавливаюсь.

В маске ничего не видно, и я снимаю её. Она валится куда-то вниз. Меня поглощает ненависть такой силы, какой я не испытывал никогда в жизни.

Даже если я сдохну здесь, то заберу тебя с собой.

Дышать тяжело, воздух густой и кислый. Я встряхиваю головой и всматриваюсь в белёсый туман, ползущий над землёй. Арбалет – продолжение моей руки, капли дождя стекают по бровям и ресницам, но я смахиваю их и смотрю на мир сквозь прицел арбалета.

Каждый удар сердца растягивается как пытка. Лес перед глазами раздваивается. Ствол дерева напротив опасно двигается, будто сейчас раздавит меня. Я выпускаю в него болт.

Это всего лишь дерево.

Я стараюсь реже дышать, и привязываю себя ремнём к ветке, чтобы от головокружения не рухнуть вниз.

В шуме дождя мне мерещится поступь когтистых лап, и я машу арбалетом из стороны в сторону. Замираю и фокусируюсь. Шагах в двадцати от меня туман необычно расслаивается.