Текст книги "Целители не лечат (СИ)"

Автор книги: Мия Ловиз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Это Аурон так усилил способности мышки?

Не знаю как это удалось жеребцу, но до ворот он домчал нас молниеносно при этом не издавая ни единого цокота копытом по каменных дорожках. Магия.

– Тихо, без фокусов! – предупредила я, хотя понимала, что фраза «тихо» и «огненный магзверь» плохо сочетаются.

Мы приблизились к воротам. Там, как назло, скучал дежурный стражник с кружкой чего-то подозрительно пахнущего. Я затаила дыхание, но Аурон, похоже, решил, что немного шоу не повредит. Заскучал целыми днями в вольере сидеть или что?

Он резко начал ступать так величественно, будто шёл на коронацию, а не на побег. Каждый шаг отдавался глухим эхом по двору академии, а я… Я прижалась к нему будто мы одно целое, словно это могло как-то сделать меня невидимой.

Стоп! Мы же и есть невидимы или нет?

Стражник моргнул, нахмурился, уставился прямо на нас…

– Э-э… лошадь?.. – пробормотал он, явно не веря своим глазам.

Аурон как раз в этот момент фыркнул – ровно ему в лицо облаком тёплого пара.

– Привиделось… – решил стражник и торопливо хлебнул из кружки.

Мы проскользнули за ворота. И только оказавшись за пределами академии, я наконец выдохнула.

– Ну что, миссия «Побег невидимки» завершена успешно! – пискнула мышь.

– Это только начало, – усмехнулся Аурон. – И я чувствую, что дальше будет весело.

Весело им, понимаешь ли. Мне вот совсем почему-то нет, зная куда мы направляемся.

– Главное, чтобы никто не догадался, что мы утащили с собой самого древнего магзверя академии. – Я нервно хихикнула. – Мышь, если нас поймают, скажи, что это была твоя идея.

– Мне не поверят и вообще, меня слышишь только ты.

– Ладно. Хватит разговоров и поторопимся, а то у меня это плохое предчувствие уже не просто шепчет – вопит во всю.

36 глава. Теперь я понимаю его молчание

Луна висела над дорогой, как тусклая монета, а вокруг всё больше сгущалась тьма. Академия осталась позади, и только редкие огни на башнях мигали вдали, будто подмигивая нам вслед: «Ну-ну, беглецы, удачи вам».

Аурон двигался плавно, почти бесшумно. Его шаги были мягкими, как тёплое дыхание ветра, и лишь изредка искры пробегали по копытам, тая на влажной мостовой.

– Так, теперь объясни, куда мы вообще едем, – первым нарушил тишину он, поглядывая на меня с едва скрытым сарказмом.

– Я… не совсем знаю, – пожала плечами. – Просто чувствую.

– Это твоя магическая чуйка или женская интуиция?

– А если и то, и другое? – буркнула я. – Мне снилось, что Кейл – тот, чьё проклятие прилипло ко мне – прикован где-то внизу, в подземелье. А потом, когда проснулась… будто нить внутри потянула. Я просто знаю , куда идти. По крайней мере, мне так кажется.

Мышь, высунувшись из кармана, подозрительно поводила усиками.

– Скажу честно, звучит не как план, а как приглашение в неприятности.

– Я в неприятностях чувствую себя как дома, – отозвалась я, стараясь не задумываться о том, что говорю правду.

Некоторое время мы ехали молча. Город всё ближе, свет фонарей дрожал на ветру. Но вдруг внутри что-то дрогнуло – та самая нить, что вела меня, словно ослабла.

Я замерла.

– Стой.

Аурон сразу же послушно остановился.

– Что такое?

– Не знаю… – я сжала грудь ладонью. – Будто связь рвётся. Она… слабеет.

Мышь беспокойно заёрзала в кармане.

– Это плохо. Очень плохо. Если она оборвётся – ты не найдёшь его, – пискнула она.

Паника накатала волной, сердце забилось быстрее. Аурон, кажется, почувствовал это – от него исходило ровное, мощное тепло.

– Тише, – произнёс он голосом, в котором звучало нечто древнее и успокаивающее. – Просто дыши. Я помогу.

Он переступил с ноги на ногу, от чего меня слегка качнуло на его спине. И я ощутила, как магия окутывает нас обоих – тёплая, густая, будто жидкий янтарь. Она потянулась к той самой нити, оживляя её, наполняя светом. В груди защемило, и я резко вдохнула, словно заново научилась дышать.

– Есть, – прошептала я, чувствуя, как невидимая сила снова тянет вперёд. – Она жива.

– Тогда поехали, – кивнул Аурон, снова переходя на рысь.

Мы свернули с главной дороги в один из боковых переулков. Узкий, пахнущий пылью и ночными травами, он казался совершенно пустым. И вдруг впереди вспыхнул мягкий свет.

Я прищурилась.

– Что это?

Небольшая лавка пряталась между двух домов. Дверь с облупившейся краской и крохотным окошком, а над ней вывеска, освещённая тусклым зелёным светом: «Травы и настои Арленна».

– Магическая лавка? – уточнила я.

– Или ловушка, – пробормотала Мышь.

– Отличный выбор, – иронично протянул Аурон. – Полночь, тёмный переулок и подозрительная лавка. В таких местах ты любишь коротать вечера?

– Молчи и постой на стрёме, – шепнула я, спрыгивая с коня на землю. А когда увидела непонимающую лошадиную морду, добавила: – Следи по сторонам за обстановкой. Буду кричать – врывайся!

Страшно представлять жеребца в роли спецназовца, чтобы не рассмеяться, но сейчас как-то было не до шуток. Нить в груди дрожала, тянулась именно туда – к двери лавки.

И я уже знала: что бы там ни ждало – это связано с Кейлом.

Я осторожно приоткрыла дверь. Колокольчик над ней тихо звякнул, и в нос ударил аромат сушёных трав, смолы и старого дерева. Внутри царил мягкий полумрак: полки, заставленные банками, бутылями, пучками трав и свёрнутыми свитками. На столе коптилась лампа, отбрасывая дрожащие отблески на стены.

– Включай режим «невидимая спасительница», – шепнула я Мыши.

– Уже включён, – пропищала она из кармана.

Я шагнула вперёд, стараясь не дышать слишком громко. Должно быть, способность Мыши всё ещё работает – никто меня не видит, раз не выбежал с топором. Всё хорошо.

– Не так-то вы и невидимы, – раздался хрипловатый голос откуда-то из глубины лавки.

Я вздрогнула.

Из-за прилавка медленно поднялся старик – седой, с тонкими пальцами и глазами, в которых мерцала смесь усталости и странного веселья. Он выглядел так, будто давным-давно перерос понятие «сон» и теперь существовал исключительно на чаях и чистом упрямстве.

Он смотрел прямо на меня.

Прямо. На. Меня.

– Э-э… – выдавила я, непроизвольно глядя вниз на себя и вопросительно – на Мышь. – Вы меня видите? – это уже дедуле.

– А как же, – хмыкнул старик. – Слеп я стал бы, кабы не такие гости.

И добавил, как будто сам с собой:

– Так вот кто причина нового приступа у парнишки… занятно.

– Что? Какой парнишка? – я моргнула, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. Даже как-то всё равно стало на то, как он меня увидел. – Вы про Кейла?

Старик не ответил сразу. Неторопливо подошёл к столу, поднял пузырёк, понюхал, пробормотал «испортилось» и только потом посмотрел на меня снова.

– Когда-то я помог этому мальчишке, – сказал он устало, будто вспоминая что-то давно минувшее. – Лекарствами, настойками… магией, какой ещё оставалась. Но всё имеет срок. И силы, и зелья, и я сам.

Кулаки сами сжались едва ли не до хруста.

– Вы… вы можете рассказать, что с ним происходит? Что это за проклятие?

Старик задумчиво провёл пальцем по крышке банки, где лежали засушенные белые цветы.

– Оно древнее. Хитрое. Привязывается к магии жертвы, питается страхом, болью, сомнениями. Пока живёт – он теряет себя.

Он поднял взгляд, и на мгновение в его глазах мелькнуло нечто похожее на сожаление.

– Но знаешь, девочка… если проклятие реагирует на тебя, значит, ты для него опасна.

– Опасна? – переспросила я, чувствуя, как внутри просыпается тоненькая искорка надежды.

– Именно. Оно пытается отпугнуть, подчинить, заставить держаться подальше от источника силы, который может его уничтожить. Даже если парень кричит, что ему хуже, – старик махнул рукой, – не верь. Оно просто хочет, чтобы ты ушла.

– Но если это правда… – я сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза. – Я могу помочь ему? Мне под силу снять это проклятие?

Старик усмехнулся, шаркая подошвами по полу, подошёл к двери и заглянул в крошечное окошко. Лампа за его спиной отбрасывала длинную тень, а в глазах мелькнуло озорство.

– С подпиткой от древнего магзверя-то? – Он скосил взгляд на улицу, где в темноте мерцала золотая грива Аурона. – Конечно можешь.

Я даже не сразу поверила, что он сказал это всерьёз. Мышь тихо пискнула в кармане, а по спине пробежали мурашки.

Впервые за всё время у меня появилось не только направление, но и цель.

– Но чтобы наверняка всё получилось, нужно нарисовать руны на твоих ладонях, – просветил дед со знанием дела.

– Скажите… Кейл сейчас у вас в подвале, прикован к стене цепями? – он, хоть и удивился вопросу, юлить не стал и кивнул. – Зачем же вы так с ним? – нахмурила я брови, едва не стукнув по столу кулаком.

– Это было его решение, не моё, – ответил он, начиная доставать с полок какие-то баночки с травами, порошками и жижами.

Арленн – кажется, такое имя было указано на вывеске – возился с рунами, а я, наблюдая за ним, всё же не удержалась от любопытства.

– А как он вообще получил это проклятие? – спросила я, чуть скривившись: странную субстанцию уже третьим слоем наносили на мои ладони. Фу…

Старик поднял на меня глаза из-под кустистых бровей и хмыкнул:

– А что, он сам тебе не сказал?

– Мы с ним не в таких отношениях, – пожала я плечами. – И вообще, вытянуть из него хоть слово – ещё та задачка.

Это, кажется, искренне рассмешило Арленна – он расхохотался так, что даже свиток, с которого срисовывал руну, дрогнул у него в руках.

– Вот уж точно, – выдохнул он, утирая глаза. Потом посерьёзнел, откашлялся и заговорил уже тише:

– Мне он тоже не сказал, но я стар и многое повидал. Когда-то, давным-давно, явилась ко мне Салия с парнем – лет тринадцати, не больше. Попросила помочь.

– Салия? – уточнила я. – Вы про нашу деканшу?

– Да, она самая, – кивнул он. – Мальчишка тогда ни слова не говорил, будто замурованный изнутри. Ну, я начал копать сам – искать, что за беда на нём. И нашёл.

Он на миг замолчал, глядя в пламя лампы, будто вспоминая.

– Его дед, – продолжил Арленн, – когда-то сильно обидел одну женщину. Не знал, что из-за его поступка она потеряла ребёнка. А ведь нет в мире ненависти сильнее, чем у матери, потерявшей дитя. Она провела ритуал мести – и сама от него сгинула. Только вот проклятие отпечаталось не на обидчике, а на новорождённом наследнике рода. И с тех пор оно тянуло силу и жизнь из каждого, кто приближался к нему.

У меня по спине пробежал холодок.

– Первой погибла его мать, – тихо сказал старик. – Потом отец. А дед, пытавшийся скрыть всё это, вскоре последовал за ними. Слуги сбежали ещё раньше. Так что к десяти годам парень остался совсем один в огромном пустом замке.

Я молча слушала, не в силах вставить ни слова. Прикинула, что, потеряв всех родных, он ещё три года пробыл совершенно один, пока Салия не забрала его.

– Он тогда замкнулся, – продолжил Арленн. – Не верил, что может быть нормальная жизнь. Пока не встретил Салию. Случайно. Но она тогда была всего лишь адепткой – пусть и талантливой, но помочь не могла. Да и я не имел таких сил. С такими проклятиями не живут, – он вздохнул. – Вот я и диву даюсь, как он до сих пор жив. Упрямый парень.

Под конец рассказа я заметила, что по щекам текут слёзы. Быстро смахнула их, но стало как-то пусто и горько внутри.

Никто не заслуживает такой судьбы.

Может, хоть сняв проклятие, я смогу помочь Кейлу увидеть лучик света и надежды на лучшее будущее.

Старик отвёл меня к двери подвала, и я, оставив Мышку на полке с травами, решительно в неё вошла.

37 глава. Мой свет против его тьмы

Кейл Арнтор

Я не чувствовал времени. Каждый вдох отдавался огнём в груди, и по венам будто текла не кровь, а расплавленная боль. Проклятие накатывало волнами, сжимало внутренности ледяными когтями, глумилось, вытягивая остатки сил. Я ясно понимал: в этот раз оно ближе, чем когда-либо. Ближе к тому, чтобы добить.

Железо цепей впилось в запястья, кожа под ними давно лопнула, но эта боль уже теряла смысл. Когда живёшь в ней слишком долго, она перестаёт быть чем-то отдельным. Она становится частью тебя.

Я устал – до онемения, до того тревожного равнодушия, когда даже мысль о смерти не кажется избавлением, а всего лишь следующей стадией затянувшегося кошмара.

Закрыв глаза, я слушал собственное дыхание – рваное, будто старый, изорванный свиток. Так продолжалось, пока в помещении не прозвучали лёгкие шаги. Неуверенные, почти воздушные. Это было даже смешно: проклятие постоянно порождало иллюзии, будто специально издеваясь, ведь оно знало, как сильно я боялся надежды.

– Опять ты, – хрипло усмехнулся я, когда в темноте проявился знакомый силуэт. – Сколько раз ты уже приходила?

Но она молчала. Непривычно, тревожно.

– Может, – выдавил я, пытаясь улыбнуться, – если бы не эта дрянь, всё было бы иначе. Я не стал бы таким мерзавцем, не гнал бы всех прочь. Может, даже смог бы… – слова оборвались, растворившись в воздухе. – Хотя нет. Вряд ли.

Следующая вспышка боли ударила как нож. Я откинулся затылком на холодный камень, едва удержав стон.

– Исчезни… – прошептал, почти теряя голос. – Пожалуйста, исчезни. Не мучай меня.

Но она не исчезла. Наоборот, подошла ближе. Тёплые ладони осторожно коснулись моего лица – так бережно, как будто боялась причинить боль. И всё же её прикосновение обожгло сильнее прежнего, но по-другому: не разрушая, а заставляя жить.

Я поднял глаза – и понял. Это не мираж.

– Александра… – сорвалось с губ почти без звука.

Она уже пыталась расстегнуть цепи. Торопливо, неловко, но отчаянно. Я хотел оттолкнуть её, удержать на расстоянии, но сил не осталось.

– Ты не должна быть здесь, – хрипел я, будто разговаривая через раскалённый металл. – Проклятие тебя убьёт.

– Заткнись, – процедила она, даже не глядя в мою сторону. – Попробуешь умереть – сама прибью.

Первая цепь звякнула о пол. Потом вторая. Смех попытался вырваться наружу, но вместо него раздался только сиплый кашель.

Глупая. Упрямая. Безрассудная. И всё же – настоящая.

Когда все цепи упали, я поднялся, пошатываясь; ноги подкашивались, мир плыл перед глазами, а внутри шевелилось проклятие, беснующееся от её присутствия. Я схватил девушку за плечи.

– Уходи, – выдавил, боясь, что не выдержу. – Сейчас же.

– Нет, – ответила она, упрямо мотнув головой. – Я не оставлю тебя.

– Ты не понимаешь! – голос сорвался, превратившись почти в рык. – Оно проснулось! Оно уничтожает всё, что рядом! Ты сама чувствуешь, как оно к тебе тянется!

Я почти силой подтолкнул её к двери – грубо, но иначе не мог. Но когда дёрнул за ручку, створка даже не дрогнула. Ещё попытка. И ещё. Бесполезно.

Закрыто.

Я ударил в дверь кулаком. Потом снова. И снова.

– Арленн! – крикнул хрипя. – Старик, открой! Выпусти её!

Но никто не ответил. Лишь какой-то приглушённый шорох за стеной, будто кто-то тихо отходил прочь.

Проклятый старый идиот… Он знал. Он оставил нас здесь. Закрыл, чтобы… что? Чтобы я умер – и потянул за собой ещё одну жизнь?

Я прижался лбом к двери, тяжело дыша, чувствуя, как из-под кожи проступает новая боль.

– Пусть со мной всё кончится, – прошептал едва слышно, – но не с ней.

Слишком много смертей было рядом со мной. Ещё одна – и я не выдержу.

Кулак снова ударил в дерево, и по пальцам потекла кровь, тёплая, липкая.

– Выпусти её!!! – сорвалось в отчаянии, но голос сломался на хрип.

И вдруг на моё плечо легла тёплая ладонь. Сквозь гул в ушах прорвался её тихий, дрожащий, но удивительно твёрдый голос:

– Остановись, Кейл.

Я замер. Обернулся. Она стояла рядом, глаза блестели в тусклом свете, дыхание было сбивчивым, но в её взгляде не было страха.

– Я не уйду, – повторила она, ещё твёрже.

Мир дрогнул, будто задержал дыхание. Проклятие рванулось с новой силой, заставив меня согнуться от боли, но где-то глубоко внутри впервые за многие годы появился слабый, хрупкий, почти забытый свет.

Александра Снежина

Я стояла над ним и смотрела, как тьма скользит по контурам его лица – словно по тряпичной кукле, в которую вдувают дым. Сердце бешено колотилось, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: что делать? История, которую рассказал старик, всё ещё давила на грудь тяжёлым грузом. Я так впечатлилась, что не спросила у Арленна ни одного практического совета – просто слушала, как умирающий слушает сказание о войне. А теперь война была здесь, у моих ног, и отступать было нельзя.

Он всё ещё рычал, дёргал цепями, пытаясь снова заковать себя, и упорно выталкивал меня к двери – всё так же пытаясь спасти от неминуемой гибели, которую сам считал неизбежной. Будто так и должно быть: он умрёт, но меня не тронет. Но нет. Я не могла допустить, чтобы кто-то погиб только потому, что проклятие вело себя как чудовище. Я знала: это не он. Это – оно.

Я вспомнила ту пощёчину на башне – иногда удар действует лучше любых слов. Но сейчас не время бить. Сейчас время действовать. Я мысленно позвала Аурона по нашей связке. Ответ пришёл мгновенно: жаркое, глубокое согласие – и обещание дать столько силы, сколько понадобится.

Я сделала рывок, схватила Кейла за плечи и использовала приём, которым учат при упрямых магических сопротивлениях: сначала поставить тело в устойчивое положение, чтобы энергия не расплылась. Я повалила его на пол – не жестоко, но достаточно твёрдо, чтобы лишить возможности двигаться. Он зашипел, в глазах мелькнула злоба и боль, и на долю секунды по коже пробежала тёмная чешуя, словно броня, которой он не просил. Кейл рванулся, сорвал мою руку и взвыл, но напал не на меня – на пустую стену, будто боролся с собственной тенью.

Но я не отступила. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышит весь дом, а разум оставался холодным и расчётливым. Одной рукой я поймала его за метку на груди – пальцы почувствовали тёплый дрожащий символ под кожей. Второй рукой удержала его затылок – не причиняя боли, а выравнивая поле, чтобы наша магия совпала. Я закрыла глаза, представила канал между своими ладонями – прямой путь к его сердцу – и снова позвала Аурона. Он ответил приливом древнего тепла, как будто в землю вошёл вулкан.

Я не знала других способов заставить его услышать меня. Мысль поцеловать мелькнула – безумная, неподходящая. Поэтому я лишь наклонилась, коснулась его лба своим – тихо, почти как просьба – и прошептала:

– Позволь мне помочь.

У целителя без опыта должны быть заклинания. У меня их не было. Губы шептали только то, что сердце понимало лучше разума. В груди поднялся свет, руны на ладонях мягко вспыхнули. Я дышала глубоко и ровно, направляя поток: от Аурона – через меня – к нему. Магия текла густой, тёплой рекой, а вместе с ней приходили образы – светлые, редкие моменты его детства, когда он ещё не успел закрыться от мира.

Каждая вспышка памяти отдавала болью. От количества пережитого мной внутри его собственной головы становилось дурно, но я держалась. Выжигала эту дрянь из его тела… из разума… из тех воспоминаний, в которых он застрял.

Проклятие отвечало яростно: тёмные сполохи шли волнами, кожа под моей рукой шевелилась, будто кто-то под поверхностью рвался наружу. Он застонал – низко, зверино, – но моя магия сомкнулась щитом и прошла дальше, не теряя силы. Я шептала простые слова: «держись», «я здесь», «не бойся». И, как ни странно, он начал их слышать. В его дыхании появилась новая нота – не только страх, но и слабая готовность принять помощь.

Когда тьма в его глазах снова взметнулась, будто делая последнюю попытку отвоевать своё, я сжала пальцы крепче. Он дёрнулся, вцепился в меня – скорее в протест, чем в защиту. В тот же миг я погрузила ладонь глубже в метку, а второй рукой скользнула в его волосы, удерживая. Казалось, мы начали дышать в одном ритме, деля один и тот же воздух. Я думала о том, что исцеление – это не всегда ласка; иногда это смелый, почти дерзкий акт доверия.

Магия вспыхнула. Кейл вскрикнул, стиснул зубы – и вдруг, будто сквозь плотную пелену, услышал мой голос. Что-то внутри него дрогнуло. Чёрные вспышки начали отступать, чешуя исчезала, а под моей рукой появилось новое тепло – не тёмное, а человеческое.

Он попытался встать, оттолкнуть меня, сбежать от самого себя, но вместо ярости в его глазах мелькнула слабая благодарность. Потом – крошечный, почти неуловимый кивок. Губы едва шевельнулись:

– Его… больше нет.

Я улыбнулась – едва, вымученно; казалось, я выжала из себя всё до последней капли. Медленно разжала пальцы, которые онемели от напряжения, и попыталась отступить, чтобы дать ему пространство. Не потому что хотела уйти – просто подумала, что так будет правильно.

Но не успела.

Его рука легла на мою талию – резко, почти отчаянно. Я ахнула и подняла взгляд, встретившись с его грозовыми глазами. А в следующий миг… его губы накрыли мои.

Горячо, настойчиво, так, будто весь мир сжался до одной точки, где соприкасались наши дыхания. В этом поцелуе не было слабости: только голод, облегчение и то отчаянное «живи», которое мы оба втайне шептали друг другу весь этот проклятый вечер. Его пальцы крепче сжали мою талию, притягивая ближе, будто он боялся, что я снова исчезну – как его видения, как всё светлое, что когда-то у него отнимали.

Магия ещё потрескивала на коже, пока я отвечала – не мягко, не робко, а так же яростно, как он. Мы оба были вымотаны, обожжены, но жадны до жизни. До друг друга.

Кейл чуть приподнялся, перехватывая меня увереннее, словно хотел убедиться, что я настоящая, тёплая, живая. Его дыхание обжигало кожу. Моё имя сорвалось с его губ – хрипло, почти как молитва. Я уже потянулась к нему снова, когда…

– Я думал, тебя нужно опять спасать… – раздался знакомый, до боли ехидный голос у входа. – А у вас, оказывается, свидание в мрачном подвале. Для насыщенности впечатлений, да?

Мы отпрянули друг от друга так резко, будто нас окатили ледяной водой.

Я замерла, ошеломлённо хлопая глазами. Кейл – будто его поймали не просто за поцелуем, а за чем-то куда более неприличным, чем смертельное проклятие. Его рука всё ещё лежала на моей талии, но он застыл, не решаясь – отпустить меня или заслонить собой.

На пороге стоял Илар.

Руки на груди. Бровь приподнята. Выражение лица: «Ну-ну, объясните, я подожду».

И я готова была поклясться – за маской ехидства пряталось что-то другое, куда более сильное чувство. Вот только, что же это?